Текст книги "Алая вуаль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alaya-vual-296455.jpg)
Автор книги: Шелби Махёрин
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
– Она швырнула в меня комком грязи.
– А с Бабеттой Труссе?
– Мы выросли вместе в Ля-Форе-де-Ю.
– Кто она тебе?
– Она была моей близкой подругой.
– Ты в кого-то влюблена?
– Да, в его величество короля Бельтерры Борегара Лиона.
– А как он сделал тебе предложение?
– Это было неожиданно. Он сделал предложение сразу после моего поступления на службу в Башне шассеров…
В черных глазах Михала вспыхнуло торжество, и он холодно улыбнулся. Слишком поздно я поняла свою ошибку. Я оступилась и едва не упала на колени зачарованному моряку. Его деревянный кол скользнул по моему бедру. Он все еще двигал рукой, словно продолжал строгать по дереву. Стиснув зубы, я выхватила у него кол и спрятала его в складках плаща. Если Михал и заметил это, он ничего не сказал.
Он показал мне знакомое золотое колечко. Бриллиант сверкал в лунном свете.
– Не знал, что Козетта Монвуазен обручена, – сказал он ледяным голосом. – Как любопытно.
Я положила руку в карман, и, когда поняла, что он был пуст, к горлу подступила желчь. Мое кольцо и крест Бабетты пропали – их украл этот человек, который и не был человеком вовсе, а являлся самым настоящим чудовищем. В его черных глазах было что-то потустороннее, да и стоял он слишком неподвижно. Я тоже замерла, едва смея дышать.
– Не знал я и того, что она служит в шассерах, – мягко добавил он. – Насколько мне известно, среди охотников лишь одна женщина, и это не Алая Принцесса.
Повисла тишина. Михал снова вдохнул мой аромат, наклонил голову.
И я отбросила всю осторожность.
Я вынула кол и начала размахивать им, словно ребенок, играющий с деревянным мечом. Лебедь, зажатый меж моих пальцев, словно смеется надо мной.
«Ты же не думаешь его одолеть, – будто говорила мне птица, или, может, это был мой собственный голос. – Ты же не думаешь, что сможешь сбежать от него».
– Не подходите! – Затаив дыхание, я подняла кол еще выше. Голова у меня начала раскалываться.
«У меня все получится. Я разобралась с Морганой ле Блан».
– Я… я для вас ничто. Если не собираетесь убивать, тогда… отпустите меня. Я для вас ничто. Отпустите меня.
Скривившись от отвращения, Михал приближался. Он больше не утруждал себя двигаться молниеносно. Нет. Он подошел ко мне медленно, обхватил мою руку холодными пальцами и с легкостью вырвал у меня кол. Молча он швырнул деревяшку в море. Сердце у меня сжалось.
В следующий миг я вся словно сжалась внутри.
– Больше не пытайся сбежать, – предостерег Михал тихим, угрожающим голосом. – Или я догоню тебя. – Он приблизился. – А тебе это точно не понравится, лапочка.
– Вы не причините мне зла, – твердо заявила я.
– Какая уверенность.
Его тон намекал, что он выполнит свое обещание.
Михал выпрямился и щелкнул пальцами, а моряк позади меня резко поднялся. Он перестал дергать руками. Какую бы магию ни применил Михал, мужчина снова оказался под его полным влиянием. Он смотрел невидящим взором.
– Отведи ее в каюту, – велел ему Михал. – Если она снова попытается убежать, прыгни в море за своим колом. Понятно?
Моряк кивнул и пошел вперед. Я не пошевелилась. Мужчина развернулся и схватил меня за локоть, грубо подтолкнул меня вперед. Упираясь ногами в пол и вцепившись ему в руку, я шипела и ворчала, вырывалась, пинала и даже кусала его, но он все так же неустанно тащил меня к дверям. Во рту я ощущала едкий привкус его крови.
– Мои друзья придут за мной, – прорычала я и оглянулась.
Михал тут же оказался позади меня, и я скривилась:
– Однажды они уже пришли мне на помощь. И снова придут.
Он взял плащ, легко сдернул его с моих плеч и всмотрелся в него…
Внутри у меня все похолодело, когда Михал улыбнулся – искренне и жутко, – обнажив два длинных, острых клыка. Мне показалось, что время замедлилось. Моряки, корабль, море – все превратилось в серый туман. Как зачарованная, я с ужасом смотрела на его клыки.
Клыки.
У него были длинные и острые клыки.
– Очень на это надеюсь, – сказал Михал, сверкнув черными глазами.
И в это мгновение, когда я оказалась в недрах его корабля, я поняла, что ад пустовал и дьявол был здесь.
Часть II. L’habit ne fait pas le moine
Не всяк монах, на ком клобук
Французская пословица
Глава 12. Остров Реквием
Я так никогда и не узнала, что произошло с моей сестрой в ту ночь, когда она погибла.
А вот ту ночь, когда она пропала, я помнила очень ярко. Мы тогда поссорились. В ту неделю каждый вечер, не говоря мне ни слова, она тайком выбиралась из дома через окно в нашей детской. Я даже не знала, как звали ее возлюбленного. Иногда я пыталась смотреть на происходившее ее глазами: молодая женщина двадцати четырех лет, все еще делившая детскую комнату с младшей сестрой. Молодая женщина двадцати четырех лет без супруга, детей, собственного дома и положения в обществе. Возможно, сестре было стыдно. Возможно, тот мужчина не обладал титулом или состоянием, чтобы просить ее руки, и потому она держала свой роман в тайне. Может быть, там было еще множество других причин, но мне, ее родной сестре, они были не важны, ведь я любила ее. Я бы делила с ней нашу комнату до скончания веков, яростно защищала бы ее таинственного поклонника, и не важно, были у него деньги и титул или нет. Хихикала бы с ней вместе, спрятавшись под одеялом, и смазывала бы петли на окнах маслом, чтобы она бесшумно уходила на свидания.
Но она никогда не рассказывала мне о нем.
Она вообще никогда мне ни о чем не рассказывала.
Иногда я задумывалась: а любила ли она меня вообще?
– Все, хватит, – прошипела я, когда предательски скрипнула половица, а часы пробили полночь.
Отбросив одеяло, я опустила ноги на пол и посмотрела на сестру. Она замерла, держась за оконную раму.
– Филиппа, хватит. Опасно бродить по ночи. Твой возлюбленный не должен просить тебя о таком.
Пиппа выдохнула с облегчением и приоткрыла окно. Ее щеки пылали то ли от радости, то ли еще от чего.
– Ложись спать, ma belle.
– Не лягу.
Я сжала руки в кулаки. В последнее время это ласковое обращение не казалось мне таким уж ласковым. Оно звучало насмешливо и пренебрежительно, словно сестра насмехалась надо мной, потому что я чего-то не знала. И меня это приводило в бешенство.
– Тебя наверняка скоро поймают родители. И накажут нас обеих! И я не увижу Рида целый месяц!
Пиппа закатила глаза и перекинула ногу через подоконник, безуспешно пытаясь спрятать наплечный мешок под плащом.
– Quelle tragédie[5]5
Какая трагедия (фр.).
[Закрыть].
– Да что с тобой такое?
– Рид не для тебя, Селия, – раздраженно сказала Пиппа. – Сколько раз я тебе это говорила? Он служит Церкви, и чем скорее ты это поймешь, тем быстрее двинешься дальше. – Покачав головой, она усмехнулась, словно я была глупейшей девушкой на свете. – Он разобьет тебе сердце.
Здесь было что-то другое. Хоть Пиппа и говорила так, раньше ей нравился Рид; когда-то она упрашивала нас играть с ней, ловить снежинки, собирать апельсины, обращаться к ней как с королевой и называть ее великолепной Февралиной, по имени героини из ее любимой сказки. Но в прошлом году что-то произошло между ними. Что-то произошло между нами.
– Ты на себя посмотри! Повисла на водосточной трубе! – огрызнулась я обиженно. – Почему он не представился семье, а, Пиппа? Может быть, он не настроен серьезно? Рид вот думает обо мне уже с первыми лучами солнца.
Изумрудно-зеленые глаза сестры сверкнули.
– Ты ведь никогда не познаешь мир без солнечного света, так? Нет, только не наша дорогая Селия. Ты всегда будешь на свету, в безопасности, и никогда не задумаешься, не оглянешься на тень, которую отбрасываешь. В этом вся сложность с теми, кто живет под солнцем. – Она оперлась ногой о толстую ветвь и, обернувшись, сухо сказала: – Мне тебя жаль, сестренка.
Это были ее последние слова, брошенные мне.
Я посмотрела на лицо Одиссы, по которому плясали отблески свечного пламени. Оказавшись запертой в чреве корабля, я задумалась, пожалела ли сестра, что открыла окно в ту ночь. Что ступила в тени? Разумеется, я никогда не узнаю об этом, но все же я сомневалась, что она покорно приняла свою судьбу. Наверняка Пиппа цеплялась руками и ногами за свою жизнь и билась за нее, пока не ослабла совсем, ведь она была сильной. Порой она раздражала и была скрытной, но она была сообразительной и уверенной. Она была решительной. Непоколебимой.
«Я защищу тебя от любого зла, Селия».
Она бы перевернулась в могиле, узнай, что я сдалась.
Приосанившись, я обратилась к Одиссе:
– Я полагаю, ты не скажешь мне, куда мы плывем.
Она все так же была поглощена чтением свитков и даже не взглянула на меня.
– Верно полагаешь.
– Сколько нам плыть?
– А какая разница? – бросила Одисса.
Я прищурилась. Разумеется, она была права. Неважно, сколько нам оставалось плыть: пять минут или пять часов, сбежать я смогу только на суше. Словно прочитав мои мысли, Одисса насмешливо на меня посмотрела:
– Я чувствую, как от тебя исходит ореол отчаяния и глупости. Снова хочешь сбежать? У тебя ничего не выйдет.
Я вскинула подбородок:
– Откуда тебе знать наверняка?
– Я просто знаю.
– Что ты читаешь?
Она тихо фыркнула и вернулась к свиткам, всем видом давая понять, что разговор окончен. Я подавила желание спросить ее снова. Я и понятия не имела, как сбежать с корабля, когда мы причалим к берегу. Я ничего не знала о своих похитителях, об этих существах, но где-то глубоко в подсознании всплывали смутные воспоминания.
«А я рассказывала вам о Les Éternels?»
Я задумалась, и перед глазами встали образы серебряных щеток для волос, золотистых веснушек и белоснежных шарфов, холодных октябрьских ночей. В голове зазвучал голос Эванжелины: «Они рождены в земле – холодной как лед и крепкой как камень – без сердца, без души и без разума. Ими движет лишь порыв. Лишь вожделение и страсть».
Я покрепче затянула на запястье истрепавшуюся ленту, размышляя о черных глазах Михала и его твердой как сталь коже.
Наконец корабль замедлил ход и выбросил якорь. Одисса тут же взяла меня за локоть своей холодной рукой.
– Где мы? – спросила я, но она лишь вздохнула и повела меня к палубе.
Горизонт уже посерел, когда мы сошли с трапа. Взору открылась поистине неприглядная картина: скалистый остров посреди моря, темные волны, бьющиеся о каменистый берег. Я вглядывалась в волны, в морскую пену, чтобы не впасть в отчаяние. Чтобы подумать. В ту ночь Эванжелина рассказала нам далеко не все. Ее колыбельная сейчас звучала у меня в голове, но я ее толком не слышала.
Стоял страшный грохот.
Глаза у меня широко распахнулись – вокруг творилась настоящая суматоха.
Моряки сновали по гавани, их взгляды были удивительно ясны. Они отдавали приказы и звали своих близких. Даже тот матрос с колом заключил в крепкие объятия какого-то мальчонку. На душе у меня тут же полегчало – он выжил, не утонул в морской пучине, – но, когда Одисса подтолкнула меня, я снова ощутила ее нечеловеческий холод. И снова в голове раздались слова Эванжелины.
«Первая Вечная пришла в наше королевство из далеких земель. Она жила в тени, насылая на людей свою болезнь. Заражая своей магией».
Хотя бы Михала не было видно.
С трудом сглотнув, я посмотрела на маленькую девочку – та проскользнула тенью среди взрослых и стянула у какого-то моряка наручные часы. Ее кожа и волосы отливали серебром, и у нее…
Я открыла рот от удивления.
У нее были жабры!
– А ну отдай!
Матрос кинулся к девочке, но та, хихикая, проскользнула мимо него и прыгнула в море. Ее сверкающие ноги превратились в плавники, и она, игриво взмахнув ими, нырнула глубоко в воду. С ворчанием моряк бросился за девочкой, но ему на ноги наступил огромный белый волк.
– Проклятые оборотни, – прорычал он, поднимая руки и медленно пятясь. – Проклятые мелузины.
Я изумленно посмотрела на мужчину и перевела взгляд на Одиссу.
– Что это за место такое?
– Да ты настойчивая, а? – Она нетерпеливо подтолкнула меня, когда моряк зашел в захудалый трактир. – Ну ладно. Добро пожалось на L’ile de Requiem, как его метко прозвал Михал, который считает себя шибко умным. Постарайся не привлекать внимания. Местным нравится свежая кровь.
Остров Реквием.
Я внутренне содрогнулась – какое жуткое название. И все же я с удивлением оглянулась на оборотня, на женщину, одним взмахом руки исцелившую ранки на шее моряка. Ведьма. Я изумленно открыла рот. Ведьмы, оборотни и мелузины жили на одном острове. Я о таком месте никогда и не слышала.
Мой отец был виконтом и часто посещал далекие земли, но, разумеется, никогда не позволял нам с Пиппой присоединиться к нему. Я заучила каждую карту в его кабинете – Цезарина, Бельтерры, всего материка – и запомнила все интересные места, все озера и реки.
На востоке от Бельтерры не было ничего, кроме моря.
– Это просто невозможно.
Я озиралась по сторонам, желая увидеть все на этом острове, которого не должно было существовать.
– Я ведь… я изучала географию. У отца в кабинете все стены были завешаны картами. И никогда не…
– Конечно, никогда! Этого места нет ни на картах, ни в книгах. – Хотя Одисса пыталась говорить равнодушно, в ее голосе послышались резкие и напряженные нотки. Она крепко сжимала мне локоть. – Дорогая, если хочешь, можешь быть трудной, вот только глупой быть не надо. И ради всего святого, прекрати ты уже пялиться!
Она бросила взгляд через плечо и кивнула двум мужчинам позади нас. Они не были людьми. Вечные. Судя по их крепким телам и нашивкам на плащах, они были чем-то вроде… стражи. Странно. Одисса и сама была очень сильной и быстрой, зачем ей нужна была охрана?
– Кто они? – Я искоса поглядела на мужчин.
– Никто.
– Тебя немного отпустило напряжение, когда ты увидела их.
– Напряжение никогда меня не отпускает.
Я невольно снова украдкой поглядела на наших сопровождающих. Когда они подошли к нам еще ближе, я нахмурилась. На нас смотрели не только ведьмы, оборотни и русалки. Теперь уже из теней к ним присоединились и Вечные. Их глаза жутко и странно поблескивали в свете уличных фонарей. Одисса же шла, вскинув голову и не обращая внимания. Однако когда кто-то из Вечных оскалился на меня, один из стражей практически уперся грудью мне в спину.
– Мне здесь… ничего не угрожает? – неуверенно спросила я.
Глупый вопрос.
Одисса потянула меня вперед, и два наших провожатых молча пошли за нами.
– Скоро взойдет солнце, так что времени осматривать город нет, – сказала она.
Она шла уверенно и целеустремленно, но все же краем глаза поглядывала на Вечных.
– Жаль, понимаю. Реквием прекрасен, один из древнейших городов в мире. Здесь кто только ни живет… Ох, поторопись уже!
Она потянула меня подальше от какого-то заведения, чьи балюстрады были украшены бархатом, а из-за черных с золотом дверей лилась жуткая мелодия и доносился смех. Эти звуки леденили душу и завораживали одновременно, и я невольно остановилась и вслушалась.
Раздался крик, и внутри у меня все похолодело.
Пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах.
Я уже метнулась было к дверям, но Одисса схватила меня за руку и остановила.
– Ай-яй-яй, – усмехнулась она, когда крик женщины оборвался в такт музыке. От внезапной тишины волосы у меня встали дыбом. – Любопытство на Реквиеме погубит кошку, и уже никакое удовольствие ее не воскресит.
– Но ведь ей…
– …уже не поможешь, – завершила мысль Одисса и потянула меня дальше. – Идем. Или ты пойдешь по собственной воле, или тебя понесет один из стражей. Ивану, кстати, такое вряд ли понравится.
Она указала на поджарого темнокожего мужчину. Смотрел тот очень недружелюбно.
– Но выбирать, разумеется, тебе.
«А какая это была магия?»
Голос Эванжелины снова зазвучал у меня в голове, когда мы с Иваном встретились взглядами.
«Страшная и отвратительная магия, милые мои. Очень мерзкая. Магия, которая требует крови. И смерти».
Он медленно обнажил клыки.
«Все понятно».
Я с усилием сглотнула и пошла дальше, стараясь не обращать внимания на странные ощущения. Нужно сосредоточиться. Ведь не мог же этот жуткий и мрачный остров очаровать меня, правда же? И дыхание у меня вовсе не перехватило… Мне просто стало нехорошо – того и гляди упаду в обморок. Да, точно упаду. Если бы Эванжелина была рядом, она бы посоветовала мне собраться с мыслями и не терять голову.
Только вот когда я сделала еще один шаг, мне показалось, что я уже ее потеряла.
По мху на камне растекалась темная жидкость, очень похожая на кровь.
Вскрикнув, я отскочила назад, едва не вывихнув руку, и налетела на Ивана. Он тут же грубо толкнул меня вперед. Я снова опустила взгляд на мощеную улицу; у его сапог тоже растеклась кровь. За нами тянулись алые следы.
– Земля… кровоточит? – тревожно спросила я. – Как такое возможно?
– Вовсе нет, – грубым тоном ответил он. – Присмотрись.
Мох больше не кровоточил, и все следы исчезли.
Словно их и не было вовсе.
Я изумленно ахнула, а Иван снова подтолкнул меня, и я, спотыкаясь, пошла за Одиссой. Но я ведь видела следы – они были на земле, – или мне все же привиделось? Только так можно было объяснить случившееся. На острове все было по-другому, но вряд ли в земле тянулись вены и сосуды. Не могла же она быть живой, а я…
Я с трудом сглотнула.
Мне нельзя терять голову. Крики, кровь и холодные взгляды Вечных не могли отвлечь от моей цели, ведь я хотела спасти Коко от Михала во что бы то ни стало.
Одисса повела меня по мощеной улице, по обе стороны которой выстроились странные магазинчики. Огромные жабы квакали в позолоченных клетках, жуки жужжали в серебристых сахарницах, в хрустальных вазах стояли благовония, и каждый пучок был перевязан черной ленточкой. В другой лавке продавались фиалы с густой темной жидкостью. На одном из них неровным почерком было написано: «Лугару», на других: «Человек», «Мелузина» и «Белая Дама».
Я провела пальцами по фиалу с надписью «Дракон», и меня охватило нехорошее предчувствие. А может, и страх.
Ведь передо мной стояли бутыльки с кровью, а о Вечных я слышала только от Эванжелины. Я прочла все книги в Башне шассеров – все до единой, – и ни в одной не упоминалось о них. О Белых Дамах и лугару, о мелузинах и даже иногда о лютенах – да, но никогда о Вечных.
Кажется, эти чудовища были… чем-то новым.
Я поставила фиал на место и с трудом пошла дальше.
Или, возможно, чем-то очень-очень древним.
«Всегда молитесь перед сном и ночью крепко спите…»
Знакомые строчки, казалось, витали в воздухе, переплетаясь с мурлыканьем котов, бродивших в эту октябрьскую ночь по рынку. Какой-то кот прятался за жабами, другой громко мяукал на торговца. Еще двое смотрели на трехглазого ворона, примостившегося на жердочке. Они сидели совершенно неподвижно, лишь хвостами чуть подергивали. Я поспешно догнала Одиссу:
– Вы не можете избавиться от крыс?
Она с отвращением взглянула на полосатую кошку.
– Мы не от крыс хотели бы избавиться.
– То есть это не ваши питомцы?
– Чума, скорее.
Я недоуменно посмотрела на нее.
– Они появились на острове несколько месяцев назад, – вздохнув, раздраженно ответила Одисса. – Никто не знает, как и почему. Однажды ночью они просто появились, и никто не смеет их прогнать.
Я наклонилась и погладила мохнатого котенка.
– Почему?
– Коты – стражи мертвых, дорогая. Я думала, это все знают.
Я замерла. Я не знала об этом, но признаваться в этом Одиссе мне не хотелось – казалось, что я признаюсь в каком-то жутком недостатке. Поспешно отдернув руку, я решила сменить тему разговора.
– Я все же не понимаю. Почему никто не знает об острове?
– Михал, – просто ответила Одисса, оттолкнув котенка. – Он любит свои тайны, а эту оберегает как зеницу ока. Никто не узнает о Реквиеме, только если мой кузен этого не захочет, и даже тогда… о нем узнают ненадолго.
– То есть?
Но Одисса не успела мне ответить – из переулка показалась компания Вечных и преградила нам путь. Торговцы тут же разбежались в разные стороны. Одни спрятались за тележками с товаром, другие забежали в свои лавки; страх горел в их глазах так же ярко, как хрусталь сиял в витринах. Иван замаячил у меня за спиной, и внутри у меня все сжалось.
– Не шевелись, – произнес он.
Не буду.
Одисса с невозмутимым видом вздернула подбородок и коротко махнула рукой Вечным.
– Bonsoir, mes amis[6]6
Добрый вечер, друзья (фр.).
[Закрыть]. Кажется, вы заблудились.
Высокий, ужасающего вида Вечный с огненно-рыжими волосами и зелеными глазами наклонил голову и всмотрелся в нас. Взгляд у него был холодный и умудренный опытом. Его спутники молча стояли позади.
– Кто она? – тихо спросил он.
– А это, – ответила Одисса, – не твое дело, Кристо.
– Еще как мое, – скривился он и с укоряющим видом указал куда-то позади нас. – Коты идут за ней по пятам.
Мы все, как один, проследили за его взглядом, и мое беспокойство возросло еще сильнее, ведь этот Вечный не лгал. Шесть котов шли за мной тенью. Нет! Я яростно замотала головой. Что за нелепая мысль! Они следовали за всеми нами. Да, за нами. Кошки, за исключением разве что Мелисандры, никогда особо не льнули ко мне, и я сомневалась, что они решили начать сегодня. Может быть, Иван просто спрятал у себя в кармане рыбу.
Одисса бросила на меня короткий оценивающий взгляд, который невозможно было толком понять, и снова посмотрела на Кристо.
– У тебя, как обычно, разыгралось воображение, дорогой. Коты появились на острове задолго до ее прибытия.
– Он привез ее, чтобы исцелить остров?
– Тебе нужно знать лишь одно, – сказала Одисса. – Она принадлежит Михалу. И любой, кто дотронется до нее, познает его гнев… и гнев всей королевской семьи. – Она жутко улыбнулась, обнажив острые белые клыки.
Я невольно затаила дыхание, пытаясь не привлекать внимания.
Кристо, однако, решительно шагнул к нам.
– Только вот, моя герцогиня, Михала здесь нет. Как пастух может защитить свое стадо, если отказывается быть рядом? – Он помолчал. – Возможно, защитить и вовсе не в его силах.
В мгновение ока наш другой страж прыгнул и пригвоздил Кристо к стене, схватив его рукой за горло. Его спутники зашипели, но не сдвинулись с места, чтобы помочь, – даже когда страж силой заставил Кристо открыть рот. Глядя на Одиссу льдисто-голубыми глазами, он ждал ее указания, пока Вечный дергался и задыхался.
– Ах, Кристо.
Будто бы разочарованная, Одисса двинулась к Вечному, но ее взгляд был суров.
– Какой же ты предсказуемый, а самое неприятное… теперь и мне придется стать такой. Нам с Павлом лично доставить твое сообщение Михалу?
Кристо зарычал, безуспешно пытаясь откусить Павлу пальцы.
Глаза Одиссы радостно сверкали.
– Видимо, да.
Одним ловким движением она засунула ему в рот руку и…
Я изумленно уставилась.
И вырвала ему язык.
Она проделала это так быстро и ловко, что показалось, будто ярко-красная кровь, льющаяся изо рта Кристо, была ненастоящей. Все еще не веря своим глазам, я замотала головой и натолкнулась на Ивана. Еще минуту назад мы говорили с Одиссой о котах, а сейчас… сейчас она держала в руке оторванный язык.
– В следующий раз, дорогой… – Она протянула язык Павлу, и тот с отвращением отпустил Кристо. – Я заставлю тебя сожрать его. Сегодня я сделала жест доброй воли, так что не смей больше угрожать моей семье. Идем, – любезно обратилась она уже ко мне.
Одисса заскользила по улице, не оглядываясь и уже не притворяясь равнодушной.
А я… не могла сдвинуться с места.
Внезапно глупый стишок перестал казаться мне хорошим орудием против этих существ. Откуда могла Эванжелина знать о такой жестокости? Вечные обладали проворством, силой и, что греха таить, красотой. Кто смог бы противостоять им? Как мне противостоять им? Невольно я бросила взгляд через плечо. Спутники Кристо оставили его лежать на улице.
«В следующий раз я заставлю тебя сожрать его».
– Она… она вырвала ему язык, – пораженно прошептала я.
– Он потеряет куда больше. – Павел спрятал язык в карман. – Шевелись давай.
Выбора у меня не было, и я последовала за Одиссой к замку, возвышавшемуся посреди острова. Тяжелые грозовые тучи скрывали его шпили. Сверкнула молния, высветив две острые башни зловещего вида. Я судорожно вздохнула. В небе прогремел гром.
– Добро пожаловать ко мне домой. – Одисса с удивительной нежностью посмотрела на черную крепость. – Если будешь вести себя разумно, тоже почувствуешь себя как дома. Как правило, гостям в замке нравится больше, чем узникам.
В груди у меня все сжалось. Одисса ведь говорила, что мало кто из чужаков знал об острове. Михал сам выбирал, кого из знающих о Реквиеме оставить в живых… а кого нет.
– И сколько у вас обычно гостят?
– Сколько мы того пожелаем.
Так вот что она имела в виду. Ее слова прозвучали зловеще, как раскаты грома. «Будешь жить, пока будешь нам нужна». В отчаянии мне хотелось заломить руки. Ведь не я им нужна, а Коко! И как только она появится на острове, ее тут же убьют! И меня тоже. Я всего лишь наживка, мелкая рыбешка, червяк для крупной рыбы. Когда мы поднялись по ступеням замка – когда Одисса наконец расслабилась, когда она проплыла через вестибюль и поднялась по парадной лестнице, а Иван с Павлом молча покинули нас, – я уверилась в одном.
Коко не должна приезжать на остров.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?