Текст книги "Змей и голубка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zmey-i-golubka-186799.jpg)
Автор книги: Шелби Махёрин
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Стыд у меня в душе вспыхнул жарче. Невероятным усилием воли я заставил себя разжать кулаки. Никаких похвал я не заслужил – ни от короля, ни тем более от своего патриарха. Сегодня я подвел их обоих. Нарушил первое правило братства: «Ворожеи не оставляй в живых».
Я оставил в живых четырех.
Хуже того, я… Я хотел…
Я содрогнулся, не в силах довершить эту мысль.
– Я не могу принять подобный дар, господин.
– И почему же? – Он изогнул темную бровь и снова откинулся назад. Я съежился под его пристальным взглядом. – Ты один не позабыл о главной задаче. Ты один изобличил истинную суть той старухи.
– Жан-Люк…
Архиепископ нетерпеливо отмахнулся.
– Я ценю твою скромность, Рид, но не стоит ею злоупотреблять. Сегодня ты спас много жизней.
– Я… господин, я… – Не способный выдавить больше ни слова, я уставился на свои руки. Они снова сжались в кулаки.
Как и всегда, Архиепископ все понял без объяснений.
– Ах да. – Его голос смягчился. Я поднял взгляд и обнаружил, что он смотрит на меня со странным выражением, прочесть которое я не сумел. – Жан-Люк поведал мне о неприятности, которая приключилась с тобой.
Он говорил мягко, но я слышал разочарование в его словах. И снова стыд захлестнул меня. Я опустил голову.
– Простите, господин. Не знаю, что на меня нашло.
Архиепископ тяжело вздохнул.
– Не тревожься, сын мой. Коварны женские умы – а в особенности ведьминские. Их вероломство не знает границ.
– Простите, господин, но я раньше никогда не видел подобных чар. То существо… было старухой, но потом… изменило свой облик. – Я снова посмотрел на свои кулаки, твердо намереваясь сказать все как есть. – И стало красивой женщиной. – Я глубоко вздохнул и поднял взгляд, сцепив зубы. – Красивой беременной женщиной.
Он скривил губы.
– Матерью.
– Простите?
Архиепископ встал, заложив руки за спину, и стал расхаживать туда-сюда.
– Разве ты позабыл богохульные вероучения ведьм, Рид?
У меня запылали уши. Я резко качнул головой и вспомнил детство, суровых дьяконов, полупустой учебный класс при храме, истлевшую Библию в моих руках.
«Ведьмы не почитают Господа нашего и Спасителя и не признают Священной Троицы – Отца, Сына и Святого Духа. Они воспевают иную троицу, порождение ереси. Триединую богиню».
Даже если бы я не вырос при Церкви, то все равно знал бы об этом – каждый шассер, прежде чем принести присягу, узнает о кощунственных верованиях ведьм.
– Дева, Мать и Старуха, – пробормотал я.
Архиепископ одобрительно кивнул, и я ощутил, как на душе у меня теплеет.
– Воплощение женственности в круге рождения, жизни и смерти… помимо всего прочего. Это, разумеется, святотатство. – Он насмешливо хмыкнул и покачал головой. – Будто Господь может быть женщиной.
Я нахмурился, не глядя ему в глаза.
– Разумеется, господин.
– Ведьмы верят, что их королеву, Госпожу Ведьм, благословила сама богиня. Они верят, что она… то есть оно, это дьявольское отродье, способно принимать обличья троицы по собственной воле. – Архиепископ примолк и поджал губы, посмотрев на меня. – Я полагаю, сегодня тебе довелось встретить саму Госпожу Ведьм.
Я уставился на него.
– Моргану ле Блан?
Он резко кивнул.
– Ее самую.
– Но господин…
– Это и объясняет твой соблазн и неспособность совладать с низменной природой. Госпожа Ведьм невероятно сильна, Рид, в особенности – в этом своем обличье. Ведьмы считают, что Мать воплощает собою плодородие, полноту жизни и… сексуальность. – Лицо Архиепископа исказилось в отвращении, будто последнее слово оставило горечь у него во рту. – Человек слабый на твоем месте поддался бы искушению.
«Но я хотел поддаться». Мое лицо пылало до боли жарко.
Между нами воцарилось молчание. Послышались шаги, и рука Архиепископа опустилась мне на плечо.
– Отринь эти мысли, дабы это дьявольское создание не отравило твой разум и не развратило дух.
Я тяжело сглотнул и заставил себя посмотреть на него.
– Я больше вас не подведу, господин.
– Я знаю. – Ни капли сомнений или неверия. Меня захлестнуло облегчение. – Жизнь, что мы избрали для себя, – жизнь воздержания и самозапретов – таит в себе трудности. – Он сжал мое плечо. – Мы – всего лишь люди. Таков наш бич – с незапамятных времен женщины искушают мужчин. Даже в Эдемском саду, в обители совершенства, Ева соблазнила Адама во грех.
Когда я промолчал, он отпустил мое плечо и вздохнул. Теперь уже устало.
– Поведай об этом нашему Господу, Рид. Исповедуйся, и он простит тебе грехи твои. Если же… спустя время… ты не сумеешь преодолеть эту душевную хворь, возможно, мы найдем тебе жену.
Эти слова тяжелым ударом обрушились на мою гордость и честь. В моей душе вспыхнул гнев. Резкий, ярый и болезненный. С тех пор как король учредил наш священный орден, очень немногие из моих братьев обзавелись женами, и большинство из них с тех пор оставили свои посты и покинули Церковь.
И все же… однажды я думал об этом. Даже жаждал этого. Но не теперь.
– В этом не будет нужды, господин.
Будто прочтя мои мысли, Архиепископ осторожно продолжил:
– Не стану напоминать тебе о прежних твоих проступках, Рид. Ты прекрасно знаешь, что Церковь не может обязать мужчину принять обет безбрачия – даже шассера. Как говорил Петр: «Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться». Если ты пожелаешь жениться, ни твои братья, ни я не сумеем тебе воспрепятствовать. – Он помолчал, внимательно глядя на меня. – Возможно, юная мадемуазель Трамбле все еще будет согласна на это?
У меня перед глазами вспыхнуло лицо Селии. Утонченное. Прекрасное. Зеленые глаза Селии были полны слез, пропитавших насквозь ткань ее траурного платья.
– Ты не можешь отдать мне свое сердце, Рид. Я не сумею с этим жить.
– Селия, прошу…
– Чудовища, что убили Пип, все еще на свободе. Они должны быть наказаны. Таков твой долг, и я не стану тебе помехой. Пусть твое сердце принадлежит братству. Прошу тебя, прошу, забудь меня.
– Я никогда бы не смог забыть тебя.
– Ты должен.
Я отбросил воспоминание прежде, чем оно поглотило меня с головой.
Нет. Я никогда не женюсь. После смерти сестры Селия дала мне это понять очень ясно.
– «Безбрачным же и вдовам говорю, – договорил я тихо и ровно, – хорошо им оставаться, как я». – Я вновь напряженно уставился на свои кулаки, которые прятал под столом на коленях, мысленно все еще оплакивая будущее и семью, которых у меня никогда не будет. – Прошу вас, господин… Я не стану подвергать угрозе свое будущее в кругу шассеров, связуя себя узами брака. Я ничего не желаю более, чем служить в угоду Господу нашему… И вам.
Затем я бросил на него взгляд, а он мрачно улыбнулся мне.
– Твоя преданность Господу радует меня. А теперь ступай за моей каретой – меня ждут на балу в честь приезда принца. Блажь, на мой взгляд, но Огюст любит побаловать сына…
Архиепископа перебил робкий стук в дверь. Его улыбка померкла, и он кивнул, позволяя мне уйти. Я встал, а Архиепископ обошел свой стол.
– Войдите.
В комнату вошел нескладный новопосвященный юнец. Ансéль, шестнадцати лет, с младенчества сирота, как и я. Я почти не знал его, хотя мы оба выросли при Церкви. Ансель был слишком мал, чтобы водиться со мной или Жаном-Люком.
Он поклонился, прижав правый кулак к сердцу.
– Простите за беспокойство, Ваше Высокопреосвященство. – Ансель достал конверт и сглотнул. – Но у меня для вас письмо. Только что к нашему порогу приходила женщина, она говорит, что сегодня вечером на Западной стороне возле парка Бриндель будет ведьма.
Я застыл. Там жила Селия.
– Женщина? – Архиепископ нахмурился, наклонился и взял письмо. Оттиск печати на нем был в виде розы. Архиепископ достал тонкий нож и вскрыл печать. – Что за женщина?
– Не знаю, Ваше Высокопреосвященство. – Щеки Анселя порозовели. – Она была рыжеволосая и очень… – Он кашлянул и уставился на свои ноги. – Очень красивая.
Архиепископ нахмурился еще больше и открыл конверт.
– Не должно нам прельщаться мирской красотой, Ансель, – сказал он с упреком и обратился к письму. – Ожидаю увидеть тебя завтра на испо… – Архиепископ изумленно распахнул глаза, прочтя написанное.
Я шагнул ближе.
– Господин?
Он не слушал меня и только смотрел на листок. Я сделал еще шаг, и Архиепископ резко вскинул голову и быстро заморгал.
– Я… – Архиепископ потряс головой и закашлялся, снова переведя взгляд на бумагу.
– Господин? – повторил я.
Услышав мой голос, он вдруг кинулся к камину и бросил письмо в огонь.
– Все хорошо! – рявкнул Архиепископ, сцепив руки за спиной. Они дрожали. – Не стоит тревожиться.
Но я встревожился. Я знал Архиепископа лучше всех на свете – и прежде дрожь была ему неведома, ни перед чем. Я посмотрел в камин, где письмо уже обратилось в черный пепел. И вновь мои руки сжались в кулаки. Если ведьма намерена напасть на Селию, как прежде на Филиппу, я ее четвертую. Она будет молить меня о костре.
Будто ощутив мой взгляд, Архиепископ обернулся ко мне.
– Соберите отряд, капитан Диггори. – Теперь он говорил ровнее. Холоднее. Взгляд Архиепископа снова метнулся к камину, и черты лица его напряглись. – Хоть я и всерьез сомневаюсь в достоверности слов этой женщины, мы должны следовать своим обетам. Обыщите округу и немедля обо всем доложите мне.
Я приложил кулак к груди, поклонился и хотел выйти, но Архиепископ вдруг схватил меня за локоть. Теперь его рука уже не дрожала.
– Если ведьма в самом деле на Западной стороне, приведи ее живой.
Я кивнул и снова поклонился. Решено. Чтобы жить, все конечности ведьме без надобности. Даже голова ей для этого не нужна. Ведьмы способны воскресать до тех самых пор, пока их не сожгут. Наставлений Архиепископа я не нарушу. И если я сумею умалить его неожиданную тревогу, приведя ведьму живой, то я готов привести сразу трех. По одной за него, за Селию и за себя самого.
– Будет сделано.
Кража
Лу
Той ночью мы спешно облачились в свои наряды в Солей-и-Лун. На чердаке театра, в нашем убежище и тихой гавани, было бесконечное множество одежд, способных помочь в маскировке: платья, плащи, парики, туфли и даже исподнее всех размеров, форм и цветов. Сегодня нам с Басом предстояло блуждать под луной под видом парочки влюбленных голубков, разодетых в роскошные наряды знати, а Коко – следовать за нами в качестве сопроводителя.
Я взяла Баса под руку и одарила взглядом, полным обожания.
– Спасибо тебе за помощь.
– Ах, Луи, ты ведь знаешь, как я не люблю это слово. «Помощь» подразумевает, что я оказываю тебе услугу.
Я фыркнула и закатила глаза.
– И впрямь, боже тебя упаси хоть что-нибудь в жизни сделать по доброте душевной и от чистого сердца.
– В моем сердце ничего чистого нет. – Лукаво подмигнув, Бас притянул меня к себе и наклонился ближе – шепнуть что-то на ухо. Он жарко дышал мне в шею. – Только золото.
Ну ясно. Я ткнула его локтем, с виду совершенно невинно, и отстранилась. После того кошмарного парада большую часть дня мы размышляли, как пробраться в дом Трамбле, минуя всю его охрану. В наличии этой охраны мы убедились, прогулявшись мимо его особняка. Родственник Баса жил рядом с Трамбле, поэтому оставалось надеяться, что наше присутствие поблизости ни у кого не вызвало подозрений.
Все было именно так, как описал Бас: лужайка за воротами, которую каждые пять минут обходили стражники. Басс заверил меня: охрана есть и внутри, а помимо них – еще и сторожевые собаки, выученные рвать незваных гостей насмерть. И хотя слуги Трамбле наверняка будут спать, когда мы войдем, они оставались дополнительной загвоздкой, непредсказуемой для нас. Кроме того, предстояло еще найти само хранилище ценностей – на поиски у нас могли уйти дни, а Трамбле, вероятно, вернется всего через несколько часов.
Тяжело сглотнув, я поровнее приладила светлый напомаженный парик и поправила на шее бархотку. Коко почувствовала мою тревогу и ладонью коснулась моей спины.
– Не волнуйся, Лу. Все будет хорошо. Бриндельские деревья не позволят никому учуять колдовство.
Я кивнула и выдавила улыбку.
– Да. Я знаю.
Свернув на улицу, где жил Трамбле, мы замолчали. Хрупкие деревья Бриндельского парка рядом с нами замерцали мягким светом. Сотни лет назад они служили моим предкам священной рощей. Когда же власть в Бельтерре захватила Церковь, власти попытались сжечь деревья дотла – и потерпели в этом сокрушительную неудачу. В отместку роща попросту выросла вновь за несколько дней, и поселенцы были вынуждены строить дома вокруг деревьев. Их волшебство до сих пор пульсировало в земле у меня под ногами – древнее и неизменное.
Мгновение спустя Коко вздохнула и снова коснулась моей спины. Почти что неохотно.
– Но соблюдать осторожность тебе действительно стоит.
Бас тут же обернулся к ней и нахмурился.
– Это в каком еще смысле?
Коко не обратила на него внимания.
– В доме Трамбле тебя ожидает… нечто. Возможно, кольцо, но, может быть, и что-то другое. Мне трудно разглядеть яснее.
– Что? – Я встала как вкопанная и развернулась к ней. – Что это значит?
Она смотрела на меня с болью в глазах.
– Я же сказала – не вижу. Все размыто и неопределенно, но что-то там точно есть. – Коко примолкла и склонила голову набок, будто вглядывалась в меня – или же скорее в нечто, чего не видела я сама. В нечто теплое, влажное, струившееся по венам у меня под кожей. – Это может быть нечто враждебное, но вряд ли оно причинит тебе вред. Но в нем определенно чувствуется сила.
– Почему ты не сказала раньше?
– Потому что раньше я не видела этого.
– Коко, мы ведь целый день все планировали…
– Правила устанавливаю не я, Лу! – рявкнула она. – Я вижу лишь то, что показывает твоя кровь.
Несмотря на споры Баса, Коко настояла на том, чтобы уколоть нам пальцы перед уходом. Я не возражала. Коко была Алой дамой и потому, в отличие от меня и других Белых дам, черпала свою магию не из земли. Нет, ее колдовство шло изнутри.
От крови.
Бас нервно взлохматил себе волосы.
– Возможно, стоило взять для дела другую ведьму крови. Бабетта могла бы подойти лучше…
– Черта с два, – прорычала Коко.
– Бабетте доверять нельзя, – добавила я.
Бас с любопытством посмотрел на нас.
– Но об этой чрезвычайно важной задаче вы ей почему-то рассказали…
Я фыркнула.
– Лишь потому, что заплатили ей.
– К тому же она мне должна. – Коко запахнулась в плащ, укрываясь от осеннего ветра. – Когда она покинула ковен крови, я помогла ей освоиться в Цезарине, но это было более года назад. Еще больше испытывать ее преданность я не хочу.
Бас любезно кивнул, наклеил на лицо улыбку и процедил:
– Предлагаю отложить эту беседу на потом. Поджариться на вертеле мне сегодня совсем не хочется.
– Тебя никто поджаривать не станет, – проворчала я, когда мы двинулись дальше. – Ты не ведьма.
– Это верно, – согласился он, задумчиво кивая. – Хотя мне подобный дар очень пригодился бы. Я всегда считал несправедливым, что все веселье досталось женщинам.
Коко пнула ему в спину камешек.
– Конечно, ведь гонения и преследование законом – это страсть как весело.
Он хмуро обернулся к ней и сунул в рот кончик пальца, на котором еще виднелся след от укола.
– А ты у нас, конечно, вечная жертва?
Я снова ткнула его в бок. На этот раз посильней.
– Умолкни, Бас.
Когда Бас открыл рот, чтобы заспорить, Коко лукаво ему улыбнулась.
– Следи за выражениями. Твоя кровь все еще у меня внутри.
Он смерил ее оскорбленным взглядом.
– Только потому, что ты силой вытребовала ее у меня!
Коко невозмутимо пожала плечами.
– Мне нужно было увидеть, не случится ли с тобой сегодня чего-нибудь интересного.
– И? – Бас уставился на нее свирепо и выжидательно. – Случится?
– Что, любопытно тебе?
– С ума сойти! И зачем, позволь узнать, я позволил тебе выпить своей крови, если ты даже не собираешься рассказывать…
– Я ведь уже сказала. – Она закатила глаза и с притворно-скучающим видом оглядела шрам у себя на запястье. – Я вижу лишь отрывки, и будущее постоянно меняется. Предвидение – не мой конек. Вот моя тетка способна увидеть тысячи вероятных событий, лишь лизнув…
– Потрясающе. Не представляешь, как я люблю наши приятнейшие беседы, но все же предпочту не знать подробностей предсказания будущего по крови. Уверен, ты меня поймешь.
– Но ведь ты сам сказал, как пригодился бы тебе ведьминский дар, – заметила я.
– Я просто проявил любезность, как настоящий джентльмен!
– Я тебя умоляю. – Коко фыркнула и снова пнула в него камешек, а потом ухмыльнулась, когда тот ударил Баса прямо в грудь. – Из всех моих знакомых ты последний, кого можно счесть джентльменом.
Мы расхохотались. Бас переводил гневный взгляд с меня на Коко, тщетно пытаясь угомонить наше веселье.
– Вот, значит, какова ваша благодарность за мою помощь. Возможно, мне все же стоит вернуться в особняк деда.
– Ой, хватит, Бас. – Я ущипнула его за руку, и Бас сердито посмотрел на меня. Я показала ему язык. – Ты согласился нам помочь, причем за долю, а не просто так. К тому же Коко выпила всего каплю, и надолго эта капля в ее теле не задержится.
– Уж надеюсь.
Коко в ответ щелкнула пальцем, и Бас запрыгал на месте так, будто у него загорелись штаны.
– Не смешно!
Но я все равно рассмеялась.
Уже скоро, даже слишком скоро, мы оказались перед домом Трамбле. Он был построен из красивого светлого камня и затмевал собою даже соседские, богато украшенные особняки. И вместе с тем явственно ощущалось, что роскошество в этом жилище сходит на нет. Растительность мерно покрывала фундамент, а ветер разбрасывал опавшие листья по лужайке. Клумбы усеивали побуревшие гортензии и розы, а рядом росло возмутительно экзотичное апельсиновое дерево. Все это обеспечила Трамбле чернорыночная торговля.
Я задумалась, любила ли Филиппа апельсины.
– Снотворное у тебя с собой? – шепнул Бас Коко. Она украдкой подошла к нам и кивнула, вытащив из-под плаща мешочек. – Отлично. Готова, Лу?
Не обратив на него внимания, я схватила Коко за локоть.
– Ты точно уверена, что собак оно не убьет?
Бас зарычал от нетерпения, но Коко еще одним щелчком пальцев его утихомирила. Она снова кивнула, а затем коснулась острым ногтем своего предплечья.
– В порошке по капле моей крови за каждого пса. Это всего лишь сухая лаванда, – добавила она, подняв мешочек. – Она усыпит их.
Я выпустила ее руку и кивнула.
– Хорошо. Тогда вперед.
Я накинула капюшон и бесшумно подкралась к кованой ограде, которая окружала участок. Шагов я не слышала, но знала, что Коко и Бас следуют за мной, держась в тени живой изгороди.
Замок на воротах был простой и крепкий, отлитый из того же железа, что и ограда. Я глубоко вздохнула. Я смогу. Минуло уже два года, но, разумеется, разумеется, я сумею сломать один простой замок. Пока я рассматривала его, из земли взросла, обвившись вокруг замка, сверкающая золотая нить. Дрожа, она змеей окольцевала и мой указательный палец, образуя связь между мной и предметом моего колдовства. Я облегченно выдохнула, а потом снова глубоко вдохнула, чтобы собраться. Будто ощутив мои колебания, еще две нити возникли из-под земли и поплыли к Коко и Басу, а затем впились в грудь каждому из них и исчезли внутри. Я хмуро посмотрела на мелких золотистых пакостниц.
«Задаром ничего не бывает, – послышался на задворках моего разума ненавистный голос. – Чтобы сломать одно, нужно сломать другое. Кость за замок… или же можно разрушить сердечную связь. Природа требует равновесия».
Пусть к чертям катится эта природа.
– Что-то не так? – Бас осторожно подошел ближе, глядя то на меня, то на ворота. Но золотых нитей он не видел. Эти узоры существовали лишь в моем разуме. Я обернулась к Басу, чувствуя, как к губам подступают обидные слова.
Жалкий, ничтожный трус. Разумеется, я никогда не смогла бы полюбить тебя.
Ты и так в себя самого влюблен по уши.
И в постели ты бездарность.
С каждой из этих мыслей нить между Басом и замком пульсировала все ярче. Но нет. Не позволяя себе передумать, я резко повернула палец, и руку пронизала боль. Сжав зубы, я смотрела, как нити исчезают, возвращаясь в землю вихрем золотой пыли. Замок щелкнул, и меня захлестнул яростный восторг.
Я справилась.
Первый шаг пройден.
Задерживаться и праздновать успех я не стала. Вместо этого быстро открыла ворота – осторожно, чтобы не задеть палец, который теперь торчал под неестественным углом, – и вошла. Коко прошла мимо меня и направилась к главному входу, а следом за ней и Бас.
Ранее мы убедились, что дом Трамбле обходят шестеро стражников. Трое будут внутри, но ими займется Бас. С ножами он обращаться умел весьма неплохо. Я вздрогнула от этой мысли и вышла на лужайку. Стражников снаружи, за которых возьмусь я, ждет куда более милосердная участь. Надеюсь.
Не прошло и мгновения, как первый стражник вышел из-за угла. Я даже не стала прятаться – напротив, скинула капюшон и встала прямо на виду. Первым делом охранник заметил открытые ворота и тут же потянулся за мечом. С тревогой он оглядел двор в поисках чего-нибудь подозрительного – и нашел меня. Мысленно помолившись, я улыбнулась.
– Здравствуй. – В моем голосе слилась воедино еще дюжина чужих голосов, и слово прозвучало странно и красиво – присутствие моих предков придало ему силы. Их прах, который земля поглощала, пока он сам не стал землей – и воздухом, и деревьями, и водой, – отозвался у меня под ногами монотонным гулом, пронизавшим насквозь все мое тело. Я знала, что в этот миг мои глаза блестят ярче прежнего, а кожа мерцает в лунном свете.
На лице стражника расплылось мечтательное выражение, и его рука, сжимавшая меч, обмякла. Я поманила его ближе. Он повиновался и, завороженный, пошел ко мне. Затем остановился лишь в паре шагов, все еще не сводя с меня взгляда.
– Ты подождешь остальных со мной? – спросила я все тем же странным голосом.
Он кивнул, затем разомкнул губы, и я ощутила, как под моим взглядом его сердце начинает биться чаще. Воспевая меня. Придавая мне сил. Мы смотрели друг на друга, пока не появился второй стражник. Я обратила взор на него и с удовольствием повторила все снова. К тому времени, как третий стражник явился к нам, моя кожа уже сверкала ярче луны.
– Вы так добры. – Я простерла свои руки к ним, точно в мольбе. Они жадно наблюдали за мной. – Заранее искренне прошу прощения за то, что собираюсь сделать.
Я закрыла глаза, сосредоточилась, и золото вспыхнуло у меня в разуме бесконечной замысловатой паутиной. Я поймала одну из нитей и вслед за ней мысленно пришла к образу Баса – к его лицу, шраму, к тому страстному вечеру, что мы провели вместе. Пришла пора обмена. Я сжала руки в кулаки, и воспоминание исчезло из памяти, а мир покачнулся перед глазами.
Стражники рухнули наземь без чувств.
Я медленно открыла глаза, еще не придя в себя. Паутина погасла. Живот скрутило, и меня стошнило на розовый куст.
Наверное, я бы на всю ночь осталась прямо там – потея и исторгая рвоту в приступе дурноты из-за магии, которую я подавляла в себе так долго. Но тут послышалось тихое скуление псов Трамбле. Видимо, Коко их нашла. Утерев рот рукавом, я мысленно встряхнулась и пошла к входной двери. Сегодня не время для брезгливости.
В особняке царила тишина. Куда бы ни пропали Бас и Коко, я их не слышала. Прокравшись в прихожую, я огляделась вокруг – темные стены, красивая мебель, бесчисленные побрякушки повсюду. Огромные ковры с безвкусными узорами покрывали полы из красного дерева. Все вокруг было завалено хрустальными чашами, подушками с кисточками и бархатными пуфами. На мой вкус, скука смертная. Слишком много хлама. Мне очень хотелось сорвать с карнизов тяжелые шторы и впустить в комнату серебристый свет луны.
– Лу, – прошипел Бас с лестницы, и я чуть из кожи не выпрыгнула. С пугающей ясностью мне вспомнилось предостережение Коко. «В доме Трамбле тебя что-то ждет». – Не спи на ходу, иди сюда.
– Уснешь тут, – проворчала я и, не обращая внимания на дрожь, направилась к нему едва ли не бегом.
К моему удивлению – и восторгу, – Бас нашел рычаг на раме большой картины в кабинете Трамбле. Это был портрет юной девушки с пронзительно-зелеными глазами и черными как смоль волосами. Я виновато коснулась ее лица.
– Филиппа. Как предсказуемо.
– Вот именно. – Бас повернул рычаг, и картина открылась, а за ней обнаружилось хранилище. – Глупость часто принимают за сентиментальность. Я первым делом проверил именно здесь. – Он указал на замок. – Взломаешь?
Я вздохнула, бросив взгляд на сломанный палец.
– Может, лучше ты?
– Давай уже, – сказал он нетерпеливо. – Да побыстрей. Стражники могут прийти в себя в любую минуту.
Что ж. Я сердито посмотрела на нить, которая простерлась между мной и замком, и принялась за дело. На этот раз нить возникла быстрее – словно ждала меня. И хотя я закусила губу до крови, от тихого стона, когда сломался второй палец, удержаться мне не удалось. Замок щелкнул, и Бас распахнул дверь хранилища.
Внутри Трамбле держал уйму всякого скучного хлама. Отбросив в сторону его печать, документы, письма и ценные бумаги, Бас алчно оглядел драгоценности, лежавшие дальше. В основном там были рубины и гранаты, но среди них я заметила особенно красивое бриллиантовое колье. Все хранилище сверкало золотыми кронами, которые лежали прямо вдоль стенок.
Все это я нетерпеливо смахнула прочь, не слушая возражений Баса. Если Трамбле солгал, если кольца у него все-таки нет…
В дальнем углу хранилища лежал маленький кожаный альбом. Я открыла его и увидела смутно узнаваемые наброски – это были девушки, наверняка Филиппа и ее сестра.
И тут из альбома выпало золотое кольцо, спрятанное меж страниц. Оно бесшумно коснулось ковра – совершенно ничем не примечательное, не считая лишь едва заметного пульсирующего свечения, которое эхом отозвалось в моей груди.
Боясь даже вздохнуть, я наклонилась и подняла кольцо. Оно согрело мою ладонь. Оно было настоящим.
К глазам подступили слезы.
Теперь она меня никогда не найдет. Теперь мне… ничто не грозит. Во всяком случае, на бóльшую безопасность надеяться не приходилось. Если надеть кольцо на палец, оно защитит меня от колдовства. А если положить в рот, оно сделает меня невидимой. Я не знала, почему все так устроено – такова причуда кольца, а возможно, и самой Анжелики, – но это неважно. Я готова была сломать все зубы об это кольцо, если оно укроет меня от зла.
– Нашла? – Басс ссыпал последнюю горсть драгоценностей и крон в сумку и выжидательно посмотрел на кольцо. – А с виду та еще бесполезная безделушка, верно ведь?
Снизу донеслись три резких удара. Это было предупреждение. Бас сощурился, подкрался к окну и выглянул на лужайку. Я нацепила кольцо на палец, когда он отвернулся. Казалось, при этом оно едва слышно вздохнуло.
– Чтоб тебя! – Бас обернулся, вытаращив глаза, и я напрочь позабыла о кольце. – К нам пожаловали гости.
Я подбежала к окну. Констебли наводнили лужайку и уже направлялись к особняку, но вовсе не при виде них мое нутро содрогнулось от ужаса. Нет, все дело было в синих мундирах, которые их сопровождали.
Шассеры.
Черт. Черт, черт, черт!
Они-то что здесь забыли?
Трамбле с женой и дочерью склонились над стражниками, которых я оставила на лужайке без сознания. Я чертыхнулась, жалея, что не спрятала их где-нибудь. Глупая ошибка, но колдовство сбило меня с толку. Слишком давно я не занималась им.
К моему ужасу, один из стражников уже начал ворочаться. Я прекрасно знала, что он расскажет шассерам, когда придет в себя.
Бас уже закрывал хранилище и возвращал портрет на место.
– Можешь нас вытащить? – В его глазах полыхала паника – и отчаяние. Мы оба слышали, как констебли и шассеры окружают особняк. Скоро все выходы будут отрезаны.
Я посмотрела на свои руки. Они дрожали, и не только из-за переломанных пальцев. Я была слаба, слишком слаба после сегодняшнего колдовства. Как я могла так себя запустить и ослабнуть? Потому что боялась разоблачения, напомнила я себе. Риск был слишком велик…
– Лу! – Бас схватил меня за плечи и затряс. – Ты можешь нас вытащить?
Глаза защипало от слез.
– Нет, – выдохнула я. – Не могу.
Он поморгал, быстро и тяжело дыша. Шассеры что-то кричали внизу, но это было неважно. Важно было лишь решение, которое Бас принял, глядя мне в глаза.
– Ладно, – сказал он и сжал мои плечи. – Удачи.
А потом развернулся и бросился прочь из комнаты.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?