Текст книги "Месть Самурая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mest-samuraya-213579.jpg)
Автор книги: Сергей Майдуков
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава шестая
Страх и ненависть
Оставшись дома одна, Валерия взглянула на часы и решила сделать быструю уборку. Лучше опоздать на работу минут на двадцать, чем наводить порядок вечером, по возвращении домой.
Дом был большой, двухэтажный, так что за неделю успевало накопиться слишком много мусора и беспорядка, чтобы убирать только один раз в неделю. Обширная кухня, веранда, три комнаты внизу, четыре наверху – все это требовало постоянного ухода. Понятное дело, что Русановы всеми помещениями не пользовались, однако это не мешало скапливаться пыли и мелкому сору. Жить в своем доме – совсем не одно и то же, что в обычной квартире. Все гораздо быстрее нарушается и приходит в упадок, если не прилагать усилий.
Одевшись как для зарядки – в желтый топик и черные обтягивающие треки, – Валерия набрала ведро воды и взялась за швабру. Пылесосил дом обычно муж, а влажной уборкой занималась она. Такое распределение обязанностей. Он изредка гуляет, трахается на стороне и просаживает деньги за игорными столами. Она работает, как проклятая, готовит, занимается домашним хозяйством, укладывает дочь, а потом, дура, дожидается своего ненаглядного до поздней ночи. Еще и исполняет по первому его требованию. Сам-то не опускается да такого.
Распалив себя этими и другими мыслями, Валерия швырнула швабру на пол и отправилась с ведром вниз, чтобы набрать чистой воды. Она всегда начинала уборку со второго этажа, потому что не любила таскать полное ведро туда-сюда и предпочитала покончить с самой неприятной частью процесса вначале. Она принадлежала к тому типу людей, которые спешат сделать все трудное сразу, не откладывая на потом. Валерий, наоборот, мог тянуть с делами сколько угодно, ничуть не заморачиваясь по этому поводу. Это была еще одна его раздражающая особенность, которая пришла Валерии в голову, когда она набирала воду в ванной комнате.
Открыв кран до отказа, она выпрямилась и спросила себя: а что, если, несмотря на угрозы Валерия, начать бракоразводный процесс? Внутренний голос ответил ей: нет, ни в коем случае. Она не хотела терять дочь. И ту благополучную жизнь, которую вела, тоже терять не стремилась. Таким образом получалось, что она и дальше была готова терпеть выходки супруга. Нет, подумала она. Не готова. Тогда что получается? Как быть? Есть ли выход из создавшегося положения?
Задумавшись, Валерия не заметила, как ведро наполнилось чуть ли не до верха. Вскрикнув, она потянулась к крану и задела гибкий шланг душа. Хромированная змея воспользовалась этой возможностью, чтобы вырваться наружу и обдать Валерию водой, которая, в целях экономии, была, разумеется, холодной.
Как тут не выйти из себя? Не сдержав эмоций, Валерия пнула ведро, добившись лишь того, что облила еще и ногу в тапке. Шипя, как разъяренная кошка, она водрузила душ на место, вылила воду в унитаз и решила бросить уборку на середине. Срывая с себя топик на ходу, она вышла из ванной… и чуть не столкнулась с мужчиной, дожидавшимся ее в коридоре.
– Помочь? – вежливо спросил он.
Отшатнувшись, Валерия схватилась за мокрую одежду, чтобы вернуть ее в исходное положение. Мужчина с неожиданным проворством схватил ее за предплечье, протащил пару шагов за собой и швырнул через всю комнату с такой силой, что она побежала и бежала до тех пор, пока не врезалась коленом в журнальный стол, перекатилась через него и рухнула на кожаный диван. Второй мужчина, уже дожидавшийся там, взял ее твердыми пальцами за щеки и заставил сесть ровно.
Она опять попыталась натянуть топик на грудь.
– Не надо, – остановил ее мужчина. – Так лучше. Денис, как тебе ее дойки?
– Ничего, – оценил тот. – Не силиконовые?
Мужчина потыкал пальцем.
– Нет, – сообщил он.
– Убери руку! – Валерия шлепнула его по ладони и тотчас получила такую затрещину, что из глаз искры посыпались.
– Сиди смирно, коза! Никто с тобой церемониться не будет.
– Кто вы такие? – спросила она. – Что вам нужно?
– Сейчас поговоришь со своим козлом по мобильнику, – велели ей. – Скажешь ему, что мы здесь и что ты хочешь от нас избавиться.
– Пока на этом все, – добавил тот, кого назвали Денисом.
Валерия начала догадываться, в чем причина визита незваных гостей.
– У Валеры карточные долги? – спросила она.
– Твой Валера попал, – ответили ей. – Торчит двести пятьдесят штук.
– Кому?
– Серьезному человеку.
– Тогда какие ко мне претензии?
Валерия наконец одернула топик, прежде чем ей успели помешать.
– Ты жена этого козлика. Вместе ответите.
Она вспомнила свой прежний опыт. Валерий уже попадал в подобные ситуации, хотя не с такими огромными долгами. Тогда его тоже прессовали, а Валерии дали понять, что жен и детей должников не трогают, потому что это называется беспределом.
– Я отвечать не собираюсь, – заявила она. – Кто играл, тот пусть и платит.
Один из вымогателей опять сгреб ее пятерней за лицо.
– Как Карен решит, так и будет, – грозно прорычал он.
– Не знаю никакого Карена. Это беспредел.
Из-за пальцев, сжимающих щеки, речь ее звучала невнятно, и она догадывалась, что выглядит жалко и комично, когда разговаривает, но молчать не могла. Безропотно терпеть издевательства было страшнее, чем хоть как-то проявлять характер.
Мужчинам ее поведение не понравилось.
– Грамотная? Гляди, мочалка, ты допросишься.
Валерию подмывало ответить, что она не мочалка, но останавливало опасение перед новой оплеухой, которая могла оставить следы побоев на лице.
– Как вы сюда попали? – спросила она.
– Мы входим куда хотим и когда хотим. И с тобой сделаем тоже то, что захотим.
Дело начало принимать нехороший оборот. Этим двоим ничего не стоило разложить Валерию прямо здесь, на диване, и изнасиловать ее, пока суть да дело. Они были отморозками, и ожидать от них можно было только самого плохого. Она бросила быстрый взгляд в сторону двери, прикидывая, успеет ли выскочить из дома до того, как ее схватят.
– Мы еще тобой займёмся, – пообещал Денис многозначительно. – А сейчас передай привет своему козлику. Пусть проникнется.
Получив телефон, Валерия быстро проговорила:
– У нас гости. Я их не знаю, и они мне не нравятся. Сделай так, чтобы они убрались.
Она пыталась держаться уверенно, хотя это у нее плохо получалось.
– Успокойся, – сказал ей Валерий. – Я все улажу.
Его голос дрогнул, но, как она почувствовала, не столько от страха, сколько от злости.
– Пусть мою жену отпустят, – потребовал он, обращаясь уже не к Валерии, а к тем, кто находился с ним рядом. – Она здесь ни при чем.
– Радуйся, что девчонку не взяли, – сказали ему.
Валерия услышала эту реплику.
– Если что-нибудь случится… – закричала она. – Если что-нибудь случится с нашей дочерью…
– Успокойся, – повторил Валерий. – Ничего ни с кем не случится.
После этого телефон у него забрали.
– Молодец, – похвалил Валерию Денис, – осталось еще одно.
– Что? – насторожилась она.
– Раздевайся, – буднично предложил напарник Дениса.
– Это обязательно? – спросила Валерия, стреляя глазами по сторонам, но так, чтобы направления ее взглядов были прикрыты ресницами.
– Обязательно, – сказал бандит.
– Хорошо.
Она встала и взялась за резинку своих треков, но вместо того, чтобы стянуть их, она сорвалась с места и метнулась к двери.
Дальнейшее показало, что она недооценила своих противников. Один из них поймал ее сразу за топик и треки, оторвал от пола и развернул в обратном направлении. Ее ноги описали в воздухе дугу, она услышала треск рвущейся материи и увидела, что опять летит в сторону дивана, но на этот раз выше и гораздо быстрее. Зацепив спинку, она перевалилась через нее и упала на пол, ударившись так, что стало невозможно дышать.
Мучители одновременно обогнули диван с обеих сторон, возвышаясь над ней, задыхающейся, скривившейся от боли, в растерзанной одежде. Один наступил ей ботинком на волосы, второй принялся расстегивать штаны.
– Не смейте! – прорыдала она.
– Тихо, – прикрикнул Денис. – Мы по-быстрому.
– Слеганца, – добавил его напарник и, пользуясь беспомощным состоянием Валерии, сдернул с нее и треки, и остальное.
Преодолевая боль и ужас, она плотно свела ноги и прикрылась выставленными коленями. Денис, стоящий на ее разметавшихся волосах, наклонился и сунул два пальца ей под подбородок, надавливая на горло. Валерия закашлялась и уронила ноги. Насильник тотчас опустился между ними, удерживая руками разведенные колени.
– Погоди, – сказал ему Денис. – Карен звонит.
– Потом возьмешь, – пропыхтел напарник. – Не ломай кайф.
– Погоди, тебе говорят… Да, Карен? Да, с нами. Чего? Конечно. Никто ее даже пальцем… За кого ты нас держишь? Мы что, без понятия совсем?
Не прерывая разговора, он подал знак товарищу, чтобы тот оставил Валерию в покое. Тот, вместо того чтобы подчиняться, заерзал, задергался, торопясь завершить начатое. Но к этому времени Валерия опомнилась и пришла в себя настолько, что сумела оказать сопротивление. Насильнику так и не удалось добиться своего, когда Денис взял его под руку, вынуждая подняться.
– Блин, – выругался тот, – нашел время! Я почти вогнал. Начал уже!
– Потом кончишь! – Денис заржал. – Никуда коза не денется. Пока козел четверть лимона насшибает, мы ее сколько надо, столько и поимеем.
– На хор поставим! – процедил напарник. – Не прощаемся, подруга. Будь в форме, скоро увидимся. Не забывай.
– Жди меня, и я вернусь, – заблажил Денис. – Только очень жди. Классный фильмец, кстати. Видала?
Валерия промолчала, испепеляя его ненавидящим взглядом.
Ее хватило лишь до тех пор, пока громилы не покинули дом. После этого она разрыдалась, разрыдалась уже по-настоящему, со всхлипами, соплями и подвываниями. Было жаль порванной одежды, жаль себя, немного жаль мужа и очень, ну очень страшно. Не за себя. За Вику в первую очередь. А что, если бандиты возьмутся и за нее тоже?
Валерия заперла дверь на засов и поплелась доплакивать в ванную.
Глава седьмая
Долг и расплата
– Тебе было хорошо?
Совершенно идиотский вопрос. Валерий Русанов терпеть не мог, когда женщины спрашивали, хорошо ли ему было. Интересно, какого ответа они ждали? Что он скажет: плохо, милая? Затейницы, блин. Мнят о себе неизвестно что!
Но Жасмин пока что не успела надоесть Валерию, поэтому он сдержался. Спрыгнул со стола, на котором сидел, застегнул «молнию» и перешел на рабочее место.
– Да, – сказал он.
Было ли это правдой? Или ложью? И то, и другое. Особого блаженства Валерий не испытал. Да и с чего бы? Жасмин проделала все то, что проделывала на протяжении последних двух или трех недель. Дело житейское. У нее увеличилась зарплата, у него спало напряжение.
Жасмин прополоскала рот минералкой и села у окна подкрашивать губы. Днем у них все происходило быстро и без затей. Работа.
– Ты супер, – сказала она.
Ее лесть была шита белыми нитками. Можно подумать, она получала хоть какое-то удовольствие от этих упражнений в кабинете шефа! Или Валерий приятно удивил ее чем-то. Он поймал себя на мысли, что уже не предвкушает вечерних забав с Жасмин, как прежде. Сегодня, например, ему хотелось, чтобы она ушла поскорее и оставила его в покое.
В дверь постучали.
Валерий окинул взглядом сначала себя, потом любовницу. Подождал, пока она спрячет помаду, и крикнул:
– Войдите!
Это был Володя Голобородько, отвечавший за безопасность Русанова и его клуба. В подчинении Голобородько находилось всего три человека, но все они были опытные, умелые, бесстрашные бойцы. Валерий не раз видел своих телохранителей в деле и знал, что на них можно положиться.
– Вы заняты, шеф? – спросил Голобородько, скользнув взглядом по Жасмин.
Валерий показал ей взглядом на дверь.
– Нет, – сказал он, когда они остались одни.
Голобородько в свои неполные сорок лет обзавелся внушительной лысиной на половину черепа, но не брил голову, как следовало бы в его положении, а носил волосы длиной в полпальца и даже пытался сооружать что-то вроде прически, маскируя плешь. К тому же он зачем-то носил длинные усы, подражая каким-то рок-музыкантам, которых постоянно слушал в свободное время. Неудачный выбор. Усы делали Голобородько похожим не на рокера, а на какого-то кобзаря с большой дороги.
Против кобзарей Валерий ничего против не имел, но внешний вид руководителя службы безопасности ему не нравился. Со своей лысиной и усами Голобородько выглядел не то что не импозантно, но крайне непредставительно. Тем самым он бросал тень на своего шефа и «Night Life».
«Найт лайф» – в переводе с английского означало «ночная жизнь». Просто и без затей. А какая еще жизнь может быть в ночном клубе? Ночная, естественно. Вели ее преимущественно люди веселые, богатые, стильно одетые. На их фоне Голобородько смотрелся допотопным чучелом, но упорно отказывался сменить прическу или сбрить усы.
Впрочем, сегодня Валерию было не до нравоучений. Он указал на одно из кресел перед своим столом. Начальник службы безопасности остался стоять, сложив руки на причинном месте. Костяшки его кулаков походили на натруженные мозоли.
– Парни готовы? – спросил Валерий.
– Все на местах и знают, что кому делать, – ответил Голобородько. – Пронесем их по кочкам так, что опомниться не успеют.
– Никаких трупов.
– Я помню.
– Но чтобы эти твари сюда больше носа не смели сунуть.
– Не сунут, – уверенно произнес Голобородько. – Не они первые и не они последние. Сколько я таких повидал, Валерий Витальевич! Они борзые только до тех пор, пока им в рыло не насуешь.
– В рыло мало, – сказал Валерий. – Их нужно не только проучить и отвадить. Их нужно припугнуть как следует.
– Припугнем, Валерий Витальевич. Приползут к своему Карену в таком виде, что он сто раз подумает, прежде чем опять кого-то посылать.
– Мало! – повторил Валерий. – Он должен забыть о моем долге и вообще о моем существовании. Чтобы усвоил, с кем имеет дело.
– Усвоит.
Голобородько кивнул и переступил с ноги на ногу. Впервые усы придавали ему вид не провинциальный, а воинственный.
– Тогда я звоню, – сказал Валерий.
– Звоните, Валерий Витальевич. И пожестче с ним.
Валерий поднес мобильник к уху. Разговор он начал с того, что обвинил Карена в том, что его парни напали на беззащитную женщину.
– Это предъява? – спросил Карен.
– Оставь свой блатной жаргон, – сказал ему Валерий. – Ты повел себя так, что больше я тебе ничего не должен.
– Что ты там чирикаешь, птенчик?
– Я у тебя деньги не брал, Карен. Долг фиктивный. На самом деле ты ничего не потерял.
– То есть ты в отказе?
– Так это на твоем языке называется? – уточнил Валерий. – Тогда считай, что в отказе. Твое счастье, что я человек добрый. Не спрашиваю с тебя за твоих остолопов. Но, может, спрошу. Если хоть раз еще о себе напомнишь, Карен. Заруби себе на носу.
– Круто, – оценил Голобородько, когда разговор закончился. – Хорошо нажали, Валерий Витальевич.
– Думаешь, он проникся?
– Пока что не до конца. Но скоро проникнется. Разрешите идти, Валерий Витальевич.
– Иди… Стой! Моих привезли?
– Валерия Викторовна и Виктория в ВИП-зале, – ответил Голобородько. – Там их ни одна сволочь не достанет. Вы тоже из кабинета не выходите.
– Нет, я погляжу, – строптиво возразил Валерий. – Хочу собственными глазами увидеть, как вы с этими подонками расправитесь.
Зрелище и впрямь получилось впечатляющим. Карен прислал свою бригаду почти сразу, не дожидаясь ночи. Отморозков было семеро, то есть почти в два раза больше, чем бойцов Голобородько, включая его самого. Но численный перевес и даже наличие огнестрельного оружия не дали пришельцам никакого перевеса.
Все дело было в правильном распределении и применении силы. Семерка Карена была атакована неожиданно и жестко. Это произошло в приемной, куда их безропотно пропустил якобы перетрусивший охранник.
И началось!
Валерий наблюдал за сражением из своего кабинета посредством видеокамеры. Телохранители во главе с Голобородько выскочили из длинного стенного шкафа, где засели, как только получили сигнал. Охранник, сопровождавший семерых бандитов, перекрыл им путь к отступлению. Это была даже не драка – избиение.
Охранники Валерия орудовали бейсбольными битами, воспетыми современным кинематографом. Они действовали слаженно и беспощадно. Дубинки так и ходили по головам и рукам, пытавшимся прикрыть эти головы. Звуки ударов долетали до Валерия сквозь запертую дверь. Он весь дрожал от возбуждения, чего никогда не удавалось добиться ласками его любовницам.
– Так! – приговаривал он в самозабвенном исступлении. – Так их, так!
Семеро пришельцев были сбиты с ног, но и тогда их не оставили в покое. Двое охранников по очереди подтаскивали избитых к Голобородько, а тот завершал начатое, дробя битой пальцы, зубы или ребра.
По окончании экзекуции никто из бандитов не был в состоянии не то что идти – ползти. Их выволакивали из разгромленной приемной за ноги и выносили через черный ход на улицу. Там они были заброшены в микроавтобус и вывезены за город, где их попинали еще немного, скорее для порядка, чем из необходимости.
Все семеро были выведены из строя на недели или даже на месяцы. Кроме того, они были унижены и деморализованы, что не могло не отразиться на их бойцовских качествах.
– Больше вы их не увидите, Валерий Витальевич, – сказал Голобородько со знанием дела. – Мне не впервой бандитов на место ставить. Чем с ними жестче, тем они сильнее хвосты поджимают. Всего на Карена десятеро работают, я по полицейской базе пробил. Шушера. Никого авторитетного или с ходками за плечами. Карен думал вас на испуг взять.
– Не получилось, – мрачно усмехнулся Валерий.
– Не получилось, – подтвердил Голобородько. – И уже не получится. Так что спите спокойно, Валерий Витальевич.
Он не подозревал, что у этого вроде бы невинного пожелания имеется второй, зловещий смысл. Что очень скоро его шеф действительно уснет – тем холодным сном могилы, о котором писал поэт Лермонтов, знавший в этом толк.
Глава восьмая
Униженные и оскорбленные
Створчатые двери сомкнулись за спиной Самурая. Взревел двигатель. Автобус покатил прочь, осчастливив прощальным выхлопом. Стало тихо и безлюдно. Как раз так, как любил Самурай. Он любил и ценил одиночество. Теперь ему предстояло насладиться этим состоянием в полной мере. Осень он решил провести вдали от цивилизации. В том самом гордом одиночестве, которое было так близко его натуре.
Для этого у него имелась небольшая загородная дача, о которой мало кто знал. Именно туда Самурай направлялся, не воспользовавшись такси по той простой причине, что при поисках людей всех таксистов опрашивают в первую очередь. Ему не хотелось, чтобы его искали и тем более нашли. Он повесил на плечо увесистую сумку и зашагал в направлении дачного поселка.
Вечерние сумерки стремительно густели, вокруг не было ни души. Только он один на целом свете. И это было правильно, потому что так оно и было на самом деле. Человек всегда одинок, даже когда ему кажется, что он окружен близкими, понимающими людьми. Никто никого не понимает. Даже самих себя люди не знают, так что же тогда говорить о других.
Минувшей ночью мать рассказала Самураю историю его рождения. Он уже готовился ко сну, когда она вошла в комнату.
– Поговорим?
«С телевизором своим разговаривай», – мысленно ответил он, но вслух произнес совсем другие слова:
– Смотря о чем.
Мать села на кровать и виновато призналась:
– Ты так вырос, так изменился… Совсем другой стал. Чужой какой-то.
– Я всегда чувствовал себя чужим, – сказал Самурай.
– Я тоже, Коля. – Она вздохнула. – Знаешь, мне иногда казалось, что тебя подменили в роддоме.
Он покосился на нее. Алкоголь все еще действовал на нее и развязал ей язык. Может, лучше выпроводить мать из комнаты, пока она не наговорила откровений, о которых потом будет жалеть?
Но вырвавшаяся у матери фраза слишком больно ранила его душу, которую он считал упрятанной так глубоко, что никому не достать.
– Вот как? – жестко усмехнулся он. – А что, если и правда? Вдруг меня действительно подменили? И я не твой сын?
– Мой, – вздохнула мать. – Наш. Такого ни с кем не спутаешь.
– Я каким-то особенным родился?
Она посмотрела на Самурая и кивнула:
– Да. Мертвым.
– Что?
Он похолодел, хотя был укрыт одеялом.
– Ты родился мертвым, – повторила мать.
– Как? – собственный голос показался Самураю хриплым, как кашель.
– Очень просто, Коленька. Я никогда не рассказывала тебе об этом, потому что история страшноватая на самом деле.
– Так что случилось? – поторопил он мать.
– Ты не закричал, когда появился на свет, мой мальчик. И даже не дышал. Врач счел тебя мертвым.
– И что дальше?
– А дальше тебя хоронить взялись, – вмешался отец, неслышно появившийся в комнате. – Погоревали, конечно, но не очень сильно. Привыкнуть-то не успели как следует.
– Кто как! – запальчиво возразила мать. – Я успела. Выносила сыночка, как-никак. Это вам, мужикам, все просто. Плюнул, дунул и забыл. Мы, женщины, по-другому устроены.
– Так что там с похоронами? – нетерпеливо перебил Самурай.
– Тебя уже в гробике опускать собрались, – ответил отец. – Когда ты вдруг ожил.
– Ожил?
– Да, – подтвердила мать, кивая в такт своим воспоминаниям. – Расплакался внезапно, раскричался… Да так громко, так отчаянно!
– Там священник был, – добавил отец. – Тогда уже начали понемногу послабление церкви давать, можно было. И знаешь, что он сказал?
– Что? – спросил Самурай.
– Что ты ожил, потому что увидел ад, – тихо, почти шепотом ответила мать. – Испугался. Попросился обратно.
– Чтобы не сразу, – добавил отец. – Мол, проживу жизнь, а уж потом…
И снова Самураю стало холодно под одеялом. Он до сих пор как следует не согрелся. Вечер был теплый, а его начало морозить, как только он вспомнил родительскую историю. Чтобы больше не думать про могилу и разверзшийся ад, Самурай постарался занять мозг другими мыслями.
Интересно, а дрова на даче остались? Помнится, когда покупал, их было предостаточно – целая гора поленьев из корявых стволов выкорчеванных груш и черешен. Но дрова могли пойти на растопку чужих печей, и тогда не разведешь огонь в камине, не насладишься виски, расслабленно любуясь пламенем сквозь стакан. Там и стаканов-то может не оказаться. Впрочем, плевать.
Какая-нибудь посуда да найдется. А не найдется – так у бутылки имеется горлышко. В любом случае Самурай насладится божественным виски, приобретенным за такую цену, словно напиток был изготовлен из чистого золота, только жидкого. Помнится, в доме так же был книжный шкаф, набитый доверху. Нужно будет найти самую толстую, самую скучную книгу и читать ее подолгу, развалившись в кресле или даже не выбираясь из постели. Только теперь Самурай ощутил, как он устал. Не сменить ли профессию, к чертовой матери? Издержек и затрат столько получается, что от заработков кошкины слезы остаются. За все время удалось скопить без малого сто тысяч долларов, а этого слишком мало, чтобы приобрести недвижимость в Британии и перебраться на жительство туда, сделавшись законным гражданином. В этом заключалась изначальная цель Самурая. Бросить все и обосноваться где-нибудь в глуши, среди вересковых пустошей и торфяных болот в тех краях, где неутомимый Шерлок Холмс охотился на собаку Баскервилей.
Может быть, на даче томик Конан Дойла найдется?
Самурай прибавил шаг. Захотелось поскорее уюта, тепла и виски. Скорей, скорей!
Размашистой походкой вошел в поселок, свернул на нужную улочку, первую по счету. Приготовился лезть за ключами, но его рука замерла в воздухе. Впереди, преграждая путь к знакомой калитке, копошилась крупная мужская фигура.
Сперва Самураю показалось, что человек возится с каким-то тюком, силясь поднять его с земли. Но, когда ему это удавалось, он снова опрокидывал тюк на землю и даже пинал его ногами. Все происходило в полном молчании. Самурай сообразил, что творится у него на глазах, лишь когда сосредоточенное сопение мужчины перекрыл сдавленный женский стон.
– Эй! – крикнул он, скорее недоуменно, чем гневно.
Ему еще не верилось, что он наблюдает методичное избиение беззащитной женщины. Как будто он жил в какой-то волшебной стране, населенной ангелами с крылышками.
Мужчина оторвался от своей жертвы и по-волчьи оглянулся через плечо.
– Иди своей дорогой, – посоветовал он прерывисто. – Без тебя разберемся.
Держа сумку в левой руке, Самурай пошел на него, приговаривая:
– Ты что, мужик, очумел? Угомонись.
– На помощь! – опомнилась лежащая у забора женщина. – Спасите!
– Заткнись! – Мужчина попытался пнуть ее ногой, но промахнулся, потому что не спускал глаз с приближающегося Самурая. – Это жена моя, понял?
– Значит, бить нужно?
– Заслужила! А ты не вмешивайся!
– Никто не вмешивается. – Не сбавляя шага, Самурай позвенел в ночном воздухе связкой ключей, подтверждая сказанное. – Я домой иду. Меня ваши семейные разборки не касаются.
– Помогите! – не унималась лежащая ничком женщина. – Убивают!
– Врет, сука, – прокомментировал мужчина, пиная супругу. – Никто ее убивать не собирается. Проучу немного и все.
Уже на расстоянии нескольких шагов от него явственно разило перегаром. Ростом он вымахал под два метра, телосложение имел отнюдь не хрупкое. Здоровенный бугай. Чуть ли не на голову выше Самурая.
– Учить надо, – согласился Самурай. – Иначе никак.
Связка ключей исчезла в его кулаке. Сумка мягко упала на землю. Почти без замаха, а просто нырнув вперед всем корпусом, Самурай поддел кулаком нижнюю челюсть противника.
Клацнули зубы. Запрокинув голову, мужчина начал падать назад, но это было бы слишком просто. Поймав его за отвороты куртки, Самурай нанес еще несколько коротких ударов, метя в верхние зубы и в переносицу. Дважды хрустнуло. После этого мужчина совсем обмяк и сделался вдвое тяжелей прежнего. Пришлось позволить ему рухнуть рядом с вопящей женщиной.
– Убиваю-ут, – надрывалась она. – Ой, боженьки, прямо насмерть убивают!
– Да успокойтесь вы, – произнес Самурай с досадой. – Все в порядке уже.
– В порядке? – Она тупо посмотрела на окровавленное лицо мужа и вдруг издала такой пронзительный вопль, что где-то вдали залаяли потревоженные собаки.
– Масик! Ты живой?
Масик издал невнятный звук. Может быть, подтвердил, что жив, а может, как раз усомнился в этом. Сидящая рядом женщина принялась тормошить его.
– Живой? Скажи, ты живой, Жорик?
Свой вопрос она задала раз пять, не меньше, но отвечать пришлось Самураю.
– Скоро очухается, – пообещал он. – Несколько дней не сможет бриться и вообще будет избегать смотреться в зеркало, но это пройдет.
– А пить? – спросила немного успокоившаяся женщина. – Водку пить он сможет?
Самурай вернулся за сумкой и, повесив ее на плечо, проворчал:
– Дело нехитрое.
– Тогда я пропала. Нажрется и опять злость на мне срывать станет. Что же теперь делать, господи?
Женщина зарыдала, уткнувшись в воротник. Куртка на ней была старенькая, давно вышедшая из моды. На ногах – бесформенные сапоги неопределенного цвета с квадратными каблуками. Колготки рваные. Волосы растрепаны. Жалкое зрелище.
– Хотите, я ему правую руку вывихну? – учтиво предложил Самурай. – Или даже обе сразу. Тогда он вас точно не тронет.
Женщина испуганно вздрогнула.
– С ума сошли? А деньги он как зарабатывать будет? Ох, и откуда вы только взялись на мою голову?
Самурай вспомнил рассказ родителей. Хотел ответить, что взялся прямиком из ада, но не стал, пощадив чувства спасенной. Ей своего ада хватало.
– Мы соседи, насколько я понимаю, – вздохнул он. – Давайте я помогу вам мужа в дом затащить.
В этот момент Масик сделал первую попытку приподняться с земли. Попытка оказалась неудачной. Голова Масика упала обратно, он захрипел.
– Я сама, – сердито сказала женщина. – Вы уже сделали все, что могли. Изуродовали супруга. – Она наклонилась. – Передние зубы выбили. Теперь на стоматолога тратиться придется. Где я деньги возьму?
– Я дам. – Самурай запустил руку за пазуху. – Хватит?
– Не-а. Масику теперь страсть как выпить захочется.
Женщина поспешно схватила и спрятала протянутые купюры.
– Если выпьет – обязательно поколотит, – предупредил Самурай, вглядываясь в мутные, но уже частично осмысленные глаза Масика.
– Обязательно, – пообещал тот. – Жинке ноги повыдергаю. Тебе, щегол, башку откручу, дай срок. Ты мне нос свернул, падла. У меня запасной имеется, что ли?
– Еще и на пластику тратиться! – воскликнула женщина.
– У тебя муж киноактер? – удивился Самурай.
– Если не актер, так что же, со скособоченным носом теперь ходить?
– Уродом? – подхватил Масик с земли.
– Есть средство от уродства, – сказал Самурай. – Народное, проверенное. Принял, и ты уже красавец. Хоть с кривой мордой, хоть с чем.
– Какое? – обрадовалась женщина.
– Такое.
Брошенная бутылка не покатилась по земле, поскольку имела квадратную форму. Шлепнувшись возле Масика, она заманчиво заблестела в темноте.
– Дешево отделался, – прокричал он вслед Самураю.
В голосе прозвучали наглые нотки.
Самурай, успевший удалиться на несколько шагов, замер. Обернулся. С трудом разжал стиснутые зубы.
– Это ты дешево отделался, – глухо произнес он. – Больше мне на глаза не попадайся. Даже если море по колено будет, все равно мой дом десятой дорогой обходи.
– А если я к тебе с топором заявлюсь? – угрожающе спросил Масик.
Вид литровой бутылки настроил его на воинственный лад.
– Зачем же откладывать на потом то, что можно сделать сейчас? – спросил Самурай. – Я тебе свой топор принесу. Прямо сейчас, хочешь?
Желание высказано не было. Присутствовало в тоне Самурая нечто такое, что заставило Масика умолкнуть. Если бы он был способен описывать свои внутренние переживания, то сказал бы, что почувствовал близость смерти. Как будто лишь на миллиметр с ней разминулся.
Так оно и было, кстати говоря.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?