Текст книги "Скульптор и скульптуры (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skulptor-i-skulptury-sbornik-227742.jpg)
Автор книги: Сергей Минутин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Островитяне, видя пассивность руководства, осмелели и «урвали» себе по метру островной земли. Конечно, не просто так урвали. Все страны, помогающие стране опыта в выяснении, что первично, а что вторично, так увлеклись этим процессом, что готовы были продолжать его бесконечно или хотя бы до тех пор, пока бюджеты позволяли.
Главное в этом деле правильно соблюсти пропорции, что копателям-шпионам, а что себе, и не ошибиться. Так как ни страна опыта, ни какая-то другая сила кормить всех сразу не хотела, то и народ весь разбрёлся. Конечно, каждому копателю, в конце пути были обещаны разные блага, вплоть до пожизненной пенсии, поэтому энтузиазм даже в период «застоя» сохранить удалось. Все начали рыть свой «собственный» метр под соседа. Словом, все страны отдали своим подданным приказ рыть дальше и по продуктовому набору с тюбиком горчицы.
В итоге под всем островом пролегли глубокие шахты и подземелья. Сверху вроде всё спокойно, камыш шумит, лягушки квакают, копателей совсем не видно, а внизу ватаги мутузят друг друга, забыв о застойном отдыхе и предвкушая пенсионную заслуженную халяву и даже какие-то дивиденды с островных акций.
Первым встревожился попугай, он теперь только квакал, так как говорить ему было решительно не с кем. К норам, ведущим под землю, он подлетать боялся, имея опыт выщипанных перьев. Монах дремал. Ваня, хоть и вернулся из отпуска, но куда – то пропал.
Монах дремал, а Ваня ходил по острову и что-то искал. Побывав в отпуске, послушав Веруню, до него внезапно дошло, что ответ, как правило, лежит на поверхности, а не глубоко под землёй, но не все об этом догадываются.
Итак, пока все сидели по своим норам, Иван гулял по острову в сопровождении попугая, который квакал ему на ухо. Остров был девственно чист, как и положено в период застоя. Застояться может только «человек разумный», а без него природа развивается прекрасно во все стороны.
Воздух был чист, лягушки квакали, попугай им вторил, травка зеленела, море билось о скалистые берега острова и ласкало его песчаные берега.
Вдруг попугай забеспокоился, слетел с Ваниного плеча и уселся на что-то белеющее среди зелёной травы. Попка вцепился всеми лапами в свою находку и поднял невообразимый крик: «Демо-ква, Демо-ква». Иван еле-еле отобрал находку у попки. Находка оказалась записной книжкой, довольно хорошо сохранившейся и даже с именной принадлежностью. На бело-жёлтой обложке размашисто было написано О. Бендер [16], а чуть ниже, Стенограммы заседаний – 190_г..
Иван что-то такое слышал, но забыл где и когда. Он открыл записную книжку и стал читать:
Заседание № 1
Председатель: Остап Сулейман Бента Мария Бендер
Господа присяжные заседатели: Паниковский, Балаганов, Тихон, Ипполит Матвеевич Приглашённые: Александр Яковлевич, Отец Фёдор и др. жулики – тяжёлое наследие царского режима.
Повестка дня – застой в рядах…, дальше страница была порвано попугаем.
…Паниковский высказал мысль, что новая власть обречена на застой, стагнацию и т. д., так как убрав городового с перекрёстка, учредила ГПУ [17] и решила передать всю власть народу.
Он вопрошал, обращаясь к Балаганову: «Шура, на что я буду завтра жить? Шура, кто завтра будет работать, если всю власть отдадут народу? Шура, к кому в карман я смогу залезть? На что станет жить бедный Паниковский?».
Ипполит Матвеевич, этот гигант мысли, отец русской демократии, согласно кивал.
Балаганов, похоже, так же не считает себя народом. Он даже заплакал, жалея Паниковского, и оставил на своём грязном лице следы чистых слёз.
Я спасу ситуацию. О Рио….
Иван испытал предвкушение тайны. Он знал, что в стране опыта, его стране, его, Ивана, коренного жителя, все считают дураком.
Он даже привык быть дураком. Иногда, правда, брал дубину и начинал вышибать «дух» из всех подряд, меняя мировоззрение целых народов и их взгляд на свои персоны. Тогда все дружно начинали говорить о величии Ивана и даже ставить часовенки, церквушки, памятники ему и зажигать вечные огни. Но дураком Ваня был только с виду. Да и как ему было не прикидываться дураком, если Иван любил всё, кроме денег. С деньгами у Вани были не лады. Ваня, сколько не старался, так и не смог понять, Что с ними делать? и Кто виноват в том, что их нет? Все вокруг него деньги куда-то вкладывали, откладывали, копили, а он их пропивал. Хотя было, чего лукавить, одно ответвление семени Ивана – старообрядное, которое старалось быть тверёзым, но и те не столько копили, сколько страдали. Да и как тут не страдать. Накопишь деньжат, зароешь их в огороде, а тут, трах-бах, денежная реформа. Остальные же жители в стране опыта любили деньги и не любили Ивана.
Но Иван был не так уж и глуп, чтобы не понимать этого, и не так свят, чтобы обходиться одной дубиной. От большой тоски, вызванной непониманием всеми его, Ивана, души, он придумывал разные финансовые схемы «на троих». Схемы эти периодически делали всю страну опыта не только нищей, где все были равны, но и давали редкую возможность всё начать сначала. Иван был очень даже общественный человек, любил гостей, поэтому и аргументация своих поступков у него была «железной»: «Нужду легко делить на любое количество людей, а богатство трудно делиться даже на двоих».
И ещё он признавал только богатство души, а деньги всегда связывал с нуждой.
Ваню смутила в записной книжке О Бендера, запись «застой». А Ивана интересовало начало. Начало, где же начало всего?
Иван, побывав в отпуске, порассуждав на трезвую и пьяную голову, понял, что всё, что они нарыли на острове, относится к ХХ веку, и он помнил что ХХ век венчал застой. Демократия, диктатура и переходный период «обломились» об этот застой и породили перестройку. Но, как выходило из записей О. Бендера, застой был вначале.
Ваня растолкал Монаха, который после удара молнии постоянно дремал.
– Хватит спать. Родина в опасности.
Монах: «А, это ты. Какие вы все чумные возвращаетесь из страны опыта, какие дикие».
Ваня: «Тебя бы туда».
Монах: «Прошло, теперь спокоен».
Ваня: «Тут вот что. Попугай нашёл записную книжку, хочу тебя спросить…».
Монах: «А что попугай?».
Иван: «Попка орал: «Демо – ква», – и не хотел мне её отдавать.
Попка ужасно обрадовался пробуждению Монаха, а ещё более тому, что его вспомнили, и опять забубнил: «Демо – ква, Демо – ква».
Монах: «Покажи книжку».
Иван отдал книжку Монаху.
Монах: «Я такую книжку видел у Демонкрата, но он ничего не теряет, только подбрасывает. Ты её прочитал?»
Иван: «Только одну страничку и хочу спросить, что мы тут ищем начало или конец? Эта книжка началась с застоя, но мы застоем (Ваня посмотрел на флаг, развивающийся на башне), вроде как заканчиваем.
Монах: «Читай дальше. У Скульптора свой отсчёт».
Монах опять задремал, и снились ему вороны толи на руинах акрополя, толи на руинах английского замка. Словом, снились ему руины и вороны, а может быть каркающие вороны.
Глава четырнадцатая. Остров странностиХочу напомнить начало этой повести. Напомнить на правах автора, в некотором роде конечно. По крайней мере писал сам, и по клавишам компьютерной клавиатуры тоже стучал сам, имею полное право напомнить.
Помните Пирата и его знаменитое: «Ну, ну», – или Попугая и его: «Пиастры, Пиастры, Демократия, Демократия»?
Кто много читает, тот, наверное, меня уже одёрнул, заявив, что не было такого у Роберта Льюиса Стивенсона. Кто знает? Если мы там с вами и были, то всё равно забыли, а вот Пират был. Он есть и будет, как есть и Попугай. Так вот, на этом острове герои разных времён и эпох, которых на Земле принято считать лишь героями литературных произведений, оживали самым необыкновенным образом. Жили они самостоятельно и запросто могли принимать лики своих авторов. Островитяне могли видеть Пирата, а могли видеть и Стивенсона, смотря от своего желания и умения.
Мелькнула галера с носовой частью в виде головы пуделя, но многие поняли, что это привет от Михаила Булгакова. И записная книжка О. Бендера не вызвала сомнений у Ивана, что это привет от Ильфа и Петрова, что они где-то рядом чудят, продолжая свой роман. На острове оживали герои, которым не суждено быть забытыми никогда, не суждено умереть никогда. Но если не суждено умереть героям литературных произведений, стоит ли говорить о бессмертии их авторов.
Только самым бестолковым землянам, никогда никого не любившим и по этой причине никогда и ничего не чувствующим, можно напомнить, что у пессимизма есть другая сторона – оптимизм. Всё зависит от угла зрения и мысли.
Правда, островитяне чувствовали и ещё кого-то, объединявшего всех писателей и их литературных героев, но только чувствовали, а видеть не видели. Почему?
Предположу, как было в стране опыта: сидит писатель на стуле за письменным столом в окружении окурков, бутылок, вещей, забытых такими же друзьями писателями. Сидит, значит, ждёт. Чего ждёт? Может жену, которая, не выдержав творческих порывов, давно ушла, может кредиторов, а может просто гонца, отправленного за очередной бутылкой и сигаретами. Сидит как всякий нормальный человек, ждёт прихода нормальных людей и совершения нормальных событий.
Но какой нормальный дурак или дура придёт к писателю? Ответ очевиден. Но вот тут-то и начинаются странности, можно угодить в скульптурный ансамбль, этакую панораму, в которой тебя сразу и не разглядишь, пока не присмотришься, а можно быть сияющей, хоть и слегка нетрезвой скульптурой, но о которую обязательно споткнуться, даже если хотели обойти. Поэтому к писателю всегда приходит кто-нибудь от Скульптора, Муза например.
Приходит Муза и давай вдохновлять писателя словами, а он только записывать успевает. Тяжкий труд, скажу я вам. Когда всё запишешь, то даже не усталость чувствуешь, а полное опустошение и трезвость необыкновенную, а вместе с ней и весь ужас страны опыта. Но это в стране, а на острове слова утрачивали всякий смысл, их потихоньку вытесняли образы.
Думали ребятишки что сами и впервые всё делают, а оказалось по аналогии. Более того, члены экспедиции археологов, капая землю вокруг себя и, роя норы друг под друга, по причине застоя, упёрлись в гранитный камень, на котором со всех сторон были высечены слова:
«Я ЕСМЬ лишь то, Что ЕСМЬ Вселенной Смысл! –
Запомните все фразу бытия, что из ступеньки «Я»
Вы переходите лишь в ЕСМЬ, Любовь Творя!
Вы постигаете ЕСМЬ Мироздания,
Что много выше вашего понимания!
А что за ЕСМЬ стоит?
Ту тайну ваш Отец-Творец пока хранит.
Растите, милые детишки,
И знайте, не нужны вам больше книжки!
У вас есть ВСЁ! Сумейте лишь открыть…» [18]
Когда до камня докопали, Иван тоже думал: «на право пойдёшь…, на лево пойдёшь…», а оказалось, пришли уже.
Словом, пришло время расставаться со Словом, привычным словом, привычной книгой, что за этим? А для чего копают-то. Но это скоро, а пока на острове стали проявляться литературные герои, которые пойдут дальше вместе со всем человечеством по его пути эволюции. Видимо и для них, очередной цикл завершается, чтобы дать начало новому. Кто-то останется, кто-то уйдёт. Пробегись, читатель, бегло по книжным переплётам, много ли книг ты хочешь открыть. То-то и оно….
Глава пятнадцатая. Записи О. Бендера«Паниковский в панике, Балаганов в слезах, но заседание продолжается. С такими присяжными я никогда не попаду в Рио-де-Женейро, надо брать инициативу в свои руки.
Итак господа присяжные заседатели! Есть две вещи, ценимые в мире. Деньги и социальные услуги.
Паниковский, вам, конечно, ближе деньги, особенно если они лежат в ваших карманах, а вам, Шура, как сыну растущему без отца – социальные услуги, так как вы, Шура, всё равно не знаете, что делать с деньгами.
Паниковский: А вам, Бендер, что ближе?
Бендеор: «Мой папа был турецко-подданный, поэтому я привык совмещать и то, и другое с общим благом всего человечества.
Балаганов: «Как это?»
Бендер: «Я разовью свою мысль, когда-нибудь она дойдёт до вас. Итак, что мы имеем? На одном полюсе – «большинство» из народа, на другом – меньшинство недобитых собственников. Большинство из народа придумало столько новых видов социальных услуг, что уже успело выдохнуться, так не претворив и половины из них в жизнь. Меньшинство собственников имеет столько денег, что не знает куда, и на что их потратить. Обе стороны нуждаются в нашей помощи. Обе стороны нуждаются в наших молодых и здоровых силах».
Паниковский: «Я уже стар».
Бендер: «Паниковский, хватит ныть. Вас, Паниковский, придётся временно закопать. Пока все были зрячи, а вы слеп – было ваше время, теперь нужно прозреть вам, а другим ослепнуть – это будет наш вам гонорар за вашу безвременную кончину. Пышных венков, горьких слёз и рыданий не обещаю, но лежать, Паниковский, вы будите на холмике, солнышко будет согревать вас своими лучами. Через сотню лет, а может быть и раньше, вы, Паниковский, выпотрошите все карманы. Это обещаю вам Я, Остап Ибрагимович Бендер.
А пока вы будете нежиться в солнечных лучах, нам с Шурой предстоит трудная и опасная работа. Шура, вы готовы к трудной и опасной работе?
Балаганов: «Всегда готов».
Бендер: «Итак, Шура, как единственные и самые любимые дети лейтенанта Шмидта, мы с вами, Шура, сегодня учреждаем Союз молодёжи, и ваша, Шура, готовность прозвучавшая в словах «Всегда готов» должна стать нашим знаменем.
Впрочем, посмотрим, есть ещё и дети, а там, где социальные услуги – всё лучшее – детям. У вас, Шура, есть дети?
Балаганов: «Нет»
Бендер: «Тогда тем более, отдайте им свой лозунг. Будем, Шура, скромнее. Например, «Даешь молодёжь».
Паниковский, не спите, вас ещё не закопали, и помните, вам придётся обирать тех, кого «освятит» наш союз. Шура, вам поручается возглавить это нелегкое дело: молодость, энтузиазм, строительство нового мира.»
Паниковский: «А городового вернут?»
Балаганов: «Паниковский, как вы можете, в такую минуту…».
Паниковский: «Я ему исправно платил, а он исправно брал».
Бендер: «Паниковский, определитесь с выбором. Или вы хотите быть среди тех кто платит, или среди тех, кто берёт.
Продолжим заседание, господа присяжные заседатели. У меня, как вы понимаете, самая трудная задача – расчищать молодым дорогу, молодым, так сказать, везде у нас дорога. Короче, Шура, вы начинаете приставать ко всем, от лица Союза молодёжи с просьбами дать на дальнейшее развитие социальных благ, а я от лица Союза начинаю интересоваться, почему не дали, куда дели, где наши деньги?».
Дальше в записной книжке шли имена и фамилии, а рубрика называлась «Счётная палата О. Бендера», но это другая история.
Глава шестнадцатая. В стране опытаПока Иван на острове изучал записную книжку О. Бендера, кое-кто в стране опыта постигал мудрость книг Ильфа и Петрова, которым когда-то удалось проникнуть в мысли Остапа через текущие мысли страны опыта того периода. К великому счастью, особенно для правительства страны опыта, народ этой страны не видел «дальше своего носа» ничего, и, например, беспризорные дети на улицах воспринимались как наследие свергнутого режима. Режимы менялись часто, поэтому и детишки росли в основном самостоятельно. Один из последних режимов в стране опыта носил название – коммунистического.
Но кое-кто был чертовски любопытен, проводил аналогии, и делал сравнения: такой, понимаешь, паразит на теле страны опыта. Так вот, он вычитал в книге Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», что во времена Остапа тоже были беспризорные дети – сироты, только тогда как тяжёлое наследие царского режима. Режимы поменялись, наследие осталось. Этот кое-кто задумался, режимы из кожи вон лезут, спасают страну опыта и беспризорных детишек, а она во всё тех же волнах. Если бы дети не подрастали, возможно, всё было бы нормально.
От попрошаек беда не велика, но они, чёрт бы их побрал, растут, а дальше: «А что, папаша, не плохо бы нам винца выпить», а ещё дальше, страшно подумать: голубые воришки, гиганты мысли, духовные лица с принципами о тайне исповеди и т. д., вплоть до членов правительства и депутатов государственной думы.
Замечу, что в стране опыта все верили только «своим» мыслям. Но по мере событий на острове и прозрения Вани вдруг многие начали соображать, что эскиз утверждён, и нужно только нарисовать «картину», но в стране опыта рисовать было решительно некому. Эскизы же делали все кому не лень. Но опять же, кто-то всё время смеялся над теми, кто делал эскизы.
Действительно, что можно написать в деревне с названием «Переделкино»? Там можно только вечно править и переделывать эскизы. Или, например, «Планерское», – название непонятное, толи «План», толи «Планер», в любом случае «пролетает». Был когда-то в этой стране царь, который сбежал от своей дворни на сырые и дождливые берега холодной и быстрой реки впадающей в такое же холодное море. Так, несмотря на поганые климатические условия, вся дворня из столицы за ним увязалась. Царь был тронут «преданностью» своей дворни и ради неё перенёс столицу. Героический был мужик. «Умнущий», ни чета нынешним. Ведь додумался же, что для развития страны надо столицы менять, а дворня всегда к вождю прибьётся. Вот это был сюжет.
Словом, кое-кто в очередной раз решил спасти страну опыта. Он быстро нашёл Кису, ныне довольного обогащённого новым опытом, данным ему Остапом, мудрым так сказать, техническим руководителем. Кисе в новом времени жилось как никогда хорошо. Он заседал в Государственной Думе, где просил подаяния на французском, на немецком, на английском и, по случаю, на других языках. Словом жизнь удалась.
Недалеко от Кисы вовсю рулил Паниковский, рядом с которым крутился и Балаганов, русская, девственно чистая душа. Паниковский, наученный «гусём» тому, что красть бывает опасно, отдал все недра страны опыта Балаганову, разумно полагая, что кто-то их считает, следовательно «придут за объяснением в другом месте», но на всякий случай провозгласил недра своей собственностью, а вдруг не придут.
Сам же Пониковский возглавил то, что производит «эфирный» продукт, ну там электростанции, теле и радио каналы и т. д. Он правильно полагал, что в случае объяснения в другом месте поди разберись, сколько чего было, и сколько осталось, особенно если всё то, что производило, закрыть, а бумаги потерять. Паниковский развернулся не на шутку, Остап держал слово.
Но это знал Ваня на острове, а кое-кто думал, что всё под контролем. Какой контроль, если Паниковского так пригревало солнышко на холмике, что он решил вспомнить все свои обиды в кратчайшие сроки. Но возникал другой вопрос: «А на хрена это надо Остапу, да ещё через 100 лет?» Если Остапа деньги не интересовали в принципе тогда, то едва ли они его интересуют и сейчас. Другое дело идейная борьба за денежные знаки.
Но тогда и экспроприация денежных знаков была увлекательнейшим занятием.
А что в стране опыта ценимо сегодня? Где искать О. Бендера? В рыночных отношениях – для него мелковато, в политике – он не «жертва аборта», по церквям – «религия опиум для народа», а он не был наркоманом. Где? Все спецслужбы страны опыта были брошены на поиски Остапа, конечно с благими намерениями: найти и пригласить возглавить своих достойных учеников, ибо энергию в стране опыта его ученики стали «вырубать» регулярно, чем сеяли невообразимый хаос, впрочем, рубя сук, на котором сидели.
Опять же, Балаганов знал только одну сторону дела – добычу, а другую – добыл – восполни, например, качнул нефть, налей в дыру воды, или поскрёб уголёк, засыпь дыру, не знал совсем. Тут стала «возникать» сама Земля – то землетрясение, то ураган, то наводнение и т. д. Одним словом, жуликов полно, Остапа нет, процесс не управляем. Этот кое-кто стал даже подумывать над всеобщей катастрофой в стране опыта, так как разворованное перестало восполняться, не только в недрах, но и в принципе. Раньше бензин украл, ослиной мочи в бочку налил, даже прежде чем государственную козну опустошить, сначала лишнего приписывали. Природа не терпит пустоты. Становилось страшно. Спасло страну опыта то, что на далёком острове Ваня уже прочитал записи о «Союзе молодёжи» и вёл диалоги с монахом.
Глава семнадцатая. Диалоги на ОстровеВаня не умел размышлять углубленно, но его сердце всегда сопереживало мысли. Ему было жаль старого Паниковского и детей лейтенанта Шмидта. Откуда – то снизу на него нахлынула прохлада, принесшая странные звуки: феодализм, капитализм, империализм, социализм, коммунизм, фашизм, либерализм, глобализм и даже центризм. Он давно отвык от этих звуков, так как с верху слышны были другие.
Всё перепуталось в мозгах у Ивана, но он испытал странное желание познать истину. Лет триста об истине он знал только то, что она «в вине», и ещё то, что «сквозь дно стакана видно небо». Но с тех пор, как он оказался на острове, что-то не складывалось. Была и какая-то иная истина, которую ему надо было вспомнить.
Он обратился к монаху. Причин обращения было две.
Первая, кое-какие чудеса, свидетелем которых он был сам.
Вторая, монах был единственным человеком на острове, который безучастно относился ко всему и никому не мешал. Ему было абсолютно всё равно: демократия, диктатура, застой. Хотите сидеть по норам – сидите – свобода, понимаешь, выбора. А между тем, монах выглядел весьма творческим человеком.
Поэтому Иван пристал к нему с вопросами. Вопросы Иван задавал без всякой связи. Монах отвечал на них также, не особо пытаясь постичь то, где именно Иван находит свои вопросы.
Итак, они сидели под высоченной башней, утыканной, как утка перьями, разными антеннами и предупредительными огнями, и вели диалог:
Иван: «Монах, а правда ли, что для общения с нами Скульптор отдаёте предпочтение людям творческого труда, гениям и им подобным. Демон-крат и Диктат – крат, да и ты – ведь гении, как всё устроили?».
Монах: «Нет, Иван, это неправда. Скульптор открыт для всех и любит всех вас. Всё просто. Творческие люди, будь то писатели, поэты, художники, мастеровые, музыканты, в том числе и политики, свои контакты с ним сразу же перекладывают в книги, стихи, картины, изделия, скульптуры, ноты. А уже через них, через это Его творчество и все остальные могут приобщаться к тому, что он посылает вам.
Творческие люди постоянно настроены на волну общения с ним. В творчестве жизнь.
Те же, кто этого ещё не понял, являются простыми потребителями. Их больше, но и они причастны. Они ищут Скульптора по указателям творческих людей. Многие из вас задавлены грузом проблем, причиной которых сами же и являются. В постоянном решении своих проблем больше ничего не замечают, даже Его усилий помочь им. А если и воспринимают, то не умея освободиться от своей самости, своих столь «милых» уму проблем, Его посылки воспроизводят со своими поправками – это порождает то, что у вас называется массовой культурой или, как это называет простой народ Свистопляской.
То есть, переданное через неподготовленного человека Его откровение может быть сильно искажено и начать вредить многим.
В этом плане творческие люди действительно ближе Ему, но только как носители Его вестей в наименее искажённом виде. Страшно, когда в стране таких людей нет. Тогда остаётся одна свистопляска.
Иван: «Монах, объясните мне, пожалуйста, следующее, разве могут найтись на нашем острове люди, которые, даже веря в Его существование, откажутся признать Его после того, что с ними со всеми произошло, а уж если поверят, то тем более. Но если они все Его признают, между ними не останется конфликтов. Но, как известно, злым и жадным людям всегда и до всего есть дело, тем более до массовых проявлений Любви и Гармонии.
Представим себе ситуацию, когда большинством островитян, охваченных всеобщей Любовью, попытается завладеть какой-нибудь «умник», объявивший себя именно тем, кого все так ждали, «дорогим и любимым вождём, товарищем и братом», тем более, что нам, жителям страны опыта, такие примеры очень знакомы и по-прежнему близки. Монах, и ты бы мог это сделать. Прости, если мой вопрос показался тебе не очень корректным и уважительным».
Монах: Я это и делал будучи пиратом, всех и всюду возглавлял, пока ногу деревянную не приобрёл, хорошо ещё что не голову. Только потом понял, что никого возглавлять не нужно.
Наоборот, впервые на этом острове так открыто и повсеместно вам предлагается право своего выбора! Либо вы продолжаете метаться между добром и злом, захлёбываясь и утопая в порождённом злом дуальности, либо свободно парите в Любви, Согласии и Гармонии не только друг с другом, но со всем Космосом, который вы также начали загрязнять.
Есть Высший Космический Разум и мы, люди, как часть его – творцы. Творец добра – прекрасен, творец зла ужасен, но нужны оба. Хотя и разница есть. Добро творить труднее, но и награда выше и название её вечность.
Была такая цивилизация Атлантида, так вот она пала исключительно благодаря тому, что выпущенный «из бутылки» джин в виде денег стал неуправляемым и над Землёй нависла нешуточная угроза уничтожения. На земле остались только творцы зла. Скульптору легче было уничтожить эту цивилизацию, чем рождённую им планету. Как напоминание о тех днях он оставил Бермудский треугольник, где вроде всё хорошо и спокойно. Тепло, море плещется, но всё куда-то пропадает. Так изучайте, думайте. А вы что делаете? Вы повторяетесь. Атлантические союзы создаёте, блоки разные, монитаризму поклоняетесь. Это уже было, и это уже на самом дне.
Пойми, Ваня, что любой, пожелавший возглавить вас умник, должен будет вас, милые мои, Любить, причём любить всегда, вечно. Если бы на Земле сегодня были люди, способные так любить, вопрос о том, что первично, а что вторично, а практически о спасении Земли, так остро бы не стоял.
Что касается принятия или не принятия Его, что не менее важно, то скажу тебе так, есть такие понятия, как сионизм, расизм, куклус – клан, национализм и другие. Фактически под ними понимается непринятие одних людей другими. Задумайтесь, как могло так случиться, что рождённые одной Землёй – Матушкой люди так не любят друг друга, что готовы к полному взаимному уничтожению.
И хоть Скульптор уже и объяснял это явление, объясню ещё раз. Дело в том, что не все люди, заселившие Землю, родились на Земле. На Земле присутствуют люди многих планетарных цивилизаций, как более развитых, так и менее. И эти люди, а особенно профессиональные разведчики и исследователи (ваши разведки – это аналог космических), постоянно связываются со своими планетами, докладывают обстановку складывающуюся на Земле, и получают инструкции, как лучше вытеснять, уничтожать конкурентов. Это всего лишь борьба за ресурс. Проблема в том, что Земля была вовлечена именно в такого рода творчество: тестовая планета, экзаменационная. Подумай, кто и зачем придумал вам, даже в вашей обычной жизни, столько экзаменов, аттестаций, подтверждений квалификации? Если бы вы задумались над этим, то обнаружили бы, что всё это придумано им для напоминания о главном: о вашем главном экзамене на Земле. Тебе повезло, ты на острове и начал понимать.
Как можно примирить разные интересы, разных цивилизаций на одной планете? Мы даём ответ – только через Любовь! Все цивилизации готовы преклонить голову перед Скульптором и жить в мире, а по отдельности нет, пока нет. Почему пока?
Скульптор не даст Земле погибнуть, и нашему острову тоже. Такое решение уже принято, только Земле оказана такая честь, Она этого достойна. Скульптор решил лично вмешаться и спасти планету, и получить новый опыт эволюционного мироздания. Не эволюции «от обезьяны к человеку» – это глупость, а вернее тост, под который могущественные силы призывают свои народы на каторжные работы, приносящие им деньги, а эволюцию прохождения урока, ибо для того, чтобы познать Учителя, надо учиться. Это, конечно, не есть эволюция, но вы уже привыкли к этому слову.
О том, что надо учиться, и что главный путь – это путь знания, в Космосе известно всем. Все цивилизации, чьи представители есть на Земле, сегодня думают, как быть. Примиряться между собой, сдав экзамен на принятие и понимание Любви и Гармонии, или нет.
Приняв – они сохраняют за собой и Землю, и расположение к себе Скульптора, но все вместе, только если станут едины. Не приняв – будут разогнаны по своим планетам, которые не столь красивы, богаты и привлекательны, как Земля, и продолжать своё развитие самостоятельно, без всякой помощи, что в итоге всё равно приведёт к поиску друзей, но там, где нет Гармонии и Любви, там не может быть и друзей, там только временные союзники.
Кстати, точно такие же процессы, только на микроуровне, ты мог наблюдать и в стране опыта, достаточно было включить телевизор или радио.
Чем можно пробудить всеобщую Любовь на Земле? Только всеобщим творением мыслеформы Любви, её ещё называют: Мер-Ка-Ба Любви, чем Скульптор и призываем вас заниматься, пока ещё не поздно. Думайте о Любви и Радости, и они придут.
Все, кто останется безучастен к Его творению или будет вредить и мешать Ему, будут разогнаны и развеяны во Вселенной.
Кстати, бывают и меркабы зла. Вот меркабы зла народ твоей страны, уже давно окрестил, как мракобесие: мрак и бесы.
Иван: Монах, я должен верить тебе не задумываясь?
Монах: Я тебе не сказал ни одного слова запрещающего думать, как не сказал ни одного слова и простого запрета. Запрет мыслить противоречит всем принципам и законам Космоса – Его законам. Право выбора – священно.
Наоборот, Он обращается к вам, людям, с просьбой постоянно выходить на связь с Ним, более того, многие Его послания так и заканчиваются: «До связи». Конечно для тех, кто их принимает. Посуди сам, какой смысл советовать не мыслить и вызывать вас при этом на связь.
Возможно, ты слышал такие призывы от других людей, считающих себя истинно верующими, которые также как и ты бегло «пробежали» Его информацию, но так же как и ты многое в ней просмотревшие. И Коран, и Библия, и другие Святые книги требуют внимательного прочтения и не единожды.
Он никого не осуждает. Он вас любит, всех. И любя вас рекомендует вам не предавать оценкам все происходящие с вами события, а принимать их как гармоничный результат запланированных действий. Чем вызваны Его рекомендации? К сожалению, вы оценивать событие, отстранённо от своего «Я» разучились. При оценке события первое, что приходит вам в голову – это личная польза (зачем мне это надо? Почему это произошло со мной?). За редким исключением кто-нибудь задумается о причине.
Начав оценивать событие и не умея оторваться от своего «Я», понять истинный смысл события невозможно.
Идя прежним путём в оценке происходящих с вами событий, вы начнёте и дождь, если вы ему не рады, и Солнце если оно вас припекает, воспринимать как факт обмана вас с Его стороны. Это в свою очередь начнёт отражаться на вашем поведении по отношению к окружающим вас другим людям. Отчасти по этой причине происходит весеннее и осеннее обострение «шизы», как природного прилива и отлива даваемых вам сил, носящих название психической энергии.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?