282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Сергей Насоновский » » онлайн чтение - страница 4

Читать книгу "Абиссинец 1890. Том 10"


  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 20:20


Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 4. Столичный лепидоптеролог

На рассвете меня разбудил гудок «Сунгачи». Я осторожно выбрался из постели, стараясь не потревожить жену. Пока натягивал сапоги, Саша приоткрыла глаза.

– Уже уходишь?

– Дядю провожу и назад.

Я наклонился, поцеловал ее и вышел.

На улице было свежо. Из нескольких куреней уже тянуло дымком, у реки перекликались матросы, а я прибавил шагу.

Костя возле сходней затягивал ремни на поклаже. Фараон поднимал вещи на борт, а Кремень принимал их с палубы. Аркадий Игнатьевич стоял чуть в стороне с Федюковым. Заспанный Василий Петрович держал свой саквояж.

Я поздоровался и подхватил мешок, который Костя никак не мог закинуть на плечо.

– Давай помогу.

Вместе отнесли его наверх. Когда я вернулся на пристань, со стороны гостевого дома подошел Семен. Пожал дяде руку, окликнул товарищей на палубе.

К сходням подошел Албазов. Денис Палыч нес обеопытные винтовки, завернутые в холстину.

– Андрей, подхвати-ка.

Мы отошли от сходней и развернули ткань. К нам подошел Парамон с папкой и журналом испытаний.

Я называл номера, а писарь сверял их с выпиской. Дядя присел рядом, взял одну винтовку.

– Эта с задержками?

– Она, – подтвердил Албазов. – Гильзы обе здесь.

Он достал два подписанных свертка, затем показал отложенную обойму. Аркадий Игнатьевич прочел надписи и заглянул в выписку.

– Винтовку с той поры не трогали?

– Ничего не правили. Как после стрельбы убрали, так и хранили.

Семен принес ящик с оставшимися патронами. Денис Палыч открыл его, пересчитал пачки, отдельно показал начатую. Парамон проверил запись и подал дяде журнал.

Аркадий Игнатьевич расписался и забрал выписку с нашими замечаниями. Албазов свернул мишени, перевязал вместе с остальными приложениями. Журнал испытаний оставил у себя.

– Если что уточнить понадобится, все у меня.

– Хорошо, Денис Павлович.

Мы с Семеном снова завернули оружие и подняли на борт. Кремень помог с ящиком, Фараон забрал мишени. Дядя отнес бумаги к своим вещам и вернулся к крестному.

– Степан, по донесениям не забудь.

– Как и договаривались, Аркаша. Что по вашему делу придет, шифром передам. Подлинники у себя оставлю.

Они пожали руки. Я дождался, пока крестный отойдет, и обнял дядю.

– После разговора с бароном напишу, – сказал он негромко. – Пока оставайся здесь, занимайся своими делами.

– Да уж, тут забот на год вперед. Саша уже все распланировала.

Аркадий Игнатьевич усмехнулся.

– Ей от меня поклон.

– Передам. Вы сами себя берегите.

Семен еще разговаривал с товарищами возле сходней. Я подошел попрощаться. Костя перегнулся через поручень, протянул руку.

– Ильке привет от нас.

– Передам, как вернется.

Сапожников окликнул с палубы последних пассажиров. Дядя поднялся на «Сунгачу», за ним прошел Федюков. Мы отступили, чтобы матросы могли убрать сходни и отвязать канат.

Пароход дал гудок. У борта забурлила вода, «Сунгача» медленно отошла от пристани. Семен снял папаху и махнул вслед. Костя поднял руку, Фараон что-то крикнул, но за шумом я уже не разобрал.

Дядя еще постоял у поручня, потом повернулся к Федюкову. Я проводил их взглядом и пошел домой. Семен задержался с крестным.

У поворота к дому встретил Фомича. Плотник шел навстречу с меркой и тонкой дощечкой под мышкой.

– К тебе, как и договаривались, – сказал он после приветствия.

– Суханов уже работает?

– С рассвета. Толковый плотник, сам видит, что делать надо.

Я открыл калитку, пропуская его во двор. Амур подошел обнюхать гостя, Фомич потрепал его по загривку.

Плотник прошел за мной к месту, которое я присмотрел под конюшню. Он оглядел сарай, потом посмотрел на ворота и покачал головой.

– Тут если ставить, то проезд себе загородишь.

– Ну так телега же пройдет?

– Пустая пройдет. А с сеном? Еще и коня отсюда выводить! А когда возле сарая разгружаешься…

Я посмотрел от ворот. И правда, на глаз места хватало, а если стены встанут вот здесь, придется потом протискиваться.

Силантий отступил в сторону.

– Давай тут попробуем. И к воротам удобно, и проход свободный. Вода тоже под стену не пойдет.

Мы промерили место. Получалось шесть с половиной саженей в длину и три с четвертью поперек. Фомич принялся расставлять колышки, показывая, что и где будет.

Вдоль одной стены наметили три денника, каждому отвели по полторы сажени вдоль и поперек. Ближе к входу оставили четвертое отделение, такое же просторное, под корма и упряжь. Там можно будет поставить лари с овсом, приладить жерди для седел, развесить хомуты и уздечки.

Все двери выходили в общий проход, который тянулся от ворот до дальней стены. На него оставалось почти полторы сажени: хватит и коня вывести, и с тачкой пройти, когда придет время убирать навоз.

– Корма сюда заносить сподручнее, – Фомич указал на ближнее отделение. – И за сбруей через всю конюшню ходить не придется.

Я встал между будущими косяками.

– Здесь бы пошире сделать.

– Мало тебе?

– Мне-то хватит. А вот Беркут боками заденет.

Плотник передвинул метку, я еще раз прикинул.

– Да, так хорошо будет.

Фомич записал размеры на дощечке.

– Пойдем в дом, посчитаем.

Саша уже убирала со стола. Силантий снял свой кожаный картуз, поздоровался с ней и задержал взгляд чуть дольше обычного. Потом положил мерку на лавку.

– Конюшню прикинули. Теперь узнать бы, чем вы за нее платить собираетесь.

– Деньгами, Фомич. Чем же еще?

– Это хорошо. А то иной сперва строить просит, а как до расчета дойдет, то там уже другая песня!

Саша присела рядом со мной.

Плотник уточнил, осталось ли что из леса после строительства дома. Я вспомнил про обрезки за сараем и несколько жердей. Фомич только махнул рукой, мол из этого конюшню не поставишь.

– Лес с доставкой рублей сорок выйдет. Тес на крышу еще двадцать. На железо десятку клади.

– Это на какое?

– Гвозди, петли, скобы. Работы на полсотни. Всего сто двадцать примерно получится.

Я переглянулся с женой.

– Семьдесят у нас отложено.

– На материал хватит. А за работу после отдашь, не все же я за день сделаю.

– Еще пятьдесят найдем, – сказала Саша. – С платы за выселок добавим.

Фомич кивнул и повернул ко мне дощечку.

– Тогда до начала место очисти. Чурбаки убери, камень под основание привези. Лес, как привезут, на землю не бросайте, подкладки для него приготовь.

Я взял бумагу, записал расходы и то, что нужно было сделать. Саша придвинула записи к себе. Дописал последнюю строку. Фомич тем временем поднялся и заглянул в открытую дверь спальни.

– Тут спите?

– Тут.

– Можно глянуть?

Я отодвинулся, пропуская его.

Силантий прошел к свободной стене, приложил мерку. Отметил что-то на дощечке, наклонился и промерил еще раз. Потом оглянулся на кровать, прикинул что-то в уме.

– Ты чего там замеряешь?

– Думаю, может, шкаф вам сладить.

Я посмотрел на него.

– Это можно, но давай сначала с конюшней разберемся.

– Ты хозяин, тебе и решать! Мое дело – предложить. Ты, главное, камень привезти не забудь, – плотник убрал мерку, вышел из спальни и сел за стол.

– Когда за конюшню возьмешься?

– Раньше, чем через неделю не жди. Суханов полы закончит, двери пригонит, тогда двоих со школы на Семенов курень переведу. Нижние венцы с ними свяжем, после к тебе приду с помощником.

– А Суханова туда не возьмешь?

– У него своя стройка впереди. На школьную работу нанялся, сколько до отправки успеет, столько сделает. Мне его тут держать нечем, он с семьей на Бикин идет.

– Понятно. Значит, пока место готовлю и материалы собираю.

– Так. Только лес прежде сам посмотрю. Не отдавай деньги, пока не проверю.

Я проводил Фомича и тот отправился обратно к школе.

– Теперь на выселок? – спросила Саша, когда я вернулся.

– Да, собери только в дорогу чего поснедать, а я пока за подводой схожу.

Я пошел к Кравцовым. Запряг Вьюгу, уложил на сиденье сложенную дерюгу. Тут появился Семен с длинным свертком.

– Я с вами.

– А ты как прознал, что я на выселок?

– Никак. Сам туда собирался, вот и решил узнать, не пойдешь ли сегодня. Смотрю, с телегой возишься. Ну, значит, точно туда.

– Может, тебе в полицмейстеры перейти, Сем?

– Думал уже, но куда же вы тут без меня, пропадете же!?

– Ладно, скидывай свое барахло в телегу.

Рыжий положил сверток и отвернул холстину.

– Маузер у Палыча забрал. Тот, однозарядный, что вчера достался.

Семен достал патроны.

– Здесь сорок. Еще десяток для пробы взял. За все восемнадцать рублей попрошу.

Я забрал из дома свой Ли-Метфорд, помог Саше устроиться. Амур попытался увязаться следом, но я отправил его обратно во двор. Не хватало еще, чтобы у Веденеевых по садкам полез. Пес постоял у калитки, проводил нас взглядом и вернулся к будке.

Ехали шагом. На ухабах я придерживал Вьюгу, выбирал, где поровнее. Саша устроилась рядом, Семен сел сзади, положив винтовку поперек колен.

На выселке возле калитки сидел мальчишка и разбирал ветки с листьями, а когда увидел нас, вскочил.

– Мама! Александра приехала!

Из дома вышла Елизавета Андреевна. Пока она здоровалась с Сашей, мальчишка помог мне открыть ворота.

Я оглядел двор. Под навесом стояли деревянные садки, обтянутые марлей. На веревке сушились полотняные мешочки. Возле стены лежали пачки бумаги, стянутые между решетчатыми дощечками. Стол заставили банками и коробочками, а на узких планках поблескивали булавки.

Константин Павлович сидел возле одного из садков. Держал приподнятую крышку и что-то показывал старшей дочери.

– Нина, эту веточку повыше. Да, вот так.

На наши голоса он обернулся.

– Здравствуйте! Простите, сейчас подойду. Нина, подержи, пожалуйста.

Девушка приняла у него крышку. Веденеев выбрался из-за стола, вытер руки платком.

– Андрей Громов, – представился я. – А это Семен Бирюков.

– Константин Павлович. Очень рад. Александра обещала вас привезти, а мы все ждали. За беспорядок извините, пока все устроить не получается.

Я еще раз посмотрел на стол. Ящики подписаны, возле каждого садка висит номер. Даже ветки мальчишка разложил на отдельные кучки.

– По мне, так у вас порядок.

– Пока чашку чая на стол поставить не захочется, – отозвалась Елизавета Андреевна.

Они с Сашей пошли к дому. Мы распрягли Вьюгу, и Семен сразу вернулся к садкам.

– Вы их здесь разводите?

– Наблюдаем, как развиваются. Есть гусеницы, есть куколки. Ждем, когда бабочки выйдут.

– А готовых ловить не проще?

– Проще. Только об их жизни так ничего не узнаем.

За спиной Веденеева послышалось возмущенное:

– Папа, Миша опять открывает!

Младший замер возле садка. Крышку опустил, но руку не убрал.

– Я только поглядеть.

– Через марлю погляди, – сказал отец. – Лида, не кричи на него. Сергей, ты ветки в воду поставь, сейчас корм сменим.

Он снова повернулся к нам.

– Хотите посмотреть, что уже собрали?

Я подошел к столу. Константин Павлович достал плоский ящик и снял крышку. Внутри на дощечках были расправлены бабочки. Крылья придерживали полоски бумаги, закрепленные булавками.

Среди белых и желтых я сразу заметил две темные, с длинными хвостиками на задних крыльях. Наклонился поближе. Веденеев повернул ящик к свету, и черное крыло отлило зеленым, а ниже проступила синева.

– Вот это красавица.

– Парусник Маака.

– Такие возле ручьев сидят, – сказал Семен. – На сыром песке. Подойдешь, разом вся куча взлетает.

– Этих как раз у воды взяли. Поглядите, если чуть повернуть, окраска меняется.

Он подал ящик мне. Я держал его, пока Константин Павлович показывал, куда смотреть.

Видел ведь таких в лесу. Только обычно мелькнет перед лицом, и уже забыл. На тропе-то под ноги смотришь да по сторонам, нет ли кого. А тут я крутил ящик, пытаясь снова поймать тот зеленый блеск.

Семен потянулся к крылу, но палец остановил.

– А это у нее краска такая?

– Крылья покрыты чешуйками. Помните, на пальцах остается пыль, если бабочку неосторожно взять? Это они и есть. Сейчас покажу.

Константин Павлович сходил в дом и принес небольшой микроскоп. Освободил место на столе, повернул зеркальце. Уложил стеклышко, подкрутил винт и заглянул сам.

– Вот посмотрите.

Я наклонился. Сначала ничего не разобрал, потом перед глазом проступили мелкие пластинки. Лежали рядами, заходя одна на другую. Там, где часть осыпалась, виднелось само крыло.

– Как черепица.

– Именно, – обрадовался Веденеев. – А сотрете пальцем, обратно уже не прилепить будет.

Я уступил место Семену. Рыжий то отодвигался, то придвигался к прибору, наконец замер.

– Ишь ты. А я думал, пыль и есть.

Миша уже стоял возле него и тянул за полу.

– Теперь мне.

– Погоди, я еще смотрю.

– Ты большой, тебе и так видно.

Семен покосился на него, усмехнулся и отошел. Веденеев подставил сыну табурет и придержал микроскоп.

Нина тем временем прикрепила возле бабочки бумажку.

– Папа, вы номер забыли.

– Благодарю, дочка.

Я прочел запись. Название, день, место, где поймали.

– Каждую отдельно записываете?

– Непременно. Привезу ее в Петербург, спросят: где нашел, когда, в лесу или на лугу? А я что отвечу, если сейчас поленился записать? Через несколько месяцев уже и не вспомню.

Нина раскрыла тетрадь. Под теми же номерами шли подробные записи.

– Здесь еще погода учитывается, – показала она. – А если сами выводили, то, когда из куколки вышла.

– У вас учет строже, чем у писаря в нашем правлении.

Девушка улыбнулась и убрала тетрадь подальше от банки с водой, которую принес Сергей.

Константин Павлович открыл садок. На старом листе сидела гусеница. Сергей поднес к ней свежую веточку и держал, дожидаясь, пока та переберется.

– На бархате кормятся, – пояснил Веденеев.

Я присмотрелся к листьям.

– На амурском?

– Да. Знакомое дерево?

– Когда Саша мне его первый раз показала, я сперва решил, что ствол сгнил. У него же кора мягкая, пробковая.

Жена как раз вышла из дома.

– Он еще руку от испуга отдернул.

Веденеев улыбнулся.

– Мне в дороге рыбак поплавки из такой коры показывал. Удивительное дерево. Кора под пальцами проминается, а древесина крепкая.

– Балберы, – сказала Саша. – Дед тоже вырезал.

Сергей собрал старые листья на бумагу. Нина еще раз просмотрела их, проверяя, не осталось ли гусениц, и позволила унести.

Когда Саша рассказывала о новых жильцах за ужином, я представлял все куда проще. Приехал господин из Петербурга, ходит с сачком, собирает красивых бабочек. А здесь всей семьей целую экспедицию соорудили. Один корм менял, другой за куколками смотрел, третий записывал. И детей не отгоняли, каждый при своем деле.

– А как узнаете, чем их кормить? – спросил Семен. – Не станете же все листья по очереди подсовывать.

– Смотрим, на каком растении нашли. Но этого недостаточно. Гусеница может просто сидеть на ветке, а питаться совсем другим. Нужно отследить, что она ест.

– Стало быть, и за ними караул держать приходится.

– Приходится, – согласился Веденеев.

Он подвел нас к растениям, сложенным возле стены. Развязал тесемки, приподнял решетку. Между листами бумаги лежали расправленные побеги. У некоторых листья повернули нижней стороной вверх, рядом сохранили цветы.

Я заметил знакомый лист.

– Это же виноград?

– Амурский. А вот усик видите?

Константин Павлович показал, как тонкий усик обхватил прутик.

– Так виноград за опору держится. Лимонник иначе, он самим стеблем обвивается.

– Его я по запаху узнаю, – сказал я.

– Тоже Александра научила?

– Она.

Саша посмотрела на меня с улыбкой.

– Не все, значит, забыл.

– Чертов куст тоже хорошо помню. В него ты меня однажды не пустила.

– Мне с ним самому знакомиться пришлось, – вмешался Семен. – Так что тебе еще повезло.

Веденеев прикрыл собранные растения бумагой и повел нас к ограде. За ней почти сразу начинался лес. Между стволами тянулись лозы, уходили вверх и терялись в листве.

– Вот чего я не ожидал, – сказал он. – В книгах читал, что здесь лианы растут. Но пока сам не увидел, как-то иначе представлял.

Константин Павлович показал на деревья.

– Пихта, рядом береза, дальше широколиственный лес. И все это перевито лозами. На рисунках из путешествий по жарким странам такие места видел. А здесь ведь зима настоящая.

– Еще какая, – подтвердил Семен.

– Вот именно. Лозы на деревьях так и остаются, никто их от морозов не прячет. Читаешь об этом и понимаешь, а все равно удивляешься.

Он замолчал, когда Саша указала на лимонник за оградой. Спросил, много ли здесь ягод собирают, в каких местах искать. Пока жена объясняла, слушал внимательно, не перебивал.

Мне Константин Павлович все больше нравился. Рассказывал охотно, но и сам спросить не стеснялся. Не считал, что раз из Петербурга приехал, то лучше нас во всем разбирается.

У соседней лозы он остановился.

– А вот еще посмотрите.

Кончики нескольких листьев побелели. На одном уже проступил розовый цвет.

Семен прищурился.

– Заболело, что ли?

– Нет. Актинидия коломикта. У нее листья могут сначала побелеть, потом порозоветь.

– Кишмиш, – сказала Саша.

– Здесь его так и зовут. Вы ягоды собирали?

– Собирали, а как же.

– А хорошие места знаете?

– Знаю. Покажу потом, тут недалеко есть.

Веденеев потянулся за тетрадью, но Нина уже раскрыла свою.

– Я запишу, папа.

– Благодарю. И эти побеги отметь. Не будем трогать, посмотрим, как дальше листья изменятся.

Рыжий оглядел заросли.

– Вы тут до осени все собрать успеете?

Константин Павлович даже рассмеялся.

– Все? Здесь нескольких лет не хватит.

– А я и смотрю, что вы с самого утра хлопочете, будто завтра уезжать собрались.

– Лето пройдет, оглянуться не успеем. Хочется хотя бы задуманное сделать.

Из дома позвала Елизавета Андреевна. Мы вернулись к навесу. Чайник она поставила на край стола, а чашки пришлось устроить на скамье.

– Вот о чем я и говорила, – сказала она Саше. – Утром выносим, вечером заносим. Бумаги сухими держать надо, книги тоже, а садки не закупоришь.

– Сейчас с помещением разберемся, – ответила жена. – Для того и приехали.

Она приняла чашку, села и посмотрела в сторону ограды.

– Вы медведя здесь не встречали?

Елизавета Андреевна замерла с чайником.

– Во дворе?

– Во дворе или возле. Тишку. Дедушка его подкармливал, еще небольшим.

Веденеев перевел взгляд на меня.

– У вас здесь и медведь свой?

– Не совсем свой, – ответил я.

– Знакомый, – поправила Саша. – Вы его без нужды не губите. Дед на полянке ему оставлял то рыбу, то мед. Пока носил, Тишка во двор не совался. А после дедушкиной смерти пришел и пасеку разорил.

– Только подходить к нему не вздумайте, – добавил я. – С тех пор он уже подрос наверное.

– Тишку вашего точно не видели, – сказал Константин Павлович.

Миша подался вперед, но мать сразу покачала головой.

– Нет. Искать медведя не пойдем.

Мальчишка насупился и отвернулся к столу.

Саша сделала глоток чая.

– А пчелами надумаете заняться, так в сарае все наше пасечное добро есть. Пользуйтесь. Пчелиную семью помогу собрать, покажу, что к чему.

Нина сразу оживилась.

– Мне бы хотелось попробовать.

Девочка посмотрела на Сашу.

– Мне мед нравится.

– Тогда придется пчелам помогать.

Семен кивнул Саше.

– Правильно говоришь. Сначала узнать надо, ради чего хлопотать.

Елизавета Андреевна долила ему чая. Константин Павлович допил свою чашку и поднялся.

– Давайте все-таки покажу, как мы в доме устроились. Тогда понятнее будет, чего нам не хватает.

В горнице вдоль стены стояли ящики. У окна лежали бумаги, на полке теснились склянки. Веденеев показал, куда по вечерам заносят садки и где приходится держать уже собранные растения.

– Мне для работы свет нужен. Только сами садки на солнце оставлять нельзя. Проветривать надо, а здесь приходится все двигать.

Мы заглянули и в сарай. Освобождать его было некуда: хозяйские вещи, пасечное добро, запасные доски. Саша сразу показала Елизавете Андреевне, что можно брать, а я вышел с Константином Павловичем во двор.

Место под постройку выбрали сбоку от дома. Я прошел вдоль будущей стены, потом поперек.

– Три сажени на две хватит?

Веденеев встал рядом, прикинул.

– Вполне. Здесь полки поставим, там садки. Стол у окна. Только рамы нужны открывающиеся.

– Марлю натянете, – подсказала Саша. – Чтобы ваши бабочки не разлетелись.

– Да, конечно.

Константин Павлович предложил подвинуть домик ближе к ограде. Я показал ему низкое место. Земля там еще не просохла после дождя.

– Лучше здесь оставим. И к сараю ходить удобнее.

Он согласился.

За материалы договорились так: лес и крышу оплачиваем мы с Сашей, окна, полки и все для садков берут на себя Веденеевы. Плату за работу плотников решили разделить пополам, когда Фомич посчитает.

– Только сам домик потом здесь остается, – сказала жена. – Столы свои и садки заберете, а постройка наша.

– Разумеется, Александра, – ответила Елизавета Андреевна. – Мы так и думали.

– Срока пока не обещаю, – предупредил я. – Фомич школу заканчивает. После у Семена курень, у меня конюшня. Надо ему место показать, может, для такой работы кого-нибудь выделит.

Константин Павлович кивнул, но снова посмотрел на дом.

– Пока бы хоть в горнице посвободнее устроиться. Подсобите, а то сами никак не управимся.

Мы с Семеном взялись за ящики. Переставили их к одной стене, подложили снизу обрезки досок. Веденеев освободил проход, разложил дощечки с бабочками на новом месте. Потом раздвинули садки под навесом.

Он прошел между ними, проверил, удобно ли открывать крышки.

– Вот теперь уже лучше.

Константин Павлович проводил нас во двор и посмотрел на сверток в телеге.

– А это та винтовка, что вы по моей просьбе привезли?

– Она, – улыбнулся Семен. – Сейчас поглядите.

Он развернул холстину. Я взял винтовку, проверил, что не заряжена, и передал Веденееву.

– Из винтовки прежде стреляли?

– Доводилось. Только своей у меня никогда не было.

Он открыл затвор, заглянул в патронник, провел рукой по прикладу. Ствол держал в сторону от нас, пальцем к спуску не лез.

Семен наблюдал за ним.

– На охоту ходить собираетесь?

– Пока нет. Но с детьми здесь жить без оружия тревожно. Разъезды заходят, благодарен Степану Анисимовичу. Только ведь они не могут все время возле нас быть.

Веденеев приложился, проверяя, удобно ли ему, и опустил винтовку.

– Опробовать можно?

– Ну так для того и привезли.

Миша тут же отставил банку, которую нес к столу.

– Папа, я с вами!

– Нет, Миша. Останешься здесь.

– Я только посмотрю.

– Сказал ведь. – Константин Павлович повернулся к сыну. – Сейчас стрелять будем. Со двора не выходи.

Мальчишка посмотрел на Семена, но тот тоже покачал головой.

– Батю слушай. Вернемся, расскажешь мне лучше, чего там в стеклышке разглядел.

Елизавета Андреевна позвала младших помочь с посудой. Миша нехотя взял со скамьи две чашки и пошел за Лидой к дому. Саша осталась с хозяйкой возле навеса.

Я прихватил обрезок доски, а Нина дала лист бумаги. Семен нарисовал посредине черный круг и взял патроны.

Мы вышли за ограду и прошли еще немного до поляны. С дальней стороны поднимался земляной откос, по краям рос кустарник. Я оставил товарищей, дошел до осыпи и осмотрел место. Ни людей, ни скотины поблизости не было.

Доску с бумагой поставил перед откосом, подпер сзади камнем. Вернулся к Веденееву и взял у него винтовку. Семен отошел на несколько шагов вправо, откуда лучше просматривался край поляны.

Первым выстрелил сам. Маузер не подвел, гильза вышла без труда. Я передал оружие покупателю.

– Теперь вы.

Константин Павлович принял патрон, зарядил винтовку. Прежде чем приложиться, еще раз переставил ноги, устраиваясь поудобнее. Я встал слева от него.

Он целился долго. Несколько раз опускал ствол, затем снова поднимал. Наконец выстрелил.

После своего первого выстрела Веденеев цыкнул и поправил приклад.

– Отвык, – признался он, потирая плечо. – Давненько не приходилось.

Дым отнесло в сторону. Пробоина от его пули оказалась ниже и левее круга.

– В доску попали, – сказал Семен.

– Вижу. Только целился повыше.

– С непривычки бывает, пристреляетесь.

Веденеев открыл затвор. Гильза упала к его ногам, он поднял ее и отдал Рыжему.

– Еще раз попробую.

Я подал следующий патрон. Константин Павлович перезарядил винтовку и снова поднял ее к плечу. На этот раз устроился быстрее, прижал щеку к прикладу.

Семен вдруг подался вперед. Я вскинул голову. На склоне за мишенью, чуть правее доски, из кустов показался Миша.

– Не стре… – заорал Рыжий.

Я рванулся было к винтовке, но не успел. Хлопнул выстрел.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации