Текст книги "Воронцовский упырь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voroncovskiy-upyr-37706.jpg)
Автор книги: Сергей Рокотов
Жанр: Крутой детектив, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Серегины головорезы вскочили с бревнышка, на котором сидели, и с шумом бросились на гостей. Драка была молчаливой и недолгой. Осрамившиеся гости уехали несолоно хлебавши, к тому же Серега с компанией побили стекла в их машинах. «Эй, Федорчук! – крикнул на дорожку Серега. – Еще раз тебя увижу – эта встреча будет для тебя последней! Понял, волк?»
Федорчук с подбитым глазом что-то проворчал в ответ, какую-то скрытую угрозу. Серега молнией бросился к нему и, схватив его за черные кудри, прижал голову к земле. «Хочешь, я тебе русскую баню устрою, вот в этом костре, падло? Назад!!! – дико заорал он встрепенувшимся, хотя и не очень активно, сопровождающим. – Бей его, Роман, что стоишь?» Роман в драке не участвовал, его помощь и не требовалась. Он подошел к Федорчуку и плюнул ему в лицо. «Уезжай, – тихо сказал он. – Только не верь ему – я тебя не уступлю. Ты – труп…» Федорчук, почувствовав, что брюки его мокры, уполз ужом в машину, и две тачки с разбитыми стеклами пустились в обратный путь.
Больше с Федорчуком им встречаться не доводилось, но Роман и заочно умудрялся вредить ему – естественно, в эпоху строительства капитализма Федорчук стал бизнесменом. И несладко ему пришлось.
А с Серегой они стали с тех пор неразлучны. Только ходки в зону были перерывами в их дружбе. Роман выполнял самые щекотливые поручения Заславского, ставшего со временем крупным авторитетом в уголовном мире. И все знали – если появляется Роман, жди беды. Тихий, маленького роста, скромный человечек был до невероятия жесток и беспощаден. Он мог убить, мог пытать, требуя денег или информации, мог не есть, не спать сутками ради дела, мог в любую минуту уехать куда нужно, мог сделать так, чтобы человек исчез тогда, когда необходимо, а потом так же внезапно появился…
В начале девяностых, когда стали свободно продаваться и покупаться квартиры, Роман приехал в свою бывшую квартиру, позвонил в дверь. Ему открыл какой-то здоровенный полупьяный мужик. За спиной его топталась кубышка-жена.
– Здравствуйте, – тихо сказал Роман. – У меня к вам дело.
– Что такое? Что за дела в такой час?
– Я прошу вас продать мне эту квартиру, – сказал Роман, проходя в комнату. Его поразило, что в квартире была та же старенькая мебель, их с Кариной мебель.
– Ты что, офигел? С какого рожна?
– Я плачу вам за нее пятьдесят тысяч долларов.
– Сколько?!
– Пятьдесят. За эти деньги вы купите себе трехкомнатную, и в лучшем районе. И вот еще что – на этом столе стояла фотография женщины в рамочке.
Где она?
Обалдевший мужик не знал, как на все это реагировать.
– Галь, ты фотографию здесь не видела?
– Какая фотография?! Милицию вызывай, Степ, это шантажист пришел.
– Милиция уже здесь, – улыбнулся Роман. – Вот они.
Он открыл дверь, и парочка увидела стоявших за нею пятерых головорезов.
– Не надо милиции, я думаю, – продолжал Роман. – А вот вам аванс. – И на глазах изумленных хозяев отсчитал пятнадцать тысяч долларов. Они и сотни-то никогда не держали в руках, хождение доллара только начиналось в стране.
– Ну, где фотография? – спросил Роман, протягивая им пачку денег без всякой расписки.
– Была, была фотография, такой красивой женщины, – захлопотала Галя. – А я ее убрала, чтобы дети не попортили, у нас двое – они спят там, в соседней комнате. Нам эту квартиру дали тогда, в восемьдесят втором, когда вас… извините…
Она полезла куда-то на антресоли и достала фотографию Карины. Аккуратно вытерла пыль с нее и протянула Роману.
– Пожалуйста, возьмите. Это жена ваша? Какая красивая…
Роман пристально поглядел на хлопотушку и сунул фотографию в карман.
– Тут вещички детские были и ваши; извините, мой Мишка детские вещички донашивал, а ваши мы выбросили, но они не очень-то новые, ничего там особенного не было. Часики, колечки, другое что ценное – это все милиция описала и забрала. Чтобы вы на нас не подумали. А мебель ваша вся цела. Сервант вот, диван, кресла, на детской кроватке мои спали, то дочка, потом сын. Мы вот купили только диван-кровать, тахту, стол письменный – это там, в детской…
– Все свое забирайте, мое оставьте. Я проверю.
И побыстрее давайте. Не тяните. Желательно, чтобы через месяц вы отсюда убрались. Найдете вариант – сообщите вот по этому телефону, вам подвезут деньги.
А залупнетесь, – он мрачно поглядел в глаза мужика, – плохо вам будет. Очень плохо… Всякие случаи бывают в Москве, газетки-то почитываете, как преступность окаянная разгулялась?
– Знаем, знаем, – защебетала кубышка. – Куда только милиция смотрит?
– Куда надо, туда и смотрит, – нравоучительно проговорил Роман. – Вас не спрашивает. Ваше дело – найти себе подходящий вариант, купить квартиру, а эту освободить, чтобы вами тут не воняло. Понятно? – Его голос приобрел зловещие нотки. – А? – даже прикрикнул он на тугодумов.
– Понятно, понятно…
– Все! – Он повернулся, распахнул дверь и, не закрывая ее, вышел. За ним, возвышаясь на две головы, проследовали пятеро мордоворотов.
Через месяц Роман въехал в свою квартиру. Он сделал ремонт, но очень своеобразный – оклеил все старыми обоями, такими, какие были у них с Кариной, купил в спальню такую же кровать, отыскав в комиссионке. А в большой комнате все и так оставалось, как было, только расставлено было по-другому. Он все расставил на старые места. И зажил, не покупая себе ни особняка, ни коттеджа. Ему было здесь хорошо, только тут он мог предаваться дорогим его сердцу воспоминаниям. Что он и делал. До поры до времени, пока…
…Роман выпил еще стакан чаю, потом принял лекарство от печени и лег спать. На сей раз он заснул быстро. Ему снилась женщина, и он не мог понять, кто это такая. То ли это была Карина, то ли другая. Она стояла в каком-то светлом, почти белом проходе и . звала его громким голосом. А он словно прилип к месту и не мог с него сдвинуться. К тому же он не знал, как ему называть эту женщину, то ли Карина, то ли…
Глава 6
Несколько дней потратил Константин Савельев для наведения справок о Романе Дергаче. Он выяснил, что первый раз Дергач сидел по сто четвертой статье за убийство водителя грузовика, задавившего его сына. В заключении, которое он отбывал в Джезказгане, вел себя тихо, работал, ни в какие дела не впрягался. Вернувшись на волю в восемьдесят пятом, остался без работы и жилья. Чем занимался после освобождения, было сплошным темным пятном. Но всплыл он снова в восемьдесят восьмом году, когда получил срок по сто сорок восьмой статье за вымогательство. Получил он тогда четыре года, полностью признавшись в своей вине и категорически отрицая, что у него были сообщники. Он вымогал крупную сумму денег у одного преуспевающего кооператора, приходил к нему всегда один и ответил за все один. Хотя было совершенно очевидно, что за спиной Дергача стоял кто-то очень влиятельный и могущественный, доказать ничего не удалось. Он утверждал, что пошел на это, чтобы поправить свои финансовые дела, находясь в крайне стесненном положении, снимая комнату, не имея постоянной работы. Вышел Дергач по болезни через два года. Интересным фактом было то, что он в девяносто втором году вселился в ту же квартиру, которую потерял после первой ходки. Третий срок Дергач получил опять по сто сорок восьмой статье, и дали ему тогда уже пять лет, но отсидел он только два с половиной, освободившись в девяносто пятом году. Вот, собственно, и все. Жил очень скромно, особняков не имел, разгульный образ жизни не вел, личного автомобиля у него и то не было.
Дергач был членом преступной группировки Сергея Заславского, в настоящее время осужденного на десять лет тюрьмы французским судом и отбывающего наказание во Франции. Очень трудно было выяснить, какие именно поручения Сержа выполнял Роман Дергач, но, по всей вероятности, очень сложные. Он не был громилой-исполнителем, он был интеллектуал, возможно, мозг всего дела. Высшее математическое образование, обходительная манера общения, его физическая слабость, невзрачный вид – все это было настолько не присуще обычным бандюгам-рэкетирам, что Константин пришел в недоумение, собирая о нем сведения. К тому же он и сам беседовал с этим человеком и помнит, что испытал чувство, среднее между уважением и опасением. От него веяло каким-то магнетизмом, его серые глаза проникали в душу, и ему отчего-то хотелось подчиняться, делать так, как он говорит. Без сомнения, Роман был очень опасным человеком…
Но в данном деле Константина интересовало другое: какое отношение Роман имеет к двум начинающим горе-бизнесменам – Нине Красильниковой, жене полнейшего ничтожества Вадима Красильникова, и этой Юле, жене старого гриба Серова. Почему Роман дал им денег взаймы, хотя было очевидно, что от таких «бизнесменш» ничего хорошего ждать не приходилось. Связывался Роман с Ниной и Юлей через «шестерку» Женьку, парня довольно хлипкого. Вот на этого Женю и следовало нажать, наверняка он поддастся.
Константин начал потихоньку следить за Женей, за его передвижениями по городу, за людьми, с которыми он встречается. Наблюдение никаких результатов не дало. Вел он себя совершенно спокойно, ездил на своей «Ауди» на какие-то встречи, завершал рабочий день в кабаке, выходил оттуда с молодыми шикарными девками, вез их к себе домой. Савельеву пришла в голову идея. Для особых случаев у него была телка потрясающей внешности по имени Алла. Она уже два года работала на него, втираясь в доверие к нужным людям и получая от них информацию, которую передавала за особое вознаграждение Косте. Он познакомился с ней в ресторане, приятно провел время, они встречались не раз. Потом он разговорил ее и понял, что с ней можно иметь дело не только как с половой партнершей. Она очень располагала к себе, и мужики, переспав с ней один раз, хотели продолжить знакомство. А внешне она была именно во вкусе этого Женьки, судя по тому, что видел Константин: высокая блондинка с потрясающей фигурой, лет двадцати двух.
Хотя она запросто могла сойти и за восемнадцатилетнюю. Но хитра была не по возрасту.
Константин привез Аллу в тот кабак, где уже гудел Женька. Загримированный, он провел ее в зал и посадил неподалеку от столика, где пьянствовал Женька с корешем и двумя девицами. Сам быстро ретировался…
Как он и ожидал, Женька среагировал мгновенно.
Он подсел к Алле, завязал с ней беседу, а уже через час он выводил ее из ресторана и сажал в свою «Ауди»…
На следующий день Константин позвонил Алле и узнал, что Женька остался в полном восторге от нее и предложил продолжить знакомство. Начало было положено.
Еще через пару дней Алле удалось разговорить его.
Пьяный Женька поведал ей, что возраст женщины порой не является помехой для любовных утех, она долго и упорно выводила его на эту тему. Он рассказал ей, что у него была любовница Нина, которой было уже за тридцать, но женщина очень темпераментная и в сексе виртуозная, умела делать такие вещи, которые даже она, Алла, не умеет. Разобиженная Алла стала допытываться, где эта Нина и что уж такое особенное она собой представляет.
Женька сообщил ей, что эта Нина вместе с подругой внезапно куда-то исчезли. Он позвонил ей вечером и предложил встретиться, она сказала, что приедет с подругой. Но они выехали из дома и исчезли.
Потом звонил муж этой подруги Вадим, Женька подъехал к нему, считая, что тот устраивает спектакль, но выяснилось, что Нина действительно исчезла, так как Вадим был в полном шоке, выскочил на мороз в тапках, орал, лез в драку, а потом подъехал старый муж другой женщины вместе с каким-то мужиком, который набросился на него и начал выпытывать, где женщины. Дрался профессионально, видимо, бывший десантник. Женька решил не связываться с кинутыми мужьями и слинял. А женщины так и не появились.
«Вы одурели совсем со своим другом, – фыркнула Алла, кривя красивые губы. – Молодых телочек вам мало, что ли? Пригласили каких-то старух, потом мужья на вас наехали, не думала я, что ты такой дурак…» «Ты понимаешь, дело не в этом, – бормотал пьяный Женька. – Тут другое…» – «Да что другое? – расхохоталась Алла. – Вам только пожилые и дают, пьяные вы вечно, да и денег у вас маловато. Строите из себя крутых, а толку от вас…» – "Болтаешь много! – рассвирепел Женька. Потом выпил еще водки и сказал:
– Тут другое, тебе скажу, ты все равно никого не знаешь. Дело-то не в этой Нинке, дело в другой… Юля ее зовут, муж у нее старик, профессор кислых щей, приехал тогда ночью к Вадиму, – фыркнул Женька. – Умрешь… Шапка такая… Ну деятель… Как она только с ним живет, смотреть на него срамотно…" – «Да и хрен с ним, с этим стариком. Вам-то зачем она?» – "Ею заинтересовался один человек, понимаешь, – вдруг понизил голос Женька, хотя они сидели вдвоем в его холостяцкой, заставленной бутылками и всевозможной аудио – и видеотехникой квартире. – Ну как дело было… Я сидел один, ну, с похмелья. Вдруг звонит Нинка, говорит, я неподалеку с подругой, мы к тебе зайдем ненадолго, поболтаем, да и дело одно есть. Ну мне скучно было, на дела в тот вечер я способен не был, тряс шел жуткий, я и говорю – приходите, полялякаем. И пришли они. Нинка-то так себе на внешность, крашеная, размалеванная, под девочку работает. А вот вторая хороша – высокая, темненькая, глаза такие… Строгая какая-то, печальная. Но хороша… ноги такие, не хуже, чем у тебя. Одета строго, дорого. Но мне-то она ни к чему, с такой трудно, разговор надо какой-то затевать… Нет, это все не по мне, хотя с такой и я бы не прочь. На вид ей лет двадцать восемь, но по глазам видно, что старше она, намного старше.
Нинка эта стала ко мне приставать, чтобы я ей баксы дал взаймы на какое-то дело, муж, мол, свои деньги, на которые она рассчитывала, прособачил на что-то, а она решила магазин открыть. Ну, значит, чтобы я ей помог и деньгами, и «крышей», она знает, что у меня знакомые есть нужные… Я говорю, у меня нет, ей много надо было. Вообще-то у меня баксы такие были, но я не хотел ей давать, ненадежно, не вернет она. Так ради чего – ради ее красоты неописуемой? Таких, как она, за сто баксов запросто можно найти. И ради старой дружбы я тоже такими деньгами рисковать не могу. Да и никто бы ей не дал, авантюристка она, вечно что-то придумает, а потом ни хера у нее не получается. А тут совершенно случайно ко мне зашел один человек.
Нужен я ему был. Он, конечно, по таким, как я, сам не ездит, но случайно оказался в соседнем подъезде, разборка там была. Он позвонил, велел мне мухой лететь в ту квартиру, там людей не хватало. Я рванул, дам оставил одних, а потом этому человеку стало нехорошо, больной он, печень у него. Надо было лекарство принять, полежать. Он и заглянул ко мне, я говорю – не один я. Плевать, говорит. Может быть, врача придется ко мне вызывать. А подруг твоих гони взашей. Зашел, увидел их и… обалдел. Ты представляешь, обалдел от этой самой Юли. Стоит и смотрит, не отрываясь.
А взгляд у него страшный… Все боятся, когда он пристально смотрит. Веришь, сквозь землю готовы провалиться. Красные глаза, зрачки расширены, а губы так плотно сжаты… Боюсь его в такие минуты… Хотя человек вежливый, аккуратный, бывший, говорят, учитель математики. Больше-то о нем никто ничего не знает. Юля эта от его взгляда побледнела, испугалась. А он губы разжал и бормочет что-то себе под нос, вроде как «Ирина», что ли, или «Рина». «Мы пойдем», – зашебуршились дамы, а у самих душа в пятки ушла. «Погодите, – прошептал он. – Не бойтесь меня, мне просто плохо. Я знакомый Жени, я тут был в соседнем подъезде, и мне стало плохо. Я присяду на диван…»
И стал сразу тихий, домашний какой-то, бледный весь, губы кусает, видно, печень достает. Я их оставил, за «Ессентуками» сбегал, он лекарство принял, водички попил, полегчало ему, значит. Но на Юлю он по-прежнему смотрит. Не так только, как вначале, а как-то нежно даже, представляешь. Я обалдел от него – я один раз видел, что он творит… Ну, ладно, это тебе ни к чему, я заболтался уже…
Короче, стали они с этой Юлей беседовать о всяком разном. Он ее расспрашивает про мужа, про семью.
Муж, отвечает, есть, профессор, пожилой, детей нет, дача есть, квартиру сдают, в роскоши не купаются, но и не голодают… Тут и Нинка, аферистка, вмешалась, она любую ситуацию готова использовать в своих интересах. Мы вот, значит, решили с Юлей открыть магазин парфюмерии и косметики, договорились о поставках из Германии, помещение нужно, ну и, понятно, баксы… Тот долго слушать не стал, спросил коротко: «Сколько?» Она назвала сумму, приличную, между прочим, больше, чем у меня просила… Хитрющая, падла… А он сразу говорит: «Я дам вам эти деньги». Как она только догадалась, что этот человек крутой… Он так скромно одет – дубленочка потертая, пиджачок серенький, но она поняла, что деньги у него есть. И не ошиблась, он такими деньгами ворочает – нам и не снились… Так и говорит, значит: «Дам».
А сам не на нее, а на Юлю смотрит, глаз не отрывает.
Та смутилась, взгляд отводит. «Завтра встретимся, я привезу деньги», – сказал он, а потом предложил проводить дам до дома. Не захотелось ему, чтобы они у меня оставались. "Там меня друзья дожидаются, – сказал он. – Бизнесмены, я с ними в институте учился, вот они теперь разбогатели, на иномарках разъезжают. В гости приехали к другу, а мне плохо стало:
Они согласились подождать внизу. Хорошие люди…"
Лапшу, короче, вешает. Как он им иначе объяснит, что «шестисотый» «мере» его дожидается, навороченный, и еще две иномарки? При его-то внешнем виде…
Спустились, сели в машины и поехали. Я дома остался. А потом они, я так понимаю, стали встречаться.
Мне Нинка рассказывала. Денег он ей дал на следующий же день. А потом эти деньги, знаю от Нинки, муженек-аферюга спер, и опять его кинули с ними…
Знал бы он, чьи деньги просадил, точно бы кондратий его хватил мигом… – рассмеялся Женька. – Но этот человек даже и не спрашивал с нее ничего, дал, и все, не интересовался их бизнесом ни разу. Представляешь? Пятьдесят тыщ баксов дал и не интересовался, куда они пошли. Такой вот странный человек… А ты говоришь, пожилые бабы, старухи… Обалдел он от этой старухи, как ты ее называешь… Сам он этой Юле не звонил, только через меня. А уж чем они там с ним занимались, этого я не знаю, мне не докладывали. А в тот вечер мне позвонила Нинка, как раз сказала, что муж деньги просадил, у них скандал, он пьет, да и она не очень трезва была. Мы, говорит, приедем к тебе и, если можно, чтобы… тот человек тоже был. Я как могу ему приказать? Я им говорю, подъезжайте, но этот человек сам решит, что ему делать. Я ему на мобильный позвонил, говорю, так, мол, и так… Муж деньги спер и просадил, а дамы ко мне путь держат. Насчет денег он даже не отреагировал, будто речь шла о десяти рублях, а насчет приезда оживился. «Приеду. Жди», – сказал. Короче, через пару часов он ко мне заявился.
А за ним такой букетище тащут его «быки», в жизни я такого букета роз в январе не видел. И сумки с шампанским, всякой там рыбой-икрой, овощами-фруктами, соками-водами. Приволокли, стали на стол все это выставлять. А он смотрит на меня, глаза краснеют, губы сжимаются. «Где они?» – сквозь зубы говорит.
Я, поверишь ли, от его взгляда чувствую, что обделаюсь на месте. «Я не виноват, – говорю, – клянусь вам, сами позвонили, сказали – едут. Просили, чтобы вы были. Я сразу вам позвонил. Но они не приехали, я звонил домой к Нине, муж подходит и у меня спрашивает, где жена. Значит, дома нет… Вот три часа прошло, а их нет». Глянул на меня, поутих, поверил. Сел за стол и молчит, прямо в дубленочке своей старенькой так и сидел. «Быки» у двери, тоже молча. Промолчали с час. Никто ни слова не произнес, только звонки телефонные, ну, кореша звонят, телки . На каждый звонок он вздрагивает, на аппарат глядит, словно сожрать его хочет. А все не то, никаких известий Потом говорит: «Звони туда еще». Я звоню, опять муж подходит, орет: «Где Нинка? Скажи ей, чтобы домой ехала!» – «Звони в другое место», – говорит. Я звоню на дачу к старику. Тот заплакал, когда я Юлю спросил.
«Пропала, – орет, всхлипывает. – Уже третий день ее дома нет…» Тогда этот человек быстро встал, кивнул «быкам», те цветы и продукты забрали, мне только бутылку шампанского оставили на похмелье. Ну а на следующий день, я говорил уже, поехал я к Вадиму этому. А там сцена произошла… Так они и сгинули, эти две дамы, никто не знает, где они…
«Да, интересно излагаешь, – задумалась Алла. – А не порешил ли твой гость этих милых тридцатилетних дам, а сам разыграл, будто не понимает, где они». – "Что ты?! – махнул рукой Женька. – По глазам его вижу, не знает он ничего. Впрочем, я в душу к нему не влезал. Я вообще в эту компашку случайно попал. В институте учился, на юрфаке, выперли за задолженности. А еще в школе боксом занимался, карате, я кандидат в мастера по боксу и коричневый пояс по карате имею, дружок по двору меня пригласил подзаработать, бабки выбить с одних торгашей. И пошло-поехало… Влез туда, подзаработал кое-что, тачку вот купил, потом хатку эту однокомнатную, обрыдло с родителями жить. А понагляделся я за это время – ужас… И убийства, и пытки… Такое творится. А этот человек при мне одного бизнесмена так мучил, смотреть жутко. Хорошо, не до смерти, тот согласился на все условия, хотя сумму ему зарядили крутейшую .
Ox, – вздохнул он тяжело, наливая себе водки, а Алле шампанского. – Сбежать бы от них куда-нибудь, так ведь из-под земли достанут, я много про них знаю…
Вот, думаю, если бы я эту Юлю ему разыскал, он бы мне все что хочешь сделал… Только где ее найти? Человек порой – как иголка в стоге сена, пропал – и нет его. И у нас такое бывало, только я-то знаю, куда люди пропадали… – побледнел он и залпом выпил рюмку водки. – А тут никто не знает…"
Савельев призадумался, выслушав рассказ Аллы.
Судя по всему, Дергач не имеет отношения к исчезновению Нины и Юли. Более того, он взволнован пропажей Юли и хочет ее найти. Ну а Женька и подавно тут ни при чем. Деньги они брали у Романа, больше здесь никто не замешан. Нелепый Вадим вряд ли тоже был способен на какую-то хитрую каверзу… Что же произошло? Нет, Вадима все-таки надо прощупать.
И очень бы интересно побывать на даче у Серова, и обязательно надо встретиться с отцом Юли Павлом Андреевичем, а если понадобится, и с двоюродной сестрой, живущей в Санкт-Петербурге. Кстати, там же живет и сын Серова Петр…
Первым делом он решил съездить к отцу Юли. Он созвонился с ним и вечером подъехал к нему домой.
Пожилой, усталый, высокого роста человек открыл ему дверь малогабаритной «хрущобы».
– Проходите, – мрачно пригласил он Константина.
– Вы в курсе, Павел Андреевич, что дней десять назад Юля исчезла?
– Знаю.
– Вернее, исчезла-то она, собственно, не десять дней назад, а дней семь, потому что первые три дня она была то у подруги Нины Красильниковой, то ездила в Санкт-Петербург к двоюродной сестре.
– К Вальке, что ли? Это стерва та еще, – пробормотал Павел Андреевич, закуривая «беломорину» и напуская смраду в крохотную засаленную кухоньку. – Так она небось до сих пор у нее. Надо туда позвонить…
– Павел Андреевич, за кого вы меня принимаете? – даже обиделся Константин. – Она вернулась оттуда.
– А вы проверяли? – нахмурил густые брови Павел Андреевич.
– Так Красильников же видел ее после приезда.
И я звонил в Петербург и говорил с Валей. Юля была там один день, утром прилетела, вечером улетела. Денег просила взаймы, та не дала.
– Зачем ей деньги? – удивился отец.
– Для Нины. Она заняла деньги, а Вадим все потратил. Юля взялась выручить, поехала в Питер, но Валя ей отказала, вернее, отказал ее муж.
– И правильно сделали, между прочим. Хоть они и скряги страшные, на похороны тетки родной денег пожалели, ну, жены моей покойной, значит. А Нинке этой нечего давать – это самые настоящие проходимцы и жулики. Аферюги они оба, что она, что он. Она по соседству с нами жила, не дай господь никому такого соседства… И зачем Юлька с ней дружит? Вот и додружилась, видать… – вздохнул он – А ко мне на день рождения двадцать восьмого января не приехала, к ней поперлась. К отцу родному пришла бы – целей была б. Я все приготовил, курицу пожарил, салатиков наделал, и помидорчики свои соленые, и огурчики, думал, с дочкой в кои-то веки посидим, так она мужу сказала, что ко мне едет, а сама поехала туда… Так обидно, Константин Дмитриевич… Никому я не нужен…
– А что, муж не давал Юле общаться с вами?
– Почему не давал? Она сама не хотела. А с ним мы не сошлись. Нудный он какой-то, мелочный, сидит всегда как сыч, слова из него не выдавишь. Как это Юлька на такого польстилась…
– А как она, кстати, польстилась? Поподробнее можно?
– Кончила исторический, работала лаборанткой. Сошлись они с ним. Он профессор, было ему под шестьдесят, тогда как-то повеселее был, машина у него была, ездили они по ресторанам, по домам кино всяким, театрам… Гулял он от своей жены… А Юля девушка была хоть и красивая, но скромная, так уж мы ее воспитали. Таких строгих правил… Даже мы удивлялись. Никого у нее не было, таких парней отшивала, любви какой-то особой ждала. И дождалась вот… Он очень обходительный был, ухаживать умел, так она нам с мамкой рассказывала, цветочки дарил, о любви говорил. И интеллигент, понятно, она к таким тянулась, я шофер, мать была кассиршей, а Юлька такая строгая… Не подпускала к себе никого. Я даже не знаю, был у нее кто-нибудь до Серова этого или нет. А ведь ей тогда двадцать шесть стукнуло, не первой молодости…
– Ну а дальше что?
– Ну дальше, померла его жена. Он сделал Юльке предложение. Она согласилась. И все. Нам доложила, он явился, посидели, как положено, выпили, закусили.
А потом свадьбу сыграли, даже не то чтобы свадьбу, так – посидели у него в квартире на Мичуринском, я почти с тех пор там и не бывал. Так – приколотить что-нибудь, подкрасить просили, сам-то он ничего делать руками не умеет. Ну, с нашей стороны люди были – мы с матерью, бабка была еще жива, брат мой, вот Валька эта питерская со свой матерью, моей покойницы сеструхой. Подруги, однокурсники. А от него вообще никого не было. Один он – и все…
– Что, у него родственников нет?
– Сын, знаю, в Питере живет. Так он не приехал. А приглашал он его или нет, не знаю. Никого не было – факт. Ну, наше какое дело? Посидели, попили, поплясали и разошлись. Им жить…
– И как они жили?
– Ну вот, десять лет вместе. Никак… – заявил он резко. – Они ко мне не ездят, я к ним не езжу. Встретились на похоронах матери, он деньгами помог, хорошо помог, я на мели был тогда полной. Потом он и на памятник тоже дал, врать не буду… Но встречались мы редко, и я мало что про него знаю. Живут, и ладно. В достатке, в сытости. Детей нет – жалко… А и куда там дети – только поженились, а ему через два месяца шестьдесят стукнуло. Я на три года младше его. Но она выбрала – ее дело. Она, говорю, девушка строгая, и если чего решила – выполнит. Ее не переубедишь…
– А как же она, девушка строгая, гуляла с женатым мужчиной? – спросил Савельев, закуривая сигарету.
– Она нам с матерью мало что докладывала. Ну, мы знали, конечно, три года ведь встречались… Спрашивали ее – она замыкалась в себе, отвечала нехотя – ну, мол, с женой он фактически не живет, жалеет ее, развестись собирается, но никак не решится.
А потом она умерла.
– От чего умерла? – спросил Костя.
– Заболела и умерла. Сердце, что ли… Но Юлька нам мало рассказывала, а с ним мы и вовсе за всю их совместную жизнь несколькими фразами обменялись.
Он замкнутый с нами был очень. Юлька, я заметил, как-то мрачнела, когда я про эту жену ее спрашивал, не хотела на эту тему говорить. А мы не допрашивали, их жизнь…
– Да, странные у вас какие-то взаимоотношения, – заметил Савельев. – А ведь у Серова была еще одна жена, от которой у него сын…
– Ну, та-то совсем давно умерла, году в семидесятом, не позже. Сын тогда маленький был. Он с бабкой и дедом жил. Это нам вовсе неведомо. А за время, что Юля с Геннадием Петровичем женаты, он, по-моему, ни разу и не появлялся. Тем более в Питере живет.
– Ладно, – вздохнул Савельев. – Знаете вы, я вижу, про их жизнь Мало. А сами-то что думаете? Куда она могла деться?
– Это Нинку-аферистку надо искать. Она Юльку на что хошь могла подбить, хоть ехать куда-нибудь за кордон счастья искать, деньгу зашибать… Вот удивляюсь… Юлька такая строгая, замкнутая, а с этой потаскухой сошлась, еще когда здесь по соседству жили, так дружба их и продолжалась. Чего между ними общего, понять не могу.
Дальше продолжать разговор с Павлом Андреевичем не имело смысла, и Константин откланялся.
– Найдите ее, – хриплым голосом произнес на прощание отец. – Одна она у меня. Никого не осталось…
– Постараюсь, – попытался улыбнуться Савельев, но улыбки не получилось. Он почему-то стал сомневаться, что Юля жива…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?