Текст книги "Время героев (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vremya-geroev-sbornik-60975.jpg)
Автор книги: Сергей Минаев
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Вдруг над улицей показался большой воздушный шар. К нему был привязан транспарант с профилем Сталина и надписью «Сталин – наш вождь и наставник». К концу троса, крепящего шар, в виде грузила, было привязано тело Татьяны Тяжловой, с уже посиневшим лицом. На груди у Татьяны был плакат – «Фабрика “Свобода” – помнит заветы товарища Сталина». Чуть ниже было написано «Мир. Труд. Май».
– Вот это Танюшка! – вымолвила тетя Маша.
– Я всегда знал, что она толковая девка, – ответил ей дядя Коля. – А ты говоришь, прошли, прошли. Смотреть надо лучше.
В толпе у метро, некоторые люди также увидели шар с привязанным к нему Таниным телом. Они стали одобрительно указывать на него пальцами, улыбаться.
Кое-кто зааплодировал.
Должно быть, это были Танины соседи по двору или сослуживцы, не попавшие в колонну.
Война
Ночью, конечно, полегче. И света мало, и есть где утаиться. Да и спать ему хочется. А кому не хочется? Часа два урвал, и порядок. Он, немец, тож не дурак. Днем оно, конечно, понятно, чуть голову высунул – и каюк, натурально. Стрельнет, и мозги в разные стороны. А ночью – дело другое. Ночь к стрельбе не сподручна. Но ночь она еще когда настанет! Дожить бы до нее, до ночи-то…
Но стреляет он – мама не горюй. Научили же. Хотя, когда нас на фронт призвали, политрук говорил, что масса немецких солдат из рабочего класса. Стало быть, не с руки она ему, война-то. Против своей воли вроде как пошел. И в своих же рабочего класса людей он стрелять не будет, и, натурально, в скорости наша победа придет. Только где она, победа? Курск сдали, Ржев сдали, бомбежки одни да артобстрелы. И непонятно, откуда он тут взялся-то? А с другой стороны, он тоже, небось, сидит да думает, а откуда я взялся? А я так разумею, что артобстрелом и наших, и его накрыло. Он, наверное, в разведроте служит, вот они и всплыли, аккурат возле наших позиций. Только снаряд он же дурак. Ни своих ни чужих не различает.
Вот и сидим мы, ни мне, ни ему не уйти. Кто первый деру даст, зараз пропадет. Дела…
А Кольку жалко, конечно. Про сеструху свою он вчера так смешно рассказывал. Она у меня, говорит, рыжая да до ебли ловка. Хе-хе-хе. Где он теперь, Колька-то? Лежит, милый, навзничь. И повоевать толком не успел. Жалко, молодой парень. Война…
А пить охота, сил нет. Пить. Ползти. Надо ползти за водой. Всяко помирать. Уж лучше от пули фрица, чем от жажды. Всяко помирать-то…
Метров пять еще. Ну десять там. Слава богу, лужа ко мне ближе. Воистину, Бог православных любит.
Метр еще, там котелком черпану.
Сука, блядь, вот сука! Вроде кость не задета. Ну ничо, ничо, отползу, там перетяну рану. Падла, ебанарот. Головы не поднять. И откуда у него патронов столько? Хотя понятно, его люди мертвые лежат, вот он патронами и разживается. Умеет стрелять, гнида. Ну хоть краем котелка черпанул, до вечера дотяну. А там он поползет. Всяко, не железный. Авось и подставится. Дай время, я тебе должок в девять грамм верну. И сколько в человеке крови? Вроде затянул, а она все каплет, юшка-то. Дела…
* * *
Неделю, почитай сидим. Ну, я его позавчерашний день задел, он ажно вскрикнул. В ногу попал, видать. Может, под коленку? Дай-то Бог. Дай-то Бог. Ну, теперь ночь спокойная. Теперь уж не подползет, гнида фашистская. До рассвета дотянем, а там, может, и каюк ему настанет. А рассветы красивые стали. Или просто я раньше не замечал? В деревне-то, бывало, встанешь ни свет ни заря, в свинарник зайдешь, потом закрутишься, в правление сходишь, туда-сюда. И рассвета толком не видел. Только пацаном когда, да и то не понимал. Красивый рассвет. Ну что, будет день, будет пища. Воды-то набрал да вот жрать охота. Живот сводит. Без жратвы оно никуда, знамо дело.
Чой-то он? Ебанулся? Простынь на палке. Сдается, что ль? А под простынью? Чой-то он там налепил?
– Хенде хох! Гитлер капут, нахуй! Руки в гору, выходи сдаваться!
– Найн, найн! Фото. Фото, муттер, фото, камараде!
Палку мне кинул. Вот мудак-то. Муттер? На палке фотография бабы какой-то. И какой я ему камараде? Друг, что ли, значит? Да таких друзей за хуй – и в музей. Что за баба на карточке? Может мать его? Точно, мать. В годах баба. Это чой-то он? И не прячется обратно? Дружить, что ли, предлагает?
А что если ему карточку Зинки кинуть? На палку нацеплю только. Вот, лови там!!!
Ишь щерится. Вертит карточку-то, стерва. Гы-гы. Чо?
Фрау? Жена, значит? Да нет, не жена пока. А почитай вроде и жена. Вот вас прогоним да и обженюсь. А что? Она баба видная, расторопная.
Чо, гришь? Вассер? Пить? Пить охота, факт. Пошли, камарад?
Ишь, не отпускает автомат-то. Не доверяет, значит. Я те тоже не доверяю. Да не дергайся, дура, ха-ха-ха-ха! Нихт шизн, натурально.
Щерится. А улыбка у него добрая. Да и ровесники по виду…
* * *
– Да не могу я так, ебицкая вошь! На, бери ты эту гармошку и играй сам, а я что-то так враз не могу. Дуешь, дуешь и не выходит ни хрена. Я лучше так спою, без этой мандулы твоей.
Ой, то не вечер, то не ве-е-е-е-чер, мне-е-е малым мало спалось. Нравится? То-то и оно. Это тебе не майн либер Августин твой. Да шучу, шучу я, не обижайся. А водка у вас ничего. Мягкая такая. Шнапс? Ну, может, по-вашему и шнапс, а по-нашему водка.
Махры хочешь? Сигареттен? Ну вроде как и сигареттен. Только нам чой-то сигареттен не выдавали. Россия нихт сигареттен. Вот махра в самый раз. Смешно ему. Смейся, смейся. Да ты попробуй, враз свои сигареттен выкинешь. Да не так, не так. Давай скручу. Вот. На, тяни.
Ха-ха-ха-а, закашлялся? Проняло. Кури, кури, милок.
Дас регген? Это чо? А… дождь. Ну да, поползли в блиндаж в тот, укроемся, что мокнуть-то, ажно скоту?
Ну вот, все посуше будет. Слушай, когда ж это закончится, а? И зачем вы сюда пришли? Ну, договорились бы, Гитлер там твой с нашим товарищем Сталиным. Вот сейчас бы написал твой Гитлер товарищу Сталину. Извини, мол. Ну, бес попутал. Враз войска отзываю. Товарищ Сталин он добрый, он бы его простил. И зажили бы как перед войной. Что капут? Сталин капут? Москау капут? Это ты, значит, брось. Я у тебя в Берлине еще нассу перед дверью. Берлин капут!!! Что значит нихт Берлин? А где? Ну в Мюнхене твоем, значит. Но всяко там будем. Месяц-другой пройдет – и войне конец. Товарищ Молотов так сказал по радио. А он зря не скажет. Вы, значит, вероломно, без объявления войны наступили, а мы вам враз охоту отобъем.
Да ладно, чой-то я, спьяну, видать… Давай спать, завтра будет день, будет пища. На вот плащ-палатку, чтоб не на земле, в шинелишке твоей. Ага. Спи давай…
* * *
– А сколько у нас еще тушенки осталось? Цвай? С хуя ли цвай-то? Я вроде как (драй, фирф… бля!) я вроде как нойн видел. Вот по пальцам считай. Ага. И где? Что зонне? Чо ты кажешь-то? На солнце вздулась? И ты ее выкинул? Ну ты пиздец, камарад. Во. Ага. Я бы ее съел. Чо ты крутишь-то? Ага. Себе покрути у виска, мне оно без надобности. Скоро кирзу будем жрать, вот тогда про нее вспомнишь. Ну ты дал маху. Иди ищи. Ага, в окопах там до хера осталось. Нам как раз перед вашим залпом сказали, что провизия дня через два придет. Ну да. Ушел. Гордый какой. Ума-то нет совсем.
А ведь убьет он меня. Как жратва начнет заканчиваться, так и убьет. И так ее нет почти. И ушел зачем-то. Неужто жрать искать? Так я ему и поверил. Он как до воды добрался, осмелел мальца. И ходит последнее время с хитрой рожей. Надо бы на изготовке быть. Я и так уже вторую ночь сплю по часу, все думаю, он мне ножа даст. Уж лучше бы как до этого, в разных окопах. Ой, не к добру он ушел, не к добру. С ума сойти можно. Надо его в расход пускать. Не нравится мне это дело, вроде как вместе ели-пили. Ну тут уж кто кого. Другого случая может не быть. Идет.
Идет. Что у него в руке-то? Никак граната! Размахнулся, падла! Эх, Витя, пиздец тебе! На!!!!! На от пуза, сука, на, гад проклятый! Успел. Николай Угодник, батюшка. Как есть, успел.
Лежит, гнида. Гранату хотел в меня метнуть, сволочь. А мы тоже не пальцем деланные. Надо бы подойти. А вдруг она в руке рванет? Досчитаю до пятидесяти. Нет лучше до ста. Вот. Подойду. А верно я подумал, что убивать он меня идет. Я-то ему махорки, как родному. Он ведь еще неделю назад в меня стрелял.
Фашист он и есть фашист. Ну отнес Бог. Пойду гляну на него.
И откуда он гранату-то взял? Не было у него гранаты. Ишь, разметался. А чего ж ты хотел меня убить? Не вышло.
Посмотрим, что за граната в руке. Так вот.
Господи…
Господи…
Галеты. Пачка галет. Он же шутя метнуть хотел. Кто ж так шутит? На войне, они какие шутки? Галеты. Нашел. Он за едой ходил. Он НАМ есть принес. А я его…
Родной, может ты дышишь еще, нет? Родной. Мы ж с тобой тут две недели почитай сидим, из одного котелка ели. Ты ж мне как брат был, а? Зачем же ты шутил-то? Я ведь подумал. Ой, Господи. Я подумал-то чего!!! Ты же со мной на одной плащ-палатке спал. Господи, что ж я сделал?! Дыши, а? Дыши, родненький. А может, я тебя ранил только? А может, очередь краем задела, а? Слышишь? Ну не молчи, не молчи! Ну, скажи!
Помнишь, вчера на гармошке меня учил играть, а? Ах майн либер Августин, Августин. Скажи! Скажи, родной! Я научусь, я обязательно научусь играть. У меня и получается уж вроде.
Ты только скажи, рукой пошевели. Я сейчас, погоди, сейчас воды тебе принесу. Погоди, слышишь? Я мигом управлюсь.
* * *
Донесу, донесу. Уж километров пять протопали, верняк. Скоро к нашим частям выйдем – и в лазарет. Я своим скажу, что ты хороший. Что за нас, за коммунизм, значит. Дойдем. Никак нельзя не дойти.
А там и войне конец. Я тебя в деревню свою свезу, с Зинкой познакомлю. Водки выпьем на Первомай, ты на гармошке начнешь играть, а мы с мужиками петь будем. Весело…
А ты хоть бы и обженишься? А што? У нас баб много на селе хороших. Давай присядем, покурим? Ты молчи, молчи. Я знаю, ты махру вроде не любил. Помнишь, как кашлял тогда? Ха-а-а-а-а, ох и уморил ты меня. Слушай, ты синеть стал, это от холода, наверное, у нас тут осенью рано холодает. Ну ничего, до ближней части дойдем, там отогреют. Там вот… А глаза у тебя в небо смотрят. Любишь на небо смотреть? Я тоже люблю. Небо оно такое. И не опишешь, в общем.
Ну, покурили и будет. Давай пойдем, брат. Давай я подлезу, вот так. Ага. Тяжелый ты стал. Руку дай тебе поправлю. Вот окостенела-то. Ну это от холода, брат. Ничо, ничо. Придем, зараз согреемся. Выдюжим. Не век войне быть.
Дойдем. Никак нельзя не дойти…
Ася
…О, истина, Свет сердца моего!
Пусть не мешает мне темнота моя.
Я барахтался в ней,
Был охвачен тьмою, но и там я не переставал
любить тебя.
Я скитался и в скитаниях вспомнил тебя.
Я слышал слово, говорящее позади меня:
«Вот путь. Идите по нему».
Блаженный Августин. О книге Бытия.
«Вот так. Такой финал гораздо смешнее». – Саша кликнул на «paste», отправив текст в сеть, и удовлетворенно откинулся на спинку стула.
Только что Александр Астахов, студент 3-го курса психфака МГУ, разместил на форуме Diablo.com свое очередное нетленное произведение под названием «Небожители».
В этом рассказе персонажи библейских притч вели отчаянную мирскую жизнь. Райские кущи были похожи на общежитие, в котором пророки и святители предавались блуду, содомии и употребляли препараты, расширяющие сознание, чтобы в таком состоянии усесться за написание священных книг. Также они ходили на тусовки, писали друг про друга гадости в небесном интернете, пили водку, в общем, проводили время в качественных развлечениях.
В этот вечер людей в интернет-кафе было немного, и Саша, не беспокоясь о том, что его место займут, встал и пошел в бар, купить пива.
Вернувшись, он обнаружил за своим компьютером худую девушку, обладательницу иссиня-черных волос, которая очень быстро щелкала мышью, изучая форум, на который Саша отправил текст.
– Я дико извиняюсь фройляйн, но это мое место. Хотя, если вам необходимо провести какое-то время за этим компьютером, вы можете остаться, и я с удовольствием посижу рядом с вами. В этом не будет противоречий.
Саша очень любил витиевато вести диалоги с девушками. Базис образования и тяга к литературности позволяли ему вольно скакать по верхам любых тем, жонглировать словами и определениями из области клинической психиатрии. Как правило, девушки не понимали и одной десятой из его речей, но несказанно очаровывались и впадали в легкий трепет, становясь доступными для более тесного общения.
– Противоречия будут. Вся жизнь состоит из одних противоречий. – Девушка повернулась к Саше и продемонстрировала ему огромные зеленые глаза, длинные ресницы и матово-бледное лицо. – Это ваше?
– В какой-то мере. Поскольку искусство всегда принадлежит народу… – ответил он, посмотрев на ее руку с длинными изящными пальцами, которые в свете монитора казались немного восковыми.
«Наверное, готической музыкой интересуется. И мистикой. Наша тема», – сделал вывод Саша.
– Вы успели прочесть? Ну и как вам?
– Я пробежала глазами. Смешно, но в целом не очень точно. Потому как апостолы Петр и Павел никогда бы не стали пить вместе водку. Как раз в силу тех самых противоречий. Хотя им и в голову бы не пришло назвать это противоречиями.
– Это они вам сами рассказывали? Меня зовут Саша, между прочим.
– Пусть будет Саша. А меня… ну, скажем, Ася, если не против.
– Я только за. Ася Синицына? «Алеша Птицын вырабатывает характер» – читали в детстве?
– В моем детстве не было таких книг – она искристо рассмеялась. На вид ей было не больше девятнадцати, что позволяло поверить в то, что конец эпохи развитого социализма Ася действительно не застала. – Скорее тогда уж Воронова. – Она опять рассмеялась и отбросила назад прядь черных волос.
– Так что, вы говорите, у вас было с апостолами? – продолжил Саша. – Я, кстати, живу рядом. У меня дома есть Блаженный Августин, кофе и «Blood Flowers», The Cure. Уже слышала?
– Беллетристикой я не интересуюсь, кофе можно наверняка выпить и тут, а вот эти твои «Кровавые Цветы», как ты сказал, я с радостью послушаю. Ну и.?.. – Она вопросительно посмотрела на него.
Саше стало слегка не по себе. Слишком стремительно все развивалось. Но тем не менее свой Рубикон он прошел десять минут назад, и обратного пути уже не было.
– Ну и пойдем, по воде аки по суху. Ибо разверзлись хляби небесные, и на улице дождь проливной.
– По воде аки по суху? Тогда точно пойдем. Никогда не ходила по воде. Не дано. – Она улыбнулась и протянула ему руку.
* * *
Дома пили кофе, ели бутерброды с докторской колбасой, обсуждали труды Кроули, потом предались безудержному сексу. Когда Ася, оседлав его, накрыла своими волосами, как крыльями ворона из одноименного голливудского фильма, Саша впервые засомневался в правильности поговорки «Молодо – зелено».
Выйдя из родительской спальни на кухню, Саша закурил, и, повернувшись спиной к вошедшей следом Асе, уставился в окно, позволив ей разглядеть татуировку на своей спине JUSTICE FOR ALL.?..
Причем вопросительный знак в этой фразе он придумал сам, намекая, таким образом, на отсутствие этой самой справедливости в жизни.
– А вот как ты, Ася, думаешь, хорошо было бы, если люди имели бы возможность знать свое будущее? Сколько бы правильных решений они смогли принять, зная все наперед? Вот мы, например, четыре часа назад не знали, что встретим друг друга, а что будет завтра, не знаем сейчас. Возможно, если бы знали, приняли бы сегодня массу верных решений, которые позволили бы нам направить свое будущее в правильное русло.
Саша любил эту тему. Она была его коньком. Разговоры о будущем, плавно перетекающие в попытку определения самого понятия времени и своего места в нем, довершали картину романтического героя и позволяли влюбить в себя девушку до безумия. По крайней мере, на ближайшие две недели.
– В правильное русло? – улыбнулась Ася. – То есть если бы ты узнал свое будущее на год вперед, принял бы массу верных решений?
– Мне бы и полгода – за глаза, – сказал Саша наигранным голосом и снова отвернулся к окну.
– То есть если бы я тебе сейчас рассказала твое будущее на два года вперед, ты был бы счастлив?
– Софистика. Никто никому ничего не скажет. И в этом проблема… и базиса для принятия решений нет.
– Окей. Вот тебе базис. Твоя мать умрет от рака через 14 месяцев.Твой отец наконец-то приведет в квартиру свою любовницу Леночку, с которой он встречается уже три года. Ты, войдя в бесконечные противоречия с окружающим тебя бытом, снимешь однокомнатную квартиру в Текстильщиках. Потом тебя отчислят из института из-за проблем, вызванных состоянием твоей психики, разрушенной играми с псилобисциновыми грибами и химическими препаратами. В итоге ты окажешься в странноприимном доме, именуемом у вас «дуркой». Как тебе такой базис?
– Что ты за хуйню несешь? – Саша выкинул в форточку сигарету. – Какой рак, какая любовница? Ты ширяешься? Обычная винтовая малолетка?
– Неверие свойственно людям. Это тебе еще Татьяна Павловна говорила, твоя классная руководительница, когда ты не поверил ей, что если не перестанешь дразнить Мишку Розенблата жиденком, то у тебя начнутся проблемы в школе, потому как папа его работает в Министерстве путей сообщения и помогает Татьяне Павловне строить дачу. Тогда твоя мать вовремя пришла в школу, а то ты бы в пионеры вступил классе в десятом.
Еще ты не поверил бабушке, когда тебе было четыре года и она сказала тебе, что резиновая фишка от лото может попасть тебе в горло и ты можешь задохнуться. Поэтому грызть ее нельзя. Тогда тебе повезло, что сосед дядя Леша умел делать искусственное дыхание и нажимать на нужные точки, чтобы фишка выскочила обратно. Так же ты не поверил Илюхе из четвертой группы, что Катя Богданчикова действительно имела секс со многими вашими сокурсниками. Именно поэтому ты две недели назад закончил пить антибиотики от триппера. Это тебе еще повезло, что вылечился, потому что, как тебе и говорили, с алкоголем они не сочетаются. Неверие. Кругом одно неверие. Отсутствие веры сгубит человечество.
– Илюха?! Ну ладно, это ты еще могла узнать, про Татьяну Павловну тебе мог Серега рассказать, но бабка-то?.. А… ты с Ленкой, дочерью соседки в колледже училась?
– Ага. Точно. И еще рядом с твоей матерью в ванной стояла, когда ты в шестом классе за ней подглядывал через окно между ванной и туалетом.
Саше стало тяжело. Он не мог дышать. Его зазнобило. Страх вливался в него через глаза, ноздри и рот.
– Кто ты? – прохрипел он.
– Ася. Мы же договорились. Не бойся, иди ко мне. Ты мне еще музыку не поставил.
Она закинула на него ногу и впилась в его губы. Саша уже ничего не видел, только как сквозь сон уловил ее последние слова:
– Завтра. Завтра будешь принимать верные решения…
* * *
– Я давно хотел тебе сказать, Астарта[1]1
Астарта – демоница похоти и наслаждения. Жена Астарота. Королева духов мертвых.
[Закрыть]. То, что ты делаешь, – ПРОТИВ ПРАВИЛ. Ты не можешь влиять на события. Ты не можешь менять ход времени. Есть четкие рамки. Они предопределены самим временем. Ты снова вмешалась. Вот посмотри, здесь написано, что персона 286 214 587 321 должна послезавтра находиться в месте, которое ныне именуется Сочи, там эта персона должна познакомиться с персоной 296 375 522 084. Далее идет стрелка, которая ведет нас через два года по земному времени в место, где от двух предыдущих персон начинает свой путь персона 291 236 089 111.
Что мы имеем сейчас? Персона 286 214 587 321 лежит в данный момент на земле с пробитой головой и переломами, несовместимыми с дальнейшим жизненным циклом. Кажется, это называется самоубийством. Цикл нужно писать заново. Ты видишь, что написано дальше? Ты видишь, КТО это написал?
– Спасибо, Петр, я хорошо знаю ЕГО руку. Я не сделала ничего ПРОТИВ ПРАВИЛ. Вы даровали людям возможность выбора, таким образом ввергнув их в круг противоречий. Они имеют возможность принимать решения. Иногда это сбивает циклы. Я не сбивала цикл. Персона сама выбрала вектор развития. Я даже не указывала путь. Он ступил сам.
– Астарта, я вынужден обсудить эту проблему с НИМ. Мы не можем все время менять циклы. Прости, но я должен это сделать.
– Вы вольны в этом, Петр. Делайте то, что делаете. В финале все образуется. Не так ли? Кстати, Петр, а вы знаете, что такое водка?
– Кажется, это некая субстанция, оказывающая на мозг персоны опьяняющее воздействие. А что?
– А вы могли бы выпить водки с Павлом?
– Астарта, я не понимаю вопроса. Вы, кажется, слишком много времени проводите среди людей. Это еще один довод в пользу моей позиции. Это нужно прекратить.
– Хорошо, Петр, не думайте об этом. Увидимся.
* * *
Астарта набрала адрес форума, нашла текст и стала читать комментарии. Последний оставленный комментарий гласил:
«Ржачная телега. Только чо у тебя боги не смеюцца никогда? Надо, штоп они ржали и курили шышки. Тогда еще прикольней будет».
Астарта улыбнулась и написала:
«Иногда боги смеюцца…»
Затем она ткнула пальцем в имя написавшего предпоследний комментарий. Через десять минут она стояла на набережной, в сквере, где молодые люди начали раскуривать марихуану.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?