Читать книгу "Кто остался на трубе"

– Наверно, что-то случилось, обычно они за свои слова отвечают… ну пошли домой – можно автобуса подождать, можно пешком, тут минут двадцать всего. У вас какие дела на сегодня?

– Ой, – хлопнул я себя по лбу, – забыл совсем, мы же вчетвером вечером идем на хоккей, вот, – и я вытащил из кармана два билета в Мэдисон-сквер-гарден.

– Ничего себе, кто тебе их подогнал? – удивился Джон и сам же ответил на свой вопрос, – твои друзья из Кей-Джи-Би наверно… я обязательно пойду, а вот Мэри приболела, она наверно не сможет… ну ничего, еще кого-нибудь с собой возьму. Встречаемся в половине седьмого у стадиона… как доехать, знаете?

– Объяснили уже, – ответил я, – а домой пешочком прогуляемся, ходить полезно. Кстати, объяснил бы заодно, где тут полицейский участок…

– А тебе зачем? – вытаращился на меня Джон.

– Да вчера конфликт небольшой вышел в одном магазине… надо показания дать на этот счет.

– Что за конфликт? – немедленно заинтересовался он.

Я очень сжато рассказал про негра и Джонни Уокера, Джон внимательно выслушал и ответил так:

– Эверт, говоришь, его зовут? Я его знаю – бандит тот еще… ну ты за два неполных дня у нас сумел нажить себе кучу врагов, умелец, ничего не скажешь…

– Да я виноват что ли, – развел в стороны руки я, – они сами заводятся, как эти… как тараканы в доме.

– Ладно, будем надеяться, что продолжения знакомства с этим Эвертом у тебя не будет… а участок вот здесь, – он показал направо, Третья Парковая улица, номер дома не знаю, но мимо не пройдешь.

– Тогда мы сворачиваем направо, – я пожал руку Джону, – спасибо за помощь, встречаемся возле стадиона.

И точно, здание полиции тут выламывалось из общего ряда одинаковых домиков, как например, гора Арарат на фоне Среднерусской возвышенности. Целых три этажа и длина по фасаду добрая сотня метров. У входа курили два бравых полисмена с дубинками и револьверами, оба белые.

– Добрый день, – обратился я к ближнему из них, – не подскажете, как найти сержанта Абрамса?

– Первый этаж, 108 кабинет, – ответили мне, – только он сейчас на выезде… а зачем он тебе нужен?

Я во второй раз рассказал о происшествии возле магазина Кригер, коп покивал головой и сказал идти за ним. Мы с Леной молча поплелись в этот участок. Завел он нас в 107 комнату, где еще сидели двое сотрудников, одна из них женщина.

– Шарлотта, – сказала мой коп этой подруге, – сними с них показания по поводу вчерашней драки возле Кригера, а я поехал патрулировать.

– Садитесь, – кивнула она нам на приставные стулья, – документы есть?

Мы с Леной одновременно протянули ей свои паспорта.

– Ого, из России, – удивилась она, мельком просмотрев первые страницы, – а что у нас тут делаете?

– Культурный обмен, – взял я на себя роль отвечающего, – учимся в Хай-скул-оф-Бронкс.

– Понятно… с Эвертом чего не поделили?

Я уже в третий раз рассказал историю своего знакомства с этим товарищем, она быстро заполнила бланк и протянула его мне.

– Прочитай и подпиши внизу – с моих слов записано верно.

– Знаю, – хмуро ответил я, но все же прочитал, что она там начеркала… грамматических ошибок было много, но в целом ситуация обрисована правильно.

– Ну и ладно, – приняла она у меня назад эту писульку, – мой тебе совет – больше не попадай в такие переплеты, а то, знаешь, может случиться разное…

– Ээээ… – решил все же спросить я, – а что с этим Эвертом, хоть на пару суток закрыли его или как?

– Или как… – хмуро высказалась она, – общественной опасности он не представляет, вчера еще ушел от нас своим ходом.

– А нам, значит, теперь надо ходить и оглядываться, – подала реплику молчавшая до этого Лена.

– Думаю, все не так уж мрачно, – улыбнулась Шарлотта, – но по сторонам, конечно, посматривайте – это не помешает.

– Эх, надо было в столовую в школе зайти, – выдала умную мысль Лена, когда мы уже почти дошли до своего дома.

– Завтра узнаем, как там кормят, а пока соорудим что-то из своего холодильника, – ответил я.

И мы в четыре руки всего за полчаса сумели кое-что соорудить – салатик и жареную говядину, здесь такое стейком, кажется, называется. А далее уже пришло время выдвигаться к посольству нашей великой державы.

– Держись, – сказал я Леночке, когда мы уже маршировали к ближайшей станции, – сейчас ты познакомишься с американским метро.

– А что, оно какое-то не такое, как в Москве? – захлопала глазами она.

– Я бы сказал – совсем не такое… но ничего, привыкнуть ко всему можно.

Вход в метро, это была станция Лоуренс-авеню, был как в самый стандартный подземный переход, без каких-либо надстроек сверху. Внутри мы первым делом подошли к кассе, на стенке рядом был привинчен прейскурант.

– Так, – сказала Лена, рассмотрев его, – одноразовая поездка стоит полдоллара, не слабо… но есть льготный тариф, двадцать пять центов.

– Давай спросим, кто входит в льготные категории, – предложил я и тут же осуществил свое предложение.

Кассирша за стеклом, толстая и страшная негритянка, пожевала губами и потребовала документы, я протянул ей свой паспорт, в ответ услышал, что нет, по льготному тарифу вы не проходите. Ну делать нечего, купил два желтеньких жетона за доллар, и мы двинулись далее.

– Пока ничего страшного я не увидела, – напомнила мне Лена про мои страшилки, – гранита и мрамора, конечно, нет, но в целом все неплохо…

Нью-Йорк – город контрастов

Ветка до нужной нам станции 96 стрит была прямая, как я успел узнать, посмотрев на схему возле кассы, поэтому хотя бы от пересадок мы были избавлены. А у Леночки впечатление от внутренностей нью-йоркского метро начало портиться уже через пару десятков метров. Начиная от двух бомжиков, которые приватизировали закуток справа от лестницы, ведущей на перрон.

– А чего их полиция не гоняет? – спросила она меня.

– Понятия не имею, – честно ответил я, – наверно договорились… сейчас декабрь, холодно на улице, вот они тут и греются… через месяц-другой уйдут.

– Мда, – добавила она, разглядывая кучи мусора на платформе и граффити на колоннах, – в Москве такого точно не бывает.

– Сейчас еще на вагоны посмотришь, – пообещал я.

– Слушай, а откуда ты про местное метро-то знаешь? – не смогла она не задать вопрос с подковыркой, – ты же никогда тут не был.

– Книжки иногда умные читаю, – выкрутился я, – плюс к тому отец у меня здесь побывал в командировке как-то раз.

Поезд подкатил довольно быстро, пять минут мы всего ждали. И оказался он ровно таким, как я его представлял – старым, разболтанным и расписанным граффити сверху донизу. Народу в нем по случаю середины дня немного сидело.

– Ну что, нравится? – спросил я у Лены с ехидной усмешкой, – привыкай, у нас впереди еще Гарлем ожидается.

В вагоне тоже было не особенно чисто, и ехали почему-то одни негры, но слава богу не буйные. Так что до пролива между Манхэттеном и материком мы доехали спокойно, а дальше линия метро вышла на поверхность и мы забрались на решетчатую эстакаду.

– В Москве тоже есть наземные участки, – заметила Лена, – на Филевской линии, например.

– Но таких вот ржавых эстакад там точно нету… а вот и Гарлем, если я ничего не напутал, – показал я вниз.

– Ничего особенного, – ответила после осмотра окрестностей она, – и не скажешь, что это негритянское гетто.

– Слушай, не надо употреблять тут слово негр и образованные от него прилагательные, – поморщился я, – здесь это за оскорбление считают.

– А как надо говорить? – удивилась она.

– Афроамериканец, вот как… однако мы почти что приехали – следующая станция 96 стрит…

– Так это чего, наше посольство почти что в Гарлеме стоит?

– Получается, что да, пошли на выход.

Здесь в отличие от Бронкса пришлось не подниматься из-под земли, а наоборот, спускаться с небес. Причем с довольно высоких небес, метров тридцать в высоту эта эстакада насчитывала.

– Нам туда, – указал я на виднеющуюся в просветах домов воду, – наши дипломаты живут на берегу озера.

– И небоскребов тут почти нет, – начала озираться по сторонам Лена.

– Все правильно, – ответил я, – это же не нижний Манхэттен, а верхний, периферия, можно сказать.

– А что там за озеро?

– Имени жены Кеннеди, как уж ее там… Жаклин. Оно, кстати, в Центральном парке расположено, озеро это, можно будет зайти потом…

– Что я, парков не видела, – машинально ответила Лена, когда мы уже миновали с полдесятка перекрестков.

– Как скажешь, дорогая, – тоже машинально ответил я, – но мы вроде бы на месте уже… видишь, наш флаг висит?

– Вижу, – сказала Лена, – домик-то небольшой.

– Ну так не посольство же, рангом пониже… – а домик этот представлял собой четырехэтажный особняк архитектуры примерно начала 20 века, ничем не отличающийся от соседей слева и справа.

Я нажал на звонок рядом с входом, дверь отворилась почти сразу же.

– Вы по какому вопросу, господа? – спросил нас по-английски накачанный мужик в строгом костюме, я с трудом удержал в себе ответ – господа все в Париже, ответил скромно и по-русски.

– Мы школьники из Союза, приехали по культурному обмену, наш куратор сказал, что надо отметиться здесь…

– Заходите, – мужик пропустил нас внутрь, но недалеко, до своей служебки, потом внимательно изучил наши паспорта и позвонил куда-то по внутреннему телефону.

За нами пришли довольно быстро, но не мгновенно, так что я успел разглядеть всю эту служебную комнату – на стенах тут висели плакаты наших выставок и гастролей в Америке, среди которых выделялся постер Большого театра с Плисецкой и Лиепой на переднем плане. А пришел за нами… трам-там-там… капитан Лебедев собственной персоной.

– Ну молодцы, что точно по графику прибыли, – сообщил он нам, – пойдем отмечаться.

– Никогда не был в посольствах, – ответил я ему, – интересно, как тут живут.

– Обычно, – поморщился Лебедев, – ничего интересного тут нет… кстати, с вами хотел побеседовать генконсул, Яковом Михайловичем его зовут.

– Конечно, побеседуем, Арнольд Львович, – кивнул я ему.

А регистрация в консульстве заняла буквально пять минут – все тот же универсальный Лебедев заполнил две какие-то бумаги, переписав туда номера наших паспортов, потом мы расписались в них, на этом, собственно, все и закончилось.