Текст книги "Гавайская петля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gavayskaya-petlya-22780.jpg)
Автор книги: Сергей Зверев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– А кто же знает? – вздохнула Дина. – Пропал после памятной ночи. Выжать из Бондаренко что-то более стоящее не удалось. Вердис – мутная, беспринципная и, как он понял, зловещая личность. Талантливый нейрохирург, психотерапевт, большой специалист по моделированию мыслительных и поведенческих стратегий.
– Я видел его в полувоенной форме…
– Последнее официальное место работы – окружной госпиталь Министерства обороны имени Худякова. По званию он, между прочим, подполковник. Это не мешало Вердису в былые годы сотрудничать с немецкими медиками в клинике психических расстройств под Дрезденом, практиковать в ЮАР в подобном заведении, где он ставил опыты над умалишенными, являться автором опубликованных в солидных медицинских журналах работ и научных трактатов по возможностям человеческого мозга.
– Во времена НПФ он, видимо, работал на Орден.
– Но точно мы не знаем. Белых пятен в биографии хватает. Полагаю, он успел на всех поработать. И если выжил, то это о чем-то говорит. Да, имеются основания полагать, что он работал на Орден. Интерпол разыскивает его за преступления, совершенные в 2003 году в отношении нескольких членов британского парламента.
– Минуточку. А разве в уставе Интерпола не сказано, что международная полиция не осуществляет вмешательств в деятельность политиков, военных, не расследует расовые, религиозные преступления, а занимается только уголовщиной?
– Куда уж уголовнее? Темная история с похищением, введением в транс… Этому кренделю не привыкать работать с похищенными. Но с британцами вышла неувязка, полиция сработала оперативно, образовалось несколько трупов, а Вердису удалось уйти. Субъект проворный – мы уже знаем. Коллега Вердиса, прибранный секретной разведслужбой Ее Величества, сдал злодея с потрохами. С той поры, надо полагать, Вердис из России не выезжал. Предложил в 2004-м свои услуги победителям. После истории в замке Хельм, когда он получил по голове, круто поменял мировоззрение. Твои приятели Левиц и Горгулин, вероятно, предложили ему хорошую оплату…
– То есть Интерпол не знает, где сейчас Вердис. А поймать его им хочется… – задумчиво пробормотал Павел. – Почему бы нам не поработать с Интерполом?
– У тебя точно башню рвет, – испугалась Дина. – Не пора ли успокоиться, Пашенька? Интерпол его найдет, экстрадирует в Англию, а уж тамошняя Фемида упрячет Вердиса надолго.
– Хотелось бы не надолго, а навсегда…
– Да Вердис уже не помнит про тебя! – Дина сорвалась на крик: – Не фигура ты для него – фигурка! Опомнись, Павел, ты ведешь себя, как ребенок, которому не купили собаку! Нам уже по сорок лет, когда мы станем жить по-человечески?..
Но идея фикс распаляла Туманова. И Дина это поняла – не будет покоя, пока все не закончится. Павел собирал вещи, чтобы ехать в Москву, а это была уже полная клиника. Разве власти передумали привлекать его за тройное убийство? Помог счастливый случай. Дина была возбуждена, кусала губы и разрывалась между желанием помочь своему любимому и нежеланием отправлять его на эшафот.
– Есть новости, родной мой сумасшедший. Во-первых, Шандырину глубоко плевать, кого и скольких ты убил в Москве, ты проходишь в розыске не по его ведомству. Он охотно верит, что пострадал ты безвинно, поскольку знает, на что способен Вердис. Федор Максимович не возражает, если мы окажем Интерполу посильное содействие. Во-вторых, Вердиса нашли.
Туманов принял боевую стойку, но Динка, не моргнув, добавила:
– Нашли и снова потеряли. Его засекли в Москве выходящим из городской больницы номер двадцать девять. Событие случайное – оперативник из отдела Шандырина привез в больницу свою мать с острым приступом шизофрении. Бросил бедную старушку в коляске у приемного покоя и помчался за злодеем, попутно звоня начальству. Но злодей уехал из-под самого носа. Осталась вероятность, что он не видел оперативника. Сотрудник сел в машину и стал играть в догонялки по столичным улицам. Одновременно другая группа шерстила двадцать девятую больницу. Безрезультатно: весь персонал дружно и слаженно твердил, что не знает никакого Вердиса. И уж тем более – чем он тут занимался. Объект довели до особняка на Волоколамском шоссе, принадлежащего профессору Беляеву, скончавшемуся месяц назад от сердечного приступа. В доме проживала вдова профессора – моложавая и сексапильная особа. Так что неизвестно еще, от какого такого приступа скончался ее муж. Пока подтягивалась группа захвата, Вердис испарился; остался хладный труп вдовы профессора и предположительно любовницы Вердиса. Даме легко и непосредственно перерезали горло. След субъекта отыскался в аэропорту Шереметьево – когда он проходил регистрацию на рейс до Сиднея.
– До… куда? – сглотнул Туманов.
– Это Австралия, родной. Почаще заглядывай в карту мира. Кенгуру, тушканчики и австралийские индейцы. Объявить его в розыск не успели, работникам аэропорта предъявили фото. Работники подтвердили: этот человек улетел в Австралию – к кенгуру и тушканчикам. Это было несколько часов назад.
– Меня не пустят в Австралию, – проворчал Павел.
– И правильно сделают. Хорошая страна, дружелюбные жители, еще не хватало, чтобы ты ее разнес, как четыре месяца назад Норвегию. Но не спеши с Австралией. Арестовать его там не могут. Нет с Австралией таких соглашений, чтобы экстрадировать подозреваемых в совершении преступлений на территории России. А если дело завертится через Интерпол, то с тамошней бюрократией все это удовольствие растянется на трое суток. Но местный Интерпол согласился помочь – последить за Вердисом, не нарушая его гражданских прав. Идиотизм, правда? И выяснили, что он не собирается уходить из аэропорта Сиднея. Несколько раз воспользовался телефоном, нервничал, изъяснялся в трубку отнюдь не стихами. А потом купил билет на Гавайи и в данный момент терпеливо ожидает рейса. О том, что находится под наблюдением, он не знает. Ждать ему еще, – Дина посмотрела на часы, – несколько часов. В Австралии этого типа уже не перехватить. Только на Гавайских островах…
– А это где? – Туманов, в принципе, знал, но сегодня с мозгами была сущая беда.
– Ох уж ты мой географ… Гавайские острова расположены в Тихом океане. Это пятидесятый американский штат. Острова растянуты в пространстве на две с половиной тысячи верст. Самое отдаленное обитаемое место на Земле. Четыре тысячи от Калифорнии, шесть от Японии, восемь от Китая. Повсюду океан – акулы, медузы и прочие иглобрюхи. Шандырин высылает на перехват своих людей, у меня имеются их телефоны. Это Кошкин и Ордынкин. Командировка безумно дорогая, но фирма, как говорится, платит. Брать Вердиса не будут, пока не подтянутся английские коллеги. Для начала нужно выяснить, что за авантюру он затевает и на кого теперь работает.
– В дорогу, – Туманов забегал по комнате. – Уж с Америкой в моем загранпаспорте разногласий нет.
– В моем, кстати, тоже, – обескуражила Динка. – Я еду с тобой. Дети взрослые – смогут прокормиться.
– А вот этому не бывать, – встал в несокрушимую позу Туманов. – Рано нам с тобой обзаводиться внуками. Сиди в Севастополе, пачкай компьютер, вяжи шарфики.
– Ну конечно, – всплеснула руками Дина. – В Тулу со своим самоваром не ездят. Боишься, что заблудимся, поругаемся? Ах да, я же забыла, нам не привыкать в одиночку расправляться с тоннами злодеев…
Павел устроил оглушительный скандал, довел любимую до слез, пообещал, что будет звонить, и бросился в аэропорт, дрожа от нетерпения. С боем вырвал билет до Киева и уже в воздухе принял входящий звонок. С одного из номеров, которые продиктовала ему Красилина.
– Здравствуйте, – прорезался через эфир молодой мужской голос, – Кошкин моя фамилия. Василий Кошкин.
– Отлично, Василий, – отозвался Туманов. – Будем знакомы.
– Как прикажете вас величать… Павел Игоревич или Виталий… как вас там?
– Давай без шпионских штучек, Вася. Зови, как вздумается. Переживу.
– Отлично, – обрадовался абонент. – Несколько минут назад ваша Дина Александровна звонила нашему шефу Федору Максимовичу, а шеф мгновенно переключился на нас. Прекрасная штука – сотовая связь. Кабы еще деньги не капали…
– Наплюй на деньги, – влез на линию второй абонент, – демократический мир платит. Ордынкин моя фамилия, Павел Игоревич. Сергей Ордынкин. Мы тут с Василием сидим в одном самолете…
– Понятно, – сообразил Туманов, – и проводим переговоры в режиме конференц-связи. Будем считать, что познакомились, парни. Дальше что?
– От Дины Александровны вы благополучно сбежали, – без комплексов заявил Кошкин. – Женщина в нашем деле – хуже чем баба на корабле, простите, Павел Игоревич. Мы не против, если вы окажете содействие. Скажем больше, почтем за честь. Но хотелось бы вам напомнить – силами Интерпола проводится официальная операция, к которой, собственно говоря, вы имеете какое-то странное отношение…
– Нам не нужен труп господина Вердиса, – перехватил эстафету Ордынкин. – К господину Вердису должен быть прикреплен надежный хвост. Нам следует узнать, что он затеял – а он определенно что-то затеял, и выяснить, с кем работает. Задерживать Вердиса будет специальная группа.
– Ребята, я не вчера родился, – поморщился Туманов. – Не собираюсь вмешиваться в вашу операцию. Почему бы нам хорошенько не отдохнуть на Гавайях? Местечко – вроде не Исландия, нет? Оттянемся, пивка попьем.
– А я-то думаю, почему он без Дины Александровны… – ухмыльнулся Кошкин. – Мы сработаемся, Павел Игоревич.
– Отчаянно верю в это. Скажите, парни, Вердис путешествует под своим именем?
– В том-то и дело, что да, Павел Игоревич. Он, похоже, из бесстрашных парней. Проходил регистрацию на все рейсы под своим именем: Вердис Отто Карлович. Паспорт белорусский. Имеем козырь, Павел Игоревич: Вердис, кажется, не знает, что Интерпол висит на хвосте.
– Где вы, парни?
– А разве мы не сказали? – удивился Кошкин.
– Мы не сказали, – подтвердил Ордынкин. – В данный момент под крылом нашего аэробуса, если верить показаниям стюардессы, простирается широкое Саргассово море – единственное море на всем белом свете, не имеющее берегов. А под крылом самолета, на котором перемещается Вердис, проплывает остров Норфолк, расположенный примерно в тысяче километров к востоку от Сиднея. Лететь ему еще тысяч семь. Если по дороге он не выбросится с парашютом, то примерно через восемь часов приземлится в Гонолулу. А нам лететь часов семь – с учетом быстрой пересадки в аэропорту Сан-Франциско. С разных концов земного шарика подлетаем, Павел Игоревич. В общем, если все пойдет по плану, то в аэропорту Гонолулу мы встретим Вердиса и упадем ему на хвост. Подтягивайтесь. Пивка попьем.
– Как это пошло – пивка, – манерно заметил Кошкин, – пиво можно и в Сибири попить. А на Гавайях заняться, конечно, больше нечем. Это место, где для счастья есть все. Вы бы видели, Павел Игоревич, как прыгал Ордынкин, когда Шандырин запнул его на Гавайи.
– Ты тоже не рвал на себе волосы, – огрызнулся Ордынкин. – Кстати, Павел Игоревич, с подачи Дины Александровны вам забронирован билет на самолет, следующий по маршруту Киев – Лос-Анджелес. Дозаправка в Филадельфии. Отправление – в 18–00 по киевскому времени из Борисполя. О деньгах не беспокойтесь – Дина Александровна уже перевела услугой «Вест Трафик» на счет авиакомпании требуемую сумму. Вам останется лишь получить билет в кассе. «Боинг» быстроногий, так что у вас есть шансы слегка перенестись в прошлое. А из Лос-Анджелеса на Гавайи самолеты летают пачками – разберетесь. Постарайтесь не опаздывать.
– Без меня не начинайте, – буркнул Туманов.
Ребята, похоже, те еще, отметил он, отключая связь. Удар по семейному бюджету был, конечно, колоссальный. Деньги, которые он несколько лет откладывал по укромным уголкам, летели со страшной силой. «Последний раз иду на авантюру, – подумал Туманов, закрывая глаза. – Останемся в Севастополе – буду зарабатывать, как все нормальные люди. То есть крохи. Не в деньгах счастье».
В Соединенных Штатах он еще ни разу не был.
– Прошу прощения, мистер, – вежливо сказал темнокожий таможенник в аэропорту Лос-Анджелеса, – американской визе в вашем паспорте скоро год. Вы получили визу и не поехали в нашу страну?
За качество подделки можно было ручаться.
– Так уж вышло, мистер, – практически без ошибок ответил на английском Туманов. – Дела не отпустили. Мечтал посетить вашу прекрасную страну и не смог, увы. Но я уже здесь, разве не так?
– Срок вашей визы кончается через восемь суток, – с сомнением посмотрел на него чернокожий.
– Мне хватит, – уверил его Павел. – Не волнуйтесь, я не претендую на звание нелегального эмигранта.
– Цель приезда? – таможенник занес печать, чтобы проштамповать визу.
– Отдых, безусловно, – решительно сказал Туманов.
Пять часов в полете – и снова утро. Здравствуй, прошлое. Шасси коснулось полосы международного аэропорта Гонолулу, самого загруженного аэропорта Соединенных Штатов. И что он имел к этому моменту? Вялую голову и скверное предчувствие, что за ним наблюдают. Павел не спешил покидать самолет. Смотрел, как пассажиры тянутся на трап в головной части судна. Мужеобразная дама, изысканно пахнущий господин в рубашке от Валентино, жертва офисной болезни; малолетняя филиппинка, которой снова приспичило в туалет, она подпрыгивала, дергала за руку тумбовидную маму и уморительно корчилась. Он не думал, что будет впечатлен здешними красотами. Но сразу почувствовал, что воздух здесь другой – влажный, ласковый, приятный. Небо ослепительно голубое, украшенное стайкой белоснежных облачков, ветерок приятно освежал кожу. Термометр на здании аэровокзала показывал двадцать восемь по Цельсию. В зале прилета вместо стандартного интерьера – длинные галереи с тропическими цветами, целые сады, пестрящие красками и формами.
– Поздравляю, Павел Игоревич, – сказал в трубку Кошкин, – вы уже в раю. Рады вас приветствовать на Сандвичевых островах – это, кстати, второе название Гавайев. Их так назвал знаменитый Джеймс Кук. Но не потому, что местные полинезийцы обожали бутерброды, а в честь графа Сандвича, первого лорда адмиралтейства. Не подумайте, что мы такие умные, просто в полете делать было нечего, знакомились с проспектами. Здесь даже разговорник есть: англо-местный. Запомните, Павел Игоревич: аоле – нет, ае – да, ху-ху – сердитый, махало – спасибо, махи-махи – вкусная рыба…
– Кстати, на Гавайях аборигены и съели Кука, – подал голос Ордынкин. – И нынешним гавайцам за поступок древних очень стыдно. Но это был честный поединок – Кук сражался с вождем. Проиграл, был расчленен, приготовлен и с аппетитом потреблен. Дикари наивно верили, что сила такого крутого парня после поедания непременно перейдет к ним.
– А теперь уходите из главного терминала, – сказал Кошкин, – сядьте на автобус «Вики-Вики», что в переводе означает «быстрый», и езжайте до терминала внутриостровных линий. Терминал обслуживает рейсы между островами Гавайев. Компания Aloha Airlines. Вы знаете, что такое «алоха»?
– Ну откуда мне знать, Вася?
– «Алоха» – это все, Павел Игоревич. И «здравствуй», и «до свидания», и «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Универсальное местное словцо – квинтэссенция позитивных эмоций. Кстати, вы знаете, что находитесь на острове Оаху? Здесь два основных острова. В Оаху Гонолулу – самый дорогой город в США – и сумасшедший курорт Вайкики Бич, а остров Гавайи – самый крупный. Ни тот ни другой нас ни капельки не интересуют…
– Ребята, вам нечем заняться? – начал раздражаться Туманов.
– Какой вы у нас «ху-ху», – сказал Кошкин.
– В точку, Павел Игоревич, – засмеялся Ордынкин. – Мы сидим в самолете Embraer 170, осуществляющем рейс на остров Хава, и в данный момент наблюдаем за затылком господина Вердиса, который сидит через три ряда от нас. Остров Хава – это примерно полтораста миль к юго-западу от основной островной гряды. Главный остров небольшого архипелага с очень легким названием Кеараколау. Если верить карте и путеводителю, юрисдикция там вполне американская, острова вулканические, временами из кратеров выбрасывается дым, вытекает лава, добавляя живописности. Архипелаг – это несколько относительно крупных островов и куча мелких, среди которых имеются даже необитаемые.
– Привыкайте к местным названиям, – сказал Кошкин. – В гавайском языке всего двенадцать букв, но они составляют такие хитроумные комбинации…
– Не пугайтесь, – сказал Ордынкин, – официальный язык – английский, а на гавайском болтают лишь два процента населения.
– На Хаве есть город, – сказал Кошкин, – называется Барабоа. Даже не город, а так – двухэтажный поселок городского типа. Отели, пляжи, все как у людей, но уровнем ниже, чем в Гонолулу и прочих гавайских жемчужинах. Акулы, пираты… но это фольклор. Пираты в наше время содержат рестораны, а белым акулам в здешних водах совершенно не по вкусу двуногая еда. Ума не можем приложить, что там надо Вердису. Сразу по прибытии в Гонолулу он взял билет на Хаву и не покидал аэропорт, пока не пришло время отлета. Попутно заказал такси до Барабоа. Берите билет на Хаву, Павел Игоревич. Рейсы – через каждые три часа. В аэропорту арендуйте машину – с этим без проблем. К обеду встретимся.
– Не упустите Вердиса, – напутствовал Туманов.
– Вот это нас и беспокоит, – вздохнул Ордынкин. – Здесь такая живопись – просто глаза разбегаются. Полная алоха…
Очередной потомок африканских рабов в мундире таможенника придирчиво обозрел туриста, осведомился о цели визита, предупредил, что на острова нельзя ввозить продукты, больше литра спиртных напитков, и если у уважаемого туриста при себе больше десяти тысяч долларов, он должен заполнить декларацию. Павел приветливо улыбнулся, продемонстрировал полупустую сумку и сказал, что с удовольствием бы заполнил декларацию, но – увы. Местные авиалинии отличались тем же комфортом. Приглушенно работали моторы, он сидел в удобном кресле, смотрел, как сочная зелень острова сменяется черными скалами, черные скалы – ослепительной лазурью, огромные бирюзовые волны взбивают белоснежную пену, блестит и переливается на солнце берег золотистым песком, снуют в лазури мелкие белые точки – яхты и катера…
Слежки он уже не чувствовал. Но старался запомнить всех людей, покидающих самолет. Туристов было немного – не те края, куда они рвутся обезумевшими стадами. Несколько белых мужчин, парочка дородных испаноязычных дам, корейцы, японцы, филиппинцы. Двое местных – чем-то похожих на индейцев, чем-то на азиатов, в пестрых гавайских рубахах, с длинными волосами, заплетенными в косички. Воздух действовал расслабляюще, солнце, перевалившее зенит, жарило немилосердно. Но это было другое солнце – не такое, как в Испании или в Крыму. Он вышел из здания аэровокзала в тень баньяновой аллеи – как в другой мир. Прилегающая к аэропорту территория пестрела красками. Дорожка, окруженная баньянами, была фрагментом какого-то фэнтези. Мощные стволы деревьев состояли из множества мелких, причудливо закрученных, они плелись по решеткам, переплетались над головой, вязались какими-то сложными узлами.
– Аренда машины – двадцать пять долларов в день, – писклявым голосом объявил работник проката со смуглым лицом, изучив водительское удостоверение туриста. – Вам уже есть двадцать один год, сэр?
Туманов чуть не поперхнулся, кивнул, извлек полторы сотни. Работник с сомнением покосился на наличность.
– Прошу прощения, сэр, но мы предпочитаем кредитные карты…
Туманов задумался. Если рассуждать логически, он уже попал под наблюдение. А если показалось… В мире все меняется стремительно. Четыре месяца назад одна организация хотела его убить, другая – завербовать. «Братья-разбойники» Горгулин и Левиц вообще непонятно чего хотели. Как-то маловероятно, что масса народа сидит и отслеживает потоки электронных денег в ожидании, когда же мелькнет фамилия Дариус. Он все равно засветился с авиабилетами, общается с какими-то смутными парнями Кошкиным и Ордынкиным…
– Да, конечно, уважаемый, я как-то не подумал… – Павел сунул работнику проката карточку «Виза».
– И двести долларов, – радушно заулыбался абориген, – возвратный депозит. Можно наличными. У нас имеется для вас замечательный «Вранглер» – именно та машина, что потребуется вам для путешествия по нашему замечательному острову. Возьмите, пожалуйста, карту острова. Вам объяснить, как добраться до отеля?
Туманов ехал по безумно красивым местам – мимо зеленых джунглей, полян, усыпанных невиданными цветами, мимо причудливых скал – островков лунного пейзажа, как-то странно сочетающихся с буйством окружающей зелени. На востоке осталась покатая гора – местная достопримечательность – потухший вулкан, в недрах которого, если верить путеводителю, временами раздавалось утробное урчание. Качество дороги было вполне приемлемым, но он предпочитал ехать ближе к разделительной полосе – асфальт на обочине представлял волнистую линию, опасно съезжающую в водосток.
Павел остановился на въезде в цветущую долину, проследил за мангустом, перебежавшим дорогу. Зверек прошуршал брюхом по асфальту и юркнул за камень. Туманов обернулся. Попутных машин было немного. С ревом пронеслась старинная каракатица со значком вездесущей «Тойоты». «Замечательный» «Вранглер», который ему подсунули в прокате, оказался не лучшим транспортным средством. Двигатель иногда чихал, разражался приступами кашля, педали акселератора и тормоза имели мертвый ход, старые сиденья неприятно скрипели. Но брутальный бампер и открытый верх машины гасили все эти мелкие неприятности. Он развернул потрепанную карту. Остров Хава был не таким уж маленьким. Очертаниями походил на яйцо, но с изрезанной береговой линией. Городок Барабоа располагался в северной части острова. Аэропорт – в северо-восточной. Хаву окружало множество островков и даже два атолла. Архипелаг Кеараколау. Помимо Барабоа на карте имелось еще несколько населенных пунктов. Он вынул телефон – хорошо, успел подзарядить, пока ждал самолет на Хаву.
– Слушаю, – отозвался Кошкин. Он что-то жевал.
– Приятного аппетита, – пожелал Туманов.
– Принимается, – добродушно отозвался «международный полицейский». – Впервые в жизни ем суп с трепангами и каракатицей и запиваю его безалкогольным эг-ногом – это какая-то жуткая соковая смесь. Если помру от разрыва пищевода, вы знаете, кого винить.
– Вы уверены, что Вердис направляется в Барабоа?
– Да, Павел Игоревич, это единственное, в чем я уверен, поскольку он уже здесь. И мы с Ордынкиным тоже. Долго вам еще трюхать?
– Не знаю… минут двадцать.
– Отлично. Заблудиться не сможете, всюду указатели. Язык не проглотите, когда увидите эту красоту. Ситуация такова, Павел Игоревич. Городок Барабоа состоит из трех улочек, протянувшихся вдоль побережья, и всяких мелких переулков. Первая – Грини-Грин-стрит… по-нашему, что-то вроде «Зеленая-презеленая». За ней Калауа и Ориндж-драйв. Береговая полоса называется «Каваки Бич». Примерно два часа назад объект остановился у отеля «Ахаба» – это на Грини-Грин. Не проедете – аллейку к отелю украшает огромное авокадовое дерево. Снял номер на втором этаже и отправился спать. Я сижу в кафе напротив, ставлю фигуранту мысленный заслон. Здесь уйма всяких заведений, магазинчиков, каких-то эзотерических лавочек, повсюду зелень, люди, так что бельмом в глазу мы не выглядим…
– Он не может удрать через задний ход?
– Исключается. Мы с Серегой уже пошатались по округе. Здание небольшое, всего два этажа. Пожарный выход есть, но с тыла – ограда, увитая плющом, и чтобы оттуда выбраться, нужно обойти здание и по-любому оказаться на аллее, которая у меня перед глазами. А напротив еще один отельчик – называется «Вулкано», думаю, мы с Ордынкиным там и заночуем. Серега проводит разведку местности, скоро должен нарисоваться. Если хотите, можете тоже остановиться в «Вулкано». Или вам по вкусу больше резорты или, скажем, кондоминиумы? Резорты – это большие отели. С бассейнами, парковками и шведскими столами. Один я, кажется, видел на Каваки Бич…
– Разберемся, – сказал Туманов и бросил трубку на сиденье.
Он обещал себе не отвлекаться на пейзажи, сделать вид, что все это старо, серо, скучно, набило оскомину. Но не глазеть на это чудо было невозможно. Подлинный рай, где тепло зимой и летом, где пейзажи меняются с фантастической быстротой, где нет ни змей, ни крокодилов, ни хищных зверей… Он проехал пышную манговую рощу, ананасовую плантацию с фигурками копошащихся людей, зацепил дождевой тропический лес с плантацией гибискусов – огромных желтых цветов, национального символа Гавайев. Остановился на краю леса, заглушил мотор. Невероятно. В воздухе – ощущение неги. Не замечаешь, как впадаешь в нирвану – состояние освобождения от страданий и забот. Лианы свисали до земли, плотным ковром простирались причудливые папоротники, пестрели невиданные цветы и ягоды. В полной тишине над опушкой леса кружили гигантские пестрые бабочки и крохотные птицы. Он закрыл глаза, выбираясь из плена ложного покоя, хрустнул трансмиссией…
Заголубела изрытая волнами поверхность океана. Показалась череда скал и черный пляж под скалами. Павел подъехал ближе. Песок действительно был черным. А почвы в пустотах между скалами – красными. По океану катились длинные ленивые волны с мелкими барашками. И вдруг пропали скалы, берег превращался в тропический сад с пальмами и орхидеями. Волны беззвучно накатывались на отлогий пляж, а песок здесь был уже не черный, а практически белый. Шевелили метелками пальмы, склоняясь к воде. Показались причалы со стройными рядами пришвартованных яхт, разноцветные крыши, утопающие в тропической зелени.
Он ехал по засаженной цветами Грини-Грин, зачарованно вертел головой. Неприхотливые дома из базальтового камня чередовались зажиточными белокаменными особняками. Идеальная чистота, ни соринки. Буйство красок, улыбки прохожих. Машины еле ползли – водители в этом раю никуда не спешили. В стороне, возможно, на Калауа или Ориндж-драйв, просматривались относительно высокие здания из стекла и бетона – очевидно, местный деловой центр. Не заметить авокадовое дерево было трудно. Под ним фотографировалась стайка японцев. Туманов припарковался у следующего здания в колониальном стиле, табличка на котором извещала, что в XIX веке здесь размещался миссионерский дом, а позднее – протестантская миссионерская школа. Перешел дорогу, цепляя на нос черные очки, двадцать шагов по тротуару и наверх – по истертым деревянным ступеням. Заведение «решетчато-деревянного» типа. Ресторан «Lava Java» – извещала очередная вывеска. Обыкновенные деревянные столики, плетеные кресла. Двое парней в гавайских рубахах с любопытством смотрели на его восхождение. Помимо данных обладателей славянских физиономий здесь было только двое клиентов – престарелых и разморенных, клюющих носами в одинаковые газеты «Sandwich Island Gazette».
– Ну что, ребята, примерно такими я вас и представлял.
– Разгильдяями? – подмигнул худой черноволосый Кошкин – с носом типа «кнопка» и смеющимися глазами. Парень был резок в движениях – вскочил, сунул руку для приветствия. Второй был плотнее, степеннее, русоволос. Он отставил чашку с кофе, вытер руку о салфетку и тоже протянул.
– Соблюли приветственный ритуал, – ухмыльнулся Ордынкин. – Я вас тоже представлял примерно таким. Присаживайтесь, Павел Игоревич. Рады знакомству.
– Кофе пьем? – покосился на чашку Туманов. – Командировочные проматываем?
– А мы есть уже не можем, – рассмеялся Кошкин. – Усиленно рекомендуем, Павел Игоревич. Волшебный напиток. Хорошо восстанавливает цвет лица, а то вы у нас сегодня какой-то зеленый. Кофе кона – местная знаменитость. «Эндемик» своего рода. Родом с острова Мауи, рецепт неизвестен, но чувствуется вкус грецкого ореха. Сами заказывайте – дорогое удовольствие.
– Успею еще. – Туманов сел в плетеное кресло, с наслаждением вытянул ноги, покосился на щебеночную аллею через дорогу, ведущую к помпезному крыльцу двухэтажного особняка, при строительстве которого явно использовали «архитектурные излишества». – Новостей нет?
Работники Интерпола – а им обоим было едва за тридцать – внимательно его рассматривали. Павел снял очки.
– Так лучше?
– Прекрасно, – кивнул Кошкин. – Не забудьте позвонить Дине Александровне – она волнуется. Или позвонили уже? Ладно, не наше дело. Прививку против желтой лихорадки сделали? Нет? Мы тоже. Итак, давайте к делу. Признаемся честно, нам несколько непонятна ваша роль в этом деле, но Федор Максимович намекнул, что мы обязаны вас потерпеть. А еще намекнул, что у вас большой опыт, и если ситуация станет критической, мы можем рассчитывать на ваши услуги. В «Вулкано» был единственный свободный номер, так что, увы, Павел Игоревич, вам придется искать другое убежище.
– Не беда, – пожал плечами Туманов, – найду другое.
– В городке всего три гостиницы, – сказал Ордынкин. – К Вердису в «Ахабу» вы не пойдете. Остается «Черепаха» на Килауа. Есть еще резорт и кондоминиум на Каваки Бич, но это как-то… примитивно, что ли. Там вы будете у всех на виду. И цены в резорте выше. Двести долларов в сутки вас обрадуют? А в городских гостиницах – по сто пятьдесят…
– Разберусь, – повторил Туманов.
– Небольшая справка для чайников, – сказал Кошкин. – Ценники в магазинах не включают налог на добавленную стоимость. Придется доплачивать восемь процентов от стоимости товара. Будьте к этому готовы, а то попадете в стыдливую историю.
– А вы неплохо подготовились, – заметил Туманов.
– А мы не такие уж разгильдяи, – ответил Ордынкин. – Во-первых, мы недавно освоили азбуку и всю дорогу, пока летели, знакомились со здешним Эдемом. Во-вторых, мы уже три часа тут бананы околачиваем…
– И не сказать, что совсем уж безрезультатно, – вступил в разговор Кошкин. – Вердис снял номер на трое суток и пускаться в бега, похоже, не намерен. Мы уверены на сто процентов, что слежку он не чувствует. Ему и в голову не придет, что кто-то потащится за ним на край земли. Потеряем – не повод для паники. Вернется. Убраться с архипелага Кеараколау он сможет только самолетом, а местные ребята, связанные с Интерполом, об этом сообщат. К сожалению, привлечь полицию мы не можем. По слухам, архипелаг контролируется некоей мафиозной структурой, и здешние полицейские могут совмещать служение закону со служением еще кому-то. А связан ли «еще кто-то» с нашим приятелем Вердисом, нам неизвестно. Ваши планы, Павел Игоревич?
– Вердиса следует изолировать от общества. Навсегда, – проворчал Туманов. – Как вы этого добьетесь, меня не колышет. Но если вам улыбнется неудача, я его просто убью.
– Он вам что-то сделал? – помедлив, спросил Кошкин.
– Вы не знаете?
Интерполовцы переглянулись и дружно пожали плечами.
– А должны?
– Вот и прекрасно. Считайте, что имею к Вердису личный счет. Ладно, парни, – Туманов посмотрел на часы, – тащите службу, а я пойду искать прибежище. Всегда на связи.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?