Читать книгу "Берлин-45"

Южнее немецкую оборону ломала 40-я гвардейская танковая бригада подполковника М. А. Смирнова[41]41
  Михаил Александрович Смирнов (1894–1975) – полковник (1944). В РККА с 1918 года. Во время Великой Отечественной войны начальником оперативного отдела 31-й армии, в 1943–1944 годах начальник штаба 10-й гвардейской армии. С августа 1944 года командовал 40-й гвардейской танковой бригадой. Награждён орденами Красного Знамени, Знак Почёта, Александра Невского, Суворова 3-й степени, Кутузова 3-й степени, Отечественной войны 1-й и 2-й степени.


[Закрыть]. Одновременно танкисты-гвардейцы 45-й бригады охватили противника с юго-востока и действовали в направлении опорных пунктов Дидерсдорф и Герльсдорф.

Корпус брал один опорный пункт за другим, преодолевал очередную полосу обороны противника, а за ней оказывалась другая.

На полпути от Зеелова до Берлина находился город Мюнхеберг, окружённый крупными населёнными пунктами. Целая система опорных пунктов, насыщенная противотанковыми средствами, зенитками, пулемётами.

Бабаджанян на этот раз бросил вперёд 45-ю гвардейскую танковую бригаду полковника Н. В. Моргунова[42]42
  Николай Викторович Моргунов (1909–1980) – генерал-лейтенант (1961). В РККА с 1932 года. Окончил Саратовскую бронетанковую школу (1934), Военную академию моторизации и механизации РККА (1943). Во время Великой Отечественной войны командир 143-го танкового полка, 58-й танковой бригады. С февраля 1943 года командир 200-й (с октября 1943 года – 45-я гвардейская) танковой бригады. Награждён орденами Ленина и Красной Звезды, 2 орденами Красного Знамени.


[Закрыть].

Мюнхеберг и окрестности обороняла довольно крупная группировка, имевшая танки, штурмовые орудия, оснащённые длинными 75-мм пушками и способные на равных тягаться с нашими «тридцатьчетвёрками». Подступы и предполье были насыщены противотанковыми заграждениями и различными инженерными сооружениями, напичканы минами.

Из штаба армии и фронта постоянно радировали: вперёд! вперёд! вперёд! Ещё два дня назад, 17 апреля, маршал Г. К. Жуков подписал приказ. Его доставили в ночь на 18-е.

«1. Хуже всего проводят наступательную Берлинскую операцию 69-я армия под командованием генерал-полковника Колпакчи, 1 ТА генерал-полковника Катукова и 2 ТА под командованием генерал-полковника Богданова. Эти армии, имея колоссальнейшие силы и средства, второй день действуют неумело и нерешительно, топчась перед слабым противником. Командарм Катуков и его командиры корпусов Ющук, Дрёмов, Бабаджанян за полем и за действием своих войск не наблюдают, отсиживаясь далеко в тылах (10–12 км). Обстановки эти генералы не знают и плетутся в хвосте событий.

2. Если допустить медлительность в развитии Берлинской операции, то войска истощатся, израсходуют все материальные запасы, не взяв Берлин».

Г. К. Жуков диктовал этот приказ, будучи явно раздражённым. Не иначе, после разговора с Верховным и известия о том, что войска Конева успешно форсировали Нейсе и продвигаются вперёд. Конечно, командующий 1-м Белорусским фронтом переоценил силу первого удара, сократил время артподготовки, считая, что 25 минут достаточно для подавления первых линий обороны противника. Артиллерия же 1-го Украинского фронта обрабатывала немецкие позиции на всю глубину досягаемости в течение 145 минут, в три этапа, пока не раскалились стволы гаубиц. Вместо эффектного, но неэффективного приёма с прожекторами войска Конева поставили плотную дымовую завесу, под покровом которой энергично и успешно форсировали водную преграду и захватили первую линию обороны противника. Свои гвардейские танковые армии, 3-ю и 4-ю, Конев впереди пехоты не бросал, он ввёл их в прорыв, как и предусматривалось планом наступления.

Жуков нервничал. Всё с самого начала пошло не так. Бросил танки Катукова и Богданова под неподавленную противотанковую оборону, насыщенную огневыми средствами, способными поражать средние и тяжёлые танки на расстоянии до двух километров, а когда бригады начали нести огромные потери и замедлили темп продвижения, отхлестал лучших танковых командиров явно несправедливым приказом.

Но война есть война. И тот её эпизод на Зееловских высотах, возможно, и стал проявлением «высшей формой милосердия», когда в топку нужно было бросить танки, чтобы спасти сотни тысяч жизней пехотинцев. Кто знает…

Все названные в приказе Г. К. Жукова, конечно, не были трусами. Дрались они с сильными противником, на его земле, в обстоятельствах ограниченного маневра. Впрочем, всё потом списала, сгладила Победа. Берлин разгромили вместе с его защитниками. Всех наградили. Кто получил Героя, кто Суворова 1-й степени. Все были отмечены в приказах командующего и благодарностях Верховного главнокомандующего.

В приказе Г. К. Жукова говорилось: «Бейте беспощадно немцев и двигайтесь вперёд днём и ночью на Берлин, тогда Берлин будет очень скоро наш».

В том же приказе предписывалось строго-настрого запретить выдавать личному составу водку, даже гвардейские «сто грамм». Ветераны, знавшие и Сталинград, и Курскую дугу, ворчали: вот, мол, подъёмные отменили, как тут Берлин брать, голыми, что ль, руками…

«Бои к югу и к востоку от Мюнхеберга, начавшиеся с утра 19 апреля, – вспоминал А. Л. Гетман, – сразу приняли чрезвычайно тяжёлый, кровопролитный характер. В первых же схватках с врагом корпус понёс немалые потери в личном составе и материальной части. Только в 45-й гвардейской танковой бригаде выбыли из строя десятки воинов. Среди них были и командиры батальонов – капитан П. З. Попов и тяжелораненые капитаны А. М. Долгов и Г. Р. Букетов.

К середине дня бригаде полковника Н. В. Моргунова удалось продвинуться на незначительное расстояние. Ещё менее успешными были атаки остальных бригад, действовавших с востока. Таким образом, бои за Мюнхеберг принимали затяжной характер».

Война – это ещё и неразбериха и необходимость действовать на грани её. А тем более в таком сумбурном наступлении, когда первоначальные планы постоянно ломали новые и новые обстоятельства. Старший офицер Генштаба полковник И. В. Соловьёв, находившийся во время операции в 1-й гвардейской танковой армии, доносил в Москву о причинах медленного продвижения вперёд войск 1-го Белорусского фронта следующее: сильно укреплённая оборона противника; отсутствие должного взаимодействия между стрелковыми, артиллерийскими, авиационными и танковыми частями не только в передовых частях, но и в штабах корпусов; отставание артиллерии от танков и пехоты. В результате, как доносил полковник Соловьёв, имели место случаи обстрела и нанесения ударов с воздуха по своим войскам. Так, 18 апреля в 1-й гвардейской танковой армии из-за отсутствия передового наблюдательного пункта артиллерия неоднократно в течение дня вела огонь по боевым порядкам 44-й гвардейской танковой бригады, а в пять часов вечера было произведено два дивизионных залпа «Катюш» с большими потерями в живой силе и технике.

Как вспоминали фронтовики, когда артиллерия и авиация бьёт по своим, это всегда точно и с большими потерями.

Как бы стойко ни сопротивлялся враг, но наступающие войска ломали его оборону и двигались вперёд.

За день непрерывных боёв 19 апреля корпус полковника Бабаджаняна продвинулся вперёд на 10–12 километров.

Вышедшие из строя из-за незначительных повреждений боевые машины тут же ремонтировали специальные ремонтные бригады. Порой под огнём вытаскивали их с поля боя и отбуксировывали в тыл. Поэтому многие потери тут же, через несколько часов, компенсировались.

Бой продолжался и в ночь на 20 апреля. Бригады овладели опорным пунктом Кинбаум, подавили сопротивление Лиденберга, затем Рюдерсдорфа. Вечером ударная группа корпуса была контратакована танками и пехотой при поддержке артиллерии из района Калькберга. Движение вперёд снова приостановилось. А возобновилось 21 апреля, когда к Калькбергу подошли главные силы корпуса и в штабе прочитали только что полученную телефонограмму маршала Г. К. Жукова: «1-й гвардейской танковой армии поручается историческая задача: первой ворваться в Берлин и водрузить Знамя Победы… Пошлите от каждого корпуса по одной бригаде в Берлин». Катуков в приказе командующего сделал приписку: «Выделить усиленные бригады и выполнить поставленную задачу… О выходе к Берлину доложить».

Понимал комфронта, чем взять своих командармов и командиров корпусов. На фронте это работало посильнее драконовских приказов и даже самых высоких орденов, отлитых из золота и серебра.

Бабаджанян знал, кого послать вперёд добывать честь и славу 11-му гвардейскому корпусу и всей 1-й гвардейской танковой армии. В полдень бригада полковника Гусаковского, усиленная самоходчиками подполковника Мельникова, запустила моторы.

В полку Мельникова к тому времени были снайперы и экипажи не хуже, чем в танковой бригаде. На счету у некоторых было по 5–8 и больше подбитых и сожжённых танков различных типов, от PzKw III до «Тигров» и «Фердинандов». Когда ещё только разворачивались в боевые порядки перед Зееловскими высотами, над лавиной самоходок на бреющем пронеслись штурмовики 16-й воздушной армии, которая поддерживала наступление войск 1-го Белорусского фронта. Они отработали по немецкой обороне и, возвращаясь назад, сбросили над самоходками четыре вымпела. К парашютам были прилажены символические ключи от Берлина и дощечки с надписью: «Гвардейцы-друзья, к победе – вперёд! Шлём вам ключи от берлинских ворот!»

Вот что произошло в бою под Мюнхебергом. Когда немцы отбили первую атаку нашей ударной группы, танкисты и самоходчики вернулись на исходные, чтобы перегруппироваться, подождать подхода артиллерии и гвардейских миномётов и с дистанции основательно обработать оборону очередного неприступного опорного пункта. Не успели танкисты и самоходчики занять временную оборону, из города появилась колонна танков и бронетехники. Всё происходило как в старом рыцарском романе: осаждённые в неприступном замке открыли ворота и неожиданно для неприятеля атаковали их…

До тридцати «Тигров» и «Пантер» при поддержке пехоты атаковали командный пункт и резервную батарею самоходчиков. Начался бой. За оружие взялись все, от повара до командира полка. Снаряд, выпущенный из «Тигра», ударил в командирскую машину, но, к счастью, под углом и сильного вреда самоходке не нанёс. Однако сколом от внутренней брони ранило наводчика. Подполковник Мельников сам сел за прицел. После серии точных выстрелов перед командирской СУ-100 горели три танка. Как правило, после первого попадания танк останавливался. Иногда его разворачивало. И тогда тяжёлые болванки калибра 100 миллиметров добивали его. За несколько минут боя самоходчики подожгли шестнадцать танков. Атаку отбили, нанеся противнику колоссальный урон.

Этот небольшой немецкий городок в земле Бранденбург встретил Красную армию с таким ожесточением и с готовностью испепелить её боевую технику и живую силу не случайно. Дело в том, что в Мюнхеберге и окрестностях только что, месяц назад, один из лучших танковых командиров вермахта генерал-майор Вернер Муммерт[43]43
  Вернер Муммерт (1897–1950) – генерал-майор вермахта (1945), кавалер Рыцарского креста (1942) с дубовыми листьями (1944) и мечами (1944). В армии с 1914 года. Во время Второй мировой войны командовал разведывательным батальоном, с января 1944 года – 103-м моторизованным полком, с декабря 1944-го – 103-й танковой бригадой в Восточной Пруссии. С марта 1945 года командир танковой дивизии «Мюнхеберг». 2 мая взят в плен советскими войсками. Умер в плену.


[Закрыть] сформировал танковую дивизию «Мюнхеберг». Танковые батальоны этой дивизии были укомплектованы новенькими, только что с завода, «Пантерами» и «Тиграми». Первый бой дивизия приняла в районе Кюстрина во время наступления Красной армии на Зеелов. И вот теперь она обороняла свою alma mater – город и опорный пункт Мюнхеберг. Через несколько часов дивизию генерала Муммерта собьют с занимаемых позиций. Теряя свои танки, она отойдёт к юго-восточным окраинам Берлина и займёт оборону на внешнем обводе. По существу, на её плечах танки Бабаджаняна и ворвутся в «логово». Но «Мюнхеберг» будет ещё драться в самом городе, медленно пятясь к центру и теряя свои боевые машины и экипажи.

Надо отдать должное работе политорганов Красной армии. В течение нескольких часов после получения приказа о Знамени Победы политработники провели в корпусе митинги, партийные и комсомольские собрания. На них «поклялись выполнить историческую задачу – водрузить Красное знамя над первыми же захваченными кварталами Берлина, возвестив всему миру о начале разгрома фашизма в его логове».

К исходу дня 22 апреля ударная группа под огнём противника переправилась через канал западнее Рюдерсдорфа и завязала бой на противоположном берегу. Всю ночь танкисты, самоходчики проламывали оборону опорных пунктов, оказавшихся на их пути. Утром танки и самоходки ворвались в Уленхорст. Это была уже окраина Берлина.

Из политотдела бригады полковника Гусаковского в штаб корпуса ушла телефонограмма:

«11-й гвардейский танковый корпус. Генерал-майору танковых войск И. М. Соколову.

1. Водружён государственный флаг СССР в Берлине над зданием фольксштурма.

2. Поднят государственный флаг СССР в 8 часов 30 минут взводом младшего лейтенанта Аверьянова Константина Владимировича, кандидата в члены ВКП/б/, командиром танка гвардии младшим лейтенантом Бектимировым Фёдором Юрьевичем, членом ВЛКСМ, которые первыми вошли в Берлин в 8 часов 22.4.45 г.».

Ворваться-то танкисты в Уленхорст ворвались, но вскоре поняли, что запрыгнули в дупло с осиным роем…

Дальше события развивались следующим образом. Ударная группа полковника Гусаковского и подполковника Мельникова протиснулась в берлинские предместья в узкую щель. Основные силы корпуса продвигались не столь стремительно. И противник отсёк танкистов и самоходчиков от корпуса. Начались непрерывные контратаки. Немцы атаковали и окружённых, и боевые порядки корпуса. Танковые бригады понесли значительные потери. Однако окружённых в Уленхорсте всё же удалось деблокировать и отбросить противника.

После короткой перегруппировки танки снова устремились вперёд – мимо южной окраины Уленхорста к каналу. Технику направили по уцелевшему и захваченному разведчиками мосту. Десант автоматчиков бросился переправляться вброд. Каждая минута была дорога. Вскоре вышли к реке Шпрее недалеко от Карлсхорста. Оставленный позади Уленхорст зачищала 27-я мотострелковая бригада полковника К. К. Федоровича[44]44
  Казимир Казимирович Федорович (1905–1974) – полковник (1944). В РККА с 1925 года. Окончил Петроградскую военно-инженерную школу. Во время Великой Отечественной войны командовал мотострелковым пулемётным батальоном, возглавлял отделы различных штабов. С января 1944 года начальник оперативного отдела штаба 11-го гвардейского танкового корпуса, с февраля 1945 года командир 27-й гвардейской мотострелковой бригады. Награждён 5 орденами Красного Знамени, орденом Суворова 2-й степени, 2 орденами Отечественной войны 2-й степени, 2 орденами Красной Звезды.


[Закрыть].

Вот что писал об операции в районе Уленхорста А. Л. Гетман: «Одна из главных задач командования состояла в том, чтобы не только вовремя увидеть, где появились хотя бы первые признаки успеха, но и без промедления их использовать.

Такое уменье – одна из отличительных черт советского военного искусства – позволяло нашим командирам успешно преодолевать, казалось бы, непробиваемые преграды на пути к Берлину.

Оно эффективно проявилось и в методах командования 11-го гвардейского танкового корпуса. Примером тому служат бои за Уленхорст, представлявший собой крупный узел сопротивления. Его многочисленные укрепления, сосредоточенные здесь значительные силы гитлеровцев, по замыслу вражеского командования, должны были остановить наступающих. Однако полковник А. Х. Бабаджанян и его штаб во главе с полковником Н. Г. Веденичевым[45]45
  Нил Григорьевич Веденичев (1908–1970) – генерал-лейтенант (1954). В РККА с 1932 года. Окончил Ульяновское бронетанковое училище (1933), Высшие академические курсы при Военной академии механизации и моторизации РККА (1941). Во время Великой Отечественной войны начальник штаба, командир 22-й танковой бригады. С сентября 1943 года начальник штаба 11-го гвардейского танкового корпуса. Награждён орденом Ленина, 4 орденами Красного Знамени, орденами Кутузова 2-й степени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды.


[Закрыть] противопоставили усилиям врага свой план, с успехом осуществлённый бригадами под командованием подполковника М. А. Смирнова, полковников И. И. Гусаковского, Н. В. Моргунова и К. К. Федоровича.

В результате, едва обозначился успех 40-й гвардейской танковой бригады на восточной окраине Уленхорста и противник начал стягивать сюда свои силы, ослабив оборону на другом участке, как именно там, левее, нанесла удар 44-я гвардейская танковая бригада. Пробившись через южную окраину, она в свою очередь содействовала успеху 40-й бригады. А затем, правее, последовало наступление 45-й гвардейской танковой бригады. В итоге враг был разгромлен и на северо-восточных подступах. Всё это и позволило затем 27-й мотострелковой бригаде во взаимодействии с танкистами очистить Уленхорст от противника и вслед за танковыми бригадами прорваться к Карлсхорсту».

Немцы называли 11-й гвардейский танковый корпус и её командира «чёрной пантерой». Так они обращались к танкистам и артиллеристам в своих агитационных листовках, призывая бросать оружие и сдаваться. Дело в том, что личный состав бригад был одет в чёрные комбинезоны. Да и сам командир корпуса отличался довольно смуглой кожей. А противник хорошо знал, кто стоял перед ним, в том числе и послужной список командира.

Карлсхорст корпус атаковал вместе с частями 8-й гвардейской армии.

Все эти дни 1-я гвардейская танковая армия действовала в полосе наступления общевойсковой армии В. И. Чуйкова. Эта вынужденная подчинённость тяготила танкистов и особенно командарма М. Е. Катукова.

В боях и схватках за Карлсхорст отличился 1-й танковый батальон 40-й гвардейской танковой бригады, которым командовал майор Б. П. Иванов[46]46
  Борис Петрович Иванов (1921–1994) – генерал-полковник (1970), Герой Советского Союза (1945). В РККА с 1938 года. Окончил Орловское танковое училище (1940). Во время Великой Отечественной войны командовал танковой ротой, батальоном. Награждён орденами Ленина, Октябрьской Революции, 3 орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Трудового Красного Знамени, 2 орденами Красной Звезды.


[Закрыть]. Взаимодействуя с приданной пехотой, при поддержке артиллерии, батальон ворвался на восточную окраину города, высадил десант и начал зачищать дом за домом, квартал за кварталом. Карлсхорст – это уже пригород Берлина. За два дня боёв 22 и 23 апреля вместе с пехотой из состава 29-го гвардейского стрелкового корпуса 8-й гвардейской армии батальон майора Иванова очистил от противника 30 кварталов, уничтожил до 170 немецких солдат и офицеров, 9 танков и самоходок, 4 полевых орудия, 6 зенитных установок и 36 грузовиков с боеприпасами, захватил 87 пленных.

Многие экипажи, особо отличившиеся в эти дни, попали в наградные списки. Гвардии майор Б. П. Иванов удостоен звания Героя Советского Союза.

На третий день боёв за Карлсхорст из штаба корпуса в политотдел 1-й гвардейской танковой армии полетела телефонограмма:

«Начальнику политотдела тов. Журавлёву.

Соколов.

Доношу, что 23.4.45 г. в 16.00 в пригороде Карлсхорст на авторембазе № 59 было водружено Красное знамя 40-й гвардейской танковой бригады. Водрузили знамя комсорг моторизованного батальона автоматчиков гвардии лейтенант Гогишвили и радист 1-го танкового батальона гвардии старшина Краминов.

24.4.45 г. 18.35.»

Через две недели, а точнее, в ночь с 8 на 9 мая, здесь, в Карлсхорсте, в здании офицерского казино сапёрного училища сухопутных войск, которое временно занимал штаб 5-й ударной армии, стороны, победители и побеждённые, подпишут Акт о полной и безоговорочной капитуляции Германии. Советскую сторону будет представлять Маршал Советского Союза Г. К. Жуков.

Перед каждым боем, где особенно нужна была поддержка пехоты, Бабаджанян встречался или созванивался с командиром 29-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майором А. Д. Шеменковым[47]47
  Афанасий Дмитриевич Шеменков (1896–1972) – генерал-лейтенант (1945). В РККА с 1918 года. Окончил 6-е Киевские пехотные курсы (1919), Киевскую объединённую пехотную школу (1927), Курсы усовершенствования комсостава при Военной академии им. М. В. Фрунзе (1941). Во время Великой Отечественной войны командовал 314-й, 57-й гвардейской стрелковыми дивизиями. С августа 1944 года командир 29-го, с апреля 1945 года – 9-го гвардейского стрелковых корпусов. Награждён 2 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 2-й степени, Красной Звезды.


[Закрыть].

Афанасий Дмитриевич, начинавший военную карьеру в лейб-гвардии Преображенском полку, был человеком старой закваски, своеобразным и всегда при своём мнении. Мог возразить начальству. Всегда следил, чтобы его гвардейцев-пехотинцев не сунули головой под колесо обстоятельств. Бабаджаняну, за танками которого генерал Шемеков вёл свой корпус с самого Кюстринского плацдарма, не раз пенял. Вы, мол, танкисты, народ ненадёжный. Соберёшься с вами в бой, а вас перед самой атакой – швырь на другой участок… И правда, такое случалось не раз, когда намеченную совместную операцию пехоте приходилось проводить без броневой поддержки. Мог Шеменков и отменить атаку, перенести её начало на более поздний срок, если его дивизии и полки не успевали подходом в исходные районы или имелись другие причины, могущие сильно повредить корпусу.

Но однажды, в самый, надо сказать, разгар наступления на Берлин, эта хозяйская распорядительность и упорное стояние на интересах своего корпуса основательно подвели харàктерного Шеменкова.

Перед прорывом третьего рубежа обороны, за которыми уже начинались пригороды Берлина, Бабаджанян с начальником штаба и офицерами оперативного отдела прибыл на КП 29-го гвардейского стрелкового корпуса. Шеменков на этот раз расположился по-царски – в старинном особняке, похожем на замок, среди леса. Остроконечные готические крыши построек, крытые черепицей, массивные дубовые двери и оконные переплёты, толстые стены, выложенные из дикого камня, старый парк с тенистыми аллеями и ухоженными прудами…

«Мы остановились в одном из залов замка, – вспоминал Бабаджанян. – Это библиотека: книги в старинных переплётах до потолка. Нам навстречу вышел сухопарый седоватый человек с погонами советского подполковника, представился. Увы, не вспомню сейчас его фамилии. Он объяснил, что библиотеке этой цены нет, и он специально прибыл сюда из Ленинграда, чтобы сохранить эти бесценные книги.

Наконец, миновав анфиладу залов, добрались до помещения, где работал штаб стрелкового корпуса.

А. Д. Шеменков сообщил мне, что в сроки, предписанные приказом, в восемь часов утра, начать наступление не сможет и переносит его на девять ноль-ноль.

– Но ведь тогда надо доложить по команде в армию – Чуйкову.

Однако уговоры мои не возымели успеха. Стрелковый корпус готовился начать прорыв только в девять часов.

Рано утром появились В. И. Чуйков и М. Е. Катуков.

– Готовы ли войска начать прорыв? – спросил В. И. Чуйков.

А. Д. Шеменков начал было мотивировать, почему он перенёс час наступления.

– Как “перенёс”?! – вскричал В. И. Чуйков.

Что произошло на КП стрелкового корпуса дальше, я не знаю, потому что М. Е. Катуков сказал мне вполголоса:

– Тебе здесь делать нечего, скорее в войска – приказ должен быть выполнен в срок!

Приказ был выполнен. Совместная атака ударных групп танкового и пехотного корпусов началась ровно в 8.00. Спустя несколько часов 29-м гвардейским стрелковым корпусом командовал уже другой генерал – один из командиров дивизии. А Шеменков отбыл принимать дела в другой корпус, на более спокойное направление».

К исходу 23 апреля бригады Бабаджаняна, занимая положение в центре построения боевых порядков 1-й гвардейской танковой армии, вышли к Шпрее в районе Карлсхорста. Справа наступал 11-й танковый, а слева 8-й гвардейский механизированный корпуса. Севернее Берлин охватывала 2-я гвардейская танковая армия Богданова.

Позади остались руины Зееловской оборонительной полосы, линии внешнего и внутреннего обвода, где стояли, медленно остывая остовы сгоревших «тридцатьчетвёрок» и ИСов, иногда вместе с экипажами. Пепел их уже разносил тёплый весенний ветер по чужой земле…

Маршал Г. К. Жуков знал цену той победы. В своих мемуарах он писал: «Следует подчеркнуть роль 1-й гвардейской танковой армии 1-го Белорусского фронта, которая, выйдя на юго-восточную окраину Берлина, отрезала пути отхода 9-й армии в Берлин. Это облегчило дальнейшую борьбу в самом городе».

Берлинский гарнизон не пополнился дивизиями 9-й армии. Их было пять: 32-я добровольческая гренадерская дивизия СС «30 января», 25-я моторизованная, 712-я пехотная, а также пехотные дивизии «Берлин» и «Дёбериц», не учитывая ещё нескольких дивизионных штабов и отдельных полковых групп. Напрасно Гитлер в те последние дни Третьего рейха забрасывал ОКВ своими телефонограммами: «Где 9-я армия?» Наконец, 30 апреля в 1.00 начальник ОКВ генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель направил ему ответ: «9-я армия окружена». Армия генерала пехоты Теодора Буссе была зажата в Хальбском «котле», где её перемалывали танки и артиллерия соединений двух фронтов – 1-го Белорусского и 1-го Украинского. Забегая немного вперёд, отметим, что её остаткам удалось пробиться к позициям 12-й армии генерала В. Венка лишь 1 мая 1945 года. По данным немецких исследователей, из Хальбского «котла» вышли до 40 тысяч человек. Колонна была смешенная – в ней шли и гражданские беженцы. Маятник войны качнулся в обратную сторону, и то, что происходило на дорогах Смоленщины и Подмосковья в 1941-м, теперь происходило здесь, под Берлином.

Однако части вермахта, вырвавшиеся из одного «котла», тут же угодили в другой. Ни Буссе, ни Венк, ни другие генералы и командиры из остатков 9-й и 12-й армий уже не обращали внимания на приказы, поступавшие из Берлина. На следующий день они начали с боем прорываться к Эльбе и уже 3 мая направили к союзникам своих парламентёров.

Утром 23 апреля солдаты 11-го гвардейского танкового корпуса из уст в уста передавали содержание переданного по радио приказа Верховного главнокомандующего: личному составу корпуса объявлялась благодарность за прорыв вражеской обороны и успешное наступление на Берлин. Слова И. В. Сталина солдаты воспринимали как благодарность Родины и потому в бой шли с осознанием высокой значимости своей ратной работы.

В ночь на 24 апреля Катуков телеграфировал Бабаджаняну: не медля ни минуты, приступить к подготовке и форсированию Шпрее на участке Карлсхорст – Шеневейде, с ходу нанести удар в направлении Трептова, выйти главными силами в район Гёрлитцкого вокзала.

Шпрее на участке, предназначенном для переправы, зажата крутыми, до семи метров, берегами. На другом берегу несколько каналов, которые текут поперёк направления предстоящего удара. Немцы создали здесь мощный противотанковый район, насыщенный артиллерией и позициями одиночных бойцов, вооружённых фаустпатронами.

Апрельские ночи в Берлине в тот год оказались светлыми. Всю ночь над огромным городом стояло зарево. Вперёд пошла мотострелковая бригада полковника Федоровича с задачей захватить на том берегу плацдарм, закрепиться и обеспечить переправу танковых бригад и корпусных частей.

Третий мотострелковый батальон 27-й гвардейской мотострелковой бригады майора М. С. Безматерных[48]48
  Михаил Семёнович Безматерных (1898–?) – гвардии подполковник. В РККА с 1918 года, затем в войсках ОГПУ/НКВД. Окончил Высшую пограничную школу (1937). В 1937 году уволен из органов, в сентябре 1941 года призван в РККА. Во время Великой Отечественной войны командир 4-го отдельного стрелкового батальона 148-й отдельной стрелковой бригады, затем 3-го мотострелкового батальона 27-й гвардейской мотострелковой бригады. Награждён 3 орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени.


[Закрыть] переправлялся первым. С мотострелками шла противотанковая батарея лейтенанта А. Н. Азарова[49]49
  Алексей Никанорович Азаров (1922–2013) – полковник, Герой Советского Союза (1945). В РККА с 1940 года. Во время Великой Отечественной войны командир взвода, батареи артиллерийского дивизиона 27-й гвардейской мотострелковой бригады. Награждён орденом Ленина, Красного Знамени, 2 орденами Отечественной войны 1-й степени, орденом Отечественной войны 2-й степени, 2 орденами Красной Звезды.


[Закрыть]. Немцы обнаружили переправу батальона в тот момент, когда первые лодки и плоты уже уткнулись в их берег и началась высадка десанта. Запоздало ударили миномёты. Но бойцы майора Безматерных, не мешкая, уже провели высадку. С противоположного берега их поддержали огнём артиллеристы. Дом за домом очищали роты пространство для плацдарма. Но вскоре противник предпринял контратаку. Пять танков и штурмовые орудия при поддержке пехоты начали теснить мотострелков. Немцы стремились пробиться к батарее лейтенанта Азарова. Чтобы ликвидировать плацдарм, надо было вначале уничтожить артиллерийские орудия и оставить высадившихся без огневой поддержки. Вскоре были ранены оба командира взводов, в некоторых расчётах выбыли из строя наводчики. Чтобы орудия не замолчали и экипажи немецких танков и штурмовых орудий не получили перевеса, лейтенант Азаров перебегая от позиции к позиции, ставил задачи расчётам, а иногда и сам наводил орудия и вёл огонь по приближающимся танкам.

В результате скоротечного боя батальон отбросил противника. Немцы понесли большие потери. Только батарея лейтенанта Азарова уничтожила один танк, два штурмовых орудия, 12 пулемётов и до двухсот солдат и офицеров гарнизона, оборонявшего этот опорный пункт. Многие бойцы и командиры батареи и мотострелкового батальона были награждены орденами и медалями. Лейтенант А. Н. Азаров удостоен звания Героя Советского Союза.

К утру мотострелковая бригада переправилась через Шпрее, завязала бой в Трептов-парке и продвинулась к железнодорожной насыпи западнее Трептов-парка. Здесь, по приказу командира корпуса, заняла оборону до подхода основных сил.

Тем временем переправа через Шпрее затягивалась. Немцы контратаковали во фланг вдоль реки. В какой-то момент они прорвались к переправе, выдвинули свои орудия на прямую наводку и открыли огонь по понтонам и парому. В осложнившихся обстоятельствах полковник Бабаджанян принял решение повернуть основные силы корпуса в район Кепеника, где завершал переправу соседний 8-й гвардейский механизированный корпус. Первыми выдвинулись танки бригады Гусаковского. Вскоре они уже атаковали немцев в Трептов-парке и, взаимодействуя с батальонами бригады полковника Федоровича, к исходу дня овладели им.

Уличные бои, теснота и ограниченность маневра для танков – смерть. Но война научает многому, в том числе и, казалось бы, невозможному. Штурм Зееловских высот, за которыми последовали не менее упорные бои на внешнем и внутреннем обводах Берлина и промежуточных полосах обороны, стал хотя и кровавой, но важной школой для экипажей. Усвоен опыт штурма городов во время Варшавско-Познанской и Восточно-Померанской операций. Позади были успешные штурмы Кольберга, Нойштадта, Гдыни, Познани и других городов.

С учётом полученного опыта городских боёв по решению Военного совета фронта в дивизиях, полках и бригадах были сформированы штурмовые отряды. Состав их в зависимости задач и обстановки мог быть самым различным. Иногда: танковая рота, батарея самоходок, батарея противотанковых орудий, разведгруппа, взвод или рота автоматчиков и сапёров-подрывников. Иногда же это была группа автоматчиков до десяти человек, два-три танка и противотанковое орудие или истребитель танков СУ-100.

Танки по узким берлинским улочкам и проспектам, заваленных обломками рухнувших домов и битым кирпичом, шли «ёлочкой». Впереди, прижимаясь к одной стороне дороги, продвигалась «тридцатьчетвёрка» в сопровождении автоматчиков, следом, держа интервал и прижимаясь к другой стороне дороги, шёл тяжёлый ИС, а позади их прикрывала самоходка.

А. Л. Гетман писал: «Очень важную роль в действиях штурмовых отрядов и групп играли отважные разведчики. Так, именно они помогли группе капитана А. Я. Власова[50]50
  Андрей Яковлевич Власов (1913–1982) – гвардии капитан, Герой Советского Союза (1945). В РККА с 1935 года. Во время Великой Отечественной войны командир роты 40-й гвардейской танковой бригады. Награждён орденами Александра Невского, 2 орденами Отечественной войны 1-й степени, 2 орденами Красной Звезды.


[Закрыть] успешно выполнить задачу в районе железнодорожной станции. При подходе к ней наши подразделения были встречены ураганным артиллерийско-миномётным огнём. Наступающим пришлось остановиться. Чтобы подавить вражескую артиллерию, нужно было предварительно установить её местонахождение. Выполнить эту рискованную задачу, требовавшую огромного самообладания и бесстрашия, взялось отделение разведчиков во главе и сержантом Н. А. Прижимовым, не раз отличавшимся в предшествующих боях.

Ползком, от дома к дому, пробирались смельчаки к станции. Вскоре они уже смогли увидеть, что огонь вёл вражеский бронепоезд, причём он оказался на довольно близком расстоянии от нашей залёгшей пехоты. Быстро оценив обстановку, сержант Прижимов подал автоматчикам заранее условленный сигнал и первым бросился вперёд.

Внезапный удар, который танки поддержали сначала с места огнём своих пушек, а затем атакой, привёл противника в замешательство. Воспользовавшись этим, штурмовая группа ворвалась на станцию. Тем временем разведчики во главе с Н. А. Прижимовым, обойдя бронепоезд, гранатами пробили себе путь на одну из его площадок. Уничтожив четверых фашистских офицеров, шестерых солдат и захватив их орудие, они открыли из него огонь по оборонявшейся вражеской пехоте.

В результате хорошо согласованных действий подразделений штурмовой группы станция и бронепоезд были захвачены почти без потерь. Продолжая наступление уже в пределах Берлина, группа капитана А. Я. Власова в течение ночи овладела восемнадцатью кварталами города».

Ещё 24 апреля в пригороде Берлина Адлерсхофе состоялся разговор М. Е. Катукова с командующим войсками фронта.

Катуков доложил об успешной переправе корпусов через Шпрее и готовности армии наступать к центру Берлина.

– Хорошо, – сухо сказал Жуков.

– Товарищ Жуков, до сих пор мы действовали в одной полосе с армией Чуйкова, и он был старшим.

– И это правильно. Претензии?

– В городе, товарищ командующий, обстановка иная. Прошу дать нашей танковой армии самостоятельную полосу наступления в Берлине.

Пауза длилась недолго. Катуков знал: Жуков доверяет танкистам со времён Халхин-Гола[51]51
  В июле 1939 года Г. К. Жуков, командуя 1-й армейской группой в районе Халхин-Гол в ходе «Баин-Цаганского побоища», в решающий момент бросил в атаку лёгкую танковую бригаду комбрига М. П. Яковлева, чем переломил ход сражения. Бой оказал влияние на исход всей операции и обеспечил армиям-союзникам (Красной и Монгольской народно-революционной) победу.


[Закрыть]. За спиной командующего злые языки пошучивали: мол, не выветрился из него красный конник – использует танковые войска как кавалерию.

– Действуйте, – сказал маршал и подошёл к карте Берлина. – Вот ваша полоса наступления… По Вильгельмштрассе направлением на Тиргартен-парк – к зоопарку. Это уже совсем близко от Имперской канцелярии и Рейхстага.

– Понял, товарищ командующий. Танкисты не подведут!

– Да уж не подведут, знаю.

– Разрешите выполнять?