Читать книгу "Берлин-45"

– Выполняйте. Только будьте осторожны. Там в каждом канализационном колодце по фаустнику. – И Жуков указал на Вильгельмштрассе. – Танки беречь. Они нам ещё будут нужны. Вперёд – штурмовые группы.

Теперь гвардейцы Катукова наступали, имея чёткую разграничительную линию с соседней 8-й гвардейской общевойсковой армией Чуйкова. Тем не менее при необходимости поддерживали друг друга, когда без прикрытия брони или пехоты преодолеть тот или иной опорный пункт немцев было невозможно.

Солдатское радио работало бесперебойно. Любая весть разлеталась по подразделениям, от окопа к окопу, от пролома к пролому, от окна к окну мгновенно. Утром 25 апреля солдаты и офицеры 11-го гвардейского танкового корпуса узнали, что накануне войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов соединились западнее Берлина. В штабах поговаривали о том, что в результате блокирования Берлина немецкая группировка оказалась рассечённой на две части. А также о том, что с выходом наших войск к Эльбе дорога на Берлин нашим западным союзникам перекрыта.

Чем ближе к центру продвигалась бронетехника корпуса, тем ожесточённее становилось сопротивление оказавшихся в окружении немцев. Улицы, ведущие к Потсдамскому вокзалу, в нескольких местах перегорожены деревянными срубами в несколько рядов, засыпанные землёй и камнями. Трамвайные вагоны, наваленные друг на друга. За каждой баррикадой – несколько пулемётных точек. Улицы насквозь простреливались противотанковыми орудиями. Орудия ведут огонь из проломов и тщательно замаскированы, их прикрывают пулемётчики и команды фаустников. Кроме того, одиночные фаустники поджидают в окнах полуподвальных помещений и на мансардах. У каждого из них по три-четыре фаустпатрона. Часто это подростки из Гитлерюгенда или фольксштурмисты – последняя надежда Великогерманского тысячелетнего рейха.

Постепенно наступление танковых и механизированного корпусов превращается в медленное «прогрызание» немецкой обороны. Это не только затягивание сроков операции, по поводу чего тогда нервничали все, от штаба фронта до штаба стрелкового батальона, не только сверхнапряжение войск, огромный расход ресурсов, боеприпасов и прочего, но и большие людские потери. Последние залпы, последние бои и схватки в подвалах и на чердаках зданий, в подземных канализационных тоннелях, среди вековых деревьев старинных парков уносили новые и новые десятки и сотни жизней. Пехотинцы и миномётчики, танкисты и артиллеристы, связисты, разведчики, сапёры, тыловики – они гибли в уличных боях в том последнем сражении, которое по мере продвижения к центру Берлина становилось только ожесточённей и яростней.

Но дни Берлинского гарнизона и с ними часы Третьего рейха истекали.

Апрель, 25-е. Девятый день атаки.

По плану «Салют» бомбардировщики и штурмовики 16-й воздушной армии двумя волнами нанесли массированный удар по центру Берлина. Первая волна – 899 самолётов, вторая – 590. В этих налётах участвовали истребители. Дело в том, что в небе по-прежнему появлялись истребители противника. В документах в тот день зафиксировано 27 воздушных боёв. Лётчики истребительных полков доложили о двадцати сбитых «Фокке-Вульфов» FW-190, из них тринадцать были сбиты над городскими кварталами и рухнули на улицы и дома.

На других участках шли упорные бои. 3-я ударная армия расширяла плацдармы вдоль Берлинско-Шпандауского судоходного канала. Там в качестве ударной группы шла вперёд 150-я стрелковая дивизия генерал-майора В. М. Шатилова. Её поддерживали танки и самоходки 9-го танкового корпуса генерал-лейтенанта И. Ф. Кириченко[52]52
  Иван Фёдорович Кириченко (1902–1981) – генерал-лейтенант танковых войск (1944), Герой Советского Союза (1945). В РККА с 1919 года. Окончил 13-ю Одесскую пехотную школу (1925), Ленинградские бронетанковые курсы усовершенствования комсостава (1932, 1935). Во время Великой Отечественной войны командовал 9-й (с января 1942 года – 2-й гвардейской) танковой бригадой, был заместителем командира 2-го гвардейского мехкорпуса. С апреля 1943 года командир 29-го танкового корпуса, с июня 1944 года заместитель командующего 5-й гвардейской танковой армией, с декабря – командир 9-го танкового корпуса. Награжден 4 орденами Ленина, 3 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 2-й степени, орденом Отечественной войны 1-й степени.


[Закрыть]. Танковые и механизированные бригады 2-й гвардейской танковой армии успешно «вскрыли» захваченные плацдармы и завязали бой в глубине немецкой обороны, захватили цеха завода в районе Симменсштадт и стадион «Олимпия», уже вечером стремительным броском вышли к железнодорожному мосту через Шпрее и овладели им, не дав отступающему противнику взорвать его. По рельсам моста пошли танки и самоходки.

Южнее, в полосе наступления 5-й ударной армии, впереди, как и в прежние дни, успешно продвигался 9-й стрелковый корпус генерала И. П. Рослого. Истекали третьи сутки штурма Берлина. За это время 9-й корпус продвинулся вперёд на 2800 метров. Другие два корпуса армии – 26-й и 32-й – смогли преодолеть лишь до 450 метров.

В секторе Юго-Западной группировки, где атаковали войска 1-го Украинского фронта, складывалась следующая обстановка. 3-я гвардейская танковая армия, совершив широкий маневр с левого фланга фронта на правый, «успешно развивала наступление веером с плацдарма у Тельтова». Танкисты и мотострелки энергично зачистили от противника берлинские пригороды Целендорф, Шлахтзее, Николазее, Берлин-Эйгенхерт и ударили во фланг немецкой группировке, стоявшей на Тельтов-канале и препятствовавшей переправам, и подошли к пригороду Шмаргендорф.

В этот день произошло то, чего опасались в штабах, когда планировали операцию с нечётко определённой разгранлинией. Бомбардировщики 1-го Белорусского фронта с больших высот разгрузились на боевые порядки танковой армии П. С. Рыбалко. Убито и ранено до ста человек, разбито и сожжено 16 грузовиков с боеприпасами и тыловым имуществом, 6 орудий. Потери, сопоставимые с потерями в суточном бою бригады или полка.

Бригады 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса генерала Е. Е. Белова[53]53
  Евтихий Емельянович Белов (1901–1966) – генерал-лейтенант танковых войск (2.8.1944), Герой Советского Союза (1945). В РККА с 1920 года. Окончил 52-е Кременчугские пехотные командные курсы (1923), бронетанковые курсы усовершенствования комсостава (1932), Военную академию им. М. В. Фрунзе (1934). Во время Великой Отечественной войны командовал танковым полком, 23-й танковой бригадой, был заместителем командующего танковой армией. В марте–октябре 1944 и с февраля 1945 года командир 10-го гвардейского танкового корпуса. Награждён 2 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 2-й степени, орденами Отечественной войны 1-й степени и Красной Звезды.


[Закрыть] из состава 4-й гвардейской танковой армии с боями пробивалась на Потсдам.

В полосе наступления армий Катукова и Чуйкова наметился успех. Пехота 8-й гвардейской армии захватила подготовленный к взрыву мост через Ландвер-канал. Началась переброска бронетехники и тяжёлой артиллерии. Разведгруппа 11-го гвардейского танкового корпуса на своём участке захватила точно такой же мост через Ландвер-канал. Бригады тотчас начали переправу.

Накануне произошёл курьёзный случай. Разведчики доставили в штаб корпуса группу странных людей. Оказалось – японцы. Бабаджанян тут же позвонил в штаб армии и, едва сдерживая смех, доложил командарму:

– Михаил Ефимович, мои разведчики только что привели японцев. Что с ними делать?

– Какие японцы?! Что за шутки, Армо? Откуда вы взяли японцев?

– Да чёрт их знает. Вышли на наше охранение. Говорят – посольство.

– Японское…

– Так точно. И выглядят как настоящие японцы.

В трубке возникла небольшая пауза.

– Только японцев нам сейчас не хватало… Ладно, шлите их сюда, разберёмся.

Катуков с изумлением наблюдал, как вошедшие в штаб начали вежливо кланяться ему. Как с ними поступить, он не знал. Звонить в штаб фронта глупо.

– Мы хотим наша родина, – сказал один из вошедших, к счастью, неплохо говоривший по-русски. – Фронта – страшно.

Катуков хмыкнул:

– Страшно… Тут теперь всем страшно.

– Товарищ генерал, они же союзники Гитлера! – вмешался в разговор кто-то из офицеров штаба. – Припекло, вот и пришли сдаваться.

Японец, переводивший своим соотечественникам, вежливо, с улыбкой, поклонился.

– Гитлер им сейчас не защитник, – подытожил Катуков. – Ладно, в плен их брать не будем. Какие из них военнопленные? Будем считать беженцами. Дайте им транспорт и отправьте с разведчиком, который их привёл, в штаб фронта. Там, я думаю, в дипломатах больше разбираются…

Самоходчики подполковника Смирнова по приказу командира корпуса наступали через Блюхерплац по Йоркштрассе. Видя, что Смирнов продвигается успешно, Бабаджанян повернул на его маршрут и остальные бригады. Улицы были перегорожены баррикадами, завалены грудами кирпича и железобетонных конструкций обвалившихся зданий.

В голове колонны гремело и вспыхивало. Там шёл почти непрерывный бой. Оттуда встречным потоком везли и вели раненых. В эти дни были тяжело ранены начальник политотдела 44-й гвардейской танковой бригады подполковник В. Т. Помазнев, командир бригады полковник И. И. Гусаковский, убит майор Н. Е. Золин, исполнявший обязанности начальника политотдела бригады.

По информации, постоянно получаемой от пленных, корпусу противостояли части дивизии СС «Шарлоттен»[54]54
  Название дивизии сомнительно: подобной дивизии ни в войсках СС, ни в составе вермахта не существовало.


[Закрыть], охранные подразделения и батальоны фольксштурма.

В этот день произошло событие, которое история Великой Отечественной и Второй мировой войны поставила в ряд символов, величина и значение которых оцениваются не меньше, чем Знамя Победы над Рейхстагом: 34-й гвардейский корпус генерала Г. И. Бакланова[55]55
  Глеб Владимирович Бакланов (1910–1976) – генерал-полковник (1960), Герой Советского Союза (1945). В РККА с 1932 года. Во время Великой Отечественной войны командир батальона курсантов, стрелковой бригады, стрелковой дивизии. С августа 1944 года командир 34-го стрелкового корпуса. Награждён орденом Ленина, 3 орденами Красного Знамени, орденами Кутузова 1-й и 2-й степени, Суворова 2-й степени, Александра Невского, Красной Звезды.


[Закрыть] вышел к Эльбе и встретил вышедшие на западный берег американские войска.

Апрель, 26-е. Десятый день атаки.

В этот день войска 3-й Ударной армии вышли к очередному каналу – Фербиндунгсканалу. 150-я стрелковая дивизия, проведя мощную артподготовку, пошла вперёд, на мост, но вскоре её атака захлебнулась. Не имела успеха и соседняя 171-я стрелковая дивизия. Она к тому часу одним своим полком форсирована Фербиндунгсканал, но противник атаковал при поддержке танков, и плацдарм пришлось спешно эвакуировать. Генерал Богданов погнал свои танки на переправу по захваченному накануне железнодорожному мосту через Шпрее, но немцы открыли огонь из противотанковых пушек. Загорелись «тридцатьчетвёрки», успевшие выйти на мост, и Богданов отменил переправу до наступления темноты. Части и соединения, двигавшиеся к центру Берлина с севера, в этот день безуспешно пытались захватить и расширить плацдармы на другом берегу Шпрее. Но немцы яростно контратаковали при поддержке танков, артиллерии и миномётов и не позволяли нашим частям закрепиться на захваченных плацдармах.

В эту ночь позиции 8-й гвардейской общевойсковой и 1-й гвардейской танковой армий подверглись яростной, из последних сил, атаке дивизии «Мюнхеберг». Гарнизон Берлина уже несколько суток находился в плотном окружении. Железное кольцо с каждым днём и часом сжималось, давя и перемалывая новые и новые батальоны фольксштурма, полки СС и различные подразделения, зачастую собранные наспех, с бору по сосенке – это было всё, что ещё был способен выставить против Красной армии немецкий вермахт. Снабжение окружённой группировки велось по воздуху. Но аэродром Темпельхоф был уже в руках наступающих. Для того чтобы его вернуть, в бой была брошена дивизия «Мюнхеберг», вернее, то, что от неё осталось. Военный историк А. В. Исаев так описывает эту атаку: «С первыми лучами солнца последние 10–12 танков “Мюнхеберга” в сопровождении немногочисленных пехотинцев пошли в атаку. Она захлебнулась, не успев начаться. Часть танков сразу же запылала – контрудар пришёлся по сильной группировке 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армии»[56]56
  Исаев А. В. Битва за Берлин. Флаг над Рейхстагом. М., 2010. С. 263–264.


[Закрыть].

На соседнем участке 9-й стрелковый корпус генерала Рослого ломился вперёд, к исходу дня очистив от противника 80 кварталов. Две его дивизии шли в 1-м эшелоне, одна – за ними, зачищая остатки недобитых гарнизонов и групп, не желавших сдаваться.

Армия Катукова в этот день успешно развивала наступление в северо-западном направлении в районе Нейкельна и захватила 30 кварталов. Везде, на улицах и перекрёстках, путь армии к центру города был отмечен горящей бронетехникой противника. Противник не ослаблял сопротивления, маневрировал танками, штурмовыми орудиями, истребителями танков, фаустниками. Достаточно было одного точного выстрела из фаустпатрона, который мог осуществить даже мальчишка из фольксштурма, если его не успевали вовремя обнаружить бойцы штурмовой группы, и советский танк вспыхивал факелом. Не всегда удавалось спасти экипажи.

На юго-западе части танковой армии П. С. Рыбалко уже дрались на улицах Берлина, шлифуя гусеницами брусчатку окраинных районов Шмаргендорф и Рейгау, захватили железнодорожную станцию. В тот день запертая в Хальбском «котле» немецкая группировка двинулась на прорыв, остатки 9-й и 12-й армий пытались соединиться с Берлинским гарнизоном. Маршал Конев тут же направил наперехват им три стрелковых дивизии и танковую бригаду.

Апрель, 27-е. Одиннадцатый день атаки.

Дивизии 3-й ударной армии в этот день продвинулись лишь незначительно. 33-я гвардейская стрелковая дивизия смогла отбить у противника всего несколько зданий. Причём понесла значительные потери. 79-й стрелковый корпус, накануне сбитый с плацдармов на Шпрее, командарм развернул на новое направление. Удача сопутствовала лишь 171-й стрелковой дивизии: она с боем переправилась через канал и заняла исходное положение для броска на Маобит.

Бригады 2-й гвардейской танковой армии очистили от противника западные пригороды Берлина, окончательно отрезали пути из Берлина к озёрам, куда всё это время просачивались небольшие группы немцев, чтобы уйти к союзникам, повернули на Шарлоттенбург в направлении на Зоологический сад и Тиргартенштрассе.

В этот день генерал Богданов получил усиление – 2-ю гаубичную артиллерийскую бригаду Войска Польского. Бригада была вооружена нашими гаубицами.

Войска 5-й ударной армии до вечера очистили от противника более сорока кварталов. До Рейхстага по прямой им оставалось чуть больше 2000 метров.

Бригады 1-й гвардейской танковой армии не прекращали боевых действий всю ночь. Мотострелковая бригада полковника Федоровича с начала наступления понесла большие потери. В этих обстоятельствах танковые части Катукова остро нуждались в поддержке пехоты. Как в прежние дни, выручали соседи из 8-й гвардейской армии. В результате совместных действий в этот день они захватили более восьмидесяти кварталов и вышли к железнодорожному узлу в районе южнее Потсдамского вокзала.

В этот день Жуков снова напомнил Катукову о шансе первым поднять Знамя Победы над Рейхстагом. Тут же в штаб 11-го гвардейского танкового корпуса ушла телефонограмма: «11 гв. тк с прежними частями усиления и 274-м батальоном особого назначения с овладением сетью ж.-д. путей южнее Ангальтского и Потсдамского вокзалов и выходом на рубеж Потсдамерштрассе форсировать канал на участке Потсдамский вокзал, Викторияштрассе и нанести удар на север вдоль Херман-Герингштрассе и овладеть Рейхстагом»[57]57
  ЦАМО РФ. Ф. 299. Оп. 3070. Д. 771. Л. 32.


[Закрыть]. 274-й отдельный моторизованный батальон особого назначения – это 100 ленд-лизовских амфибий Ford GPA, рота управления, две трёхсоставные роты, в которых каждый взвод имел три амфибии, миномётная рота, сапёрная рота, рота обслуживания. На каждой боевой машине – пулемёт. Большая сила!

Можно предположить, что именно на гвардейцев Катукова возлагал свои надежды маршал Жуков, считая, что они смогут прорваться в глубину немецкой обороны, пробить бронёй и огнём коридор до Рейхстага и водрузить над его куполом Знамя Победы. Потому и выделил из резерва фронтового управления 274-й ОМБОН. Катуков, в свою очередь, выбрал из своих корпусных командиров самого лучшего, дисциплинированного и надёжного.

О том, что происходило дальше, рассказывает генерал А. Л. Гетман: «По решению полковника А. Х. Бабаджаняна 40-я, 44-я и 45-я гвардейские танковые бригады должны были продвигаться через железнодорожное полотно на север, к центру города, по параллельным маршрутам. Впереди них было приказано наступать 27-й гвардейской мотострелковой бригаде. Её батальонам предстояло первыми форсировать пересекавший путь корпуса канал Ландвер и, захватив плацдарм на его северном берегу, в районе Линкштрассе, обеспечить переправу танковых и артиллерийских частей.

Однако выполнение задачи застопорилось с самого начала. Застопорилось в буквальном смысле, так как 40-я и 45-я гвардейские танковые бригады, выйдя к железнодорожному полотну, не смогли продолжать движения из-за большого скопления здесь танков и автомашин соседних соединений. Что касается 44-й гвардейской танковой бригады, то она, наступая по параллельному маршруту, встретила в районе Меккернштрассе сильное огневое сопротивление и вступила в бой с противником, длившийся до ночи. Здесь вместе с танкистами сражались 1-й и 2-й батальоны мотострелковой бригады. Пробиться же через железную дорогу и форсировать канал удалось лишь её 3-му батальону.

Возобновить наступление части корпуса смогли только утром 28 апреля. Вскоре они вышли к каналу Ландвер».

Ударные группы особого назначения в эти дни сформировали все армии. Эти группы вырывались вперёд с единственной целью – проломиться к Рейхстагу. Они везли каждый своё Знамя Победы. А порой несколько знамён. Имея каждая свой маршрут, иногда они сходились на переправах. Всем хотелось пройти по мосту или воспользоваться паромом первыми. Никто не хотел уступать.

Танковые корпуса 1-го Украинского фронта на юго-западе Берлина в этот день вели тяжелейшие бои против дивизии «Потсдам» и других частей противника у острова Ванзее и в районе Фриденау. 9-й механизированный корпус 3-й гвардейской танковой армии Рыбалко смог выйти на Хауптштрассе, но до Рейхстага ему оставалось ещё восемь километров. Часть сил маршал Конев вынужден был отвлекать на то, чтобы предотвратить возможность прорыва немцев из Хальбского «котла».

Апрель, 28-е. Двенадцатый день атаки.

А. Л. Гетман: «Более благоприятными поначалу были условия на участке 44-й гвардейской танковой бригады, у Блюхерплац. Переправившись через канал, она начала продвигаться по Садрландштрассе, однако наткнулась на сплошные завалы и минные поля. По приказанию командира корпуса бригада возвратилась на Блюхерплац и затем несколько восточнее вновь переправилась через Ландвер. Вслед за ней здесь же преодолела канал 45-я гвардейская бригада. Теперь она двинулась по Садрландштрассе, медленно, шаг за шагом ломая сопротивление противника.

44-я же бригада наступала по Альтякобштрассе, а также по соседним Ланденштрассе, Вильгельмштрассе. К исходу дня ей удалось овладеть семью кварталами и достичь перекрёстка Вильгельмштрассе и Хадеманштрассе.

Ночью, в разгар боёв, в штабе корпуса был получен приказ командующего 1-й гвардейской танковой армией, в котором говорилось, что на 29 апреля назначен общий штурм Берлинской группировки, засевшей в парке Тиргартен и в кварталах северо-восточнее и юго-восточнее. 11-му гвардейскому танковому корпусу с прежними частями усиления ставилась задача очистить от противника парк Тиргартен».

Но участь Рейхстага и его гарнизона была уже предрешена.

Вечером Катукову позвонили из штаба фронта:

– Говорит майор Иващенко. Приказ командующего: по Рейхстагу огонь не открывать! Повторяю: огонь по Рейхстагу не открывать! Как поняли?

– Понял. По Рейхстагу огонь не открывать.

Катукова этот приказ ошеломил. Он сразу всё понял: кто-то из соседей уже там. Интересно, кто.

– Там уже наши? – спросил он майора Иващенко. – Кто?

– Части генерал-полковника Кузнецова.

Катуков положил трубку. И подумал: опоздали его гвардейцы к Рейхстагу, опередил его Василий Иванович…[58]58
  Василий Иванович Кузнецов (1894–1964) – генерал-полковник (1943). Герой Советского Союза (1945). В армии с 1915 года; подпоручик. В РККА с 1918 года. Окончил курсы «Выстрел» (1920), Военную академию им. М. В. Фрунзе (1936). Во время Великой Отечественной войны командовал 3-й, 21-й, 58-й, 1-й ударной (под Москвой), 63-й (под Сталинградом), 1-й гвардейской армиями. С 1943 по 1945 год был заместителем командующего войсками Прибалтийского фронта. С марта 1945 года командующий 3-й ударной армией. Награждён 2 орденами Ленина, 5 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й и 2-й степени.


[Закрыть] Но, несмотря ни на что, дело надо доделывать – гнать танки к Зоологическому саду, добивать противника на своём участке, в зоне досягаемости.

Апрель, 29-е. Тринадцатый день атаки.

Тиргартен – это как раз на пути корпуса к Рейхстагу, в конце Садрландштрассе, по которой с тяжелыми боями, выкуривая из каждого подвала, из каждой подворотни фаустников, растаскивая завалы и обезвреживая сотни мин, продвигалась 45-я гвардейская танковая бригада. Ночью до рассвета сюда же была перегруппирована 44-я гвардейская танковая бригада. Стальной кулак для последнего броска «чёрной пантеры» нужен был мощный. По существу, из двух основательно потрёпанных бригад получилась одна, и та неполная.

В полдень началась артподготовка. В ней участвовали все расчёты ствольной и реактивной артиллерии. Били гаубицы большой мощности. Били «катюши». По заранее разведанным и нанесённым на огневые карты целям. По площадям. Били фугасными и бетонобойными снарядами. Атподготовка длилась полчаса. В 12.30 взревели моторы советских танков. Атака началась.

Немцы обороняли каждый дом, контролировали каждый переулок, простреливали всё открытое пространство вокруг зданий. Когда закончилась артподготовка, гарнизоны домов, каждый из которых был превращён в крепость, вышли из подвалов и поднялись к своим огневым позициям. Схватки шли за каждое здание, за каждый подвал, за каждый этаж. Порой они переходили в рукопашные.

К исходу дня бригады зачистили Садрландштрассе из конца в конец. До Имперской канцелярии, где в это время, сбиваясь с ритма, всё ещё стучало сердце Третьего рейха и Гитлер хладнокровно готовился к смерти, танкам Бабаджаняна оставалось всего несколько сотен метров. За комплексом зданий Имперской канцелярии в клубах дыма и кирпичной пыли виднелись очертания заветной цели – Рейхстага. Туда снаряды и мины не долетали. Там – наши. Но гарью и копотью заволакивало всё.

Ряд исследователей утверждают, что наши войска, выполняя приказ командования, напрасно, мол, стремились именно к зданию Рейхстага, ведь он имел чисто символическое значение. Сердце нацистского рейха билось в Имперской канцелярии. Отсюда всё ещё исходили приказы и распоряжения: «Тот, кто отдаст вам приказ об отходе, подлежит, если вы его не знаете в лицо, немедленному аресту, а в случае необходимости – расстрелу, независимо от его звания». Здесь был центр власти. Утверждают, что солдаты и офицеры, прорывавшиеся к Рейхстагу, и не знали вовсе о существовании Имперской канцелярии и её значении. Если верить им, то шансы у танкистов Бабаджаняна захватить Гитлера и его главных подручных были весьма велики.

На фронте всякое бывало. Но Имперская канцелярия фигурировала в приказах разного уровня. К тому же, если Рейхстаг имел только символическое значение, то почему же его обороняла многотысячная группировка отборных частей, подразделений и команд?

Бабаджанян вспоминал, что в ночь на 30 апреля к нему в бункер привели немецкого майора-парламентёра, тот сообщил о готовности гарнизона парка «Генрих–V» сложить оружие, их около девятисот человек, но будет ли им сохранена жизнь? «Я заверил, – пишет бывший командир танкового корпуса, – что всем, кто сложит оружие, советское командование гарантирует безопасность».

Небольшими группами сдавать начали ещё два дня назад, 27 апреля. Теперь, после мощной артподготовки и очередного штурма, желающих выжить становилось заметно больше.

Далее маршал пишет: «Всё теснее становилось кольцо окружения. Особенно яростно сопротивлялись воинские соединения “Мюнхеберг”, 11-й моторизованной дивизии СС и другие. Они обороняли центр Берлина, район Тиргартена – зоосад, Рейхстаг, здание гестапо, Имперской канцелярии.

В ночь на 30 апреля танки 44-й и 45-й гвардейских танковых бригад били из своих пушек прямой наводкой по имперской канцелярии.

Никто из нас не знал тогда, что именно здесь, в бронированных подземельях, прячутся Гитлер, Геббельс, Борман и другие главари фашистской Германии и что именно тут разыгрывается финальная сцена трагедии, кончившейся как бессмысленный фарс».

По всей вероятности, придерживаясь политкорректности, Амазасп Хачатурович не указал, что в числе оборонявших Рейхстаг и центр Берлина были французы из 33-й гренадерской дивизии войск СС «Шарлемань» (французской № 1), а также латыши из 15-й гренадерской дивизии войск СС (латышской № 1).

Тиргартен был крепким орешком. Вот что вспоминал о тех боях М. Е. Катуков: «Зоологический сад, за которым виднеется зелёный массив парка Тиргартен, обнесён железобетонным забором двухметровой высоты. В самом парке возвышались железобетонные бункера, а каменные здания были заранее подготовлены к обороне. Все улицы, ведущие к зоосаду, были перекрыты баррикадами, которые простреливались артиллерийско-пулемётным огнём. Гарнизон сада насчитывал до 5 тысяч человек. Ликвидировать этот последний узел обороны нам предстояло совместно с гвардейцами 39-й стрелковой дивизии».

Эта твердыня и обнесла 1-ю гвардейскую танковую армию возможностью первыми ворваться в Рейхстаг и закрепить на его куполе Знамя Победы.

Что ж, история писала эту страницу по-своему.

Здесь, в боях при штурме Тиргартена, штурмовая авиация 16-й воздушной армии применяла необычную тактику. При поддержке атаки танков и пехоты Ил-2, сопровождаемые истребителями, снижались до предельно низкой высоты и на бреющем пролетали над позициями противника. Это были ложные атаки. Штурмовики летали и «атаковали» ключевые здания и окопы немецкой обороны налегке, без бомбовой нагрузки. Во-первых, при такой плотности атакующих и обороняющихся войск можно было попасть по своим. А во-вторых, Ил-2 был тяжеловат, не мог пикировать, тем более гружёный. Вот и утюжили штурмовики Тиргартен вхолостую, чтобы, пока немцы, опасаясь бомбового удара приближающихся «летающих танков», сидели в подвалах и укрытиях, наша пехота и танки подошли вплотную и ворвались в зону обороны.

Апрель, 30-е. Четырнадцатый день атаки.

Дивизии 3-й ударной армии (171-я и 150-я стрелковые) своими ударными группами ещё в ночь на 30-е сосредоточились перед зданием Рейхстага для атаки. Сюда подтягивали артиллерию большой мощности для стрельбы прямой наводкой. Все расстояния в битве, приближающейся к своему финалу, сократились до минимума. В 11.30 начался огневой налёт. В нём участвовали и гаубицы калибра 203-мм, и «сорокапятки», и танки, и САУ.

После полудня роты 674-го стрелкового полка подполковника А. Д. Плеходанова из 150-й Идрицкой стрелковой дивизии 3-й ударной армии ворвались в Рейхстаг. Разведчики установили самодельное Знамя Победы на крыше здания, внутри которого всё ещё продолжался бой.

Катукову предстояло покончить с группировкой противника, удерживавшей Зоологический сад. Для этого он развернул 11-й гвардейский танковый корпус Бабаджаняна от Имперской канцелярии на запад, сдав позиции соседнему 4-му гвардейскому стрелковому корпусу армии Чуйкова.

Утром в 9.00 Бабаджанян сосредоточил свои ударные силы в районе парка «Генрих–V» с задачей совместно с 8-м гвардейским механизированным корпусом сокрушить оборону противника в Зоологическом саду, переправиться через канал Ландвер и захватить на том берегу плацдармы.

Задачу танкисты и пехотинцы выполнили. На этом действия 11-й гвардейской танковой бригады в Берлинской наступательной операции оказались завершены. На улицах центра Берлина возникла теснота. Движение танков и техники прекратилось. Войска разбирали баррикады и завалы.

Май, 1-е. Пятнадцатый день атаки.

Ночью состоялись переговоры начальника Генерального штаба сухопутных войск генерала пехоты Ганса Кребса с представителями командования Красной армии. Кребса в своём штабе встретил генерал В. И. Чуйков, который был уполномочен штабом фронта вести переговоры. Кребс передал Чуйкову папку с документами, среди которых было обращение Геббельса и Бормана: «Мы сообщаем вождю советского народа, что сегодня в 15 часов 50 минут самовольно ушёл из жизни фюрер. На основании его законного права фюрер всю власть в оставленном им завещании передал Дёницу, мне и Борману. Я уполномочен Борманом установить связь с вождём советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери.

Геббельс».

Чуйков выслушал Кребса и сказал, что «не уполномочен вести какие-либо переговоры с германским правительством и речь может идти только о безоговорочной капитуляции берлинского гарнизона». Кребс заявил, что без санкции рейхспрезидента Дёница ни Геббельс, ни Борман на капитуляцию пойти не могут. Чуйков связался с Жуковым. Из штаба фронта тут же прибыл заместитель командующего генерал армии В. Д. Соколовский. Переговоры продолжились. Соколовский передал для согласования с Геббельсом предложения, первый пункт которых настаивал на «немедленной и безоговорочной капитуляции берлинского гарнизона».

Кребс, угостившись коньяком, отбыл со своими офицерами для согласования предложений советской стороны. Вскоре из штаба Кребса был получен отказ.

Сражение закипело с новой силой.

Знамя над Рейхстагом реяло, развивалось. Вернее, их, красных знамён, возвещавших Победу, было несколько. Но теперь советскому гарнизону Рейхстага пришлось их и свои позиции защищать.

В подвалах и подземных лабиринтах под Рейхстагом продолжал держаться отступивший туда немецкий гарнизон – до полутора тысяч солдат и офицеров. В этот день они предприняли отчаянную попытку выбраться наружу и атаковать главный зал. Их встретили огнём и загнали обратно под землю.

Согласно штабным документам 3-й ударной армии, её части понесли в этот день следующие потери: убитыми – 254 человека; ранеными – 893 человека. Слишком большая цена за несговорчивость немецкой стороны.

Потери понесли в тот день и другие армии, войска которых продолжали атаковать и зачищать тыловые кварталы, где всё ещё продолжали упорно сопротивляться окружённые группы немцев, французов, латышей, бельгийцев, шведов и прочих представителей европейских народов, воевавших за идею фашизма и присягнувших Гитлеру.

Вторая гвардейская танковая армия своим 9-м корпусом вела бои в Тиргартене. Танкисты и самоходчики крушили всё на своём пути. Потери составили: убитыми – 19 человек; ранеными – 52.

Май, 2-е. Шестнадцатый день. Капитуляция.

Вскоре после полуночи с немецкой стороны по радио было передано срочное сообщение: «Алло! Алло! Говорит LVI танковый корпус. Просим прекратить огонь. К 12.50 по Берлинскому времени высылаем парламентёров на Потсдамский мост. Опознавательный знак – белый флаг на фоне красного цвета. Ждём ответа».

Ровно в означенное время на мосту появилась группа немецких офицеров под белым флагом. Их возглавлял начальник штаба корпуса полковник Теодор фон Дуффинг. Он сообщил, что уполномочен командиром LVI танкового корпуса и комендантом Берлина генералом артиллерии Гельмутом Вейдлингом заявить о капитуляции Берлинского гарнизона. Спустя несколько часов через громкоговорители немецким войскам был передан приказ о капитуляции: «Я призываю вас немедленно прекратить сопротивление. Вейдлинг, генерал артиллерии и командующий обороной Берлина».

К 14.00 на позиции 1-й гвардейской танковой армии с белыми флагами вышло 7700 солдат и офицеров. Они складывали оружие, снимали снаряжение и следовали в тыл, на пункты сбора.

Многие солдаты и офицеры стремились попасть к Рейхстагу. В первый день Победы на ступеньках Рейхстага состоялся концерт Лидии Руслановой. После концерта солдаты лихо отплясывали «русского». А бойцы 89-й Таманской (армянской) стрелковой дивизии 33-й армии исполнили танец кочари[59]59
  Кочари – армянский народный массовый танец, исполняемый мужчинами в праздники. «Ритмика упругая, импульсивная с частыми синкопами». Сопровождается игрой на зурне и дхоле. Ритм задаёт ударный инструмент. Сформировался в глубокой древности.


[Закрыть]. Танец, который во время праздников и особых торжеств исполняют мужчины.

Всё. Войска 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Г. К. Жукова завершили свою тяжкую работу и терпеливо принимали пленных.

Одновременно на войска свалилась другая забота.

Маршал А. Х. Бабаджанян вспоминал: «В разрушенном городе не действовал водопровод, не было электроосвещения. В подвалах, засыпанных обломками, томились женщины и дети. Для спасения населения мы организовали специальные команды. Они извлекали из-под обломков людей, оказывали им первую медицинскую помощь. Немало при этом гибло советских солдат, противник заминировал всё, даже жилые кварталы.