Текст книги "Охота на волков"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ohota-na-volkov-68835.jpg)
Автор книги: Сергей Соболев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 4
Когда черный правительственный лимузин, проехав через ворота в сопровождении джипа с охраной, припарковался у служебного подъезда здания Совбеза, была суббота (шесть часов вечера).
Трое мужчин, воспользовавшись служебным лифтом, спустились в подземную часть здания, где были оборудованы помещения «малого» Ситуационного центра РФ.
Один из визитеров прекрасно ориентировался в лабиринтах этого огромного сооружения. Еще сравнительно недавно он сам занимал должность секретаря Совбеза. И был знаком со многими ключевыми сотрудниками данного учреждения – некоторых же лично привел на Старую площадь. Именно при нем было создано мощное информационно-аналитическое управление СБ РФ, связанное невидимыми нитями с аналогичными службами аппарата Президента и правительства, силовых структур и ведущих научных учреждений страны. Он же, находясь на ближних подходах к власти, лоббировал в Кремле и на Краснопресненской набережной идею создания Антикризисного центра; когда же достиг своей цели, вернее, почти достиг, сам распорядился упразднить эту сверхсекретную организацию, хотя на ее счету к тому времени уже было несколько успешных акций.
Упразднен А-Центр, в сущности, по очень простым соображениям. Нынешняя высокая должность, как это ни парадоксально звучит, не позволяет В.В.П. уверенно контролировать руководство силовых структур. Президент, которому напрямую подчиняются «силовики», уже давно слаб, а сравнительно недавно назначенный председатель правительства пока недостаточно силен.
Надежно контролировать А-Центр, не будучи притом его непосредственным руководителем, просто-напросто невозможно.
Потому что АЦ – это отнюдь не государственное учреждение, хотя учрежден он был некогда сверхсекретным Указом Президента, вопреки нормам Конституции и существующему в стране законодательству. Но АЦ и не спецслужба, хотя для достижения цели могли осуществляться специальные мероприятия, в том числе и силового характера.
Антикризисный центр РФ был задуман как некая программа, или, если угодно, «матрица», тайно вживленная в государственный организм. В случае запуска этой программы можно было оперативно, без долгих согласований и проволочек, вмешаться в ту или иную ситуацию, скорректировать в нужном направлении сложные и противоречивые процессы, протекающие внутри страны, локализовать нарождающиеся повсюду конфликты, свести их последствия до минимума.
Столь перспективный проект был разработан и, по существу, уже воплощен в жизнь двумя людьми, и оба они являлись не только незаурядными организаторами, но и блестящими аналитиками.
Один из них теперь занимал должность главы правительства и находился в одном шаге от цели. Второй же занял – не без настойчивых увещеваний первого – освободившееся кресло в апартаментах на Старой площади.
Помещение, в которое они прошли через «шлюз», миновав короткий коридор, напоминало одновременно небольшой просмотровый зал и зал для заседаний. Три стены помещения занимали внушительных размеров электронные жидкокристаллические экраны, посередине же зала находился овальной формы стол с расставленными вокруг него креслами, пустующими в данный момент.
Отсюда, из «бункера» СЦСБ, в случае возникновения какого-нибудь ЧП можно не только следить за развитием ситуации в том или ином регионе страны, но и отчасти повлиять на ситуацию. Еще большими техническими возможностями располагает президентский Ситуационный центр, оборудованный в Кремле, но здесь – и это было хорошо известно премьеру – находился более квалифицированный персонал.
К тому же порой возникала необходимость провести конфиденциальные встречи с нужными людьми, посекретничать, а Белый дом для подобных переговоров – не самое удобное место. Здесь же, на своей, так сказать, вотчине, премьер мог безбоязненно встречаться с кем угодно и обсуждать какие угодно вопросы, не опасаясь притом утечки конфиденциальной информации.
Личный помощник премьера остался дожидаться в Операционном зале, а двое из визитеров, кивнув на ходу «режиссеру», восседавшему за пультом рабочего терминала, скрылись за одной из дверей.
Кабинет, в котором они уединились, представлял собой несколько уменьшенную копию апартаментов секретаря СБ, расположенных на поверхности. Оба уселись в кресла, и премьер сразу приступил к делу:
– Виктор Константинович, я внимательно прочел вашу докладную. Вы обрисовали по Чечне довольно тревожную картину. Кстати, кто помогал вам составить докладную?
– Наши аналитики, Игорь Борисович Мануилов и двое ведущих сотрудников Информационного управления.
– Это те, что входили ранее в состав группы «Мерлон»?
– Да. Причем они были там на первых ролях.
Премьер придвинул к себе кожаную папку, которую принес с собой, но раскрывать ее пока не стал. Он ненадолго задумался. Виктор Константинович – чрезвычайно способный человек. И от него при нынешнем раскладе будет зависеть многое. А в таких случаях люди, наделенные большой властью, ведут себя очень по-разному. Поэтому не хотелось бы сейчас думать о том, что Эм, так его прозвали сотрудники ГРУ, способен на предательство.
– Очень много взаимных обвинений, – проговорил наконец премьер. – У меня давно уже возникло ощущение, что дела на Кавказе складываются не лучшим образом.
– Владимир Владимирович, есть такой действенный инструмент, как кадровая политика.
Премьер пожал плечами – он пока что не хотел раскрывать все свои карты. И не собирался информировать Эма о результатах переговоров с Семьей. Проблема же заключалась в том, что на кадровые перемещения в силовых структурах наложен мораторий. Месяца через три или четыре он волен будет перетасовать колоду по своему усмотрению, но сейчас такой возможности не имелось.
Снять одного или двух генералов не проблема. Но это ничего не решит. А значит, нет пока смысла начинать зачистку.
– Коней на переправе не меняют, – сказал премьер, будучи уверенным, что собеседник поймет его правильно. – Я сейчас жалею, что не взял вас с собой на коллегию МВД… С вашими бывшими коллегами на Арбатской у меня тоже состоялся непростой разговор. Чтобы вы были в курсе гм… взаимных обид и претензий, я вкратце перескажу вам самое существенное…
Виктор Константинович, не теряя нить разговора и четко фиксируя в памяти все сказанное премьером, думал все же о своем.
То, о чем он сейчас размышлял, было напрямую связано с личностью человека, сидевшего в кресле напротив. Очень важно понять не только то, что В.В.П. намерен делать на Северном Кавказе, но и другое, еще более важное: какие перемены ждут страну?
Благо появилась пища для размышлений.
Так, например, на недавнем совещании по ТЭКу, где руководство «Газпрома», по обыкновению, попыталось скостить объемы поставок газа на внутренний рынок, В.В.П. совершенно спокойно заметил: «Очень хорошо. Тогда армия выйдет на трубопроводы, ФСБ берет под контроль перегонные станции, руководство «Газпрома» арестовываем…» После этой двусмысленной шутки у некоторых довольно влиятельных персон долго сохранялся бледный вид.
Когда на стол премьеру лег проект постановления правительства, завизированный двумя вице-премьерами, в котором шла речь о переплавке «устаревшего» военного имущества, В.В.П. наложил на подсунутый ему документ красноречивую резолюцию: «Это саботаж. Я вас самих в переплавку отправлю!» Случай этот, ставший достоянием гласности, заставил крепко задуматься многих обитателей коридоров власти.
Как только нефтяные компании попытались с приближением зимы саботировать поставки мазута для электростанций и котельных – во многом повторилась ситуация с «Газпромом», – председатель правительства, вместо того чтобы со своими замами и министрами часами корпеть над «разнарядкой», проводить многочасовые совещания, упрашивать, заклинать, взывать к совести приподнявшихся на нефти барыг – именно так поступали все его предшественники, – распорядился «временно» поднять пошлины на экспорт нефтепродуктов. Стоило раз-другой щелкнуть этим кнутом, инструментом, кстати, вполне рыночного свойства, и все, кого это касалось, стали более покладистыми, согласились, хотя и стиснув зубы, «войти в положение».
И еще. Всякого рода прощелыги, призванные лоббировать во властных структурах интересы отечественных магнатов, вдруг повсюду стали натыкаться на невидимую стену. На дверях многих кабинетов в госучреждениях поменялись именные таблички. Добрейшие, понятливые, милые сердцу коррупционеры, с кем было так приятно и взаимовыгодно сотрудничать во времена Степаныча, Мальчиша и Пожарника, в озабоченности паковали вещички, а многие уже покинули насиженные места. Их кресла теперь занимали довольно молодые еще люди, предпочитающие неброский деловой стиль в одежде, немногословные и неулыбчивые, – говорили, что среднее и руководящее звено управленцев пополняется кадрами из столичного и питерского УФСБ, других спецслужб, перспективными кадрами МИДа, оборонки и некоторых институтов.
Ногой, как прежде, не получалось – приходилось стучаться в нужную дверь, точно простому смертному. Но это еще полбеды. Новички, как выяснилось, совершенно не владели новорусским диалектом. Такие ласкающие слух слова, как «льготный кредит», «сумма отката» и «оффшорная зона», почему-то не вызывали у них душевного трепета. А попытки проявить настойчивость, как правило, заканчивались тем, что лоббиста посылали… на Колыму, на Чукотку, на Северный Урал, в Удмуртию или в другие столь же отдаленные места, где, собственно, и зарыты в недрах большие деньги. Очень вежливо, надо сказать, посылали, на первых порах ограничиваясь советом развивать собственное производство: «В казне денег для вас нет, господин такой-то. Поэтому – свободен. Пока свободен…»
Те, кого принято называть олигархами, пока не дергались. Многое, если не все, в их руках. Именно с их подачи, и во многом за их деньги, модный нынче «брэнд» раскручен до небес. Сейчас некоторые теряют сверхприбыли, но это тоже своеобразная игра, ведь предвыборный популизм стоит недешево. Сразу после выборов обновленная власть вынуждена будет заплатить по выставленным счетам. Не только власть будет платить, и не столько она, сколько вся страна, все вместе и каждый по отдельности.
Ну а если что-то сложится не так, последует команда «мочить». Всенародная любовь может мигом трансформироваться в ненависть. На смену несбывшимся надеждам придет глубочайшее разочарование. Властолюбца выставят в глазах общественности негодяем – однозначно. Через капилляры информационных сетей в общественный организм будет дозированно вливаться яд, далее наступит интоксикация, а потом пойдет процесс отторжения. Все это будет продолжаться до тех пор, пока новая власть не пойдет на попятную и не перестанет в ущерб делу заниматься всякими патриотическими глупостями.
Все вышеизложенное, конечно, следует рассматривать в контексте событий на Кавказе, где Россия наконец-то взялась отстаивать свои кровные интересы, отстаивать при помощи силы, пусть даже это кому-то и не нравится.
Вопрос о том, кому будет вскоре принадлежать верховная власть в стране, становился все менее актуальным. Серьезной конкуренции В.В.П. на президентских выборах не предполагалось.
И если этот человек не совершит какой-нибудь фатальной ошибки, то через три-четыре месяца, от силы через полгода, он заполучит, в полном соответствии с текстом нынешней Конституции, такую власть и такие полномочия, которым позавидовали бы некоторые известные в прошлом диктаторы.
– Меня очень беспокоят события на Кавказе, – еще раз выразил свое беспокойство премьер. – И даже не столько ход военной кампании, сколько сопутствующая ей закулисная сторона событий.
– Это и есть самое главное, Владимир Владимирович. Именно по этой причине я счел своим долгом обратиться к вам с докладной запиской. В принципе ситуация в Чечне находится пока под контролем. Но есть немало признаков того, что вскоре позиции там пошатнутся.
Премьер кивнул в знак согласия. Он сейчас во многом зависел от «партии войны». Как у одного из сказочных персонажей, у В.В.П. имелся свой секрет жизни и смерти. Так называемая «Кощеева игла». Эта самая «игла», как понимают многие, запрятана где-то в Чечне. А если смотреть правде в глаза, она в руке «партии войны». И в любой момент «иглу» могут сломать, причем не важно, умышленно сломают или нет.
Если дела в Чечне – или вокруг этой мятежной республики – ухудшатся самым кардинальным образом и если эти неприятности произойдут до выборов, то премьеру не видать верховной власти. И тогда вместо почти гарантированного восьмилетнего президентского срока – политическая смерть.
– Виктор Константинович, я считаю целесообразным сформировать заново группу «Мерлон». Надеюсь, для этого не требуется издавать закрытый Указ Президента?
На губах Эма появилась едва заметная усмешка.
– Вполне достаточно вашего указания и моих собственных полномочий.
Пальцы премьера выбили дробь на столешнице. Затем ладонь его легла на папку, как раз поверх тисненой надписи «Документы для Совбеза».
– Группа «Мерлон», в состав которой следует включить только тех аналитиков, которым, Виктор Константинович, вы доверяете, как самому себе, должна осуществлять тщательный мониторинг всех ключевых событий, имеющих отношение к нашей военно-политической акции в Чечне. Ежедневно готовьте сводку, к началу рабочего дня документ должен лежать у меня на столе. Выделите двух надежных офицеров для осуществления связи, контакт для них – с моим личным помощником. Если появится срочная информация в контексте нашей с вами беседы, можете связываться со мной в любое время дня и ночи.
– Будет исполнено, Владимир Владимирович. Но если возникнет нужда возродить другие структуры А-центра, например, тот же подотдел активных мероприятий, то для этого одного вашего устного указания будет недостаточно.
– Я помню об этом, – кивнул премьер. – Кстати, где сейчас проходят службу лица из названного вами подразделения?
– Большей частью это сотрудники ГРУ, – сказал Эм. – Все возвращены, скажем так, по своей служебной принадлежности. Где они сейчас? В Чечне… преимущественно. Вы же сами распорядились, чтобы «лучшие кадры» отправили на Северный Кавказ.
– Гм… это для них вы требовали, как бы это поточнее выразиться… лицензии на убийство?
– В ходе той нашей давней беседы я говорил о другом. О том, что некоторые из наших сотрудников в ряде случаев вынуждены действовать… вне правового поля. В таком случае они должны быть неподсудны с точки зрения существующего законодательства. Другими словами, за свои действия они не могут быть подвергнуты уголовному преследованию. Я ставил также вопрос о повышенных окладах для спецов подобного класса и о том, что их жизни следует застраховать на достаточно крупные суммы.
– Если они, то есть непосредственные исполнители указаний А-центра, неподсудны, то кто возьмет в таком случае на себя всю ответственность? В случае, скажем так, провала?..
Эм пристально посмотрел на собеседника:
– В Израиле, США и ряде других стран этот вопрос уже давно разрешен. Как именно – думаю, вам известно. В нашей стране пока никто из правителей – о прежних я не говорю – не решается взять на себя такого рода ответственность. И поэтому мы до сих пор лишены возможности воздействовать на негативные для нас процессы жестко, молниеносно, самым решительным образом.
Теперь уже губы премьера дрогнули в усмешке.
– Я подумаю над вашими словами… Хотел только уточнить одну деталь. Если кто-то из ваших… наших людей, обладающих такими своеобразными «лицензиями», вдруг наломает дров, совершит серьезную ошибку, отклонится от сценария… Что тогда прикажете делать?
– Думаю, это понятно, – спокойно проговорил Эм. – У того, кто совершит фатальную ошибку, будет отобрана… «лицензия».
Председатель правительства покинул здание на Старой площади примерно через четверть часа. Папку вместе с ее содержимым он увез с собой.
Ситуация последних дней хотя и тревожила его, но не настолько, чтобы он решился передать «матрицу» в чужие руки.
Глава 5
Пригородный поселок Ханкала был отбит у федералов после мощного контрудара, предпринятого в утреннюю предрассветную пору. В результате дерзкой акции чеченским сепаратистам удалось вновь занять базу российских войск, оборонительные сооружения которой позволяли контролировать огнем южные и восточные подступы к осажденному городу. При этом нападавшими было уничтожено большое количество бронетехники, а также захвачены богатые трофеи в виде военного имущества. На аэродроме же сожжены два штурмовых вертолета «Ми-24». Потери федералов исчислялись многими десятками убитых, раненых, взятых в плен солдат и офицеров.
Это сообщение, вброшенное с утра пораньше в западные СМИ кем-то из числа «стрингеров», вольных якобы и независимых журналистов, работающих в действительности на стороне нохов, не исключено даже, что по наводке из-за «бугра», вдобавок было растиражировано, пусть даже с нотками сомнения в его достоверности, в утренних сводках новостей некоторых отечественных телекомпаний.
Когда вертушка с бойцами ГРУ приземлилась после полудня на территории базы в Ханкале, Бушмин смог воочию убедиться, что «сенсационное» сообщение о «мощном контрударе» на деле является полной туфтой. И это еще мягко сказано.
Поселок и его окрестности запружен разнообразной военной техникой, хотя она вроде бы сожжена. Палаточный городок и уцелевшие строения заняты подразделениями Минобороны и МВД. Здесь и волгоградцы, и 33-я бригада внутренних войск, и десантники из 45-го разведполка ВДВ, и разрозненные подразделения ОМОНа и СОБРа, а также артиллеристы, летчики, связисты и еще много всякого военного люда.
До передовой отсюда в принципе рукой подать. Отчетливо слышна стрельба, где-то километрах в четырех завязалась довольно оживленная перестрелка. По окраинным кварталам Октябрьского и Ленинского районов бьют самоходные установки, от них не отстают минометчики и дивизион гаубиц «Д-30». В воздухе постоянно находится пара «двадцать четвертых». Они производят залпы НУРов[9]9
НУР – неуправляемая ракета.
[Закрыть] над самой окраиной поселка – до противника рукой подать – и тут же садятся на «дозаправку». После чего штурмовые «Ми-24» по новой взмывают в воздух. Из подбрюший вертолетов вырываются дымные стрелы – всего в комплекте двенадцать ракет, дюжина гостинцев для нохов и наемной швали.
…Опять приземлились на площадку, перезарядились, приподнялись, загребая воздух лопастями винтов, выпустили ракеты по целям в осажденном городе. Сели, перезарядились, поднялись. Залп!..
Такая вот карусель. Все работают, все заняты, каждый при деле. Как и на любом другом хорошо отлаженном производстве.
Но кое-кого такая картинка не радует. Так и норовят сыпануть песок в шестеренки и сочленения военной машины федералов. У этой войны есть немало темных сторон. Подлая деза, распространенная нынче в СМИ, – один из таких грязных приемов. Людей, участвующих в «информационной войне» на стороне чеченских бандитов, распространяющих по всему миру насквозь лживые сведения, следовало бы рассматривать как террористов со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Успокоившись этой мыслью, Бушмин погрузился вместе со своими бойцами в присланный за ними тентованный «Урал», после чего они отправились на поиски своих, взяв курс на восточную окраину поселка.
Володю Мокрушина, командира РДГ «Город», он обнаружил в одном из кунгов, в компании знакомого офицера из разведотдела «северных».
Густой мат был слышен в радиусе доброй сотни метров. В знании тончайших нюансов ненормативной лексики упражнялся именно «капитан Володин», что уже само по себе казалось удивительным.
Когда Бушмин заглянул в кунг, эти двое его даже не заметили. Он вышел. Вытащил из пачки сигарету, закурил. Зачем мешать «светской беседе»? Третий здесь явно лишний.
Должно быть, случилось что-то из ряда вон. Потому что по жизни Мокрушин человек очень спокойный и сдержанный. Нервы у него – точно стальные тросы. Вывести его из душевного равновесия – дело почти безнадежное. Но кому-то это удалось.
И теперь Володя на чем свет стоит костерил неких «мудаков», причем это было самым мягким из определений. Доставалось и собеседнику Мокрушина, хотя тот был в подполковничьем звании, а Мокрушину, как и Андрею, майора присвоили сравнительно недавно.
Володю Мокрушина Бушмин знал как облупленного. Знакомы еще с курсантской поры. На пару служили в Дорогомиловской бригаде. В первую чеченскую воевали бок о бок. В зиму 95-го – здесь, в Грозном, а летом, в ходе второй командировки, – у Аргуна и в предгорьях. Володя тогда командовал разведвзводом. Бушмин же был ротным. Оба они служили в частях морской пехоты и даже не предполагали тогда, сколь извивистой окажется линия их жизни, не предполагали, что суждено им стать сотрудниками ГРУ, командовать подразделениями элитного армейского спецназа и в конечном итоге снова оказаться в Чечне, в этом проклятом богом и людьми месте.
Короче, Володя – самый близкий друг, и этим все сказано. Командировка у него, кстати, тоже подходит к концу. Отпуск им обоим сейчас не светит, но все равно приятно было бы оказаться в Москве, подальше от чеченского пекла. Трудно сказать, какие виды на них имеет руководство. До настоящей поры, черт знает почему, оба ходили в любимчиках у своего начальства. В промежутке между дагестанской и нынешней командировками они занимались «научной работой». Числились же в аппарате Совбеза в качестве прикомандированных сотрудников ГРУ. Бушмина, поскольку у него имеется опыт штабной работы и плюс к этому он занимается «очно-заочно» в Академии им. Фрунзе, заставили написать некий труд, обобщив в нем уроки событий в Дагестане. Книжонку издали для начала тиражом в полсотни экземпляров, снабдив грифом «ДСП». По словам Шувалова, ее пролистал сам Эм, который по прочтении бушминского «произведения» заметил, что эта штука будет посильнее «Фауста» Гете.
Таким образом, они на пару с Мокрушиным почти полтора месяца откровенно валяли дурака. Володька даже чуть не женился, но так и не смог из нескольких своих подружек выбрать единственную – говорит, мол, они все ему милы. Бушмин, как примерный семьянин, каждый день появлялся дома – у них с Леной служебная квартира в «закрытом» городке Балашиха-2. Редкой красоты женщина, его Лена. Ума палата. Море обаяния. Никто из друзей и знакомых не понимает, зачем она вышла замуж за такого отпетого головореза, как известный в узких кругах Андрей Бушмин по прозвищу Кондор. А теперь один крутой товарищ начинает задумываться о разных там памперсах и прочих подобных вещах. Готовится стать отцом. Потому что у него и его раскрасавицы жены скоро будет ребенок. Их первенец. Лена беременна, на седьмом месяце.
Такие вот мысли пронеслись в голове Бушмина, пока он курил сигарету.
Перепалка тем временем закончилась. Штабник выбрался наружу, сопровождаемый напутствием Мокрушина: «Передай им от меня, что все они козлы!»
Бушмин снова зашел.
– Кто это здесь грозится снять с себя погоны?!
– Да пошли они все… – Заметив, кто появился в кунге, Мокрушин осекся. – О-о! Здорово, Андрюха!
– Рад тебя видеть, Рейндж!
Обнялись, похлопали друг дружку по спине, отстранились, сохраняя на лицах довольные ухмылки. Мокрушин был всего на несколько сантиметров ниже своего дружка. Одет же в камуфляж без знаков отличия. Волосы у него темные, почти черные. Поскольку он последние два месяца усиленно отращивал бороду, видок у него тот еще. Выглядит как самый натуральный чечен.
Но чувствуется, что устал. Хотя Володька – мужик двужильный. Похоже, что и его допекло. Весь какой-то закопченный, словно его все это время над жаровней держали. Посмотришь на такого – то ли «чичик» перед тобой, то ли араб из саудовских. И глаза налились кровью, наверное, уже забыл, когда нормально спал.
– Трезвый? – на всякий случай поинтересовался Бушмин.
– Ты че? Когда тут пить? Я и не помню, когда последний раз стопарь принимал.
– А чего тогда разоряешься? Орешь так, что даже «чичики» в городе переполошились…
Криво усмехнувшись, Мокрушин придвинул другу табуретку, сам тоже уселся. Оглядевшись, Бушмин понял: в кунге они не одни, кто-то спал в углу, накрывшись с головой одеялом.
– Шувалов рассказывал, что ты со своими намедни с гор спустился… Как сходили? Что хорошего видел? Что в клювике начальству принес?
Немного помолчав, Бушмин ответил:
– Нормально, в общем-то, прогулялись. Шесть суток в рейде были. Ни мы нохов не напрягали, ни они нас. Мы повсюду ужиком, ужиком… Не борзели, короче. Что видели? Разведали вход в Аргунское ущелье…
– Дуба-Юрт? Чишки?
– Ну да. Еще окрестности Варанды и Дачу Борзой. Серьезные у них там укрепления… Нохи кишмя кишат. И арабы тоже там из «Фаттаха». Напоследок навели авиацию на укрепрайон в дефиле, возле Чихи-Юрта. А вчера под вечер нас сняли двумя вертушками… Если совсем коротко, то все у меня тип-топ. А где, кстати, Шувалов?
– Был в штабе, сейчас к особистам пошел. Там сейчас всех «духов» до кучи собрали, тех, кого за последние сутки на окраинах отловили. Надо кое-какую информацию из них выбить… Двоих я приволок. Потерял тоже двоих этой ночью. С утра вот их в госпиталь провожали…
– Не насмерть?
– Тьфу-тьфу, – сплюнул суеверный Мокрушин. – Наши же, кстати, обстреляли, вэвэшники, на обратной дороге, мать их перемать!
– Далеко ходили?
Протянув сигарету товарищу, Бушмин чиркнул зажигалкой, потом сам прикурил.
– Не-а… – Пыхнув дымом, Мокрушин энергично помотал головой. – Неделю назад мы прошли до самого моста через Сунжу – и нормально вернулись. А счас все на хрен перекрыли. До «крестовой» больнички сбегали – тут же назад…
– А пошто «чичиков» пытают? И вообще, что у вас тут творится?
Задав вопрос, Бушмин вдруг вспомнил о тех троих «языках», которых доставил в Моздок. Удалось ли вызнать у них что-либо полезное? Где они сейчас находятся? В Моздоке? Иди повезли в какое-то другое место?
Но в принципе ему глубоко наплевать на этих субчиков. Он свое дело сделал, пусть ими другие занимаются, те, кому это положено по службе. А потому дальнейшая судьба этой троицы Андрея Бушмина совершенно не волновала.
– А ты что, Андрей, не в курсе? – удивился Мокрушин. – Не знаешь, что у нас тут случилось?
– Откуда мне знать? – пожал плечами Бушмин. – Ты же сам сказал, что я только намедни с гор спустился. Ну, так что у вас здесь приключилось? И с чего это вдруг ты вздумал больших начальников козлами обзывать?
Мокрушин кивнул в сторону входа, туда, где за мгновение до этого возник чей-то силуэт.
– Начальник наш вернулся. Вот он тебе, Андрюша, сейчас все популярно и объяснит.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?