Читать книгу "Кто остался на трубе"

Сергей Тамбовский
Кто остался на трубе

АиБ-3

Кто остался на трубе

В предыдущей серии

А ночью случилось вот что – ко мне в гости опять пришли Ильич с Пионером, и не одни…

– Вы же в прошлый раз сказали, что больше ко мне заходить не будете? – твёрдо сказал им я, – чёж опять припёрлись? И кто это с вами там?

– А ты не груби, Витёк, – отвечал Пионер, усаживаясь на то, что осталось от дебаркадера, сон у меня, значит, протекал в Урицком районе. – Раз пришли, значит дело у нас к тебе есть. А с нами сегодня Майти-Маус, обезьяна Джуди и собачка Лесси. Прошу любить и жаловать.

– А им-то что от меня надо? – простонал я, – пусть в свои сериалы валят, им там самое место.

– Не дождёшься, – нахально ответил за всех Майти-Маус, присев рядом с Пионером, – показ наших сериалов по советскому ТВ давно закончился, так что мы все в творческом простое. А тут хоть какое-то живое дело намечается.

– Ладно, уговорили, – буркнул я, добавив, – а вы-то, Владимир Ильич, чего молчите, как засватанный? Обычно вы куда как разговорчивее бывали…

– Зубы что-то заболели, – пожаловался он, – хотя, казалось бы, какие могут быть зубы у статуи, а болят, сволочи, как я не знаю что…

– Сочувствую, – ответил я, – так может Файнштейна вам отрядить? Он классный стоматолог.

– Сами пройдут, – коротко бросил Ильич, – а пока слушай, что тебе ребята скажут.

– Слушаю, – вздохнул я, – и повинуюсь. Как этот… джин из «Волшебной лампы Алладина».

Ребята переглянулись, и на первый план вышел Майти-Маус. Ростом он был, конечно, не с мышонка, но и не очень великого, примерно вдвое ниже меня. Трико на нём сидело криво и косо, на ногах имели место какие-то стоптанные кроссовки, но физиономия у него при этом была глумливая и ехидная.

– Вот что я… мы, то есть, скажем тебе, Витёк, – начал он, оглянувшись на Джуди и Лесси, – то, что тебя в Америку отправляют, это здорово, но зазнаваться и задирать нос не стоит.

– А почему? – решил уточнить я, – мне ведь так хотелось задрать нос.

– А потому, что твоих лучших корешей Зозулю с Файнштейном завтра выпускают, сам знаешь откуда.

– Не знаю, – почему-то ответил я, – откуда?

– С кичи, – нахмурился Майти, – по подписку о невыезде. А у них обоих на тебя имеется большой и больной зуб.

Ильич при этих словах сильно поморщился, но промолчал.

– А ещё, чтоб ты не забывал, – продолжил Майти, – в запасе у них сидит и аж подпрягивает от нетерпения ещё один твой дружок, догадаешься, какой?

– Аристарх что ли? – сделал я предположение.

– С первого раза угадал, он самый, лектор общества Знание.

– И что дальше? – поинтересовался я.

– Дальше, насколько мне… нам, то есть, известно, они постараются тебя убить… ну или сильно покалечить, но это не основной их план.

– То есть мне ходить и оглядываться надо?

– То есть мы тебе всё сказали, а ты, если мозги имеешь, можешь сделать выводы сам.

– А напарники твои, – показал я на обезьяну с собакой, – они говорить умеют или только головой кивать способны?

– Умеем, – хором подтвердили они, а продолжила Джуди, – понравился ты нам с первого взгляда, поэтому и помогаем.

– Вот спасибо, – задумчиво отвечал я, – вы сказали, я услышал. Ещё что-нибудь у вас ко мне имеется?

– Имеется, – наконец-то преодолел свой болевой синдром Ильич, – думаешь, мы не знаем, кто ты на самом деле?

– И кто я на самом деле? – осторожно поинтересовался я.

– Ты из будущего сюда прилетел, – упёр свой палец мне в грудь Пионер, – потенциал у тебя огромный, а занимаешься хрен знает чем.

– Чем могу, тем и занимаюсь, – хмуро парировал я, – ты, например, что бы на моём месте сделал?

– Ну я даже не знаю, – растерялся Пионер, – сделал бы что-нибудь, но точно не растрачивал бы время впустую на беготню по кругу с сокровищами этими долбанными…

– Хорошо, – вздохнул я, – вот прямо с завтрашнего дня поправлю прицел и буду делать что-то общественно-полезное.

– Ну всё, прощай… – загробным голосом произнёс Ильич, – на этот раз зарекаться не буду, но походу эта наша встреча обещает быть последней. Поехали, ребята…

И он быстро провёл рукой сверху вниз, от чего горизонт разъехался от центра в разные стороны, как будто он на огромной молнии там держался, изнутри пахнуло чем-то очень неприятным и горячим… и ещё там молнии сверкали очень часто, как я успел заметить. Все они заскочили в разрез, он затянулся обратно, а я проснулся в холодном поту на полу… упал, наверно, со своей койки. Встал, подошёл к окну и вздрогнул – на доминошной лавочке сидели три тёмные сгорбленные фигуры, в которых я с некоторой долей вероятности опознал Файнштейна, Зозулю и Аристарха. Зозуля при этом увидел меня и растолкал соседей – они встали, подняли головы к небу и завыли, страшно и продолжительно…

Прошло три месяца

И на дворе стоит декабрь 1975 года, замечательный тем, что тут началась суперсерия хоккейных клубов СССР и Канады… ну не совсем Канады, НХЛ скорее… где от нашей страны выступали ЦСКА и Крылья Советов (в Америке про них писали Red Army и Soviet Wings соответственно). А еще в Осло получила Нобелевскую премию мира жена академика Сахарова Елена Боннер, в США приняли метрическую систему мер, открылся западный участок БАМа от Усть-Кута до Звездной и совершил первый коммерческий рейс сверхзвуковой лайнер ТУ-144.

А еще мы с Леной оформили, наконец, все документы и получили разрешение на выезд в Соединенные Штаты в целях культурного обмена между нашими странами. Что произошло за эти вот три месяца, спросите вы, а я вам отвечу – не сказать, чтобы много чего, но кое-что случилось, да…

Итак, Джон со своей Мэри успешно отбыл на родину в середине декабря месяца, мы с Леной проводили их на Московском вокзале, она даже слезу пустила. Пообещали друг другу увидеться не позже конца этого месяца. С бандитами у Джона все разрулилось достаточно плавно, никаких наездов не было вплоть до отъезда. С учебой у наших американских друзей тоже все наладилось, полугодие они закончили без троек. А у меня так и вообще все прекрасно на этом фронте сложилось – на олимиадах занял первое место в районе по физике, второе по химии и третье по математике. По всем трем дисциплинам прошел в область, но наверно не сложится – областные олимпиады в зимние каникулы проводятся, а я в это время буду в городе Нью-Йорке.

Славные органы внутренних дел, наконец, отстали от меня, какие-то видимо другие проблемы надо было разрешать. А славные чекисты ушли в тину, никаких сигналов я от них с сентября не получал. Вот и хорошо, чем дальше от начальства, тем лучше живется.

Про спортивные достижения надо бы пару слов сказать – мы с Джоном между делом стали хедлайнерами юниорской команды Волга, благодаря нашим усилиям она выбилась в лидеры чемпионата Союза… ну не все время первой шла, конечно, но из тройки ни разу не выпала. У нас даже появилась группа фанатов, состоящая в основном из девочек, которые ходили на все местные матчи и даже выезжали в другие города. Не очень большая группа, но двадцать-двадцать пять душ там постоянно насчитывалось.

Лена с Мэри тоже продвинулись по спортивной лесенке, но поменьше, чем мы – в паре они даже взяли какой-то приз на всероссийских соревнованиях в Казани. Но тут наступила зима и в теннис играть у нас стало негде, поэтому их занятия сами собой стали на паузу.

А что у тебя с ночными видениями, спросите вы, что там Ильич с Пионером и Болотняником делали? А ничего, отвечу вам я, они больше и не делали – Ильич сказал же, что тот визит последним будет, Ильич и сделал, никаких встреч больше не было. Хотя сны мне снились один кошмарней другого, но на новую тематику. Будто я сижу в башне типа Спасской, прямо под кремлевскими курантами, а напротив тоже сидят и пялятся на меня трое орлов, а точнее сталинских соколов, Ягода, Ежов и товарищ Берия. И так часами время проходит, пока не прокукарекает петух где-то за ГУМом. Мрак и ужос, короче говоря.

А с театральными твоими упражнениями что, не будете униматься вы с вопросами. Пожалуйста, могу и про это рассказать. Постановка по мотивам Ромео и Джульетты выдержала десять показов, зал не то, чтобы битком набит был, но много больше половины. Грозились даже вывези нас в столицу, что-то не срослось, не вывезли. Для Мастера и Маргариты я сочинил сценарий, пришлось книгу урезать втрое, иначе это часов на 8-10 все затянулось бы. По максимуму оставил похождения нечистой силы в Москве, любовную лирику сократил втрое, ну а про Христа и Пилата только две сценки выбрал, начало и конец. В два действия и три часа уложилось.

Джону, как и обещалось, отдали Мастера, Танюше – Маргариту, Леночке – Геллу. Я выгрыз зубами себе Коровьева, ну а друг мой Колька получил поэта Бездомного, совсем неплохой вариант. Хулигану Босову отдали кота Бегемота, он был счастлив до глубины души. На премьеру даже спекулянты на наши билеты нашлись, по двойной цене загоняли – прошло на ура, короче говоря. И откатали мы этот спектакль даже больше, чем Шекспира, добрых 13 раз до декабря получилось.

Про Танюшу надо бы пару слов добавить, точно… беременность у нее оказалось ложной, психосоматика, короче говоря, оказалась – страшное дело, если кто-то не знает. Поэтому все обвинения с меня снялись автоматом. Зубной врач Файнштейн и точно эмигрировал в Израиль, транзитом через Вену, как полагается. Редактора Зозулю посадили на пять лет общего режима, а лектор общества Знание Аристарх Петрович тихо увял и более меня не беспокоил.

Что там с полученными за клад деньгами получилось… да все просто – на треть их отремонтировали Ильича с Пионером, еще треть ушла на мотоцикл и его обслуживание, а остаток пока лежит на сберкнижке у матери и дожидается использования.

Как у меня дела с Леночкой, еще спросите вы… ну как, без особых эксцессов, были некоторые недоразумения, но недолгие и несерьезные. Если вы начнете намекать на секс, то сразу скажу, что нет, пусть подрастет сначала, а потом уж и все остальное будет.

Ну и про моих недоброжелателей тоже обмолвлюсь, про Ахундова и Чижика. Оба они, как нетрудно было предположить, загремели на малолетку, в колонию для несовершеннолетних в Красноуральске, если кто-то не знает. Нравы там совершенно волчьи, поэтому не удивлюсь, если их там в петушатник определят.

С родителями у меня отношения более-менее наладились, хотя мама периодически устраивает мозговой штурм на тему, нет ли у меня сексуальных отношений с Леной. Я отпираюсь, как могу, отец меня в принципе поддерживает. Мои соседи, близнецы-братаны досаждать мне перестали совсем, переключились на овладение вождением мопеда. И что самое удивительное, участковый Гусев тоже потерял ко мне остатки интереса, за эти три месяца всего два раза я с ним беседовал, да и то на отвлеченные темы.

Итак, подошел срок отбытия с ответным визитом в Америку, мы с Леной оформили все бумаги и разрешения, и ровно 23 декабря текущего года отбыли в город-герой Москву с целью дальнейшего перемещения в город Нью-Йорк, столицу одноименного штата и просто огромный мегаполис на островах Манхеттен, Лонг-Айленд и прилегающих к реке Гудзон территорий.

Ясен пень, что одних нас туда никто бы не отпустил, в качестве сопровождающего нам выделили товарища Лебедева, который представился просто и скромно, как капитан Лебедев. Из чекистского он ведомства вышел или ил милицейского, мы уж уточнять не стали.

Нью-Йорк, Нью-Йорк

Так, кажется, назывался фильм Скорсезе с Робертом де Ниро и Лайзой Минелли в главных ролях. Там, если не ошибаюсь, действие происходит сразу после Второй мировой войны, Лайза певица в кабаре, Роберт вернувшийся с фронта солдат и по совместительству саксофонист, и судьба-злодейка сводит их в один оркестр. Но главное действующее лицо в фильме, конечно Нью-Йорк, он же Большое Яблоко, конгломерат небоскребов, мостов через Гудзон и десятимиллионного населения самого разного пошиба.

Мы с Леной оказались в этом самом Большом Яблоке через десять часов полета над Европой и Атлантикой на лайнере ИЛ-62. На Камчатку примерно столько же лететь, кстати. Перед тем, как сесть, наш борт нарезал целых три круга, так что нам представилась местность во всей своей красе.

– Это Нью-Йорк что ли? – спросила Лена, указывая на частокол небоскребов к северу.

– Похоже, он самый, – подтвердил ее подозрения я, – если я не путаю, то два самых высоких здания – это Всемирный торговый центр, правильно, Арнольд Львович? – попросил на всякий случай я уточнения у нашего конвоира, такое заковыристое имя-отчество было у него.

– Правильно, – буркнул он через силу… вообще капитан ну очень неразговорчив был, лишнего слова не вытянешь у парня.

– А чуть подальше, ступенчатое такое, – продолжил я для Леночки, – Эмпайр Стейт Билдинг, до постройки ВТЦ он был самым высоким зданием в мире.

– Здание имперского штата? – невольно перевела она название.

– Ну да, – подумав, вспомнил я, – это неофициальное название штата Нью-Йорк, имперский штат, а это здание, значит, главное в этом штате… было, пока ВТЦ не построили.

Тут я вспомнил не к месту судьбу этого злосчастного ВТЦ и загрустил… но ненадолго, потому что Лена продолжила свои расспросы.

– А зачем вообще строить такие громады? Америка страна большая – неужели места для всех поближе к земле не найдется?

Я посмотрел на Львовича, но тот не мычал и не телился, поэтому функцию разъяснителя взял на себя.

– Это сложный вопрос, Лена… земли-то в Америке, конечно, много, но в крупных городах не очень… поэтому что? Правильно, у застройщика, купившего себе кусочек места в мегаполисе, есть прямая выгода сделать на этом пятачке максимум площадей для дальнейшей продажи, а это если только увеличивать этажность. Это первое. А второе и главное – обычные понты, у кого офис выше, тот и круче. Вот при строительстве этого Эмпайра шла натуральная гонка между ним, Крайслером и Трамп-билдингом. Победил Эмпайр.

– Понятно, – ответила Лена, – мальчики соревнуются, у кого член длиннее…

– Ну не так уж прямо, но близко к цели, – улыбнулся я.

В это время загорелись, наконец, буквы на табло «no smoking, fasten belts» и мы прямиком пошли на посадку. Сели удачно, в это время еще не принято было аплодировать экипажу за успешные действия, так что мои хлопки повисли в воздухе. Аэропорт имени Джона Кеннеди, терминал F, пограничники и таможня. Капитан Лебедев уверенно подвел нас к крайней стойке, где за стеклом сидел очень толстый латинос с красной рожей.

– Мисс Проскуррин? Мистер Малофф? Мистер Лебедефф? – поочередно он просверлил в нас дырки своим взглядом. – What is the purpose of your visit to the United States?

– Калчурал эксчендж, – нашелся Лебедев, – мутиал визитс оф скулчилдренз…

– Come in, – он открыл калитку и возвратил нам паспорта, мы и поспешили выйти в следующий отсек, где нас ждал круговой эскалатор с нашими вещами.

Два наших чемодана плюс рюкзак капитана Лебедева приехали очень быстро, после чего мы прошли через таможню, вообще без задержек, и в зале прилета сразу же уткнулись в давних знакомых Джона и Мэри.

– Рады вас видеть, – Джон пожал мне руку, а Мэри чмокнула Лену в щеку, – как добрались?

– Без особенных проблем, – ответил я, – а это наш сопровождающий Арнольд, – показал я на Лебедева.

– Понятно, – без особенных эмоций сообщил нам Джон, – поехали на место.

Капитан Лебедев тут с нами попрощался, сказал, что навестит завтра-послезавтра, а Джон круто развернулся и пошел на выход, мы все поплелись хвостом за ними. Идти пришлось довольно долго, огибая многочисленные группы встречающих-провожающих граждан, а затем и на открытом пространстве. В итоге мы попали на стоянку аэропорта, где в дальнем углу был припаркован Форд-Мустанг, насколько я помню, самое популярное авто в Америке в семидесятых годах.

– Садитесь, ребята, – распахнул пассажирские двери Джон.

– Опа-на, – искренне удивился я, – ты сам что ли поведешь? У вас разве права в таком возрасте выдают?

– В разных штатах по-разному, – Джон уселся на водительское место и завел машину, – в Нью-Йорке например есть такие промежуточные права, Intermediate License, их в 16 лет дают… можно все то же, что и взрослым водителям, но за некоторыми исключениями.

– Например, какими? – уточнил я, глядя, как мы выезжаем со стоянки через шлагбаум.

– Например, ночью нельзя ездить и четырех пассажиров брать тоже… но сейчас же день и вас всего трое, так что можешь успокоиться…

Но тут нить разговора перехватила Мери.

– Как там у вас в школе дела?

– Все отлично, – отвечала ей Лена, – полугодие без троек закончили, а Витя так вообще на трех олимпиадах победил.

– Молодец, – улыбнулась она, – а как там Игорек?

Игорь это был тот самый старожил нашей 38 школы, похожий на артиста Олега Видова… вон как, запал он в душе девочке-то, подумал я.

– Да тоже без проблем живет, про тебя вот вспоминает, – решил польстить ей я.

– Ну привет ему передавай, когда вернешься, – не выдала своих эмоций она.

– А мы сейчас куда едем? – спросил я, глядя на серпантин эстакад и развязок, от аэропорта до Манхэттена их тут много понастроили.

– Вам городской муниципалитет выделил коттедж для проживания, туда и едем, – ответил Джон, не отвлекаясь от руления, движение тут весьма напряженным было.

– Был Джон Линдси, республиканец, – бросил Джон, притормозив на светофоре, – но в прошлом году взяли верх демократы, поэтому сейчас там некто Абрахам Бим, старенький, но бодрый еще мужчина.

– Еврей? – на автомате вылетело у меня.

– Кажется, да… – ответил Джон, – но у нас тут национальность особой роли не играет, как у вас – в паспортах ее не пишут, – он подмигнул мне, стартуя на новый отрезок пути, – да и паспортов у нас никаких нет, только если за границу собрался выехать, выдают.

– Уел, – честно признал поражение я, – так вот это жилье нам лично Абрахам выдал или как?

– Или как… сомневаюсь, что он о вас даже слышал, но это неточно… жилье выделила комиссия по культурным вопросам. Старшая там Энни Аппельбаум, вот с ней ты точно состыкуешься.

– А это что мы проезжаем слева? – спросила любопытная Лена.

– Аааа… – посмотрел в ту сторону Джон, – это Метлайф-стэдиум, резиденция клубов Джайенс и Джетс… это не совсем Нью-Йорк, территория штата уже, мы окружной дорогой поедем в Квинс.

– Что за клубы? – немедленно поинтересовался я, – хоккейные, надеюсь?

– Зря надеешься, – ухмыльнулся он, – это футбольный стадион, причем футбол тут не тот, к которому вы там привыкли в России, он американский…

– Аааа, – подала голос Лена, – знаю, это такая разновидность регби, правильно?

– Точно, – решила ответить на этот вопрос Мэри, – он у нас номер один в спорте.

– А номера два и три какие? – это я спросил.

– За ним идет бейсбол, – ответила Мэри, – ну а дальше уже баскетбол, хоккей и соккер, так у нас называют вашу разновидность футбола.

– А сейчас справа от нас Мэдисон-Сквер-Гарден, – сообщил Джон, указав пальцем в нужную сторону, – я про него тебе говорил в России.

– Да-да, помню, – отозвался я, – Мэдисон это ваш президент, где-то после Вашингтона с Франклином.

– Франклин никогда не был нашим президентом, – строго сдвинула брови Мэри, – на стодолларовой купюре он изображен совсем по другому поводу, он просто один из отцов-основателей нашего государства.

– Как у нас Ленин, – подхватила тему Лена, – понимаем.

– А этот Сквер-Гарден, – посчитал нужным сменить тему я, – он как, круглый год под хоккей заточен или что?

– Или что, – весело начал пояснять Джон, – вообще-то это культурно-спортивный комплекс, поэтому кроме хоккея тут много чего интересного происходит, недавно, например, был концерт Джона Леннона и Йоки Оно.

– Не ходили на него? – спросила Лена.

– Не такие уж мы большие фанаты Леннона, – сказала Мэри, – да и дороговато встало бы.

– А мы уже приехали, – Джон зарулил на парковку в зеленой зоне, где и слева, и справа виднелись одинаковые домики с веселой черепицей поверху.

Он заглушил мотор и пригласил нас выйти на свет божий… наши чемоданы мы вытащили из багажника Мустанга, а потом двинулись к домику справа… ничего так постройка была, в два этажа и неординарной архитектуры.

– Это чего, все нам? – ошеломленно спросила Лена.

– Конечно, – синхронно ответили нам Джон и Мэри, а закончил один Джон, – у нас тут принято жить просторно – заселяйтесь и обживайтесь, а мы, если что, на связи.

И он продиктовал мне свой номер телефона, а потом добавил:

– Сегодня учеба уже закончена, поэтому до завтра у вас свободный график. Приглашаю на небольшое пати, это у нас дома, полмили отсюда.

– Никаких возражений, – мгновенно среагировал я, – а ты как? – обратился я к Лене.

– Я тоже за, – не стала упираться она.

– Ну тогда через два часа приходите по адресу Бриджес-стрит, 2298, это вон там, – и он показал, где это.

Знакомство с Америкой

– А почему у вас тут такая невменяемая нумерация домов? – все же задал я такой вопросик на дорожку Джону, – ведь не может же быть на этой вашей Бриджес больше двух тысяч домов, да?

– Все просто, Витя, – ответил он мне, – две первые цифры это номер квартала, а две последние – номер дома в квартале.

– Век живи, век учись, – буркнул я, забирая у него ключи от дома.

Мы с Леной покаили свои чемоданы ко входу, представлявшему собой хлипкую стеклянную дверцу, сделанную буквально из говна и палок. Я открыл ее, а Лена разразилась довольно длинной тирадой:

– Как они не боятся такие двери делать? Ведь вынеси ее это дело пяти секунд – и бери потом, что хочешь. У нас хотя бы стекло не используют для этого…

– Понимаешь, дорогая, – ответил я ей, одновременно разглядывая нижний этаж, представлявший собой одно большое помещение, – это традиция такая американская… и потом – соседи всегда начеку, тут, знаешь, принято стучать друг на друга по малейшему поводу, так что непрошеные гости, способные вынести дверь, незамеченными не останутся. Так, а это у нас кухня, она же столовая, она же гостиная.

Лена немедленно проверила, что там содержится в кухонных шкафчиках и тумбочках, и осталась довольной.

– Тут целый взвод гостей накормить можно, посуды достаточно, а что у нас в холодильнике?

Рефрижератор стоял в углу, по размеру он был как два аналогичных средних советских агрегата. Внутри же имела место недопитая бутылка Кока-колы и сморщенный вилок капусты.

– Не беда, – утешил я ее, – прикупим еще чего-нибудь, надеюсь, магазины тут поблизости имеются. Давай второй этаж осмотрим…

Поднялись по лесенке справа на второй этаж и нашли там 3 комнатушки с кроватями и совмещенный санузел, достаточно чистый… первый внизу был, рядом с выходом на внутренний дворик.

– Мне нравится, – быстро заметил я, – тем более, что дареному коню в зубы не смотрят… осталось еще осмотреть задний двор, пойдем?

Лена без слов спустилась вниз и толкнула дверцу рядом с сортиром, она оказалась совсем не запертой.

– Ну и нравы у них тут, – изумилась она, – вообще ничего не закрывают – воров не боятся что ли?

А на заднем дворе была лужайка, беседка с рядом расположенным местом для приготовления еды на огне и даже чаша бассейна, пустая, естественно, в это время года.

– Здесь можно шашлык пожарить, – сообщила мне Лена, указывая на очаг из камней.

– У них оно называется барбекю, – поправил ее я, – в принципе то же самое, но звучит приятнее.

Но тут из-за забора справа донеслись голоса, а затем в поле нашей видимости появились два соседа-американца, мужчина с женщиной возрастом в районе сорока.

– Добрый день, – начала беседу женщина, – вы наши новые соседи, верно?

– Точно так, мэм, – раздвинул я губы в подобие улыбки, – но ненадолго – этот дом нам предоставил муниципалитет приблизительно на полгода.

– А откуда вы приехали? – это уже спросил мужчина.

– Из России, мистер… программа культурного обмена между странами. Меня зовут Виктор, а ее Элен, – показал я пальцем на подругу.

– Я Ричард, а она Джейн, – в свою очередь представился сосед, – мы из Миннесоты, переехали совсем недавно… а Россия это интересно, где вы там жили?

Я взглянул на Лену и принял решение перевести беседу в более удобное место.

– А заходите к нам, там и поговорим, – предложил я им.

– Нет-нет, – тут же отреагировал Ричард, – к встрече надо подготовиться… давайте завтра вечером.

– У меня нет возражений, – ответил я, а затем обратился к Леночке, – а у тебя?

– У меня тоже, – улыбнулась она.

– Значит, договорились – завтра после обеда, – подытожил нашу беседу я, и мы вернулись в дом.

– Ну что, посетим местный магазин? – спросил я, – или сразу уже отправимся на пати Джона и Мэри?

– Время у нас еще есть, – посмотрела она на часы, – пошли проверим, как у них тут торголя работает.

Я согласился, и уже через пару минут мы шли по Бриджес-стрит в направлении, противоположном тому, которое указал Джон, почему-то я решил, что магазин здесь должен быть. И я оказался прав, буквально через полкилометра обнаружилась торговая точка под завлекательным названием Крогер.

– Ну что, заходим? – чисто формально справился я, открыв для Лены стеклянную дверь этого магазинчика.

Слева и справа тут сразу стояли стеллажи с печатной продукцией, а чуть дальше шли снеки и чипсы. Ну а в глубине были собственно продукты и стойка с кассой и продавцом… продавщицей, если точно – это была девушка откровенно латиноамериканского вида.

– Привет, – тут же сообщила она нам из-за своей стойки, – вы тут проездом или как?

– Мы тут временно жить будем, – взял бразды управления беседой я на себя, – вон там, в доме 2257.

– А, культурный обмен, – проявила знание вопроса продавщица, – я Люсия, а вас как зовут?

– Меня Виктор, а ее Элен, – ответил я на ее вопрос, – а твой магазин до скольки работает?

– До 19 часов, – пояснила она, – и если вы алкоголь захотите купить, то я вам его не продам – вам же точно меньше 21 года.

– Да мы и не собирались брать алкоголь, – вступила в беседу Лена, – нам бы поесть чего-то на вечер.

– Ну тогда выбирайте, – махнула она рукой направо, – все, что вашей душе будет угодно.

В этот момент дверь широко распахнулась, и в магазин зашел ну очень упитанный негр с решительным выражением на физиономии. Мне он сразу не понравился, и мое первое впечатление подтвердилось буквально сразу же.

– Ну ты, швабра, – так он обратился к продавщице, – два Уокера быстро.

Алкоголь здесь не был в свободном доступе и стоял на полочке за спиной продавцов. Люсия без слов достала две поллитровые бутылки красного Джонни Уокера и поставила их на прилавок.

– С вас двадцать три доллара, – сказала она негру.

– Запиши на меня, ты знаешь, на кого.

– Мистер Эверт, – разжала она, наконец, губы, – хозяин запретил мне отпускать товары в кредит, поэтому надо заплатить.

– Еще чего, – негр взял в каждую руку по бутылке и направился к выходу.

Тут уже я не выдержал и вмешался, хотя Лена и пыталась удержать меня за рукав.

– Эй, мистер, – сказал я ему в спину, – поставь это на место.

– Ты что сказал? – начал он отвечать с угрожающими интонациями в голосе, – ты кто такой?

– Я Витя, а ты кто? – тоже включил я повышающие обертоны. – Пойдем выйдем на свежий воздух.

– Он же тяжелее тебя в два раза, – предостерегла меня Леночка, – одумайся.

– Ничего, будет, значит, падать с громким шумом, – не внял я ее уговорам.

И мы с этим Эвертом вышли на лужайку возле этого магазина, народу вокруг вообще ни одной души не было. Краем глаза я увидел, что Люсия набирает какой-то номер на телефоне, наверно в полицию звонит. А негр без всяких предисловий развернулся и послал мне хук прямо в нос, но сделал это не слишком быстро, поэтому я увернулся вправо и одновременно отпрыгнул туда же, встав в классическую стойку.

– Не попал, – сообщил я ему, – давай еще раз.

Он взревел и кинулся на меня, молотя воздух своими кулаками, каждый килограмма в три, не меньше. Я достаточно успешно уходил от его ударов, смещаясь по кругу к проезжей части. И в один момент, когда он раскрылся, провел одновременно левой в челюсть и правой ногой в лодыжку. Это очень болезненно, если попасть, куда надо… а я похоже, попал, потому что он заревел на совсем уже запредельных тонах и сел на траву.

– Ну че, продолжим, братан, – предложил я ему, оставаясь на безопасной дистанции.

Но продолжить нам не было суждено, потому что с соседней улицы вылетела полицейская машина с мигалкой, а из нее вышли два здоровенных копа, оба белые.

– Что тут происходит? – спросил старший из них.

– Да вот, – начал отвечать я, – парень не хотел платить за виски, а когда я ему сказал, что это нехорошо, решил меня побить…

– У парня ничего не вышло, – расплылся в улыбке коп, но тут подбежала продавщица и поведала всю историю в красках.

– Ладно, ребята, – вздохнул второй коп, – парня мы забираем, а с вас нужны показания – зайдете в участок до вечера.

– Конечно, зайдем, – ответно улыбнулся я.

– А ты кто? – спросил первый коп, – я тут всех знаю, а тебя нет… и акцент у тебя странный какой-то.

– Русский, – я достал паспорт из кармана, – по программе школьного обмена приехал.

Коп молча полистал документ, потом вернул и добавил:

– А в участок все же загляни, сержанта Абрамса спросишь.

– Есть, кэп, – козырнул я, а дальше эти ребята уехали со скрученным Эвертом, а мы все же прикупили кое-что в этом магазинчике. Обрадованная удачным исходом дела с негром, продавщица Люсия даже выдала нам скидку, небольшую, в десять процентов, но все равно это было приятно.

– А ты заметила, – сказал я Леночке, когда мы уже возвращались в свое жилище, – как мы начали преодолевать первые трудности и нелегкости на Американском континенте?

– Я этот мультфильм хорошо помню, – улыбнулась она, – там Перестукин путешествовал с котом по стране невыученных уроков, да?

– Ага, – согласился с ней я, – а по пути разбирался с невменяемыми медведями и коровами… и еще землекопов пересчитывал. Нам, я так думаю, не меньше таких проблем на пути встретится.

– Ну будем с ними разбираться по мере поступления, – выдала Лена неожиданно мудрую мысль, – а сейчас нас уже наверно ждут на пати…

Вечеринка у Джона дома

Ни в какой участок мы, конечно, не пошли, решили, что до завтра подождет этот поход, а просто сложили закупленное в холодильник, взяли припасенные из России подарки и двинулись вдоль Бриджес-стрит, ища обозначенный дом с номером 2298.

– А и не скажешь, что декабрь на дворе, – сообщила мне Лена, – тепло, как у нас в марте-апреле.

– Ну так он же гораздо южнее почти всей территории нашей страны, этот Нью-Йорк, – ответил я.

– Да-да, я что-то слышала краем уха, вроде он на широте Сочи находится.

– Бери больше, кидай дальше, – усмехнулся я, – широта Сочи это совсем уж север Штатов, Бостон-Чикаго, а здесь широта Ташкента или, скажем, Баку. Ты слышала, чтобы в Ташкенте зимой снег шел? Вот и здесь он бывает раз в десять лет, если не реже. У них тут на Лонг-Айленде курортное место, с апреля по сентябрь народ купается и загорает. Ну загорают те, конечно, у кого не хватило денег на Флориду или Калифорнию.