Текст книги "Братство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bratstvo-60903.jpg)
Автор книги: Сергей Палий
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Степан нахмурился, пытаясь уловить логику.
– Что-то я слишком издалека начал, – смутился Шу. Вжикнул туда-сюда молнией на косухе и болезненно наморщил лоб. – О чем-то я хотел тебе рассказать… А! Вспомнил! Ты слышал о страшной горной болезни?
– Кислородное голодание? – решил блеснуть добытыми сведениями Степан.
Шу состроил недовольную мину и снисходительно похлопал его по спине.
– Это ерунда, – поучительно сказал он. – У горной болезни очень тяжелые симптомы. Жидкость скапливается у тебя в мозгах и легких. И ты помираешь. Так что если вдруг начнешь харкать кровью, то надо срочно залезть в барокамеру.
– А у вас есть барокамера? – поежившись, спросил Степан.
Маг Шу медленно приблизился к нему и шепнул в самое ухо:
– Нет.
Послышались равномерные гулкие шаги: поступь у Киборга была тяжелая.
– Бинарность, – глубокомысленно сказал Самурай, глядя на свой стакан. – Вся Вселенная – это бинарность, двойственность. Пустота и наполненность.
– Слова «наполненность» нет, – машинально поправил Степан.
– Ты уверен? – спросил Кулио, наполняя его стопку.
– Теперь уже не уверен.
Когда у всех было налито, Кулио встал.
– Ну вот, – торжественно произнес он. – Типа, и до меня очередь дошла. Я расскажу свою историю. Давным-давно, в далекой галактике…
Викинг вежливо кашлянул.
А Киборг поторопил:
– Давай. Генерируй. Быстрей. Оперативка. Греется.
– Ладно, – сказал Кулио, хмурясь. – Зовут меня Кулио длан Легласик. Я командовал пятой космической эскадрой Просторов. Мы патрулировали тридцать четвертый сектор… Впрочем, ты, Стёпа, все равно ни фига в этом не разбираешься. Короче, взорвали мы по ошибке пару звезд. На радаре они были очень похожи на корабли контрабандистов.
– Как это? – не выдержал Степан.
– Притухни, Стёпа, и так я душу свою тут серпом вскрываю. В общем, выгнали меня из космовойск и сослали в эту дыру. На вашу планету, в смысле. Условие возвращения – спасти человечество.
– От чего? – не унимался Степан.
– От саранчи, блин! – вскипел Кулио. Вздохнул и на тон ниже закончил: – От вымирания.
– А разве мы вымираем?
– Ты, Стёпа, действительно дурак или притворяешься? – поинтересовался Кулио.
– Да я просто спросил, – растерянно пробормотал Степан. – Мы же не вымираем вроде.
– Лучше б вымерли, ей-богу, – проворчал Кулио, поджав губы. Язвительно пояснил: – Разумеется, вы не вымираете. И в ближайшие пару тысяч лет хрен вымрете. Вы, гады, живучие. Вас ни потоп, ни чума, ни бомбы ядерные не берут.
Он замолчал. Никто не посмел нарушить повисшую тишину.
– Как вас спасать, если вы не мрете ни черта, а? Вечно мне здесь, что ли, ошиваться?
– Слышь, Кулио, давай выпьем? – осторожно предложил Шу. – Я сейчас сдохну уже. Вымру, то есть.
Кулио шумно выдохнул и взглянул на Мага исподлобья.
– Лентяи вы все, – он печально усмехнулся. – Такая вот у меня невеселая история, Стёпа. Офицер звездного флота Просторов, сосланный на Землю спасать негибнущий мир. И команда из балбесов. Каждый из них, конечно, по-своему бывает полезен. Но уж больно редко.
Степан шмыгнул носом. Не ожидал он, что сомнительная поездка в Тибет обернется таким откровением. Это не просто сенсация, это настоящая бомба! Теперь у него есть доказательства, что люди не одни не только в космосе, но и на Земле полным-полно диковинных существ, чудес и даже магии.
– На самом деле, – резюмировал Кулио, весело оглядев Братство, – мы не особо скучаем. Благо, случаев спасти ваш безумный мир хватает.
– Это точно, – поддержал его Маньякюр. – Кулио, дай отгул на завтра. Хочу к знакомой пиратше в Сомали смотаться.
– А к стоматологу местному не хочешь смотаться? Забыли, что ль: завтра у нас коллективное посещение зубного.
– Так то завтра.
– Верно. А сейчас давайте-ка за Братство накатим по маленькой. Без фанатизма.
– Ур-ра! – воскликнул Маг Шу и влил в себя целый стакан. – Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Стёпыч, напомни, в кого я хотел тебя превратить?
– В президента, – сориентировался Степан.
– Э-э… Не проведешь! Я лучше тебя в кикимору марсианскую превращу.
– Да ты и колдовать-то не умеешь, поди, – рискуя оказаться на марсианских барханах, ляпнул Степан.
– Я? – Шу вскочил, опрокидывая еще стаканчик. – Да я… Ты думаешь, русские войска Измаил взяли? Это я там под стенами орудовал!
– Тогда наколдуй, – подначил Степан. – К примеру, что-нибудь маленькое, вкусненькое.
Шу засучил рукава косухи, и Степан обратил внимание, что на предплечье у Мага наколота звезда Соломона. Но рассмотреть детали не успел.
С душераздирающим криком «Льбббббожэ!» Шу вытянул руки ладонями вперед. Сиреневые струи сорвались с кончиков его пальцев и, шипя, вытянулись на полу. Метрах в пяти от Мага они собрались в яркий энергетический клубок. Затрещало, во все стороны сыпанули искры.
Хорошо, что Шу колдовал в сторону двери.
Вспыхнуло. Загудело. Раздался оглушительный грохот.
Стена, отделяющая обеденную залу от холла, разлетелась в мелкое крошево, поползли клубы дыма и пыли. Крупная трещина опасно зазмеилась по потолку, остатки витражей лопнули, и разноцветный смальтовый дождь обрушился сверху на стол. А к ногам Степана выкатился из сизого марева осколок барельефа.
К моменту, когда Викинг закончил основную часть ругательного пассажа, гарь немного рассеялась и стали видны последствия колдовства.
В образовавшемся посреди особняка проломе стоял желтый гусеничный трактор. Новенький, с заводским номером и лакированной выхлопной трубой.
Фантик поперхнулся.
– Это маленькое и вкусненькое? – шепотом уточнил Степан.
Шу нахмурился. Плеснул в стакан на два пальца, махнул залпом и буркнул:
– Ну тут… как бы… промашка вышла… Вектор магии я не с тем знаком рассчитал и заклинание перепутал. – Он вернул засученные рукава косухи в исходное положение, подумал и добавил: – Кажется.
– Твою ж душу, самоделкин, – Кулио почесал в затылке. – Иногда я думаю: лучше б тебе вернуться на сторону зла. Деструктивным элементом в тыл врагу.
Бюргер хрустнул пальцами и подытожил:
– А трактор-то, похоже, без пробега. Монахам загнать можно.
Глава 4
Курс молодого бойца
После истории с трактором прошло несколько дней. Степан проявлял настоящее журналистское любопытство: приставал с расспросами то к одному сотруднику Братства, то к другому. И если Викинг сразу же послал его подальше, то чувствительный Эльф готов был часами болтать, обмахиваясь веером и накручивая волосы на мизинец. В частности, он доходчиво объяснил, почему Братство предпочитает общаться по-русски: «На этом языке Кулио и Викингу удобнее всего материться».
Степан собирал информацию, делал пометки в блокноте, прикидывал, как выстроить будущий репортаж, чтобы получилось эффектно.
В один из солнечных дней, когда в прозрачном воздухе Тибета витал аромат высокогорных трав, а небо было похоже на перевернутую чашу с лазурным гелем, Степан сидел на лавочке у входа в особняк и беседовал с Самураем о границах познания. Разговор уже подходил к той точке, где люди начинают отклоняться от основной темы и рассуждать на отвлеченные.
Дверь скрипнула, на крыльцо вышел Киборг. Лаконично скрежетнул:
– Степан. Тебя. Кулио.
Степан осекся на полуслове и удивленно переглянулся с Самураем.
– Не. Тупи, – подбодрил Киборг.
Журналист поднялся с лавочки и пошел в дом. На ходу он старался припомнить, что в его поведении за последнее время могло заинтересовать Кулио. Возле кабинета задержался и суетливо одернул жилетку. Поправил растрепанную ветром прическу. Прочистил горло.
– Ну? – сказал Кулио, когда Степан наконец вошел. – Явился?
– Явился. В смысле, здравствуй… те.
– Хай. – Кулио почесал живот. – Мне тут доложили, что ты не собираешься возвращаться к своей унылой жизни. Хочешь остаться с нами. Почему? Неужели это так заманчиво – спасать кого-нибудь, быть на волоске от смерти?
Степан переступил с ноги на ногу, не зная, что ответить.
Кулио протянул руку и взял графин с коктейлем кислотно-зеленого цвета. Наполнил стакан, подхватил щипцами кусок льда и бросил туда же. Резко сказал:
– Дурак.
Степан обескураженно посмотрел на него и опять промолчал.
За окном Маг Шу и король Фантик играли в собственно изобретенную разновидность крокета. Они гоняли по лужайке футбольный мяч осколками шифера и периодически вбивали его в ворота, сооруженные из рыбацких «косынок». Самурай и морской волк Маньякюр облачились в парадные костюмы и приготовились упражняться в фехтовании. Викинг обстругивал тесаком бревно – видимо, мастерил себе новую дубину.
Жить здесь было просто и весело. Эльф намедни сказал, что помощи пока никто не просит, поэтому можно не напрягаться и заниматься своими делами.
Кулио день-деньской кемарил на диване, обитом шелком с вышивками созвездий. На улицу практически не выходил. Хандрил, часто дымил сигарой.
– Он все время так? – допытывался Степан у Эльфа.
Тот объяснял, что иногда, ясными ночами, Кулио встает с дивана, поднимается по узкой горной тропе в обсерваторию, ключ от которой есть только у него. Долго смотрит на звезды. И вздыхает.
– Мы с Фантиком проследили, – стушевался Эльф. – Ну, интересно же было… Только смотри, Степан, никому ни слова. Как на друга полагаюсь!
Степан обещал молчать.
И молчал.
Стоял перед Кулио, который обозвал его дураком, и потерянно молчал. В кабинете пахло спиртом, мятой и табачным дымом.
Хлебнув зеленого коктейля, Кулио цыкнул зубом и сел. Пружины в диване застонали.
– Настырный, – хмыкнул он, продолжая буравить Степана взглядом. – Или ты, Стёпа, действительно дурак, или…
Кулио не закончил свою мысль. Открыл тумбочку и достал объемистую папку. Сдул пылинки, щелкнул защелкой.
Внутри обнаружилась стопка документов. Некоторые были белые, подшитые в аккуратные тетрадки, другие – пожелтевшие, с потрепанными краями и масляными пятнами.
Кулио выхватил снизу лист и протянул Степану.
– На, заполняй.
Журналист принял отпечатанную на принтере анкету и проглядел ее. Коварные вопросы шли один за другим.
К примеру, 16, подпункт 2:
«Писаешь ли ты по ночам в постель?»
Варианты ответов:
1) да
2) нет
3) иногда
4) часто
5) кому?
6) отвали, Кулио!
Степан присел на краешек стула, положил лист на стол и принялся заполнять документ. Он правдиво ответил, что энурезом не страдает, любит аквариумных рыбок, водку пьет редко и в умеренных количествах, прекрасно относится к эльфам, готов получить начальную альпинистскую подготовку. Написал, что его любимое кино «Звёздный путь», а не «Звёздные войны», что он предпочитает традиционный секс и обожает бобров. Также ему пришлось признаться, что он чуткий, честный, начисто лишен корысти, жадности и зависти, что души не чает в астрономии, любит Родину, умеет готовить завтрак холостяка, учитывая все четыре группы пищевых компонентов, и в случае необходимости может целый год прожить в палатке.
Но основная загвоздка была в последнем и, вероятно, самом главном вопросе анкеты, приписанном от руки:
«Жизнью за человечество рискнешь? Кишки на турбину намотаешь, если придется?»
– Кишки на турбину?
Степан поднял глаза на Кулио и машинально ослабил узел галстука.
– Слабо? – прищурился тот.
– А вот и не слабо, – поджав губы, ответил Степан и поставил последнюю галочку.
Кулио быстро пробежал глазами анкету.
– Бобров точно любишь? – уточнил он.
– Очень, – с замиранием сердца соврал Степан. Он ни разу в жизни не видел живого бобра, но решил, что они не такие уж и страшные. Переживет.
Судя по всему, ответы удовлетворили Кулио. Он протянул бледному журналисту следующую бумагу:
– Вот здесь и здесь. Распишись.
– А почему тут указано, что «навечно, бесплатно» и… – засомневался Степан.
– Стандартные риски, – отрезал Кулио. – Ты будешь документ подписывать или нет?
Степан собрался с духом, выдохнул и поставил закорючки в указанных местах. Кулио встал, убрал контракт в папку и протянул руку:
– Велкам.
Степан пожал его сухую крепкую ладонь и отчетливо понял: отныне его жизнь круто изменится.
Вечером закатили грандиозный праздник по поводу вступления Степана в Братство. Маг Шу на радостях наколдовал самогонный аппарат и полтонны сахара. После тестового возлияния всей компанией спели гимн СССР, да так громко, что содрогнулись окрестные горные хребты, а местные монахи попрятались в свои кельи.
Степан обратил внимание: веселиться ребята умели на славу.
– Стёпа вступает в Братство! – провозгласил Кулио, подняв стакан с первачом. Его хандру словно ветром сдуло. – Назначаю его десятым! Ур-р-ра! Стёпа, целуй каждого.
После этих слов Эльф густо покраснел, Викинг схватился за дубину, а Маньякюр обнажил шпагу. Степан решил, что на этот раз вовсе не обязательно толковать начальственное распоряжение буквально, и целовать никого не стал.
– Это теперь твои братья, Стёпа, – продолжил вещать Кулио. – Люби их и уважай. Викинг, Бюргер, хорош бычиться, а то пошлю скалы шлифовать… Ну-ка, все вместе – вздрогнули!
Звон сдвинутых бокалов стал сигналом к окончанию торжественной части. А потом началась настоящая пирушка.
Киборг притащил из чулана две гитары, и Кулио с Самураем взлабнули блюзон в до-мажоре. Фантик съел недельный запас провизии, опустошив погреб, и потребовал добавки. Эльф вырядился в оранжевую робу со стразами и устроил перфоманс, изображая поочередно то далай-ламу, то китайского коммуниста. Театр одного актера удался.
Напившись лимонада, Степан вскоре почуял, что нужно понизить давление в мочевом пузыре. Он вышел до ветру, сбежал с крыльца и замер. За углом дома шептались.
Степан юркнул за поленницу. Вообще-то он не любил подслушивать чужие разговоры, но уж больно подозрительной показалась ему эта тихая беседа за спиной у остальных. В темноте не было видно лиц, но по голосам Степан понял: Викинг и Бюргер обсуждают его вступление в Братство.
– Не нравится мне этот Стёпик-попик, – прошептал Бюргер. – Заметь, он знал, как меня зовут. Может, засланный казачок?
– Да ладно, вас, бюргеров, за версту видать, – возразил Викинг. – Меня другое тревожит. Боец он необстрелянный, напарник непроверенный. Не предал бы он нас в самый ответственный момент. А то все старания зря.
Степан хотел было уже выйти из-за поленницы, чтобы успокоить ребят и убедить в своей лояльности, но следующие слова заставили его еще сильнее прижаться к штабелю дров.
![](i_001.png)
– Как там Кулио? Договорился? – спросил Бюргер.
– Вроде базар идет, шуршат на тему. Вчера, кажется, гонцы были, – отозвался Викинг.
– А Шу?
– Шу – проводник. Но уж больно рисковое дело Кулио затеял.
– Еще бы! К тому же никакой финансовой выгоды.
– Он и сам волнуется, это ж видно.
– Но не ждать же еще сто лет! Я ж не вынесу, чесслово!
Они помолчали.
– Короче, – наконец решил Викинг, – стажеру пока ничего знать не надо.
– Да, подождем, – согласился Бюргер. – Все должно решиться со дня на день.
– Отправить бы новичка куда-нибудь…
– А давай в пещеру его зашлем? Пусть КМБ пройдет.
– Ты что! Тетя Эмма сказала, если еще хоть кого-нибудь притащим, она больше не будет блинчики на масленицу присылать.
– Скажем, что в последний раз…
Степан, не чуя под собой ног от страха, дунул от поленницы по дуге через весь двор. «Что негодяи задумали? – пролетало у него в голове. – Почему не доверяют? Как же обидно. И куда это меня хотят отправить?»
Степан остановился возле лавочки, перевел дух и на цыпочках взобрался на крыльцо. Скользнул в дом, с перепугу забыв сделать то, зачем выходил на улицу.
Здесь праздник уже перерос в натуральный отрыв. Самурай качался на кованой люстре, описывая нехилую дугу. И благо потолок в зале был высокий, иначе кто-нибудь мог остаться без головы: так рьяно он размахивал саблей. Кулио гонялся за хохочущим Эльфом, расшвыривая стулья и выкрикивая драматические цитаты из Шекспира. Маньякюр фехтовал с тенью. Изгнанный король поглощал остатки похлебки из супницы.
Степан остановился в дверях и покачал головой, оценив масштабы безобразия.
В этот момент раздался громкий треск. Потолочные крепления не выдержали, и тяжелая люстра вместе с Самураем вылетела в витражное окно, разнося раму в щепу. Хруст и вопли затихли уже где-то во дворе. Самураю повезло, что стекла были выбиты несколькими днями ранее.
Маньякюр забрался на подоконник, чтобы глянуть, цел ли приятель, а Кулио перестал гоняться за Эльфом, уселся на свой стул и шумно выдохнул:
– Нормально гульнули.
Вошли Бюргер и Викинг.
– Мы тут посовещались… – начал ариец, но Викинг его перебил:
– Курсанту надо бы испытание пройти, а то, блин, шлангуется тут без дела. Слышь, Кулио, пущай покажет, на что способен.
– Да, пусть горгулью завалит, – поддакнул Бюргер. – Мужик он или не мужик?
Викинг кивнул и предложил:
– Ежели что, могу с ним пойти. Подстраховать.
Кулио облокотился на стол локтем и так хитро глянул на Степана, что у того по спине мурашки побежали.
– Ну что, Стёпа? Готов к тренировочной миссии?
Степан совладал с дрожью в коленках и сказал:
– Если это так необходимо…
– Киш… ики… – Кулио икнул и, морщась, глотнул лимонада прямо из кувшина. – Кишки на турбину?
– Т-так точно.
Степану было страшно. Он не понимал, зачем Бюргер с Викингом хотят от него избавиться. В голове окончательно перемешались послы, турбины, горгульи.
– Короче, – вынес вердикт Кулио, – Шу и Бюргер проводят тебя, Стёпа, к горгулье. А ты, Ви… ик… инг, морду не криви, ты мне здесь нужен будешь. Рис надо прополоть.
– Его ж не полют, – сник Викинг.
Кулио пристально на него посмотрел.
– Полют, еще как полют. Но это все завтра, теперь спать пора. Разгуляли… иксь… тут. Почувствовали слабину, да? Идите кто-нибудь люстру и Самурая с лужайки притащите. Фантик, а ты посуду помой.
Изгнанный король вздохнул и понуро поплелся на кухню, собирая по пути тарелки и вяло смахивая крошки со стола на пол.
Маг Шу хотел было укладываться прямо возле порога, но получил легкую затрещину от Киборга. Бурча под нос ругательства, он взял спальник и пошел в сарай.
– Кстати, Шу, – крикнул Кулио ему вдогонку. – Тете Эмме скажешь, что это в последний раз. Соорудишь там ей ликерчика какого-нибудь.
– Тогда дай полтаху, – оживился Маг. – На ликерчик.
– Вернешь сотню – получишь полтаху, – отрезал Кулио. – Разговор окончен.
Шу сплюнул и показал язык.
– Кто такая тетя Эмма? – не выдержал Степан.
– Завтра узнаешь, – улыбнулся Кулио. – Иди пока поспи минут шестьсот.
Легко сказать! Всю ночь журналист проворочался под одеялом, так толком и не заснув. В голову лезли страшные мысли о предстоящем испытании. Только под утро усталость взяла свое и он задремал…
Тетя Эмма оказалась той самой горгульей, которую Степану предстояло «завалить» в тренировочной миссии. То есть, конечно, ни о каких сексуальных игрищах речи не шло. Имелось в виду одержать победу в честном бою, доказав тем самым свою профпригодность в полевых условиях.
Ближе к полудню, опохмелившись рассолом, Маг Шу, Бюргер и Степан выступили в поход. До пещеры тети Эммы предстояло идти километров десять-двенадцать.
Проводить их вышел только Эльф, который с самого рассвета глаз не сомкнул: волновался за Степана. Нескладный коротышка долго махал вслед платочком, а когда друзья исчезли из виду, стыдливо смахнул крохотную слезу. Он как всякая чувственная натура терпеть не мог разлуки.
За первым же поворотом Шу остановился и заявил, что чрезвычайно устал и не пойдет дальше, пока не восстановит истраченные силы. Маг расстегнул косуху и стал шарить по многочисленным карманам в надежде найти заначенную с вечера фляжку с самогоном.
Бюргер тут же воспользовался заминкой. Он поставил авоську с пустыми бутылками, которую непонятно зачем прихватил с собой, уселся на обочине и достал блокнот с марками. Похвалился:
– Гляди, Стёпик, целая коллекция.
Степан поглядел на так называемую «коллекцию» и вежливо кивнул. Три из семи марок были одинаковые, а одна рваная.
– Нравится? – спросил Бюргер.
– Угу… Мы так до вечера не дойдем, – озабоченно ответил Степан. Ему хотелось скорее пройти это опасное испытание.
– А нам раньше вечера никуда и не надо, – беззаботно сказал Шу. – С горгульями все равно только по ночам можно биться.
Степану и без того было неуютно от мысли, что придется сражаться с существом, о котором он имел довольно схематичное представление из обрывков фантастических фильмов и книг. Теперь же, когда узнал, что драться нужно непременно ночью, он совсем сник.
Маг Шу совершил замысловатое движение рукой, и перед ним возникла бутыль с мутноватой жидкостью.
– Первач? – поинтересовался Бюргер, морщась.
– Не, градусов шестьдесят, – деловито сказал Шу. – Стаканов не получилось наколдовать – из горла лупить будем.
– Я не хочу, – скуксился Бюргер, убирая блокнот с марками. – Лучше пойду вон в ту хижинку, кашки спрошу. Там монах знакомый варит местную версию геркулеса. Заодно бутылки сдам, глядите, сколько после вчерашнего торжества осталось. Не пропадать же добру.
Он звякнул авоськой с пустой тарой.
– Иди, – равнодушно пожал плечами Шу. – А мы со Стёпычем для храбрости накатим.
– Только без фанатизма, – невольно копируя Кулио, предупредил Степан.
– Без, – великодушно согласился Маг.
Спустя полчаса Степан и Шу сидели в обнимку посреди дороги и голосили «Ой, мороз, мороз…» на весь Тибет. Степан действительно выпил самую малость, потому что после вчерашней пирушки у него до сих пор побаливала голова. К тому же самогон, наколдованный Магом, не отличался изысканным букетом.
А вот сам Шу насвинячился порядочно.
– Можешь девушку соорудить? – переводя дыхание, спросил у него Степан. Все-таки даже несколько глотков напитка придали журналисту смелости.
– Базаришь… Запросто.
Маг вальяжно взмахнул рукой, и перед ними из дымки появился огромный ком слизи. Степан изумленно уставился на содеянное, не зная что и подумать.
Шу одернул косуху и виновато пробормотал:
– Блин, опять генные цепочки перепутал. Эта тетя с Проксимы Центавра. Кажется.
– Ничего себе, – прошептал журналист, обходя слизь по кругу. – Неужели это инопланетная форма жизни?
– Форма? Где ж ты форму видишь?
– Тогда инопланетное бесформие.
– Это баба, между прочим. Как заказывал. Будешь развлекаться?
Степану вдруг стало очень стыдно за свое мимолетное желание.
– Я на гуманоида вообще-то хотел посмотреть, – смущенно сказал он. – Но уже передумал. Спасибо. Верни ее обратно, а.
Маг стал вполголоса читать заклинания и замахал худыми руками. Инопланетное бесформие забурлило, издало непристойный звук и растворилось в мерцающем мареве.
– Ты не волнуйся, я сейчас нормальную бабу забубеню, – успокоил Шу.
– Нет-нет, не утруждай себя, – сконфузился Степан. – Настроение ушло.
Шу пожал плечами: мол, дело хозяйское.
Сзади со звоном разбилось стекло. Степан вздрогнул и резко обернулся. Почти сразу звякнуло еще раз.
Бюргер стоял возле ближайшей калитки и одну за другой швырял пустые бутылки в столб. Осколки летели в разные стороны, яркими брызгами сверкали в солнечных лучах.
– Я вам покажу, – приговаривал Бюргер, расшибая вдребезги очередную бутылку. – Я вам дам по три за штуку. – Звон. Дождь из стекла. – В Лхасу депешу напишу. Кляузу в Пентагон, в Гринпис жалобу. Донос властям Китая. Всем настучу на вас, спекулянтов.
– Опять ему по три юаня за бутылку предложили, – ответил Шу на вопросительный взгляд Степана.
– Это мало?
– Грабеж.
– А теперь вовсе ничего не получит – расколотил всё.
– Зато честь не потеряна и за отчизну не обидно, – пояснил Шу. – Не понять тебе. Молодой ты еще, неопытный.
Степан действительно не понял, при чем тут честь и отчизна, но вслух ничего не сказал.
Шу тем временем подошел к Бюргеру и энергично включился в процесс. Вдвоем у них дело пошло быстрее: через минуту последняя бутылка была разбита.
– Ну вот, готово, – сказал Бюргер, утирая со лба пот. – Стресс сняли. Теперь – к горгулье.
– Гляди, какой крупный осколок, – разошелся Шу. – Хочешь, я его на атомы развалю, а? Могу даже мельче попробовать: на кварки!
– Да ладно, не надо. Пусть мучается.
Степан озадаченно наблюдал за действиями Братьев. Он в который раз пытался понять смысл их поступков. В который раз не мог.
– Ну что, двинули? – Шу хлопнул Степана по плечу. – Пора удаль показать.
– А это очень-очень опасно? – осторожно спросил он.
– Фигня, – успокоил Бюргер. – Главное, держись понаглей. Но не переборщи, а то тетя Эмма из тебя сделает лапшу с соусом.
Они побрели дальше по каменистой дороге. Оставшаяся часть пути прошла без приключений, если не считать инцидента с Шу. Маг огреб по морде от коренастого монаха за то, что превратил скромную придорожную келью в кучку лошадиного навоза. Осознав, что набедокурил, Шу попытался слинять, но монах его догнал и накостылял.
– Кунг-фу выучил и выпендрился, да? – ворчливо бросил Маг в спину обидчику, поднимаясь и оттряхивая дырявый плащ. – Тренируй чувство юмора, зануда.
Смеркалось. Холодало.
Порядочно уморившись, Степан и провожатые подошли к высокой горе.
У подножия виднелся вход в грубо высеченную пещеру, подсвеченный изнутри. Рядом темнела плохо замаскированная яма-ловушка, перед которой торчал столбик. На нем, примотанная ржавой проволокой, красовалась табличка с дюжиной непонятных иероглифов. Ниже от руки было приписано: «Добро пожаловать в Горгулию. Фотографировать запрещено, соблюдать тишину, не сорить, не курить».
– Иди, мочи нечисть, – велел Шу, доставая из-за пазухи миниатюрный кальян и мятую пачку «Примы». Он почти протрезвел. Стал раздражителен и вспыльчив. – В яму не грохнись.
– А оружие? – удивился Степан. – Разве не положено?
– Иди, говорят тебе. – Шу стал потрошить сигареты и полученным табаком набивать чашечку кальяна. – Оружие ему подавай. Мозгами пораскинь, смекалку включи. Я однажды на тиранозавра с голыми руками ходил – и ничего, жив.
– Ты маг, – резонно заметил Степан.
– Блин, достал уже.
Маг Шу разложил пальцы веером. Раздалось привычное уже потрескивание, запахло озоном, и через мгновение в руке у Степана появилась превосходная мухобойка.
Новая, с фабричной биркой.
Шу отвернулся и стал раскуривать кальян. А Степан стоял и все еще не мог поверить, что веселый и общительный в состоянии подпития Маг так бессердечно поступил с ним. Ведь ему предстояло первое в жизни серьезное задание. Связанное, между прочим, с риском для жизни.
Степан нахмурился и решил довести дело до конца. Отступить теперь было бы позором. Он крепко сжал мухобойку, обогнул яму-ловушку и направился к жилищу горгульи.
– Привет тете Эмме передай, – крикнул вслед Бюргер. – И напомни, чтоб червонец мне вернула. Год назад занимала, зараза.
– Идите вы со своими приветами и червонцами, – буркнул Степан.
Поджилки тряслись, дурацкая мухобойка болталась в руке, но он продолжал идти вперед.
– Я вам покажу, как надо фольклор бить, – подбодрил сам себя Степан. Опасливо оглядел арочный вход в подземелье. – Всю нечисть в базальт закатаю.
В туннеле возле стен горели лужицы керосина, давая скудный желтый свет. Степан удивился необычному явлению. Сделал несколько шагов и остановился, прислушиваясь. Тишину нарушал лишь еле слышный шелест пламени. От копоти щипало глаза и дышалось с трудом. Пол был устлан гнилым сеном.
В глубине горгульей норы раздался громкий чих. Степан вздрогнул и на всякий случай выставил мухобойку перед собой. В голове зашумел пульс.
– Я не боюсь, – прошептал Степан.
– Кхе-кхе… Япона сковородка, – донеслось из пещеры.
Степан втянул голову в плечи и зажмурился, но мухобойку сжал еще крепче.
– Чтоб тя разорвало и подбр… кхе-кхе… подбросило, – послышалось ворчание сквозь кашель. – Хренов ларингит. Сдохнуть бы поскорей… кхе-кхе… йоптыть.
Степану нужно было пройти это испытание. Иначе Викинг со своими гопническими замашками будет продолжать искать повод, чтобы огреть его дрыном. И Бюргер не перестанет отпускать желчные шуточки. Да и вообще. Никто не станет жалеть трусоватого и неуклюжего новичка. Его просто-напросто выгонят восвояси.
– Ну уж дудки, – процедил Степан сквозь зубы и пошел вперед.
Коридор круто уходил влево и расширялся. Видимо, за поворотом в скале был «карман». В нем, скорее всего, и обитало сказочное чудовище.
Степан притормозил перед поворотом, прислушался к старческому кряхтенью. Действовать нужно было решительно. Он выпрямился, сдвинул брови и вбежал в просторный зал.
Застыл в самом центре.
Держа мухобойку перед собой на манер клинка, провозгласил:
– Настал твой час, злая горгулья!
Горгулья, сидевшая на огромном валуне, вздохнула и смачно харкнула на сталагмит.
Степан отметил, что выглядит она неважнецки. Кожистые крылья совсем обветшали, волосы спутались и висели засаленными сосульками. Узловатые пальцы зябко сжимались и разжимались.
В углу пещеры высилась стопка книг и стояла полупустая бутылка виски.
– Вставай… те, – смутился Степан. – Биться будем.
– Отвали, – проскрипела горгулья, зажала ноздрю и оглушительно высморкалась на пол. – Выметывайся отсюда, богатырь сушеный. Катись-катись, кому говорят! Здесь… кхе-кхе… между прочим, частная собственность. Должностных лиц из администрации вызову, будут проблемы. В Тибете законы суровые.
– Да мне вас победить надо, – совсем растерялся Степан, опуская мухобойку. – А то в Братство не примут.
Горгулья заерзала на валуне, расправила морщинистые крылья. Степан рефлекторно отступил на шаг.
– Вон оно что, – сказала она. В зеленоватых глазах сверкнул интерес. – Кхе-кхе… новенький, значит?
– Ага. Давай я тебя… то есть вас, побеждать буду, – оживился Степан.
– Хамло какое, а. Вы только поглядите на него. Неужели… кхе-кхе… у тя рука поднимется на старую, больную женщину? На бедную тетушку Эмму.
Степан обреченно посмотрел на горгулью. Шмыгнул носом.
– Что же мне делать? Я в Братство хочу.
– Ты хоть знаешь, юноша, чем этот сброд занимается?
– Знаю. Мир спасают.
– Угу, мир спасают. Хорошо еще, что эти чипы-дэйлы его не уничтожили пока. Они уже знаешь сколько лет… кхе-кхе… добро творят. Деды, блин, мазаи без лицензии на отстрел зайцев. Ей-богу, лучше б вся разумная жизнь в море вернулась.
– Врете вы всё! Братство хорошее, – вступился Степан. – Раздолбайское слегка, но по сути – положительное.
– Точно. Положат и забьют на кого угодно, не моргнув глазом… кхе-кхе… – кивнула тетя Эмма. – Вискарь будешь?
– Чисто символически, – Степану вдруг стало жаль пожилую горгулью. – А с нечистью пить не запрещено по правилам боя?
– Разрешается. Только сам наливай, мне вломы.
Степан плеснул в грязноватый стакан «Джонни Уокера» и подумал, что тетя Эмма вовсе не страшная. Он передал ей стакан, а сам все же решил воздержаться от употребления.
Горгулья замахнула виски, фыркнула и спросила:
– Как там Кулио?
– Хандрит.
Она опять плюнула на захарканный сталагмит.
– Алкаш твой Кулио. Как, впрочем, и остальная его шпана. Япона сковородка, сказала же ему, когда Бюргера присылал, что последний раз бьюсь. Нет же… йоптыть! Кхе-кхе… еще одного героя недорезанного откопал. Откуда сам?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?