Читать книгу "Чёрная Вода"

Корабль

 
На альбатросов смотрит флагшток,
Под ветром тревог
Смирения парус.
В неизбежность горизонта
Плыть осталось к линии фронта
Пьяным матросом по глади синих дорог.
 
 
Ярость пороха промокла,
В трюме души хлюпко,
В команде – балаган.
На предательской шлюпке
Сбежал капитан,
Надежда смолкла.
 
 
Где-то в тумане раскаяния,
Под грозовой тучей,
Череп с костями рыщет,
Ищет, найдёт,
Случай в любви признания —
Расколоть днище
Ядер гроздями отчаяния.
 
 
Медуз звёзды под водой неба,
Пульсация красоты яда,
Сквозь глубину отражения,
Хватит уйти в небыль
Поверхностного натяжения
Русалки одного взгляда.
 

Луна

 
Луна всех нежных любит,
Тех, кого солнце губит,
Распарывая штору вдоль,
Зашитую уютом боль.
 
 
Луна презрения не терпит
И улыбается харизмой смерти тем,
Кто света гнев понять не в силах
Среди эмоций солнечных систем.
 

Застрял

 
Варю макароны в тоске и ночи,
Слоняясь идиотом туда-сюда,
В попытке тщетной на дне кастрюли найти
Запах и счастье вчерашнего дня.
 
 
Пишу я жалкие стихи и злую прозу,
А как перечитаю – исто, чушь!
В порыве тщетном на листе из слов кривых составить розу
Чернильной капелькой мечусь.
 

Минералка

 
Я – мечта своего прошлого,
Как-то не так сбывшаяся,
Я – ярость крика истошного,
С тишиной слившегося.
 
 
Я – кусок мокрой ваты лишь,
Впитавший вечности воду,
Я – пузырёк минералки. Слышь,
Бутылка, выпусти меня на свободу.
 

Коридоры идей

 
Я убил свет выключателем.
Шторы раздвинул, создал небо,
Седую тучу, луну,
Деревьев войско на снегу,
Тенью рвущее текущую из фонарей улицу,
Пьяный ветер в лужах портвейна
Хмурится.
Перспектива преломления
Рисует в стекле отражения —
Ветвистые коридоры идей.
Квадратные взгляды оранжевой скуки
Медленно гаснут,
К утру вспыхнут
Рваными лоскутами снов.
Дома – бетонные строчки городов.
Препинания фонари, шум цвета асфальта,
Зари глаз бледный смотрит в упор.
 

Шаман

 
Лес —
Место без времени.
Огонь —
Шаман ветра племени.
Держит шар тепла
Среди снежной темени,
Что легла.
Ммм…
Мгла.
 
 
Если б могла,
Съела бы
Всё дотла,
Проснувшись до светла,
Сном убивая,
День изо дня,
Ммм…
Меня.
 

Не хватает

 
Самую малость, чуточку,
На каплю больше тепла.
Нам не хватает точности,
Смелости,
Лёгкого дуновения простой настойчивости ветерка.
Трезвости, лёгкости,
Доброты, чёрт возьми, какой-то,
Чтобы объять чудеса.
Пусть в мелочах,
Но всматриваться
В простой ход судьбы
Часов-отражений.
Быть выше!
Мне не хватает
С карниза прыжка.
 

Городская грязь

 
Смерть по частицам сахара ползёт кофеиновой влагой.
Мнутся амбиций ритмы в фантики городских улиц.
 
 
Сердце фонаря столбяным мизинцем ухватилось за ребро дороги, еле держится,
Вот-вот упадёт в небо желудок,
Как в мутный водоём душевного перегноя.
 
 
Болью асимметричных подтёков
Смотрят из луж адские глаза.
Лишь капли размножаются с предсмертною отвагой
Да в панике бегут по стёклам лобовым глазниц.
 
 
Асфальт прилип к земле как рубероид к пятке,
Под корень еле срежется,
Зебра располосовала его,
И машины высыпали как прыщи на тишь кожи покоя.
 

Форма

 
Эй вы, вы все!
Как смеете осуждать мою форму?
Вы сами слепили меня,
А теперь говорите, что я – уродлив!
 
 
Да-да, я в курсе,
Что это действительно так,
Но в мире зеркал
Всё равно, куда делаешь шаг.
 
 
Вы памятью зовёте
Забвения хранение,
Но в понедельник вам не вспомнить,
Что было в воскресенье.
 

Веер

 
Сквозь расцарапанную маску чужих лиц,
Скорчившихся в желании гримас,
С сердцем, проткнутым сотнями спиц,
Теку к тебе слезой из боли глаз.
 
 
Знаешь, в моём молчании дикий крик,
Крик о любви, задавленный страхом,
Я в свою четверть сотни – старик,
Опрокинувший жизнь одним махом.
 
 
Как горькую стеклянную смерть
Иль дым, обглодавший кости,
В стремлении ярче гореть
Я выпил себя глотком пустой злости.
 
 
Прошлого шлейф грязным следом
Ведёт в какую-то туманность,
Вся жизнь оказалось бредом,
Ошибок веер освежит усталость.
 

Семь лун и строчки

 
Рифма спряталась в своё же отсутствие,
Но строчки остались жить.
Никто их не бросил.
Зажёг костёр, приготовил еду, угостил вином и дымом,
При этом рассказывая смешную историю…
 
 
И строчки остались.
Плюнули на рифму и остались там жить.
К прозе не пошли, но, может…
Иногда заходили
И к ней, тоже…
 
 
Строчки услышали музыку невидимых струн,
Строчки стремились увидеть все семь существующих лун…
Но…
Никаких «но»,
Строчки добились своего.
 

Неясно

 
Над алой кручей утреннего свода
Глаз небесных цвета папирос,
Плескался среди ила облаков златой зрачок-карась,
Бетон весь взмок.
 
 
Прохладный дождь кружился по ветвям волос.
На поиски своей же туши угрюмые и пьяные
Шли души поутру,
Пернатые тревожно пробуждались со страхом высоты,
Весь мир остыл.
 
 
Под веками изнеживался сон, а явь
Ресницами качалась на ветру.
Не ясно иногда мне – стихи пишу
Иль спотыкаюсь я о камни.
 
 
На дороге с овальными валунами-словами,
Рифмами-оврагами.
С вывернутой наизнанку чернью
И даже не прикрыв ставни.
 

Не суждено

 
В четыре тридцать
Ночи не спится.
Ей снится, что птицы
На проводе-спице
Проснулись средь неё.
 
 
Что звёздами искрится
Сквозь облако-страницу
Месяца седая глазница,
И напиться
Из лунного кратера без границы
Не суждено.
 

Самозабвенно

 
Красиво облако летит,
Дорога вьётся охуенно,
Но лишь одно в мозгу свербит:
Что это всё – самозабвенно.
 
 
Ужасно тусклый внешний вид
Бетонных стен и омерзенный,
Но душу радостью полнит:
Ведь это всё – самозабвенно.
 
 
Нас от беспамятства тошнит,
От памяти же ломка денно,
И паразит ума твердит:
Самозабвение – самозабвенно.
 

Опять

 
Мне остопиздело повторение,
С ним же терпение
Было послано
Злостными криками
Глубин вдохновения.
 
 
Я опять новый,
С горой недоделанных дел,
Всё бросаю,
Вечно готовый,
Рисовать новый предел.
 
 
У меня нет целей,
И от желаний остались крошки,
Я теперь равен мошке
И рад, рад всецело.
 

Пена

 
Вся система сделана из пены,
Пены-не-темы,
Такой вязкой и липкой, что мажет спать
В ящике деревянном.
Незаслуженный отпуск взять,
Подумать о жизни,
О приходящем и постоянном.
Это опасный трюк.
Можно попасть на крюк.
И стать пеной.
 

Костёр

 
В пять утра,
Когда город спит,
Я хочу кричать о любви.
Я слышу,
Как тишина поёт
И превращается в шум зари.
 
 
В проталине двора
Медленно гаснут,
Головы ламп понурив,
Угли костра – фонари.
 
 
Подкину…
Последние ветки слов,
Уйду…
Созерцать пепел снов.
 

Жить

 
Я пришёл оттуда,
Откуда не возвращаются.
Сквозь серую стену слёз,
С грузом жалости
И лени неподнимаемых рук,
С изорванным в клочья телом,
С умом, завёрнутым в узел,
Еле выбрался.
Оглянулся на себя —
Испугался.
Но всё ещё стою,
Цепляюсь за зыбучий песок,
Жить хочу.
 

Ночь

 
Погасли адские экраны,
Чертей сжевала темнота,
Мне ночь зализывает раны,
Что оставляет суета.
 
 
Я ненавижу ваше утро
И презираю дней дела,
Луна, сверкая перламутром,
Меня такого родила.
 
 
Мой флаг – цветок из звёзд
На небе чёрного кофе,
С пеной облаков-борозд
Летят мыслей строфы.
 
 
Моя религия – сарказм,
Узор теней – любовь навеки,
Заката вспышка – мой оргазм,
И книги – мои веки.
 

Не

 
Ты рисуешь краской сердце,
Я пишу какой-то бред,
Не художница ты вовсе,
А я вовсе не поэт.
 
 
Мы болтаемся по жизни,
Ничего у нас в ней нет,
Не художница ты вовсе,
А я вовсе не поэт.
 
 
Но мы вместе друг для друга
И таим в себе секрет,
Мы почти как муж с супругой,
Как божественный завет.
 
 
Как два дерева на поле,
Как небесный яркий свет,
Не художница ты вовсе,
А я вовсе не поэт.
 

Бесконечный гул

 
Моя опухоль света в мозгу растёт,
Вспышки потрясающей боли пронзают нервы.
 
 
Я стервенею,
Злюсь, смеюсь,
Пройду до конца
Без сожалений
Своей дорогой скрипящих скул.
 
 
Мне учителей и хозяев не надо,
Мне на свете дороже всего
Свободная прохлада,
Моей войны бесконечный гул.
 

Моя жизнь

 
Моя жизнь – это тени веток,
Моя жизнь – это дым из трубы,
Моя жизнь – это звон монеток,
Что трясутся от смеха судьбы.
 
 
Моя жизнь – иней на листьях
И шаги, рвущие шум машин,
Моя жизнь – чему не сбыться,
Без мечты, с небом один на один.
 

Отражения

 
Эти туманные дни,
Сумасшедшая тоска времён,
Ломка пространства
По былому кайфу летнего дня.
 
 
Этот ветер по ногам,
Кружевной кофейный узор чулок,
Тысяча демонов над спящим
С петлёй утра на шее.
 
 
Эти бегущие отражения…
За мной.
 

Фантики

Предисловие

Фантики – это фантики. Такие скомканные бумажки от съеденных мною конфет. Снаружи у них ничем не примечательный рисунок, внутри – индивидуальный узор мятых линий. И ещё они вкусно пахнут.

Когда я всплыл со Дна на поверхность Чёрной Воды, они по ней всюду плавали. Помню, тогда я ещё очень удивился: сколько же конфет на Дне я съел? Я старательно, сколько было терпения, плавал и выбирал самые красивые. Поскольку эта книга о моих путешествиях в Чёрную Воду и на Дно, фантики – неотъемлемая часть отчёта.

Фантики

 
Расплылся тёплым мармеладом
Узор случайный,
Пролился озарением в ночь.
 

 
Одиночество без правил,
Без задач и целей.
Пустотою в животе
Крылья ангел вдруг расправил
В скрипе утренних качелей.
 

 
Чёрные тени райских пульсаций
Режут узоры глазами в стенах.
Сохнет БФ на венах,
Как память корней акаций.
 

 
Сила – это красиво,
Но слабость – радость.
Зло на вкус как вино,
Но добро, как похмелье,
Неизбежно.
 

 
Дети рвут белое платье вишни
Вместе с их матерями.
Я чувствую себя лишним
В этой огромной яме.
 

 
Утро мистичным светом кутало.
Я в темноту на века скрывался.
Во всех мечтах сбывался,
Превращаясь в облаков купол.
 

 
Моих цветков россыпь на пол лепестками бросили,
Я стал любоваться узором вечности.
Странно, когда летом скучаешь по осени…
А солнце сжигает и давит к земле, поутру не давая тепла.
 

 
Моей любви бесконечное поле
Стелется мелодией птиц
На шуршащие ритмы травы.
Кукушка считает удары боли
Крадущихся спиц тишины.
 

 
Крошечный всплеск силы
Был пойман, запомнен
Мной в это утро.
Печаль светлеет,
Дверь в рай открыта,
Смех, вечность.
 

 
Какая одинокая печаль,
Как тонкая искристая вуаль
Ложится хмурью на наш двор —
Из тьмы манящий коридор.
 

 
Выстрел в небо, и все звезды упали к ногам,
Как осколки фейерверка бенгальских огней.
 

 
Красив цветок, проросший в небо,
Его узорчатая вязь,
Напрягшись тихо,
Тлеет взрывом.
И я, смеясь, сопротивляюсь
Из тела рвущимся позывам.
 

 
Сумасбродные идеи
Лезли в голову с утра,
Распускаясь послевкусием
Чёрной жидкости глотка.
 

 
Грань любимая,
Тонкая плёнка.
Где слова переходят
Сквозь рифму
В рисунки ребёнка.
 
 
Где ходят кошмарики
По стенке в ночи,
И будешь ты съеден,
Кричи не кричи.
 

 
Ещё одна ночь, пусто.
Фильмы, Джим Джармуш, грустно.
 

 
Стих бой,
Как стих мой.
Под рукой —
Мёртвый покой,
Съедает боль,
Как моль,
Пальто драповой жизни.
 

 
Рисунки на листе
Сквозь ломаные строчки испуганно глядят.
Рисую всё подряд.
И если б мог,
То вовсе выкинул слова, как бог.
 

 
Звучи в унисон,
Как бодрствованию сон.
 

 
Мой грустный клоун
Курит, уставившись в занавес,
Он тоже ищет
Детство и его сладкие запахи.
 

 
Коты за стёклами этажей первых и других —
Наблюдатели…
Связью опутан город —
Инопланетная слежка.
 

 
Спирали ветка – лестница домой —
Подвесила квартиры зла цветок.
Духи слетелись взглянуть, как мне не уснуть.
Странный выбран путь. Но не суть.
 

 
Колыбель моя над бездной
Ветром времени качается.
Лепестками пустоты
Бесконечность раскрывается.
 

 
Радость так же больна,
Как и жалость,
Лишь хорошо,
Когда никак.
 

 
Ответа нет.
Усталый свет
Оставил след
Как тёплый плед
На льдинке сердца.
 

 
Тихие капли,
Пакли дождя
На макушке неба.
Немая повесть
Грядущего дня:
Проснуться где бы?
 

 
Разбился о лжи тонкую невидимую плёнку,
Поверхностного натяжения суть.
Я завернусь обратно в пелёнку,
Позволь мне уснуть.
 

 
Я лишь абстрактный порох,
А выстрел нужен конкретный.
Листьев ломая шорох,
Время идёт незаметно.
 

 
Все рыбы мыслей запутались в сети,
И время проходит в немом крике,
В мольбе: добей.
Лечу, вращаясь, вниз головой,
Без памяти,
Разбиваюсь об сон.
 

 
Шёл в гору выбора,
Чтобы скатиться с неё на санках судьбы.
Дорожки прятались,
И гнулись заснеженные
Мыслей ветки
От озарений тяжести.
 

 
Сатана – лучший друг,
За маской имени
Изящество добра.
Он – всё вокруг.
 

 
Скоро всё кончится,
И мы останемся в пустоте.
Жаль только, что снег
Рвотой серпантина украшен,
Как скука праздностью.
 

 
Трясу прошлое через сито,
Смотрю, кто останется.
Прессую.
Ты.
 

 
Злой мостовой дуги
Скрежет усталый,
Дрожью волн руки
Лепит закат алый.
 

 
Ничего не выходило,
Когда ночь, проснувшись утром,
Мне по сумеркам бродила.
 

 
Было детство,
Взгляд и надежда,
Юности драка была
С взрослением-невеждой.
 
 
И вдруг стало вечное теперь.
Просто теперь.
Что день, что табуретка, что космос.
Всё одно и тоже.
 

 
Стучит по капелькам вода,
Ребёнок дивной пустоты,
Уводит мысли иногда
В траву, в поля, в кусты…
 

 
Наши цели в диафрагму судьбы видно,
К ним по затопленным бордюрам шагаем.
Набережная души.
 

 
Тихие вкрапления ерунды,
Абсурд, которого быть не может,
Кажется, мне 3,14здец,
Это немного гложет.
 

 
Сон за сном растут мои дымные головы.
Разбиваются
О стену утра.
 

 
Распускаются бутоны беспамятства,
Пустило корни
Отчаяние.
 

 
Я порван на лоскуты,
Заштопан
Нитью мечты.
 

 
Блики от ручки на руке —
Моё последнее пристанище.
Островок печали
В море чужого счастья.
 

 
Фонарь взрывает блёстками капель мокрые ветки —
Рисует паутины ореол.
Лучи кромсают острым скальпелем
      метким
Упавший на дорогу тенью ствол.
 

 
Наматываю город-клубок хаотичными нитками велосипедных маршрутов.
Следами времени задаю форму асфальта.
Пачкаю взглядом окна.
 

Я вышел из Чёрной Воды