Текст книги "Конец авантюристки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/konec-avantyuristki-27498.jpg)
Автор книги: Сергей Рокотов
Жанр: Крутой детектив, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
…Недоверие Николаева к Кириллу Воропаеву возникло практически сразу – при первом знакомстве в Новогоднюю ночь. Все его поведение казалось совершенно неестественным. Потом его утреннее исчезновение, появление с Викой, какие-то загадочные разговоры о том, что он не может сказать, откуда взял деньги на выкуп Вики. А теперь страшная смерть Мити Мызина и Саши Юркова. Откуда мог знать этих людей Полещук? Зато Кирилл мог быть отлично знаком с сыном их старой домработницы… И как только мать догадалась о доме в Жучках, так… Сразу появился на горизонте Полещук, а потом… два трупа. Подстроено лихо, но топорно. Но где же, однако, Полещук? А, может быть, тоже?
Он решил поподробнее поговорить с Ниной Владимировной, вызвав её к себе в Управление.
– И как же собирается Кирилл жить дальше? – спросил Николаев.
– Он собирается продать квартиру, – неожиданно резко заявила она. – У нас есть ещё одна квартира, плюс дача, в которой можно жить круглый год. Мы с мужем работаем и получаем очень неплохие деньги. А насколько вы могли заметить, будучи у нас на Тверской, у нас очень дорогая квартира. На такие деньги можно жить долго и безбедно… Согласны, Павел Николаевич?
Николаев понял, что слишком резко начал. Ему стало досадно на свою неловкость.
– А в последние дни Кирилл постоянно был дома? – вдруг произнес Николаев и подумал, что опять совершил ошибку.
– Постоянно дома, – с каким-то остервенением ответила Нина Владимировна, вспомнив свои странные мысли на даче, вспомнив пустые бессмысленные глаза Кирилла, когда она напомнила ему про Митю. А в это время Николаев решил сыграть ва-банк.
– Меня интересует утро того дня, когда вы позвонили мне. Был он утром дома?
– Был. Он все утро был дома. Он встал и пошел возиться с машиной. А потом мы стали звонить вам. А что такого особенного в этом утре?
Николаев внимательно поглядел в глаза Нине Владимировне и медленно произнес:
– Особенность одна. Вернее две – тем самым утром в Медведкове тяжелым предметом по голове был убит Дмитрий Мызин, сын вашей покойной домработницы Клавы.
Нина Владимировна побелела как смерть. Глаза её округлились, пальцы задрожали. Николаев протянул ей стакан воды. Пить она не стала, сжала руки в кулаки и встряхнула волосами.
– И это ещё не все. Тем же утром на пустыре около станции Лосиноостровской был убит, и тоже тяжелым предметом по голове друг Дмитрия Мызина Александр Юрков. Именно в доме отца Юркова Ивана Ивановича в ночь с тридцать первого на первое прятали Лену и Вику. Вот такова вторая особенность этого утра, Нина Владимировна…
Она глядела куда-то в одну точку, поглощенная какой-то своей глубокой мыслью.
День этот, тринадцатого февраля 1993 года оказался не самым удачным для Павла Николаевича Николаева. Ночью тяжело заболела Тамара, и под утро её с воспалением легких отправили в больницу. Николаев провел практически бессонную ночь, ему предстоял тяжелый рабочий день, как назло насыщенный делами до предела. На нем с декабря висело дело об ограблении сбербанков и обменных пунктов, преступники исчезли бесследно. А на днях в деле совершенно неожиданно появился просвет. Причем, случай настолько необычный, что никто ничего понять не мог. В милицию позвонил неизвестный и сообщил, что на окраине Москвы лежит труп известного вора Григория Варнавского по кличке Варнак. Варнака убили на его глазах. Кто именно убил, он говорить отказывается. Около трупа валяется кейс с пятьюдесятью тысячами долларов. Неизвестный также сообщил адрес квартиры, которую снимал Варнак. Группа немедленно прибыла на место. Все оказалось точно так, как сказал звонивший. При обыске квартиры Варнака там нашли более трехсот тысяч долларов. Почему неизвестный не взял кейс с деньгами, никто понять не мог, как ни ломали голову. Сразу же возникла версия, что именно Варнак и был одним из участников ограблений банков и обменных пунктов валюты. И сегодня необходимо было допросить свидетелей по этому делу, сверять номера банкнот, проводить опознание Варнака. А дома оставались пятнадцатилетняя Вера и тринадцатилетний Коля, который в последнее время все больше и больше беспокоил отца.
А ведь ещё надо было поехать в больницу к Тамаре. Словом, день намечался, мягко говоря, боевой. Как все это можно вместить в один день, ответить на этот вопрос можно будет только поздним вечером. На час дня было назначено опознание трупа Варнавского, и сотрудники банков и обменных пунктов, ограбленных в декабре, были вызваны в морг. Вторая половина дня будет насыщена до предела. А вот теперь образовывался полуторачасовой перерыв.
Вдохновленный идеей, Павел Николаевич решил ещё раз поехать к матери Лены Воропаевой и поговорить с ней. Он вспомнил, что она говорила ему, что по вторникам она идет на работу в школу к часу дня.
Погода в тот день была пасмурная, вьюжная, чисто февральская. Дороги так замело, что подъехать на машине к подъезду Веры Георгиевны оказалось невозможно. Николаев велел водителю припарковаться на улице, а сам пошел пешком. Ветер яростно дул ему в лицо, хлопья мокрого снега залепляли ему глаза. Навстречу ему шел какой-то человек в сером, мышиного цвета пальто и весьма потертой ушанке. Лицо его показалось Николаеву знакомым, но он никак не мог сообразить, где он этого человека видел. «Профессиональная привычка», – подумал Николаев. – «Всех я где-то когда-то видел.»
Он обернулся. Мужчина, сутулясь, пробежал к автобусной остановке. Он был довольно высок. Почти сразу же на его счастье подошел автобус, и он сел в него.
– Ого, Павел Николаевич, – улыбнулась Вера Георгиевна, что было для неё не характерно. – Однако, зачастили вы ко мне.
– Я хотел поговорить с вами про Кирилла Воропаева. Вы говорили, что не обменялись с ним и несколькими фразами за пять с лишним лет совместной жизни вашей дочери с ним. Это так?
– Так.
– А скажите мне вот что – как вы думаете, способен Кирилл Воропаев на преступление?
– Конечно, способен. Это бесхребетный, жалкий человек, я же вам говорила. Ради денег он впутается в любую аферу, он трус, но очень жадный. Он не разрешал Лене давать мне взаймы, зная, сколько я получаю в школе. Сами подумайте, что это за человек.
– Я не совсем такое преступление имею в виду. Например, убийство? Мог бы он убить человека?
Вера Георгиевна расхохоталась.
– Убийство? Он? Эта тряпка? Да он муху побоится раздавить, побрезгует. Что вы?! У него на глазах будут насиловать жену и дочь, так он разве что милицию будет звать во всю ивановскую. Нет, убийство и Кирюша вещи совершенно несовместимые.
– А Андрей Полещук мог бы убить?
– Андрей-то? – задумалась Вера Георгиевна. – Андрей парень не злой, щедрый, открытый. Но ради защиты, так сказать, чести и достоинства.. Он способен на поступок. Вот вы, например, когда-нибудь лишали человека жизни?
Николаев замялся. Ему было неприятно говорить на эту тему. Но решил ответить, раз вопрос был задан.
– В шестьдесят девятом году я застрелил насмерть преступника при задержании. Целил в ногу, попал в артерию. Получил за это выговор. Справедливый – стрелять надо уметь лучше.
– Вы раскаиваетесь в этом?
– Да, раскаиваюсь. Я не палач, это не мое дело убивать. Это был не закоренелый преступник, а просто запутавшийся, отчаявшийся человек. Хотя на нем было убийство. Бытовое. Ему было всего двадцать восемь лет, а мне двадцать два. Итак, значит, вы считаете, что Кирилл на убийство не способен?
– Категорически не допускаю. А кого там убили?
– Это пока тайна следствия. Ладно, спасибо вам за информацию, Вера Георгиевна. Поеду я…
– Подбросьте меня до школы. Тут недалеко.
– Да, разумеется. Собирайтесь.
Вера Георгиевна быстро собралась, надела старенькую шубейку и нелепую вязаную шапочку, натянула сапоги из искусственной кожи на рыбьем меху.
– Классно одет отличник народного образования, имеющий несколько правительственных наград? – усмехнулась Вера Георгиевна. – Имею шкурную мысль – хоть раз в жизни приехать на работу на машине, и не просто на машине, а на «Волге» с мигалкой, вы ведь на такой? Хоть бы кто-нибудь из моих подопечных увидел. Вы знаете, как нас сейчас презирают дети за нашу бедность и скудость. Среди них много детей «крутых», они и задают тон в классе. Баксы, баксы, баксы – вот идеал жизни. А наши нелепые идеи о разумном, добром, вечном никому не нужны. При советской власти к нам все ж немного уважительней относились. Мне-то ещё ничего – я в младших классах работаю, там хоть что-то осталось от детства, от непосредственности, они так или иначе мир познают. А те, кто работают в старших классах, просто на стену лезут от этого цинизма, от этого кошмарного восприятия действительности. Что вообще затеяло это правительство, этот президент? Культура, образование сводятся на нет, одно торжище кругом, всероссийское торжище, распродажа… Омерзительное время, Павел Николаевич…
… Николаев довез Веру Георгиевну до самых дверей школы и поехал в морг на опознание Варнака. Несколько сотрудниц банков и обменных пунктов, два охранника, внимательно вглядевшись в убитого, единодушно признали в нем одного из нападавших и грабивших.
– Он в тулупе был, с бородой. Но улыбочка эта, он и мертвый словно улыбается, её с лица не уберешь. Он это, точно он, – подумав, сказал охранник. – Он меня ударил пистолетом в висок.
– Этот человек был в шикарном длинном пальто и темных очках, я подумала – иностранец. А вот волосы у него мне показались какими-то странными, точно – парик это был, – подтвердила одна из сотрудниц сбербанка. – Страшный он какой мертвый. И улыбается, точно сейчас встанет.
– Живой был ещё страшнее, – сказала её сослуживица. – Помнишь, как он меня на пол уложил… – Губы её скривились от страшных воспоминаний, она была готова разрыдаться.
– Ничего, – утешил её Николаев. – Он многих навсегда на пол уложил, так что вам ещё крупно повезло.
Он составил протокол опознания, поблагодарил свидетелей и поехал в Управление. Настроение у него поднялось ещё больше, когда ему сообщили, что и номера банкнот, найденных у Варнака в кейсе и дома совпадают с похищенными из банков и обменных пунктов. Через связи Варнака необходимо было выйти и на остальных налетчиков. Но полнейшей загадкой для следствия остался этот удивительный звонок, сообщивший о смерти Варнака. Неужели настолько процветали эти бандиты, если они были готовы пожертвовать такой суммой, чтобы, убив Варнака, свалить все на него? Навряд ли… А тем не менее, выстрел был сделан очень профессионально, один и в голову. Объяснить такую щедрость убийцы было невозможно. Но дело сдвинулось с мертвой точки, и это уже радовало.
Варнака было довольно легко опознать – уж очень характерная у него внешность. Яркие черты лица, этот рельефный нос с горбинкой, эти большие, глубоко запавшие глаза и рот, большой рот, скривившийся в омерзительной улыбке, не сошедшей с его лица даже после смерти. Такому человеку трудно затеряться в толпе. А вот бывают лица… Лица… Внезапно Николаев вспомнил лицо того человека, которого он встретил недалеко от дома Веры Георгиевны. Вспомнил, и холодный пот пробежал у него по спине. До него дошло, внезапно дошло, кто это был, и его хорошее настроение улетучилось как дым… Ну и денек же сегодня, тринадцатого февраля. И впрямь – несчастливое число. Это же был Андрей Полещук, тот самый Полещук, которого они искали уже второй месяц. Никакой черной бороды, и без усов – тогда, в квартире Воропаевых у него были черненькие, коротко подстриженные усики, как же его меняло отсутствие усов! И эта потертая ушанка, пальтецо мышиного цвета… А тогда черное кожаное пальто на меху, норковая шапка, шикарный длинный красный шарф, запах французского парфюма, наполнивший комнату… Совершенно другой типаж. Это был длинный, сутулый, безусый, некий замшелый интеллигент, не получающий полгода зарплату… Но это был он, безусловно, он. Глаза… Черные хитрые глаза, густые брови… Значит, Кирилл и его приятель Федя не солгали. А он уже просто уверился в их лжи. Значит, Полещук, действительно в Москве. И каждый день меняет свою внешность. А он-то… Вот тебе и бессонная ночка…Ну, олух, ну, осел…
… Николаев поглядел на часы – уже половина третьего. А на три часа он назначил встречу одному свидетелю по делу Варнавского, он мог дать ценные сведения о связях Варнака за последнее время. Отказаться от допроса свидетеля он не мог. Но Николаев понимал и то, что ему необходимо немедленно снова встретиться с Верой Георгиевной. Полещук-то шел от нее…
И наверняка узнал его. То-то он смеется над ним теперь. Эта мысль поразила его больше всего, он прикусил губу от бешенства и стыда… Бесподобно – вести дело, опрашивать свидетелей, вызывать к себе, ездить к ним, строить свою версию, и вдруг – встретиться нос к носу с разыскиваемым преступником, о котором он, кстати и шел говорить со свидетельницей, и как ни в чем не бывало пройти мимо…
…Допрос свидетеля длился более двух часов, он был изрядным тугодумом, а, скорее всего, старался казаться таким. Однако, все, что необходимо, он поведал Николаеву.
Николаев позвонил в больницу, и ему сообщили, что Тамаре значительно лучше. Тогда он решил сразу ехать в Ясенево, предварительно сообщив в уголовный розыск, что по поступившим сведениям разыскиваемый Полещук каждый день меняет свой облик и теперь выглядит совершенно иначе. О том, что сам видел его, разумеется, умолчал.
… – Ну, Павел Николаевич! – рассмеялась, увидев на пороге длинную фигуру Николаева с мрачным лицом, Вера Георгиевна. – Вы теперь по два раза на дню ко мне ездите, не иначе, как скоро свататься ко мне придете…
Но Николаеву было вовсе не до шуток.
– У вас сегодня вообще день визитов, – сказал он, сняв пальто и пройдя в комнату. – До меня-то кто у вас был?
Вера Георгиевна сразу резко помрачнела, глаза стали злыми, неприступными.
– Был один знакомый, – глядя куда-то в сторону, ответила она.
– Какой такой знакомый? Вы как, в уголовном кодексе немного разбираетесь? Или мне дать вам некоторые пояснения?
– Дайте.
– Поясню, это мой долг. Статьи 189 и 190 УК – укрывательство преступлений и недонесение о преступлениях. Речь-то ведь не о краже яблок из соседнего сада идет… Итак, какой именно знакомый был у вас сегодня днем?
– Андрей Полещук, – тихо ответила Вера Георгиевна.
– Вы можете сообщить, где он находится сейчас?
– Нет.
– Вы просто лжете, Вера Георгиевна.
– Да не знаю я, где он сейчас! – вдруг закричала она, глядя прямо в глаза Николаеву. – Что он, будет сообщать, куда он поедет от меня?! Он же не дурак совсем, знает, что ко мне следователи часто наведываются.
– Зачем он приезжал к вам?
– Он сообщил мне, что Лена жива-здорова. Я же мать, в конце концов! У меня одна дочь, а больше никого на свете нет! Оттого и прекрасное настроение, ещё бы – первая весточка за все время, я такое передумала… А сам он приехал в Москву по каким-то своим делам ещё несколько дней назад. А уж какие у него дела, этого он мне не докладывал. А ко мне зашел передать привет от Лены.
– Наверняка, он передал вам письмо.
– Допустим…
– Где оно сейчас?
– Я его уничтожила, прочитав. Вы поймите меня тоже – мою дочь ищут, неужели мне хочется, чтобы она оказалась в тюрьме?
– Перескажите содержание письма.
– Примерно так: «Мама, прости меня, из-за любви к Андрею я предала всех – и тебя, и Вику. Сейчас я в порядке, нам с Андреем очень хорошо вдвоем.» Ну, вроде бы, и все.
– Вы, Вера Георгиевна, вроде бы, считаете меня за идиота. Я следователь из Управления Внутренних дел, а не досужий репортер, собирающий жареный материал для статьи. Я веду дело о взрыве машины и гибели в ней четырех человек. Ваша дочь имеет отношение и к этому, и, возможно, к другому преступлению. А вы мне морочите здесь голову. Мне что, делать больше нечего, как по нескольку раз на дню мотаться к вам? Я просто возьму у прокурора санкцию на ваше задержание, и вы будете отвечать, как соучастница преступления. Хватит! Где Лена? Где они скрываются?!
Женщина молчала, опустив глаза в пол.
– Я жду!
– Господи, за что мне все это?! – крикнула Вера Георгиевна. – Почему я должна предать свою дочь, которая только и виновата в том, что любит этого беспутного Андрея?! Вы арестуете её, она не выдержит тюрьмы! Она ни в чем не виновата! Ладно, скажу! Скажу!!! В Крыму она! В Крыму! Так, по крайней мере, сказал мне Андрей. И не знаю, правда ли это. Но, думаю, что правда. Он плохо умеет лгать, я всегда замечала, когда он лжет.
– А больше он вам ничего не рассказывал? Про это похищение? Про взрыв?
– Похищение они задумали с Леной, чтобы заморочить голову Кириллу. А что касается взрыва в машине, он сам ничего не понимает. Он в шоке, это для него что-то жуткое и непонятное. Володя Максимов был его друг, он согласился помочь ему, и, чтобы он решил взорвать его и каких-то несчастных бомжей, которых он нанял для этой инсценировки за гроши – это совершенно немыслимо и бессмысленно. Он дал Кириллу деньги, которые снял ещё до Нового Года со счета и разоряющейся фирмы, потом Кирилл отвез эти деньги в положенное место, и они снова оказались в кармане Андрея вместе с личными деньгами Кирилла. Большую сумму, между прочим, прикарманил, аферист проклятый…И Кирюше намекнул, чтобы язык свой не распускал, поосторожнее был, пригрозил ему. А Кирюшу напугать дело нехитрое. Вы видите, он сам мне все рассказал, хотя мог бы и не рассказывать. Но вот то, что произошло на дороге с этой машиной и теми, кто в ней был, совершенно не понимает и объяснить никак не может.
– Хорошо. Допустим. Но почему Лену и Вику привезли именно в дом Юрковых в Жучках? Откуда он знал Юркова?
– Он был знаком с Митей Мызиным, сыном Клавы, домработницы Остермана. Их познакомил Кирилл. Митя иногда делал мелкий ремонт в квартире Полещука. Вот он к нему и обратился, когда понадобилось какое-то убежище для этого спектакля. Митя предложил для этого заброшенный дом своего приятеля Юркова.
– А что он вам сказал про их дальнейшие планы? Долго они собираются так существовать?
– Что-то говорил, что они собираются в Соединенные Штаты. Но пока он не закончил какие-то дела здесь. Денег, видимо, хватило только для Крыма… Кого-нибудь ещё хочет тут объегорить. Мало ему все…
– Ладно, – тяжело вздохнул Николаев. – Держите меня в курсе. Нам надо найти Лену. Если все, что вы говорите, правда, в её действиях нет состава преступления, и отвечать она будет только перед своими близкими и своей совестью. А эти опасные игры с переодеваниями, исчезновениями, похищениями действительно становятся опасными – уже шесть трупов, этого что-то многовато для романтической любовной истории.
– Шесть?!!! – вытаращила глаза Вера Георгиевна.
Николаев подумал, рассказать ли ей про убийства Мызина и Юркова и решил рассказать.
– Боже мой!!! Боже мой!!! – схватилась за голову Вера Георгиевна. – Неужели Андрей? Неужели он на такое способен?! Вот почему вы днем спрашивали, способен ли он убить человека? Почему же вы мне тогда сразу не сказали? Это же совершенно меняет дело… Я бы вам сказала, что он был у меня, этот проходимец… В какую темную историю он втянул бедную глупую Ленку, которая так любит его… Эх, любовь, любовь, воистину, от неё больше зла, чем счастья. Найдите её, Павел Николаевич, найдите! Мне кажется, что про Крым он сказал правду. А если он тут заявится, вы первый узнаете об этом. Я сумею его задержать и найду способ позвонить вам.
… Наблюдение за квартирой Полещука на проспекте Вернадского и квартирой его родителей в Солнцево результатов не дало. Злополучный Полещук опять как сквозь землю провалился. Из Крыма пока тоже не поступало никаких сведений.
… А в марте, ясным солнечным воскресным днем, когда Павел Николаевич, наконец, купил у знакомого бежевую «шестерку» в прекрасном состоянии и собирался её обкатать, ему позвонил инспектор МУРа Константин Гусев и сообщил, что в Ялте нашли трупы Андрея Полещука и Лены Воропаевой. Трупы изуродованы. Полещука ещё можно узнать, но Воропаева изуродована до неузнаваемости. Николаев и Гусев получили приказ полковника Седова срочно вылететь в Симферополь.
Перед отъездом он позвонил домой Кириллу Воропаеву. Подозрения появились снова и с большей силой. Но Кирилл был на даче, находился в спокойном безмятежном настроении. Николаев не стал ему ничего рассказывать о произошедшем, лишь поручил лейтенанту Горелову вести постоянное наблюдение за ним…
«Вполне возможно, что Кирилл тут не при чем,» – подумал Николаев. – «А убить их могли из-за драгоценностей, которые они украли. Должны же они были их как-то реализовывать. А это очень даже непросто…»
… В девятом часу вечера Николаев и Константин Гусев прилетели в аэропорт Симферополя. Там их встретил сотрудник местного угрозыска Клементьев, высокий малоразговорчивый человек лет тридцати пяти.
… – И именно тогда вы познакомились с отцом, дядя Паша? – спросил Гришка.
– Да, – тяжело вздохнул Николаев. – Были мы с ним знакомы полтора года. А виделись всего-то несколько раз в жизни…Но людей, отважней и порядочней твоего отца, Гришка, я видел мало… И окончательную истину в этой темной истории раскрыл именно он… Хотя точка в ней ещё далеко не поставлена…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?