Читать книгу "Кто остался на трубе"

– Живут же люди, – с завистью произнесла Лена, – а мы, похоже, уже пришли – вон тот дом с номером 2298.

Номера домов здесь дублировались на почтовых ящиках, стоящих прямо на пешеходной дорожке вдоль улицы. Ящики были в виде таких сундучков с полукруглой крышкой.

– Они и не запираются совсем, – обследовала Лена ящик Джона, – непуганые люди в Америке живут, честное слово.

– В чужой монастырь со своим уставом не суются, – напомнил я ей избитую истину, после чего мы свернули на дорожку, ведущую к входу в дом 2298 по Бриджес-стрит.

А Джон нас уже поджидал на крылечке, наверно издали углядел нас, что было несложно – народу здесь пешком вообще не ходило, только редко-редко проезжали автомобили.

– Тихо у вас тут, – сообщил я Джону, – и спокойно, совсем не так, как в России.

– Да, – согласился он, – у нас тихо… в основном, но иногда кое-что случается, тогда становится громко. Заходите, я вас с родителями познакомлю, – и он широко распахнул входную дверь, тоже наполовину стеклянную.

Внутри имело место то же самое помещение, что и у нас, гостиная-столовая во всю площадь первого этажа. А по центру стояли два стандартных американца, очевидно отец и мать наших знакомых.

– Познакомьтесь, – начал представление Джон, – это Виктор и Элен из России, а это мои родители, Роберт и Крис.

– Очень приятно, – наклонил голову я, размышляя, принято у них тут пожимать руки или нет, – я вас примерно такими и представлял.

Отец разрешил мои сомнения, сам протянув руку.

– А нам дети много про вас рассказывали, так что заочно мы уже как бы знакомы… присаживайтесь, – и он широким жестом указал на диван, стоящий посреди столовой.

Я сразу узнал его, диван этот, в многочисленных ситкомах он главную роль играет. До этого видел такое только на экране, а вживую в первый раз. Мы с Леной скромно уселись на краешек дивана, а мать Джона придвинула к нам стол на колесиках… ну надо же, почти такой же, как у нас в Серых Булыгинских.

– Про Россию я знаю только, – начал беседу Роберт, – что там очень холодно и по улицам ходят медведи.

– А еще у нас все от мала до велика ходят с автоматом Калашникова, – добавил я, но тут в беседу вступила Лена.

– Медведи у нас только в зоопарках и в цирке, – сказала она, – больше нигде не видела. А вот устройство Калашникова изучают все, включая детей с седьмого класса. Полезная вещь, согласитесь… у вас тут разве устройство М-16 не изучают?

– Кхм, – чуть не подавился отец семейства, – М-16 конечно штука полезная, но у нас его не продают – автоматическое оружие запрещено к розничной продаже. Вот револьверы с винтовками пожалуйста, но с 18 лет. А у вас разве не так?

– Охотничьи ружья продаются и у нас, – ответил я, понимая, что разговор вырулил куда-то не туда, – но с соблюдением ряда требований… пистолеты же в продаже отсутствуют совсем. Однако, мы с Элен хотели бы заметить, что у вас тут очень теплые зимы – в декабре у вас примерно так же, как у нас в апреле. Снег-то у вас выпадает когда-нибудь?

– Бывает, – ответила мать семейства, – но недолго и даже не каждый год. Однако, мы вас, кажется, заговорили – сейчас подойдут одноклассники Джона, пообщайтесь с ними, а мы удаляемся.

И Роберт с Крис быстро вышли на улицу и сели в припаркованный рядом Шевроле-Лагуну, если я правильно прочитал название. Я проводил их глазами, а потом счел нужным немного польстить Джону.

– Хорошие у тебя родители, душевные… а мать просто красавица, правда, Лена?

Лена молча кивнула, тоже смотря в окно на отъезжающих родителей.

– А куда это они? – спросила она у Джона.

– По магазинам проедутся, чтобы нас не смущать, – пояснил Джон.

– Да, а где Мэри? – справилась Лена.

– Ее сегодня не будет, – ответил Джон, – свои проблемы решает… о, а вот и все остальные, – и он распахнул входную дверь.

В нее вошли четверо, два мальчика и две девочки, одна из них, причем, была мулаткой – не прямо вот черная-черная, но видно было, что в роду у нее негры присутствовали.

– А вот и мы, – весело сообщил прямо от входа один из мальчиков, – заждались наверно?

– Есть немного, – кивнул Джон, я же счел нужным помалкивать, пока прямых вопросов нет.

– Мы вот принесли тут кое-что, – и пришедшие выставили на стол на колесиках принесенное.

Там в основном банки и бутылки были, лимонад и пиво, а еще какие-то красивые коробки, явно со сладостями.

– Пиво же тинэйджерам не продают, – подал я, наконец, голос, – как купили-то?

– До трех градусов можно и тинэйджерам, – весело ответил мне все тот же весельчак, – я Питер, а они Стив, Билли и Дженифер.

– А я Виктор, – ответно представился я, – а она Элен, нам по 16 лет, как и вам, наверно.

– Я никогда настоящих русских не видела, – сказала мулатка Билли, – эмигрантов-то у нас много, но чтобы вот прямиком из России – это в первый раз.

– Эээ… – решила вставить свои пять копеек Лена, – эмигранты это которые на Брайтон-Бич живут?

– Не только, – ответила Билли, – но в основном там, конечно…

– Надо будет съездить и посмотреть на них, – это уже я дополнил леночкины слова.

– Ну давайте за встречу, – Питер прочно вошел в роль тамады и начал открывать банки.

– Подождите, – притормозил его я, – мы же тоже подарки из России привезли.

И я вытащил из пакета банку черной икры и большую коробку конфет фабрики Красный Октябрь, на ней была нарисована тройка лошадей, летящая по заснеженному лесу.

– Ого, – удивился Джон, – это же блэк кавиар, верно? У нас она диких денег стоит, под пятьсот что ли баксов за фунт.

– У нас немного подешевле, – пояснил я, открывая банку, – летом с низовьев Волги моряки привозят, килограмм лично мне обошелся в четвертак…

– Двадцать пять рублей? – задумался весельчак Питер, – это сорок баксов по курсу… действительно дешевка… ну давай попробуем русского деликатеса.

Некоторое время все были заняты приготовлением бутербродов с черной икрой, а после дегустации первым высказал свое резюме все тот же Питер.

– Класс, кому скажешь, что русскую икру ел, не поверит же никто… а что там еще у вас необычного в России есть? – обратился он ко мне.

– Да много чего, – переняла эстафету отвечания у меня Леночка, – медведи например, или автоматы Калашникова.

– Правда что ли? – слегка подзавис Питер, но я разрядил обстановку.

– Да шутит она, медведи у нас только в цирке бегают, а АК выдают на воинской службе… каждый мужчина в 18 лет обязан пойти в ряды Советской армии – а там два года в погонах, если сухопутные войска попались, и три года, если флот. А у вас как с этим делом?

– У нас контрактная армия, – пояснил Джон, – два года назад ввели вместо обязательной службы, после Вьетнама.

– О, с Вьетнамом у Джона были неприятности в России.

– Расскажи, – потребовали у него одноклассники, но он отмахнулся.

– Не сейчас – было и прошло…

– Так из вас кто-нибудь собирается в армию-то по контракту? – продолжил тему я, – говорят, там неплохо платят, да и мир можно посмотреть забесплатно, военные базы у вас где только не стоят…

– Я думаю над этим, – сказал молчавший до этого Стив, – пока не решил.

– И я тоже не против послужить, – обнажила белоснежные зубы в улыбке Билли, – у нас женщин тоже берут в армию.

– А я в МТИ пойду, – серьезно отвечал весельчак Питер, – Массачусетский технологический институт, электроника это будущее нашего мира.

– Абсолютно верно, – кивнул я, – и даже не просто электроника, а компьютеры – вот это точно будущее, причем очень скорое. Но давайте лучше о вашей школе поговорим, нам же завтра туда уже учиться идти – поясните хотя бы коротко, чтобы не ударить лицом в грязь…

– Без проблем, – ответил Питер, – школа называется Хай скул оф сайенс, адрес Бронкс, дистрикт 75. Завтра в 8.30 сюда школьный автобус подъедет, он довезет прямо до входа…

– Учиться вы будете, – перенял эстафету пояснений Джон, – в одиннадцатом классе с литерой Си… у нас же тут 12-летнее среднее образование, но начало в шесть лет, поэтому 11-й класс соответствует вашему девятому. Какие предметы мы изучаем, интересно?

– Конечно, что спрашиваешь, – ответил я.

– Базовые предметы обязательны, это математика, английский язык, история США, биология и физкультура. Остальное все по желанию учеников – кстати, завтра определитесь с этим.

– А из чего можно выбирать? – спросила Лена.

– Пожалуйста, – пожал плечами Джон, – география, физика, рисование, пение, театр, информатика, журналистика, труд… у нас ремонт автомобилей изучают… ну и один из иностранных языков. В приоритете у нас русский, как вы сами знаете, но многие выбирают французский или испанский.

– Я думаю, мы на русском остановимся, – улыбнулся я, – за полгода изучить испанский – это нереально. А сколько всего дополнительных предметов надо выбрать?

– Четыре штуки… можно пять, но это уже необязательно.

– Хорошо, завтра и определимся, – ответил я, быстро прикидывая, что нам будет нужно, а что нет.

– А еще про околошкольные дела расскажите, – добавил я, прикончив банку слабоалкогольного пива.

– Ты что имеешь в виду? – не понял Джон.

– Ну как там у вас вообще обстановочка, – начал пояснять я, – есть ли неформальные лидеры, как дела с криминалом обстоят, учителя нормальные или разные встречаются? Это же все важно…

– Накидал вопросов, – рассмеялся Питер, – ну давай мы с конца будем тебе отвечать. Учителя у нас по большому конкурсу набираются, попасть в нашу Хай скул не очень просто – поэтому совсем ненормальных среди них нет. Некоторые более требовательные, другие менее, такой разброс имеется… конкретнее в школе можем рассказать.

– Про криминал, – это переняла у него эстафету Билли, – в открытую наркотой, конечно, не торгуют, но этим делом увлекаются многие, травкой особенно… конкретно мы нет. Деньги у одноклассников не отбирают… точнее были такие попытки, старшие у младших пытались отобрать, но в последнее время это прекратили. Что еще… ножи и револьверы в школу не пронесешь, на входе рамка стоит, она зазвенит, если что…

– А на мелочь в кармане она звенит, ваша рамка? – тут же уточнил я.

– Нет, на мелочь не звенит, а вот на связку ключей может, поэтому их надо выкладывать на полочку…

– Понятно… – задумчиво отвечал я, – а с лидерами что у вас?

– Есть такие, – хмуро сказал после длительной паузы Джон, – из двенадцатых классов троица, Сэм, Боб и Вилли. Все трое черные.

– Как же они прошли-то в вашу школу? – спросила Лена, – я так понимаю, что у вас и для учеников серьезный конкурс на входе.

– По квоте они прошли, – все так же хмуро пояснил Джон, – у нас для цветных есть утвержденный сверху процент, вот они в него и попали.

– Ясно… – почти одновременно сказали я и Лена, а закончил я один, – ладно, завтра посмотрим на ваших неформалов. Ну мы пойдем, наверно, – обратился я к Джону, – утомили мы, наверно, вас своим присутствием… да и родители скоро должны вернуться.

Все присутствующие как-то быстро согласились с моим предложением, и мы с Леной откланялись. По дороге домой она мне призналась.

– А этот, который самый разговорчивый…

– Питер? – уточнил я.

– Ну да, Питер… он, похоже, на меня запал – чуть дыру во мне взглядом не просверлил.

– Не удивительно, – ответил я, – ты девчонка красивая, особенно на фоне этих Билли с Дженифер.

– А ты ревновать меня не будешь? – задала она провокационный вопрос.

– Буду конечно, – рассмеялся я, – но несильно.

Она замолчала и остаток пути мы одолели в гордом молчании, а возле входа в наше жилище нас ждал сюрприз – там был припаркован Крайслер-300, длинный-предлинный, а возле него стоял, опершись задом на капот, наш куратор товарищ Лебедев.

– Привет, ребята, – помахал он нам рукой, – как обживаетесь на новом месте?

– Все хорошо, Арнольд Львович, – ответил я ему, – сейчас вот познакомились с будущими одноклассниками, поговорили про школу.

– Давайте в дом зайдем, – перевел он разговор в другое место.

А внутри он продолжил таким образом:

– Про твою драку с местным жителем мне уже доложили, это не страшно. А в полицейский участок ты зря не зашел все-таки…

– Да у нас тут встреча была назначена, – попытался отговориться я, – неудобно опаздывать.

– Ладно, – махнул он, – завтра заглянете и подпишете, что там им надо. А кроме этого вот что вам надо будет сделать… запоминайте или ручкой запишите…

– Мы на память не жалуемся, – ответил я, – говорите.

– С утра едете в школу, учитесь там, конец занятий у них в два часа… потом вам надо будет зайти в полицейский участок и сразу вслед за этим посетить наше консульство, знаешь, где оно?

– Не знаю, конечно, расскажите.

– 91 восточная стрит, дом 9… на берегу озера имени Жаклин Кеннеди. Станция метро называется 96 улица, от него три минуты пешком. Там вас будут ждать от трех до четырех часов пополудни. Это понятно?

– Мы не тупые, Арнольд Львович, – счел нужным слегка осадить его я, – с первого раза все понимаем. Это все наши дела на завтра?

– Нет, не все, – и он вытащил из кармана конверт, – потом поедете на хоккейный матч ЦСКА с Нью-Йорк Рейнджерс, начало там в семь вечера. Вот билеты – на вас и на ваших друзей, всего четыре штуки.

– Вот спасибо, – я открыл конверт, вытащил билеты и один отдал Лене, – ты как к хоккею относишься? – спросил я у нее.

– Теннис лучше конечно, – поморщилась она, – но и это тоже сойдет.

– Большой теннисный турнир проходит здесь в сентябре, вы до него не дождетесь, виза у вас до мая, – сообщил нам капитан. – Придется удовлетвориться хоккеем. Метро Пенн-стрит, а там не ошибетесь, эта дура целый квартал занимает.

– Нам там просто поприсутствовать и поболеть надо? – решил уточнить я, – или еще что-то делать придется?

– Вас проведут в раздевалку и представят нашим хоккеистам… скажете там пару слов, больше ничего.

– Нас двоих проведут или Джона с Мэри тоже?

– Всех четверых…

– А вы-то там будете, товарищ капитан? – решил я все же поставить точки над и.

– Нет, у меня будет другая работа, – туманно ответил он, – вот на этом пока все… желаю удачи в учебе, – и Лебедев откланялся.

Я посмотрел в окно, как он разворачивается на этом длинном Крайслере, Лена тоже подошла и задала наболевший вопрос.

– Почему у них машины такие длинные? Реально же неудобно парковаться и разворачиваться.

– Понты, Леночка, – вздохнул я, – у кого машинка длиннее, тот и круче. Но ситуация уже меняется, про нефтяной кризис слышала?

– Что-то было такое…

– Вот после этого кризиса американская автопромышленность перешла в режим жесткой экономии – уже пару лет, как они выпускают компактные энергосберегающие авто… бензин надо экономить, знаешь ли.

На следующий день

– Слушай, – вспомнил я один момент, – а у них же тут Рождество на носу, а значит, и рождественские каникулы.

– Рождество же в январе, – парировала Лена, – а сейчас декабрь.

– Это по православному календарю оно 6 января, а по католическому Рождество наступает 24 декабря, они же тут все католики… ну или протестанты, что в принципе то же самое.

– А почему так? – сделала непонимающие глаза Лена.

– Потому что католики перешли на Григорианский календарь, – пояснил я ей, – а православные остались на Юлианском, разница между ними 13 дней.

– Мы-то с тобой атеисты…

– Это да, но вокруг-то сплошные верующие, – улыбнулся я, – так что придется соответствовать. Учиться нам, таким образом, два дня предстоит, сегодня и завтра, потом каникулы.

Мы подошли к дому, где жил Джон с Мэри, почти одновременно со школьным автобусом – здоровенной такой дурой, выкрашенной в желто-красные тона. Поздоровались с одноклассниками и загрузились. Внутри еще человек шесть сидело, разного возраста, от 6 и до 17 лет, на мой взгляд. Представлять нас Джон не стал, видимо, никого из нашего класса тут не было, и мы тронулись. Дорога оказалась недлинной, через десять минут мы уже выгружались возле входа в эту самую Хай-Скул. Представляла эта школа из себя довольно громоздкую постройку с главным корпусом посередине и крыльями по бокам.

– Ну чего встали? – весело спросил Джон, – пошли знакомиться с классом, а потом учиться.

На входе действительно стояла рамка металлдетектора, но мы миновали ее без задержек, а потом нас встретил один лысый товарищ, живо напомнивший мне персонажа из Назад в будущее… ну который сулил Марти нехорошее будущее.

– Это декан, – шепнул мне Джон, – зовут Арни Шварц, он следит за порядком и все такое…

– Новенькие? – обратился он прямиком ко мне с Леной.

– Так точно, – вылетело из меня, – вчера приехали из России.

– Я в курсе, – сурово осмотрел он нас обоих, а потом обратился лично ко мне, – у тебя одежда подходящая, а вот ты в следующий раз надевай платье подлиннее. Пойдемте, я вам шкафчики выделю.

И мы потащились вслед за этим суровым Арни. Я по дороге шепнул Лене, что нам попался тезка нашего куратора, тоже Арнольд… про Шварцнеггера уж не стал упоминать, он сейчас если и снимается, то в шлаке каком-то категории В, а Конан-варвар появится через шесть что ли лет.

Декан привел нас в правое крыло, где ровными рядами вдоль стен и посередине прохода стояли металлические шкафы для одежды и всего прочего… точно так же, как в первом фильме про Человека-паука.

– Номера 345 и 346, – он выдал нам по ключу, – если потеряете, то новый будете делать за свой счет. Вот там столовая, – он махнул рукой в правую сторону, – а здесь спортзал, – вход в него оказался прямо между шкафчиков, – а сейчас идите знакомиться с классом и учителями. После учебы загляните на второй этаж, кабинет 204, я вам инструктаж проведу.

И с этими словами он отпустил нас знакомиться со школой.

– А чего, – сказала Лена, – мне пока все здесь нравится.

– Даже если б и не понравилось, – ответил я, – все равно нам тут полгода еще жить, хочешь -не хочешь…

– Это верно, – согласилась она, мы тем временем поднялись на второй этаж, тут нас встретил Джон.

– Вон там наш класс стоит, – показал он на группу мальчиков и девочек вдоль окон, выходящих во внутренний двор, – давайте я вас представлю.

Представление заняло немного времени, понять, кто тут кто, не представилось возможности, потому что прозвенел звонок на первый урок. Все гурьбой зашли в класс с табличкой “History”, мы конечно последними.

– Ага, новенькие? – не то спросила, не то утвердительно сказала учительница, молодая достаточно дама в строгом костюме, – средний ряд, места 3 и 4, – указала она, куда нам садиться.

Парты тут были одиночные, не как у нас на два места. Лена выбрала 3 место, я сел за ней.

– Ну что, давайте познакомимся, – предложила учительница, – меня зовут Сюзан Блейк, я буду у вас вести историю Соединенных Штатов, а заодно буду классным руководителем. Теперь ваша очередь представляться, – она села за свой стол и жестом предложила нам высказываться.

Я встал первым и начал высказываться.

– Виктор Малофф, 16 лет, живу в Советском Союзе в городе Нижнереченске, учился там в 9 классе, у нас десятилетнее образование. Приехал по школьному обмену на полгода. Как учился… средний балл за полгода 4,8, это по американской шкале между А и В. Увлечения – книги, мотоциклы, хоккей.

При слове мотоциклы в классе возникло некоторое оживление, видимо, не один я увлекался этой техникой.

– Понятно, – кивнула Сюзанна, переходя к Лене – теперь ты давай…

– Элен Проскурина, – начала Леночка, слегка покраснев, лет мне столько же, сколько и Вите, живу там же, средний балл за полгода 4,5, это В по-вашему, увлечения – теннис, танцы, плавание.

– У вас в России все девочки такие красивые? – подал реплику с задней парты один товарищ, ростом под два метра и рыжий.

– Разговорчики, – постучала указкой по столу Сюзан, – вам надо будет определиться с необязательными предметами, сегодня пойдете туда, куда записалось большинство, но уже завтра нужно составить точный график занятий. Это было понятно?

Мы с Леной одновременно сказали, что да, очень понятно, после чего учительница перешла к изложению материала. История США, если честно, короткая и неинтересная – насчитывает всего двести лет, в шесть раз меньше, чем у России. Но придется принимать условия игры, мысленно вздохнул я и начал слушать про Вашингтона и Франклина…

Сюзанна монотонно начала рассказывать про Декларацию независимости и в течение получаса выдала нам основную информацию по этому вопросу. Но потом она выдохлась и замолчала, и в эту паузу вклинился тот же дылда с задней парты.

– Миссис Блейк, – так начал он свое обращение к ней, – Декларация это очень хорошо, но, может быть, мы поподробнее пообщаемся с новичками? Не каждый же день к нам народ из России приезжает…

– Я не возражаю, – учительница встала и подошла к окну, – спрашивайте у них, что хотите, а я послушаю.

– Тогда я первый, – обрадовался этот парень, – меня, кстати, зовут Оливером. Виктор, – обратился далее он прямо ко мне, – говорят, что в России все коммунисты, это правда?

– Неправда, Оливер, – развернулся я к нему, но вставать не стал, – из 250 миллионов жителей России в компартии числятся только 15 миллионов. Меньше шести процентов. Но у нас есть как бы дочернее предприятие от компартии, называется комсомол… вот в нем уже гораздо больше народу, почти 50 миллионов, мы с Элен тоже там состоим. Но сами понимаете – это не компартия, скорее нас можно сравнить со скаутами, у вас же есть такие?

– Скауты это несерьезно, – продолжил тему еще один пацан с левого края, – печенье они продают и в походы иногда ходят. В нашей школе их, по-моему, совсем нет. А ваш комсомол чем занимается?

– Тебе как ответить – то, что у нас в программе написано, или что на самом деле? – спросил я у него.

– Как на самом деле, – тут же вылетело из него.

– Тебя как зовут? Том? Понимаешь, Том – по большому счету никаких задач у нашего комсомола давно уже нет, все только делают вид, что что-то делают… а если совсем уже честно, то это первая такая ступенька к социальному лифту в поднебесье. Кто не делает вид, а на самом деле работает, получает преимущество в дальнейшей жизни. Вот у вас социальные лифты работают?

– Что такое социальный лифт? – спросила девочка в очках, сидевшая возле окна. – Я Марта, если что…

– Сейчас вспомню, – повернулся я ней, – вспомнил… Марта, социальный лифт, он же канал социальной мобильности, это механизм, позволяющий человеку улучшить свое положение в обществе. К основным каналам относятся… у нас, как у вас, не знаю… хорошее образование, продвижение по службе, спорт, армия и комсомол… да, комсомол последний в этом списке, но первый, если посчитать значимость.

– Так и у нас то же самое, – продолжила девочка, – если выкинуть комсомол, конечно… ну и можно добавить успешных родителей. Если у тебя отец миллионер, то ты худо-бедно в жизни устроишься.

– Давайте уже другую тему какую-нибудь, – предложил я, – мне комсомол и на Родине надоел.

– Хорошо, – неожиданно проснулась учительница Сюзанна, – раз уж такой серьезный разговор пошел, расскажи, как у вас там в России с преступностью дела обстоят?

– Хороший вопрос, – не смог не отметить я, – если я скажу, что преступность у нас побеждена, вы ведь все равно не поверите, да?

– Конечно, не поверим, – улыбнулась Сюзанна, – поэтому говори, что там на самом деле.

– Ну вот Джон, например, имел дело с нашими бандитами, – продолжил я, – он сам расскажет, если захочет. А если в общем и целом – то да, милиция есть, значит, и преступники должны быть, иначе зачем милиция?

В классе возникло некоторое оживление относительно моего аргумента, а я закончил свою мысль.

– Организованная преступность, ну как у вас мафия или триады, так ведь они называются, у нас отсутствует, это я точно могу сказать. Нет базы для такого… а отдельные представители преступного мира имеются, даже и маньяки появляются, но это очень редко. У вас как с маньяками дела обстоят?

– В прошлом году поймали одного, – вспомнил Оливер с задней парты, – Берковиц у него фамилия была, убивал парочки в автомобилях.

– И в Калифорнии недавно громкое дело было, – добавил Том, – девушек убивал один гад.

– Давайте сменим тему, – просигнализировала от окна Сюзанна, – до звонка остается три минуты, поэтому задавайте последний вопрос нашим новичкам…

– Можно я, – замахал руками дылда Оливер, – так сколько в России таких красивых девушек, как ты? – обратился он напрямую к Лене.

– Много, Оливер, – улыбнулась она во весь рот, – красивые девушки это естественное конкурентное преимущество России на мировом рынке…

Все замолчали, пытаясь переварить такую сложную фразу, но ничего больше спросить никто не успел, потому что действительно прозвучал звонок на перемену, он здесь был не механически-дребезжащий, как у нас, а довольно мелодичный. Мы собрались и вышли в коридор второго этажа.

– Декан нас к себе вызвал, – сообщил я Джону, – после уроков, в 204 кабинет.

– Это нормально, – ответил он, – он со всеми новичками подробно беседует… да и не только с ними.

– Понятно, – сказала Лена, – это примерно как у нас завуч по воспитательной работе получается.

– Ну да, есть что-то общее… вы, кстати, ребятам понравились, – добавил Джон, а потом указал конкретно на Лену, – а ты так особенно.

И в это время в дальнем конце коридора, где начиналась лестница, раздался какой-то шум. Я посмотрел туда – к нам направлялась троица негров… ну то есть афроамериканцев, но эпоха принудительной политкорректности пока еще не настала, так что пусть будут неграми.

– А вот и наши неформальные лидеры пожаловали, – сказал Джон, – сейчас увидите их в натуральную величину…

Разборки в Бронксе

Ну мы с Леной их и увидели во всей красе. Шли они развинченно и разболтанно, как и все представители этой диаспоры, как будто рэп на сцене читали… о, кстати, пришла мне в голову шальная мысль, рэпа-то еще нет нигде, можно немного занять эту нишу.

– Ты русский? – спросил главный из этой троицы, он и помассивнее остальных был, и более наглый по поведению.

– Ну я русский, какие вопросы? – ответил я ему. – Русских никогда не видел?

Он сбился со своего скрипта, но на секунду, не больше.

– Русских я видел, но эмигрантов, а чтобы прямиком из России, этих нет. Ты комми?

– Нет, я не комми, – попробовал я вырулить на чистый базар, – не дорос еще.

– Нет, ты комми, правда, бро? – обернулся он к своим подручным.

Бро молча покивали головами, а потом снова начали сверлить взглядами во мне дырки.

– А ты кто? – решил пойти ва-банк я, – назовись… чтоб с меня спрос учинять?

– Я Боб, – гордо вздернул он голову, – меня тут все знают.

– Ну ладно, – он мне быстро надоел, – я коми, что дальше?

– А дальше ты мне по жизни должен, – завершил он свои претензии, – у меня брата во Вьетнаме убили такие, как ты.

У меня немедленно возникло ощущение дежа-вю, что-то такое с Вьетнамом и пожизненными долгами я слышал совсем недавно.

– Слушай, бро, – нашелся я наконец, – давай спросим старших людей, что они по этому поводу думают.

– Чего? – повысил он голос до угрожающего.

– Ну вот у нас в России за порядком на земле наблюдают специальные люди, называются смотрящие по району или там городу. Думаю, что и у вас что-то такое есть.

Боб сделал попытку схватить меня за лацканы пиджака, но я быстро увернулся.

– Давай не здесь, – предложил ему я, – сразу после занятий встречай меня на выходе, там и определимся с местом…

– Ладно, – сбавил обороты он, – в два часа на выходе… там и со смотрящим определимся.

И он вместе со своими напарниками отбыл в том же направлении, откуда появился. Джон, смотревший за этим представлением со стороны, подошел и сказал следующее.

– Зря ты вспомнил про смотрящих, Витя…

– Это почему? – не понял я.

– Они у нас немного не такие, как в твоем Нижнереченске – ну то есть по национальности похожие, а во всем остальном нет. Я один раз столкнулся с ними, больше не хочу.

– Ну что сделано, Джонни, то сделано, – тяжело вздохнул я, – если не получится, буду плакать, а пока надо жить и радоваться.

– Пойдем, второй урок начинается, – хмуро сказал он, а Лена, стоявшая молчаливо тут неподалеку, сочла нужным меня подбодрить, – все у тебя получится, Витя, я в этом уверена.

– Спасибо, Леночка, – кивнул я ей, и мы зашли в соседнюю комнату, на которой висела табличка “Математика”.

Здесь в виде разнообразия руководил процессами учитель, а не учительница. Он строго посмотрел на класс, увидел незнакомые лица и сразу же поставил вопрос ребром.

– Это вы русские? – обратился он к нам с Леной.

– Да, мистер, – ответил я, – мы самые они и есть… прямо из России.

– Меня зовут Деннис Крюгер, я буду вести курс алгебры и начал анализа. Как у вас с этим предметов в России было?

– Нормально, мистер Крюгер, – опередила меня Лена, – между А и В по вашей шкале оценок.

– Окей, садитесь… – задумался на пару секунд учитель, – в к4онце урока напишем небольшую контрольную работу, я посмотрю на ваши знания, а пока открываем тетради и записываем тему урока…

И далее он битых полчаса диктовал нам, как считается производная от непрерывных функций – и про физический смысл, и про экстремумы, и о правилах дифференцирования. Достаточно толково объяснил все, я это не смог не отметить. Ну а в итоге он, как и обещал, продиктовал нам задачу, кою мы должны были решить в последние четверть часа.

Задача была такая – составить уравнение касательной к простенькой квадратичной функции в точке х=1. Я справился с этой проблемой за пять минут, посмотрел, как там дела у Лены, через ее плечо в принципе видно было, что она там писала – у нее тоже задача двигалась к концу. А после этого я откинулся на спинку стула и расслабился. Крюгер подошел ко мне (я невольно вспомнил его однофамильца Фредди из ужастика восьмидесятых).

– Почему не решаем задачу? – строго спросил он у меня.

– Так закончил уже, мистер Крюгер, – просто ответил я.

– Ну-ка, ну-ка, – он забрал у меня тетрадь и бегло просмотрел мои каракули. – Молодец, теперь вижу, что успехи в алгебре ты не придумал.

Интересным в первый наш день в Хай-скул была только физкультура, это последним уроком значилось. Форму и кроссовки нам с Леной выдал тренер, поджары и высокий мужик с большими залысинами, представившийся, как Генри О’Рейли… из ирландцев, наверно, подумал еще я, у них это О перед фамилией означает внука или просто потомка.

Форма была, конечно, не новой, но чистой и даже выглаженной, и на майках значился логотип школы. А на уроке мы после разминки сыграли в баскетбол, сначала мальчики, потом девочки. У меня это получилось совсем неплохо, даже два трехочковых броска выполнил довольно чисто. А уже когда совсем все закончилось, я нога за ногу поплелся на крыльцо, ожидая разборок с хулиганом Бобом и его подельниками…

К декану Шварцу мы заглянули, как же, но кабинет 204 был намертво закрыт.

– Сам виноват, – сказал я Лене, – надо на рабочем месте находиться… ну не беда, завтра с ним поговорим, – и мы продолжили свой путь на свежий воздух.

А вот и обошлось без обещанных разборок – не увидел я на крыльце ни одного хулигана, они тоже, видимо, манкировали своими обязанностями, как и декан. Джон, который рядом со мной шел, удивился не меньше меня.