Текст книги "Подводная одиссея"
![](/books_files/covers/thumbs_240/podvodnaya-odisseya-65158.jpg)
Автор книги: Сергей Зверев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
7
Спецназовцам, захватившим «Русского витязя», через час после того, как борт «717» покинул Саблин, все же удалось накинуть трос на гидроманипулятор, опутать его, лишить экипаж возможности защищаться. Теперь вытащенный на палубу глубоководный аппарат лежал, будто мертвый кит. Все видеокамеры спецназовцы закрыли чем-то непрозрачным, занавесили снаружи и правый иллюминатор. Происходящее на палубе экипаж «Русского витязя» мог созерцать только через левый иллюминатор. Видно было немногое – два вооруженных автоматами спецназовца в северокорейской форме не сводили с глубоководного аппарата глаз.
Кто-то уже забрался наверх и изо всех сил бил кувалдой по входному люку. К разъему проводного переговорного устройства никто так и не подключился. Заточенным внутри никто пока не делал никаких предложений.
– Снаружи можно открыть люк? – спросил Николай Зиганиди.
– Можно, – ответил Плахин. – Но для этого нужно специально разработанное для этого аппарата оборудование. А у них его нет. Кувалда им в этом деле не поможет.
– Неужели они не понимают, что люк, рассчитанный на давление шестикилометрового столба воды, не поддастся кувалде? Долбят так, что голова раскалывается, – Катя непроизвольно вздрагивала от каждого гулкого удара по люку. – Идиоты.
– Идиоты идиотами, но захватить и транспортник, и нас сумели, – поморщил лоб Зиганиди.
Свет внутри аппарата был выключен, хватало и того, что пробивался от включенных на палубе прожекторов. Плахин показал рукой на монитор. В левом углу виднелась вертикальная шкала, внизу которой краснел, сходя на нет, столбик, похожий на окрашенный столбик спиртового термометра.
– Щелочь в регенераторе воздуха кончается, – сообщил Марат Петрович. – Скоро дышать станет нечем.
– Система вентиляции на аппарате не предусмотрена? – поинтересовался Зиганиди.
– Нет, ни принудительной, ни самотечной, – покачал головой инженер. – Генконструктор решил, что это ослабит корпус. Провентилировать можно, только отдраив входной люк. Но тогда они тут же проникнут внутрь, – Плахин указал взглядом за иллюминатор.
Сабурова криво усмехнулась:
– Глупо получается, задохнуться в глубоководном аппарате, когда он поднят на палубу. Бред какой-то.
– А что мы можем сделать? С этими носителями идей чучхе по-хорошему договориться не получится. Ты посмотри, какие у них глаза, словно у зомби, – Николай пригладил волосы. – А каплей молодец, рискнул и был так близок к победе. Совсем чуть-чуть не хватило.
– Как говорили наши родители во времена СССР: «Чуть-чуть в Советском Союзе не считается», – парировала Катя. – А у нас нет оружия.
Кувалда стучала в люк с регулярностью сошедшего с ума дятла – бум, бум, бум. Каждый удар звонко отдавался в кабине, бил по ушам. Скорее всего, захватившие корабль и не рассчитывали таким образом открыть люк. Просто действовали на психику гидронавтов.
– Воздуха хватит еще максимум на час. Потом начнется кислородное голодание… – предупредил Плахин. – Возникнут видения. Наступит удушье. Мы потеряем сознание. Автоматика настроена так, что после того, как люди, находящиеся в кабине, перестают двигаться, люк отдраивается сам собой. Это на случай, если экипаж потеряет сознание под водой. Тогда аппарат самостоятельно отсоединяет балласт и всплывает. На поверхности происходит проветривание.
– И эту систему нельзя отключить? – спросил Зиганиди.
– Невозможно, – подтвердил Плахин.
– Даже тут мы в пролете.
– А ты, Николай, собрался умирать от удушья? – поинтересовалась Катя. – Я еще пожить хочу. В конце концов, сейчас не военное время.
– Предлагаешь выйти прямо сейчас? – ухмыльнулся Зиганиди. – Могу предсказать тебе последствия. Эти парни из Северной Кореи умеют пытать. Отпускать нас они никогда не отпустят. Иначе им придется признать то, что они уже натворили. Им нужен аппарат и люди, умеющие им пользоваться…
Катя не дала Николаю договорить:
– Я уверена, что к нам уже спешат на помощь. Надеюсь, что успеют. Поэтому и предлагаю держаться до последнего. Тут мы пока в относительной безопасности.
– Согласен.
Плахин немного подумал и тоже согласился с тем, что держаться надо до последнего. После обсуждения положения все замолчали. Тупо била кувалда в люк. Иногда следовали редкие перерывы, наверное, спецназовцы, устав, менялись. А вот караул за иллюминатором не уставал. Иногда показывался и командир группы, он непременно косился в сторону иллюминатора. И хотя в руках у него был фонарик, он ни разу не посветил им в стекло.
Красный столбик внизу шкалы уже превратился в тонкую полосочку толщиной с папиросную бумагу. Катя вздохнула.
– Надеюсь, нашему каплею повезло уйти.
– Повезет и нам, – согласился Зиганиди.
Правда, после этого жизнеутверждающего заявления трижды сплюнул через левое плечо и поискал глазами, чтобы постучать по некрашеному дереву. Плахин подсказал:
– Ни одной деревянной детали на аппарате нет, можете не искать.
И тут на палубе что-то произошло. Что именно, было не понять – слишком мал сектор обзора. Возникла одна яркая вспышка, за ней тут же последовала вторая. Прожектора погасли. Удары по люку прекратились. Скользнула по жилой сфере выроненная кувалда. Затем со стороны кормы темноту уверенно прошили трассеры автоматных очередей. Было слышно, как пули зацепили прочнейший корпус «Русского витязя».
– Помощь пришла? – вскинул брови Зиганиди.
– Надеюсь, – отозвалась Катя.
Плахин молчал, глядя на суетившиеся на палубе тени. Слышались выстрелы, крики.
– Что-то я не слышу русского мата, – и это меня настораживает, – проговорил наконец Николай.
– Русской речи вообще не слышно, – уточнила Катя.
Перестрелка затихла. За иллюминатором по-прежнему было темно. Ничего не разглядишь. Затем по палубе скользнул луч ручного фонарика, его световое пятно выхватило из темноты лежащего навзничь спецназовца в северокорейской форме, затем второго с окровавленной грудью. Кто-то, сжимавший в руке фонарик, подошел к иллюминатору и посветил внутрь. Луч света упал на лицо Кати, она инстинктивно зажмурилась, но тут же подалась вперед. Ей не терпелось увидеть за толстым, способным выдержать давление шестикилометрового столба воды, родное лицо.
Неизвестный перевел фонарь – посветил на себя. Азиатское раскосое лицо, на голове шапка с кокардой японских сил самообороны.
– Что за ерунда? – Николай и Катя переглянулись.
– Сперва корейцы, теперь японцы. Нам не чудится?
– Воздух на исходе, – напомнил Плахин.
– Надеюсь, хоть они стучать кувалдой не продолжат? – засомневалась Сабурова. – Или вы хотите сказать, что японский морской офицер – это уже видение из-за кислородного голодания?
Видение за иллюминатором исчезло. Затем послышалось, как кто-то выбивает чем-то металлическим по люку «морзянку». Николай слушал, наклонив голову. Когда перестук стих, он переспросил у Кати:
– Мне не послышалось?
– Он почти по-русски выстучал: «Кто вы такие?» Стучал, как человек, который просто не знает кириллического письма, и пользуется для аллитерации латинскими буквами. Но это же абсурд! Если япошка обращается к нам по-русски, то зачем тогда спрашивает, кто мы такие!
– Катя, будь политкорректна, не называй их япошками и узкоглазыми, – усмехнулся Зиганиди. – Возможно, они нас уже слушают.
Николай взял гаечный ключ и простучал ответ по люку:
– Мы – русские акванавты.
И тут же заработал динамик – неожиданные освободители поступили грамотно, не оттягивая, подключились к разъему проводной связи. Первым делом японский офицер назвался – старшим лейтенантом морских сил самообороны Японии Такэси Кайко.
Говорил он по-русски, но с сильным акцентом, довольно часто коверкал слова. Он утверждал, будто японские силы самообороны в результате радиоперехвата переговоров северокорейцев узнали о том, что ими был захвачен российский транспортник. Вот и пришли на помощь, поскольку находились рядом.
– Мы готовы оказать вам помощь и в дальнейшем, – напомнил Такэси Кайко.
– Нам нужно посоветоваться, – предупредил Зиганиди. – На время мы выключаем связь.
– Итак, что мы имеем, – стала высказывать свое сомнение Катя Сабурова. – Сперва нападение северокорейцев. Японцы почему-то оказываются рядом и, вместо того чтобы передать полученную развединформацию о нападении на транспортник в штаб Дальневосточного флота Российской Федерации, сами начинают нас освобождать, рискуя жизнями своих бойцов. Тебя устраивает логика построения событий? Если говорить обо мне, то – не очень.
– То, что они оказались рядом, в этом ничего странного нет, – отозвался Зиганиди. – Наверняка японцы усиленно отслеживали испытания «Русского витязя» в нейтральных водах, да мы особо с ним и не прятались. Проект наполовину гражданский. Вот и крутились они рядом, думаю, на подлодке. Шпионили. А с Северной Кореей у японцев свои счеты. После того как Пхеньян раз за разом стал бездарно испытывать свои баллистические ракеты, которые падают куда ни попадя, япошки глаз с них не сводят. Следят за каждым шагом.
– Японцы, а не япошки, – поправила Катя Зиганиди. – Сам не отличаешься политкорректностью.
– Замечание принято. Ну, а то, что их командование приняло решение самостоятельно освободить захваченный корейцами российский корабль, то на это есть сотня оправданий. Это неплохой политический бонус, особенно в здешнем регионе. Не забывай, как остро они реагируют на проблему Курильских островов. Пропагандистская польза от того, что японцы оказались тут проворнее наших, поднимет престиж Японии и их сил самообороны в глазах всего мира. Тут уж можно рискнуть жизнями пары бойцов. Игра стоит свеч, поскольку Токио получит небольшой рычажок давления на Российскую Федерацию.
– Итак, ты считаешь, что нам можно выходить? – поинтересовалась Катя.
– Похоже, что так.
– А где гарантии?
– Гарантии чего? К тому же гарантии дает только полный страховой полис. И только в том случае, если страховая компания пристойная.
– Воздух кончается, – напомнил Плахин. – И потому выход только один.
– Я не люблю ошибаться. Иногда это мучительно больно, – проговорила Катя. – Но другого выхода у нас нет, вы правы.
– Мы пробудем в их компании не слишком долго, – пообещал Зиганиди. – Они обязаны проинформировать штаб Дальневосточного флота. Все-таки военные, а не сомалийские пираты. Японцы – цивилизованные люди, придерживаются правил. Вот только очень они любопытные. Не исключаю, что освободили нас, чтобы иметь возможность немного поинтересоваться «Русским витязем», и это плохо.
– Внутрь глубоководного аппарата они не попадут, – пообещал Плахин. – Люк после нашего выхода можно будет открыть, только зная код. Вы немного заговорите им зубы, я пойду последним.
– Итак, – подытожила Катя. – Выходим? Решено?
И Марат Петрович, и Николай согласились. Зашипела пневматика, затем Зиганиди вручную отдраил люк.
– Извини, Катя, но сейчас не тот случай, чтобы пропускать даму вперед. – Он выбрался первым.
Встал, посмотрел с высоты глубоководного аппарата. Увиденное впечатляло: снесенная взрывом радиорубка, живописно лежавшие на палубе немногочисленные трупы северокорейских спецназовцев. У борта «717»-го виднелось несколько надувных десантных катеров. За ними просматривалась небольшая подлодка с военно-морским японским флагом. На подходе к транспортнику находился и большой портовой буксир, тоже, кстати, военный, японский, если судить по флагу.
– Выходим. – Николай подал руку Кате, помог ей выбраться наружу.
– Ты только не спеши, – посоветовала Сабурова.
Внизу их уже поджидал улыбающийся старлей Такэси Кайко в окружении своих узкоглазых бойцов. Плахин выбрался последним, переглянулся с Катей, она его поняла. Конечно же, Сабурова могла бы и без посторонней помощи легко спуститься на палубу, но она изобразила нерешительность, словно боялась спрыгнуть с метровой высоты. Японский старлей галантно подал ей руку. Катя осторожно спустилась. За это время Плахин имел возможность закрыть люк «Русского витязя» и надежно заблокировать его, введя код.
– На них лучше не смотреть, – предупредил старлей Такэси Сабурову, он стал так, чтобы максимально закрыть собой вид мертвых северокорейских спецназовцев. – Трупы мы вскоре уберем.
– Нам надо связаться со штабом Дальневосточного флота, – напомнил Николай Зиганиди.
– Сделаем это сразу же, как только появится связь, – расплылся в широкой улыбке японский старлей. – Сейчас она отсутствует. Действуют глушилки. Есть предположение, что это дело рук северокорейской авиации. – Он задрал голову, глянул на укрытое тучами небо. – Их самолеты над нами.
Тем временем к «717»-му уже подошел буксир, с его борта забросили буксировочные канаты.
– Ваши дальнейшие планы? – поинтересовалась Катя.
– Силовая установка вашего корабля повреждена, как и рулевое управление. А у меня нет специалистов, чтобы их восстановить. Своим ходом вы не сможете идти, да еще без экипажа. Мы отбуксируем вас до российских территориальных вод. Или же до первого российского корабля, который сможет взять вас на буксир. Это все, что мы можем для вас еще сделать. Я не имею права оставлять вас без охраны. Нападение может повториться.
Возразить было нечего. К тому же буксир, увлекая за собой «717»-й, уже взял курс на северо-запад – к российским территориальным водам. Субмарина в надводном положении сопровождала их.
Старлей демонстративно не интересовался глубоководным аппаратом, тот словно перестал для него существовать. Он даже не смотрел в его сторону.
– Теперь ваша подозрительность рассеялась? – с улыбкой спросил он.
– Немного, – проговорил Плахин.
Ночь еще не уступила свои права утру, хотя на востоке уже понемногу светлело.
– Вы не спали, возможно, голодны, – сказал Такэси Кайко. – Могу предложить вам сухпаек. Обещаю, что, как только появится связь, я тут же сообщу вам об этом. Надеюсь, ваши каюты не пострадали во время боя. – И он указал освобожденным пленникам рукой, приглашая покинуть палубу.
– Нам надо держаться вместе, – шепнула Катя Плахину. – Идемте в нашу каюту.
Имелась в виду та, которую занимала небольшая группа каплея Саблина. Марат Петрович, соглашаясь, кивнул. Японский старлей шел последним. Дверь каюты оказалась нараспашку, хотя должна была оставаться запертой. На вопросительный взгляд Кати Такэси Кайко пожал плечами. Мол, сам тут впервые. Все вещи, кроме оружия и боеприпасов, были на месте, а вот последние бесследно исчезли, включая ножи боевых пловцов.
– Где наше личное оружие? – напряженно спросила Сабурова.
– Не знаю. Здесь основательно похозяйничали корейцы, – отстраненно прокомментировал ситуацию японский старлей. – Надеюсь, оно отыщется. Мои люди ничего тут не трогали. Им нужно еще осмотреть трюм. Возможно, в нем до сих пор укрывается кто-то из северокорейцев. Отдыхайте, я пришлю вам поесть.
Такэси Кайко слегка склонил голову на прощание и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь каюты. Свое обещание он сдержал. Молчаливый спецназовец принес еду, бутылки с минералкой. На вопрос по-английски, не восстановилась ли связь с миром, уверенно ответил, что еще нет, а затем вышел.
Зиганиди раскрыл паек:
– Конечно, это не суши, доставленные из ресторана, но есть можно.
В этот момент у него над головой послышалось резкое шипение, словно где-то под обшивкой прорвало паропровод. Из щели вырвалось белесое облачко и тут же растаяло в воздухе. Катя увидела, как Николай дернул головой, а затем медленно завалился на бок, выронив из руки пачку галет. То же через секунду произошло с инженером Плахиным, который сидел рядом с Зиганиди.
«Газ», – мелькнула мысль у Сабуровой, она тут же задержала дыхание и бросилась к двери.
Та оказалась закрыта снаружи, не действовала задвижка, ее головка вхолостую проворачивалась в пальцах. Катя ударила плечом, дверь не поддалась. Она почувствовала, что полотно держит не только замок, скорее всего, ее подперли с обратной стороны чем-то тяжелым. Сабурова бросилась к иллюминатору, но вместо барашка, герметично притягивающего его к раме, оказалась туго затянутая гайка. Пальцы только скользили по ее граням. Как боевой пловец, Катя могла до пяти минут обходиться без воздуха. Но это в том случае, если предварительно надышаться, пополнить запас кислорода в крови. Теперь же она не знала, сумеет ли выдержать и четыре минуты. Взгляд ее скользнул к потолку. В углу притаилась небольшая видеокамера.
«Наблюдают», – подумала она. Колени подкосились, Катя упала на пол, замерла.
Почти сразу же в каюту зашли двое в противогазах. В одном из спецназовцев угадывался Такэси Кайко – на его плечах золотились погоны старлея. Дверь оставили широко открытой, чтобы быстрее проветрить помещение. Японский старлей первым делом проверил наличие пульса у Зиганиди и Плахина, удовлетворенно кивнул своему спутнику, мол, живы. Когда же он склонился над Катей, чтобы нащупать биение артерии на ее шее, Сабурова внезапно схватила за трубку противогаз и сорвала его с головы старлея. Второй рукой она уже тянулась к кобуре на его поясе. От неожиданности Такэси хватанул воздуха. Газ еще не весь выветрился, у него закружилась голова, помутилось в голове, но пистолетом завладеть он не позволил, сам первым выхватил оружие. Пользуясь заминкой, Катя нырнула ему под руку, на ходу нанесла удар в голову спецназовцу и выскочила в коридор. Только тут и теперь она позволила себе вздохнуть. Легкие буквально разрывало от нехватки воздуха. Все-таки немного газа попало в них, кружилась голова.
Сабурова побежала к трапу, ведущему на палубу, взошла по крутым ступенькам. Никто не заметил, как она выходила. Катя метнулась к пожарному щиту, сорвала с него выкрашенный яркой красной краской топор и перебежала к спасательной шлюпке, забралась в нее и стала осматриваться из-под брезента.
Зрелище ее глазам открылось странное. Убитые северокорейские спецназовцы, которых она видела на палубе мертвыми, таинственным образом ожили. Они снимали с себя испачканную кровью форму, переодевались в гражданское. У глубоководного аппарата крутились двое интеллигентного вида немолодых япошек, один, поблескивая стеклышками старомодных очков, разглядывал «Русского витязя», второй щелкал увесистой профессиональной фотокамерой. Над головой слышалось странное шелестение, какой-то фантасмагорический шорох, будто тысячи насекомых одновременно шевелили прозрачными крыльями. Сабурова аккуратно выглянула из-под брезента, взглянула наверх.
Сперва она ничего не поняла. Над «717»-м и над буксиром простиралась какая-то странная серебристая ткань с неровными колыхающимися краями, это второе искусственное небо висело на легких растяжках, прикрепленных к мачтам. Ткань переливалась, как морские волны, шелестела на ветру. Вся она, чрезвычайно легкая и тонкая, была усеяна дырочками, чтобы сквозь них проходил ветер, и не смог сорвать ее.
И тогда до Кати дошло, что она видит над собой. Раньше она слышала о подобном, но видела впервые. «717»-й и буксир прикрывала сверху маскировочная пленка, предназначенная для моря. Ее зеркальная поверхность отражала в себе небо, точно так, как это происходит в волнах. Не зря же море в непогоду темно-свинцовое, а в ясный день – пронзительно голубое. Это небо отражается в волнах, сама водная поверхность лишь зеркало. Теперь с воздуха никто бы не мог засечь передвижение корабля и буксира. Они становились практически невидимыми для воздушного наблюдателя. Извивы серебристой материи чудились сверху морскими волнами. К тому же пленка поглощала значительную часть излучения радаров, делала укрытое ею недоступным для наблюдения.
Еще один сюрприз открылся Сабуровой. Буксир менял курс, забирая на восток, уходя от российских территориальных вод. На выходе из надстройки показались японский старлей и его спутник-спецназовец, он ладонью прикрывал нос, из которого все еще шла кровь. Зазвучали команды. Люди старлея засуетились. Без сомнения, был отдан приказ искать беглянку.
Катя сквозь узкую щелочку между брезентом и шлюпкой с надеждой осматривала горизонт. Как ей хотелось увидеть направленный на их поиски российский корабль! Но море оставалось пустынным. Тем временем ее искали основательно. Часть людей обыскивала надстройку и трюм, часть – палубу. Не приходилось сомневаться, что дойдет очередь и до спасательных шлюпок. Сабурова уже раздумывала, а не лучше ли будет нырнуть в море. Но на ней не было гидрокостюма. В холодной воде долго не продержишься. Да и одинокого пловца практически невозможно обнаружить с проходящего в отдалении судна.
И тут в небе из-за слоя низко идущих облаков показался двухмоторный винтовой российский самолет. Гул его моторов чуть опередил его появление. Ни пилот, ни наблюдатель на борту наверняка не видели прикрытых маскировочной пленкой «717»-го и буксира, тянувшего его за собой. Самолет не менял курс, не приближался к каравану.
По горизонтали их разделяли не больше восьми кабельтовых. Силовую установку заглушили, чтобы не выдать себя пенным следом. И буксир, и транспортник легли в дрейф. Японцы на палубе притихли. Их подбодрял Такэси Кайко, жестами показывая, что караван невидим с воздуха. Сабурова поняла: если ничего не предпринять, то поисковый самолет так и уйдет за горизонт. А что предпримешь в такой ситуации?! Каким образом дать знать наблюдателю, что под ним не только море? И тут Катю осенило. Она, стараясь не выдать себя производимым шумом, стала пробираться под сиденьями спасательной шлюпки к контейнеру с неприкосновенным запасом. Там, кроме пресной воды, провизии и медикаментов, должны были находиться и сигнальные ракеты. Повернулись защелки. Катя сорвала пломбу, завладела картонными трубками.
Сабурова подобралась к борту шлюпки, приподняла брезент и выпустила ракету. Огненный шарик метнулся к маскировочной пленке, но не смог прожечь ее, как рассчитывала Катя. Он лишь ударился о нее и стремительно полетел к палубе, запрыгал по ней, свалился за борт. Вторую ракету, она, поняв свою ошибку, выпустила уже не вверх, а в сторону моря. Но не получилось взять высоко, мешала низко висящая маскировочная пленка. Поэтому красная сигнальная ракета пошла буквально параллельно воде и вскоре упала в волны.
К Кате уже бежали. Она покрепче ухватила топор пожарного, но не спешила его поднимать, прятала за бортом шлюпки. Сабурова краем глаза отметила, что самолет наклонился, чтобы заложить вираж. Это могло означать, что сигнал, несмотря на то что ракета горела всего несколько секунд, все же заметили.
Первым к Сабуровой подоспел Такэси Кайко. Он ухватился за борт шлюпки. Катя взмахнула топором. Японский старлей успел отдернуть руки, лезвие ударило в дерево, завязнув в нем. Вторая попытка Такэси тоже не удалась. Катя отбросила его ударом ноги и собиралась уже прыгнуть в воду, но за ее спиной оказался рослый спецназовец. Ударить с разворота не удалось. Они сцепились, упали на дно шлюпки. Сабурова не гнушалась и чисто женских приемов. Когда тяжелый спецназовец навалился на нее и принялся душить, она рванулась и впилась ему зубами в нос.
Самолет тем временем закладывал круг над прикрытым маскировочной пленкой «717»-м. И, хоть спецназовец уже не помышлял о том, чтобы душить Сабурову дальше, а катался по дну шлюпки, прижимая ладони к наполовину откушенному носу, Кате не удалось спрыгнуть в воду. На нее набросили брезент, повалили, выволокли из шлюпки, швырнули на палубу. Она билась, не в состоянии вырваться из брезентового кокона, в котором оказалась. А в небе слышался затухающий гул самолета. Вскоре он совсем затих.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?