Текст книги "Алая вуаль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alaya-vual-296455.jpg)
Автор книги: Шелби Махёрин
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)
Глава 13. Бал
Моя комната находилась в восточном крыле.
И хотя в канделябрах горели свечи, теней в пустынном коридоре было не меньше, чем паутины на гобеленах. Впереди показалась дверь. По обе стороны от нее возвышались статуи ангелов, вырезанные из черного мрамора, вот только…
Я замерла. Одисса шла впереди меня.
У ангелов были широкие перепончатые крылья, как у летучих мышей, и они уже не слишком напоминали небесных созданий.
Я провела пальцами по щеке статуи, в глазах которой застыло страдание. Скульптор изобразил человека, превращающегося в демона. Золотые прожилки в белом мраморе не смогли смягчить черты его лица. Искаженное от муки, оно, казалось, воплотило в себе дух самого замка.
Реквием был по-своему прекрасным, необыкновенный и полный жизни, а вот замок казался пустым и мрачным, лишенным всякой причудливости и волшебства. Здесь не было рогатых жаб и трехглазых воронов, ведьмы не целовали моряков, а отцы не обнимали своих сыновей. Не слышалось ни мяуканья котов, ни жуткой чарующей музыки, ни даже леденящих душу криков.
Лишь тени и безмолвие обитали здесь. По безлюдным коридорам гулял сквозняк.
Замок отражал пустоту своего хозяина.
«И любой, кто дотронется до нее, познает его гнев… и гнев всей королевской семьи».
Сдержав дрожь, я отняла руку от лица статуи. Замок отражал пустоту своего короля.
– Пришли.
Одисса со скрипом распахнула дверь. Однако я не решилась войти и неуверенно вглядывалась в темную комнату, освещенную лишь одним настенным подсвечником.
– Если через пару минут я не окажусь в блаженном одиночестве в своей комнате, я кого-нибудь прибью, – вздохнула Одисса и поглядела на потолок. – Если повезет, то не тебя.
Она отступила.
Я так и не сдвинулась с места.
– На закате тебя навестят, – раздраженно сказала Одисса и холодной рукой втолкнула меня в комнату.
– Но…
– Не бойся, дорогая. Ты почетная гостья, и в нашем доме тебя никто не тронет. – Одисса помолчала и неохотно добавила: – И все же замок очень старый и полон дурных воспоминаний, так что лучше не бродить по нему попусту.
Я встревоженно на нее посмотрела, однако не успела ничего сказать, как Одисса захлопнула дверь и заперла. Тихий щелчок эхом разнесся в пронзительной тишине. Я сняла со стены латунный подсвечник и оглядела свою новую клеть. Как и на корабле, комната казалась бесконечной. Огромная, пустая и темная. У двери виднелась широкая лестница из черного мрамора, уходящая куда-то во мрак внизу.
Я сделала глубокий вдох.
Если мне суждено провести здесь много времени, нельзя бояться собственной комнаты.
«Так».
Только я сделала шаг вперед, как воздух резко изменился – словно что-то пробудилось, – и внезапно комната уже не казалось мне пустой. Волоски на шее встали дыбом. Я вытянула руку со свечой, пытаясь найти это нечто, но тени поглотили золотистое пламя. Я сжала пыльные перила.
– Здесь кто-нибудь есть? – тихо спросила я.
Ответом мне была тишина.
Я посмотрела на мраморную лестницу под ногами. Ступени тоже были покрыты плотным слоем пыли, лишь следы от моих сапог виднелись на ней. Очевидно, что долгие годы сюда никто не заходил, а я, кажется, сошла с ума.
«Дыши, – велела я себе. – Ты не в гробу. Ты не в туннелях».
С трудом я начала спускаться, шаг за шагом, и невольно содрогнулась. Нигде я еще не испытывала такого ощущения, словно стены наблюдали за мной. Словно пол дышал. Я покрепче сжала подсвечник и сдавленно усмехнулась.
Хотя вышло скорее нервно.
Но я не стану впадать в отчаяние… Меня похитили и увезли на корабле, я едва не утонула, оказалась на острове, которым правили существа, желавшие убить меня. Только вот мое тело было не согласно. В груди все болезненно сжалось, и я едва могла сделать вдох. Все же я закрыла глаза и постаралась дышать ровно.
Пыль еще никому не навредила, и эта комната… тоже мне не навредит. Просто нужно представиться ей, понравиться, раскрыть ее тайны.
– Меня зовут Селия Трамбле, – прошептала я.
Я была так напугана и измучена, что даже не испытывала смущения, беседуя с пустой комнатой. В глазах щипало. Голова раскалывалась. Колено ныло. Я даже не помнила, когда в последний раз ела и спала.
– Мне не по душе темнота, но ради вас сегодня я готова потерпеть. – Я сделала глубокий вдох и, распахнув глаза пошире, осмотрелась. – Если бы я нашла еще пару свечей, мы бы с вами еще быстрее подружились.
По обе стороны от лестницы стояли ширмы, за одной скрывалась гардеробная, а за другой виднелась умывальня. Я провела пальцами по ширме из тончайшего шелка. Черная ткань была расшита узорами из синих фиалок и золотых гусей.
«Красиво».
– Любезные хозяева сказали, что я буду гостить в замке какое-то время.
Дрожащими пальцами я провела по вышитой гусыне, летевшей рядом со своей парой или, может, с матерью или сестрой. Каждую зиму мы с Пиппой смотрели из окна, как стаи гусей улетали на юг. На меня тут же накатила тоска.
– В прошлом году я оказалась на самом дне моря, но даже тогда я не чувствовала себя так далеко от дома, как сейчас, – прошептала я и еще тише добавила: – Как думаете, птицам бывает одиноко?
Комната, разумеется, мне не ответила.
Мысленно встряхнувшись, я снова взялась за поиски свечей.
Сорвав простынь с роскошной кровати, я тут же закашлялась – в воздух поднялось облако пыли и едва не погасило мою свечу. Я подняла ее повыше и осветила затянутые паутиной книжные стеллажи во всю стену, два мягких кресла у камина, винтовую лестницу в углу. Над головой нависал мезонин.
Глаза у меня широко распахнулись.
«Окна!»
Три огромных окна, закрытых ставнями. Если у меня получится открыть их, то свечи и не понадобятся; за окном уже наверняка рассвело. Гром все еще грохотал, но солнечный свет мог пробиться даже сквозь грозовые тучи. Я метнулась к винтовой лестнице. Металл застонал под моими ногами, но выдержал, и я вбежала наверх по узким ступенькам, чувствуя легкое головокружение.
– Спасибо, – поблагодарила я комнату.
Я провела рукой по ставням, пытаясь найти защелку, но нащупала только потертое дерево. Нахмурившись, я снова провела рукой по шву вдоль нижнего края; подняв свечу, осветила верхний край, но так и не увидела блеска металла. Ни крючков. Ни замков. Ни задвижек. Осмотрела я и другие окна, но ставни на всех трех были надежно закрыты.
Нахмурившись еще сильнее, я поставила подсвечник.
Обеими руками я попыталась сдвинуть ставни. Те не поддались. Воздух, казалось, закружился в ожидании. Он надвигался на меня, и в конце концов я ощутила, как он коснулся моей шеи и скользнул по волосам. Голова заболела сильнее. Я кинулась на ставни и начала их царапать до тех пор, пока щепка не попала мне под ноготь и на пальце не выступила кровь.
– Ой!
Отдернув руку, я отшатнулась и ногой сбила подсвечник. Глаза у меня распахнулись от страха.
– Нет!
Я бросилась к свече, но та уже вылетела из подсвечника, покатилась по полу и упала вниз с мезонина. Пламя тут же погасло.
Комната погрузилась в кромешную тьму.
– О боже.
Я замерла, и горло сдавило от знакомого чувства ужаса.
«Как же так! Боже, Боже…»
Я резко поднялась, чтобы не поддаться страху, и метнулась вниз по винтовой лестнице.
«Ты не в гробу. Ты не в туннелях», – повторяла я, как молитву, но запах… обволакивал меня, словно комната тоже помнила смрад ее трупа. Мерзкое зловоние смерти. Я ударилась об кресло, потом об кровать, едва не сломала палец на ноге, когда споткнулась о ступеньку парадной лестницы. На коленях я заползла наверх и, бросившись к двери, вынула из волос последнюю шпильку. Из головы вылетели все мысли об острых клыках, мрачном взгляде и холодных руках. О предостережении Одиссы и обо всем на свете. Сейчас мне хотелось лишь сбежать отсюда.
«Я не в гробу».
Нужно бежать отсюда.
«Я не в туннелях».
Не могу больше здесь оставаться.
– Пожалуйста, пожалуйста…
Я попыталась вставить шпильку в замочную скважину, но руки у меня страшно тряслись. Я не ощущала рычажков в замке, не могла ни о чем думать, кроме лучика света, льющегося из замочной скважины.
– Выпусти меня, – взмолилась я к комнате.
Я все колола и колола шпилькой замок, пока та не погнулась и не сломалась. С губ сорвалось рыдание, а свет замерцал еще ярче. Послышалась нежная мелодия скипки.
Спустя пару мгновений я наконец пришла в чувство.
«Свет!»
Увидев его, я поначалу растерялась, а потом почувствовала невероятное облегчение. Опустившись на колени, я прильнула к замочной скважине. Свет шел не от свечей; он не был золотистым и теплым, скорее серебристым и холодным, словно мерцание звезд или… отблеск клинка. Мне было все равно. Я жадно впитывала его, буквально заставляя себя дышать, а странная музыка тем временем становилась громче.
«Я не в гробу. Я не в туннелях».
Вдох.
Еще один.
Плечи у меня немного расслабились. Боль в груди ослабла. Наверное, я спала. Больше это никак не объяснить. Увидев знакомый кошмар, мой разум призвал эту странную музыку и причудливый свет, чтобы успокоить меня. Кажется, мелодия и свечение лились из дальнего конца пустого коридора. Только вот на длинных позолоченных стенах не было ни одного окна. Свечи в канделябрах не горели. Я прижалась щекой к деревянной двери.
Останусь здесь – буду сидеть на холодном полу, – пока Одисса не придет за мной. Просижу тут хоть вечность, если нужно.
Серебристый свет замерцал ярче, музыка зазвучала громче и веселее, послышался глубокий голос. Женский смех. Я старалась не обращать внимания. Пыталась считать каждый вдох и каждое биение сердца, желая проснуться.
«Это все не по-настоящему».
И вдруг – когда музыка достигла своего апогея – показались чьи-то фигуры.
Я удивленно открыла рот.
Они вальсировали парами, их полупрозрачные силуэты мерцали. Десятки человеческих силуэтов! Серебристый свет исходил от их кожи, роскошного кружевного платья одной из дам и тяжелых кандалов одного из кавалеров. Когда он поднимал над головой свою спутницу в лохмотьях, цепи волочились за ним. Двое мужчин в туниках играли на скрипках, а дева с красивыми кудрями кружилась в танце.
Никто из них не замечал меня. Они неспешно плыли по коридору, смеясь и празднуя что-то, и вдруг кто-то из них прошел сквозь стену и исчез. В ужасе я смотрела, как силуэты проходили мимо, и поняла, что вовсе не спала, ведь во снах я никогда не призывала призраков.
Скрипачи исчезли, а вместе с ними стихла и музыка, осталось последнее привидение – красивая девушка с густыми волосами. Она радостно смеялась и кружилась, а шлейф ее платья скользил по пыльному полу, оставляя круги. Девушка просунула руку сквозь стену и посмотрела на мою дверь. В замочную скважину.
На меня!
Улыбка исчезла с ее лица. Я отскочила от двери, но было слишком поздно. Она посмотрела в замочную скважину. Мы встретились взглядами, когда в комнате снова потемнело.
– Te voilà, – прошептала она с любопытством.
Последним, что я услышала, были ее слова, а потом я упала в обморок.
«Вот ты где».
Я лежала, свернувшись калачиком, а когда очнулась, надо мной стоял незнакомец. Я испуганно отшатнулась, но что-то в его усмешке, в разрезе темных глаз, в янтарном оттенке кожи было знакомое.
– Добрый вечер, звездочка, – певуче произнес он. – Хорошо спала?
Он протянул мне широкую ладонь, чтобы помочь подняться. Я растерянно на него взглянула.
– Кто… кто вы?
– Лучше скажи, кто ты. – Он наклонил голову и изучающе посмотрел на меня своими кошачьими глазами.
Вздохнув, я отвернулась и устремила взгляд в потолок. Наверное, в потолок. В темноте ничего нельзя было разглядеть, кроме незнакомца. В коридоре зажгли свечи в канделябрах, и золотистый свет падал на его темные волосы и широкие плечи. Отбрасывал тени на его лицо.
За окнами все так же громыхал жуткий гром.
«Я никогда больше не увижу солнечный свет».
Я совсем пала духом. Какая несправедливость! И безысходность.
– Меня зовут Козетта Монвуазен. – На этот раз ложь слетела с моих губ легко. – Но я полагаю, вы и так это знаете.
Он фыркнул:
– Что же вы, мадемуазель, ведь мы станем прекрасными друзьями. Вы можете сказать мне, как вас зовут на самом деле.
– Козетта Монвуазен, вот как меня зовут!
Мужчина лишь весело вскинул брови.
– Итак, я сказала вам свое имя! – бросила я. – Назовите и свое, как того требуют хорошие манеры.
В ответ он засмеялся и, обхватив меня за запястье холодными пальцами, поднял меня в воздух, словно перышко, как будто я ничего не весила, как будто во мне не было ни плоти, ни крови, а лишь эфир.
«Te voilà».
Вспомнив зловещие слова той девушки, я напряглась, и от мысли о прошлой ночи мне стало дурно.
«Призраки».
«Они не были настоящие», – сказала я себе.
Мужчина поднял меня, и я разглядела ямочку на его подбородке.
– Вот это да! А ведь Одисса говорила, что вы очень милы!
– Вы знаете Одиссу?
– Еще бы не знать! Все ее знают, но, увы, я знаю ее лучше, чем другие.
Я непонимающе на него посмотрела, а мужчина царственно поклонился. Он был стройным, с густыми волосами. Он подмигнул мне, изучая меня из-под длинных ресниц.
– Мы близнецы, мадемуазель Монвуазен. Я Дмитрий Петров. Но вы можете называть меня просто Дима. Могу я называть вас Козеттой?
«Близнецы».
– Нет.
– Ах! – Он поднес руку к груди, притворно оскорбившись. – Вы ранили меня в самое сердце, мадемуазель.
Картинно вздохнув, он выпрямился. В его жестах и интонациях я увидела Одиссу. И хотя он был одет в темно-красный бархат, а не фиолетовый атлас – а его глаза горели неподдельным интересом, в то время как взгляд Одиссы всегда где-то блуждал, – у них обоих были одинаково царственные манеры. Ведь они приходились кузенами королю, а значит, были… герцогом и герцогиней? Вечные обладали теми же титулами, что и люди?
Но я прикусила язык и не стала задавать вопросов.
– Если вы так настываете на лжи и формальности, – сказал он и взял меня под руку, – я, разумеется, подыграю вам. Но хочу вас предупредить, что мне нравятся трудные задачи. С этой минуту я буду надоедать вам, пока мы не перейдем на «ты» и не станем называть друг друга по имени. Отныне я буду думать лишь о вас, Коко!
Я неохотно покосилась на него. Как и его сестра – как Иван, Павел и даже Михал, – он отличался невероятной красотой, отчего все становилось только хуже.
– Я знаю вас всего несколько минут, месье, но полагаю, что вы думаете лишь о себе.
– А вы мне нравитесь! Очень нравитесь!
– Где Одисса? Она сказала, что придет ко мне на закате.
– Боюсь, что планы несколько изменились.
Улыбка сошла с его лица. Он проводил меня в коридор. Круги на пыльном полу исчезли.
«Как странно».
– Михал… попросил привести вас к нему в кабинет, а Одисса – ветреница наша – еще спит сладким сном. Я вызвался проводить вас.
– Почему? – настороженно спросила я.
– Потому что хотел с вами познакомиться. Весь замок только и гудит о вас. Пока я шел к вам, раз двенадцать услышал имя Козетта. – Он лукаво взглянул на меня. – Похоже, даже слуги могут называть вас по имени.
Из гостиной вышла женщина в простом платье, со свертком тряпок в руках. Завидев меня, она прищурилась и выронила какую-то тряпицу. Я хотела было поднять ее, но женщина молниеносно схватила ее.
– Excusez-moi[7]7
Прошу прощения (фр.).
[Закрыть], – пробормотала она, обнажив кончики клыков. Она посмотрела на Дмитрия и склонила голову. – Я вернусь, mon seigneur[8]8
Мой господин (фр.).
[Закрыть], – многозначительно произнесла она и поспешно скрылась за углом.
Совершенно сбитая с толку, я посмотрела ей вслед. Та тряпка была пропитана кровью; на полу осталось алое пятно. Я хотела заглянуть в гостиную, чтобы посмотреть, откуда взялась кровь, но Дмитрий загородил дверной проем и порывисто улыбнулся.
– Там ничего нет.
Я посмотрела на пятно:
– Но у кого-то идет кровь.
– Правда?
– Это разве не кровь?
– Пятно вытрут. – Дмитрий нетерпеливо взмахнул рукой, избегая смотреть мне в глаза. – Идем? У Михала отвратительные манеры, и он не любит ждать.
Не дожидаясь моего ответа, он снова взял меня под руку и силой повел вперед.
– Но… – Я тщетно пыталась вырвать из его стальной хватки. – Почему она так на меня посмотрела? Откуда взялась кровь?
Мне стало дурно. Я уперлась ногами в пол, пока Дмитрий буквально тащил меня вниз по лестнице.
– Крови было так много. Кто-то пострадал…
– Какая вы все-таки милая. Одисса ничуть не преувеличивала.
И хотя Дмитрий явно хотел разрядить обстановку, рука его была напряжена. Взгляд тоже. Странная краснота разлилась по его шее. Он так и не взглянул на меня. Я его не знала, но могла предположить, что ему было стыдно.
– Личный вызов, – печально произнес он. – Понравиться мадемуазель Монвуазен. Вы сделаете мне одолжение?
Я пораженно на него посмотрела:
– И какое же?
– Не говорите, пожалуйста, никому об увиденном. Не хочу волновать сестру – ничего страшного не произошло, – и мы с Михалом… – Дмитрий пожал плечами. – Нам не нужны всякие недоразумения. Особенно учитывая его чудовищные манеры. Вы ведь не скажете ему, да?
– А что я должна ему сказать?
Дмитрий пристально посмотрел на меня, в его взгляде читалась нерешительность.
– Ничего, – наконец сказал он, и странный румянец разлился теперь уже и по щекам. – Простите меня. Не стоило мне… Впрочем, неважно. – Он стиснул зубы.
Повисла тишина. Мы подошли к огромным дверям из черного дерева.
– Пришли, – тихо произнес он.
Наконец-то мне удалось вырвать из его хватки. Дмитрий не пытался меня остановить. Он виновато склонил голову и отступил, словно хотел уйти подальше. Отчего-то мне стало дурно. Я ничего не понимала и, наверное, никогда не пойму. Здешнее место, здешние обитатели… они все были больны.
«Что-то странное происходит, Селия. И дело не только в деревьях и розах. Сама земля… будто больна. Моя магия больна».
Увидев мое выражение лица, Дмитрий вздрогнул и низко поклонился.
– Я поставил вас в неловкое положение. Прошу прощения. Я представлял, что все пройдет иначе. Мне жаль.
Голова у меня начала болеть.
– Почему весь замок гудит обо мне? – спросила я. – Почему слуги обсуждают меня?
Он ничего не ответил и пошел назад. На секунду он замешкался, и в его глазах промелькнула печаль.
– Мне жаль, – повторил он. – Милые создания долго не живут на Реквиеме.
С этими словами Дмитрий развернулся и ушел прочь.
Только вот я не успела обдумать его зловещие слова – двери распахнулись, и в проеме показался Михал. Он молчал. Затем изогнул бровь.
– Невежливо стоять у дверей. Прошу… – Он протянул мне бледную руку, пристально глядя на меня черными глазами. – Проходи.
Глава 14. Вопросы и ответы
К моему удивлению, кабинет Михала был совсем небольшим. Камерным. Стены были обиты панелями из зеленого шелка, в центре возвышался высокий лакированный стол. На нем стояли разнообразные диковины: золотые часы с маятником в виде красивой женщины, плавающее серебристое яйцо с жемчугом, темно-зеленый плющ, за которым лежала стопка книг в кожаных переплетах. Выглядели они древними и дорогими.
Все в кабинете выглядело дорого, а я…
Я взглянула на свое некогда белоснежное платье – тонкое кружево было испачкано и порвано. Теперь мой наряд напоминал скорее грязную старую тряпку. Я поежилась, когда Михал бросил на меня холодный взгляд, и ткань неприятно царапнула кожу.
– Прошу.
Он сел за письменный стол и, сцепив пальцы, внимательно на меня посмотрел. Когда я встретилась с ним взглядом, мужчина кивнул на мягкое кресло, стоящее напротив его стола. В камине горело пламя, наполняя кабинет светом и теплом. Только вот, как и в моей комнате, арочные окна были закрыты ставнями. Нас будто запечатали в склепе.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?