Текст книги "Синеглазая ведьма"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sineglazaya-vedma-6220.jpg)
Автор книги: Шэна Эйби
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Шэна Эйби
Синеглазая ведьма
Пролог
Замок Фьонлах, Королевство Йорк, Британия, 986 год
–Много, много лет назад жили-были два брата. Один из них был хорошим, а другой очень, очень плохим.
«Умоляю вас, не делайте этого!»
Няня, рассказывающая сказку удобно устроившимся у ее ног детям, казалось, не слышала доносившихся из-за окна криков. Несколько детишек обменялись удивленными взглядами, но только одна маленькая девочка осмелилась отойти чуть в сторону, чтобы взглянуть за спиной няни на утолок закрытого ставнями окна.
Няня, сидящая на стуле с высокой спинкой, строго посмотрела на девочку, не прерывая рассказа.
– Хороший брат был милым и красивым юношей: светлые волосы, голубые глаза. Но главное, душа его была светла, и господь наш радовался, глядя на него. Плохой же брат был настоящей отрадой дьяволу: темен и мрачен был он лицом и духом. Братья объехали вместе множество земель, потому что, несмотря на то, что они были очень разными, кровь и жажда приключений роднили их. И однажды приехали они в чудесное место, красивее которого не видели никогда в своей жизни. Местность кругом была дикой и безлюдной, но было в этом месте что-то такое, что обещало счастье и покой владельцу чудесной земли. И бра тья нарекли это место Олдрич – земля забытых грез.
«Не дайте совершиться чудовищной несправедливости! Пощадите!»
– Что это? – спросила маленькая девочка, но няня сердито прикрикнула на нее:
– Ты разве не хочешь слушать сказку, Сара Рун. Хочешь? Так слушай и не перебивай меня! – Но прежде чем продолжить, она бросила быстрый тревожный взгляд на окно у себя за спиной.
– Оба брата были очарованы Олдричем, чудесной магией этой земли, моря и туманов. И каждый поклялся, что земля эта будет принадлежать ему. Но поскольку они были братьями, то решили поделить Олдрич между собой пополам, как подобает по законам чести.
«Меня обманули! Меня предали!» Девочка по имени Сара Рун снова поглядела на закрытое ставнями окно.
– Но уже после того, как братья обо всем договорились, злой брат решил, что он недоволен честной сделкой, которую они заключили. – Няня старалась говорить погромче, чтобы заглушить проникавшие снаружи крики.
И он придумал коварный план, жестокий и вероломный, как его жестокое и вероломное сердце. Плохой брат решил отнять у хорошего его замок и земли. Красота Олдрича желание обладать этой землею сделали; его черную душу еще чернее и погубили ее окончательно. «Мои дети!»
— Но ведь это же мама! – вдруг громко сказала она.
Сара, поворачиваясь к своему старшему брату, сидящему рядом.
– Слушай меня! – резко прервала ее няня. – А если не будешь, я отправлю тебя спать без ужина, обещаю тебе!
Девочка повиновалась, но по-прежнему продолжала смотреть на своего брата Рейберта, который, полный важности своих восьми лет против ее шести, нахмурился и покачал головой, осуждая непослушание сестры. Остальные дети, казалось, по-прежнему не слыша криков, поглощенные историей, которую, впрочем, дышали уже много раз.
– Расскажите, расскажите дальше, – просили они няню.
– Хороший брат успел построить на своей части земли прекрасный замок. Он работал день и ночь, не покладая рук, пока замок не стал таким прекрасным, каким мы знаем его, – наш Фьонлах. Он женился, и жена родила ему сыновей, и все они жили здесь в любви и согласии.
«Остановитесь!»
– А плохой брат не стал ничего строить, он проводил дни свои в пьянстве и распутстве. И земли его нищали, почвы хирели без ухода, пока не превратилась принадлежащая ему земля в камень и труху. Плохой брат с завистью смотрел на плодородные земли и прекрасный замок Фьонлах. И тогда, продумав свой коварный план, он отправился к королю с жалобой…
«О нет, милорд. Умоляю вас…» Няня заговорила еще громче:
– «Выслушай меня, о, король! – сказал злодей с черным сердцем. – Родной брат украл мою землю и забрал у меня прекрасный замок! Верни мне то, что мое по праву. Ведь я – старший брат».
«Пощады! Я молю у вас пощады! Ведь я нужна моим детям – вашим внукам, милорд!»
– И король сказал: «Ты и вправду старший. Я знаю, что это так. Твой брат построил замок и имеет на него право. Но ты старший – и тебе я тоже не могу отказать».
«Сара! Рейберт!
– Это мама! – воскликнула девочка, бросаясь к окну. Но няня, резко встав со стула, отшвырнула Сару прочь, так что та упала на пол.
– Сиди спокойно! – прошипела няня. – Слушай меня и повинуйся мне! Ты не должна слышать ничего другого. Ты поняла, девочка?
«Пожалуйста, не надо!»
Сара снова посмотрела на брата. Солнечный свет, проникавший сквозь ставни, освещал его белокурые волосы и удивленные голубые глаза.
Няня быстро подошла к окну и еще плотнее закрыла ставни. Затем она снова повернулась к детям, подсвеченная сзади солнечными лучами, ее фигура возвышалась над ними, словно зловещий черный призрак.
– И король сказал: «Хоть и черна душа твоя, по закону я не имею права тебе отказать! Слушай же мою волю. Замок, построенный твоим братом, принадлежит ему, как и урожай с его благодатных полей. Но все же Олдрич будет твоим. Итак, твой брат будет владеть этой землей и замком, пока не наступит конец времен, пока небеса не упадут на землю, а счет лет не перевалит за тысячу. В этот день, первый день нового тысячелетия, Фьонлах перейдет к тебе, и все земли Олдрича станут твоими. До тех же пор жить тебе в Леонхарте, на земле, которую ты опустошил и разрушил. Такова моя воля!»
Как ни старалась няня, она не могла заглушить новые звуки, долетающие до них с улицы. Это был треск горящего костра и жалобный женский плач.
«Прошу вас, прошу вас… не делайте этого».
Несмотря на угрозы няни, Сара встала на ноги, не в силах отвести глаза от накрепко закрытых ставен. Девочке было холодно, все тело ее дрожало, и во рту она чувствовала какой-то странный привкус.
– Мы живем с вами в Фьонлахе, дети, – продолжала няня. – И мы останемся здесь! Ведь это мы – истинные хозяева Олдрича, сыновья и дочери хорошего брата.
«Я проклинаю вас! – раздался вдруг страшный, полный муки крик, перекрывая треск пламени. – Я проклинаю вас всех!»
– Потому что конец времен станет концом света! – воскликнула няня, а свет за ее спиной вдруг окрасился зловещими багровыми отблесками. – Первый день следующего тысячелетия станет концом всего живого, и власть наша над Олдричем навсегда останется полной и единой. А коварным планам злого брата не суждено сбыться.
«Я проклинаю вас! Вы считаете меня ведьмой – так поверьте же моему проклятию, – я проклинаю вас всех в эту минуту – вас, и ваши земли, и ваш замок!»
– Мама! – С громким криком Сара бросилась к няне, к окну, к странным багровым отблескам, к звукам смерти, которые слышались из-за плотно закрытого окна.
– Прочь! – Няня снова отшвырнула Сару назад. Лицо ее напоминало маску, перекошенную ужасной гримасой.
Тогда Сара бросилась к двери, спотыкаясь о сидящих на полу детей, двое малышей начали плакать, глядя на нее. Но дверь оказалась закрыта.
– Мама! Мама! – Рейберт уже был рядом с сестрой, рука его накрыла маленькую ручку Сары, оба отчаянно дергали запертую дверь.
– И в конце времен дьявол явится к нам, – тихо сказала няня, неподвижно глядя на двух несчастных детей. – Но будет уже слишком поздно. Все мы уже встретим свой конец здесь, на этой земле, слившись воедино с ее чудесной благодатью. Ведь начало следующего тысячелетия станет концом света для всех нас.
Отпустив ручку двери, Сара повернулась к няне. Ядовитый дым проникал в комнату через щели в ставнях. Рейберт взял руки сестры в свои, и так, крепко прижавшись друг к другу, они смотрели на стоявшую напротив женщину.
– Все так и будет, – просто закончила няня. – Наступит конец всего сущего на земле.
Приют Святой Базиллы Королевство Йорк, Британия, 3 октября 999 года от Рождества Христова
– Затмение предвещает несчастья. Епископ откинулся на спинку кресла, позволяя молоденькой послушнице наполнить вином стоящий перед ним кубок. Быстро сделав свое дело, девушка отступила в тень, держа кувшин наготове.
– Вы так думаете? – пробормотала мать настоятельница, приступая к вечерней трапезе. – Но ведь новый год наступит еще не скоро – через несколько месяцев.
– Что значат несколько месяцев для промысла божия? – воздев к небесам руки, торжественно произнес епископ. – Ничего, совсем ничего. Говорю вам, господь предупреждает нас. Он посылает нам эти знаки, чтобы мы подготовились к концу света. А чем еще вы можете объяснить такую необычную для этих мест погоду? Августовская жара в конце осени, почти что зимой.
– Вы, разумеется, правы, ваше святейшество, – согласилась настоятельница.
– Крестьяне одной из деревушек моего прихода прислали сообщить, что у одной из коров родился ягненок.
Как вы можете объяснить это, спрашиваю я вас? А в другой деревне за ночь высох колодец. Полный воды колодец – всего за одну ночь. Каждый день, объезжая свою епархию, я слышу о все новых и новых бедствиях. Близится, близится день Страшного суда!
Настоятельница задумчиво кивнула.
– Нас ожидают странные и ужасные события, – дрожащим полушепотом произнес епископ. – Огонь обрушится с небес. Разверзнутся недра земные! И придет красный дракон, чтобы поглотить нас. Но мы будем сильными, и господь благословит нас!
– Мы так благодарны вам за то, что вы заглянули в обитель, чтобы предупредить нас.
– В странные времена живем. – С этими словами епископ дал послушнице знак снова наполнить его кубок вином. Девушка наклонила кувшин над сосудом слишком резко, и несколько капель попали на белоснежный манжет епископского облачения.
– Какая неловкая девчонка! – возмущенно воскликнул епископ, вытягивая перед собой руку и рассматривая пятна:
Быстро поставив кувшин на стол, послушница принялась вытирать пятна на белоснежной ткани рукавом собственной робы.
– Оставь это! – приказал священник, отдергивая руку. – Ты только размажешь пятно. Оставь!
Девушка склонила голову в почтительном поклоне, пряча лицо, и снова отступила в полумрак покоев.
– Что это? – возмущенно посмотрел на нее епископ. – Ни слова раскаяния, дитя мое?
– Она не может говорить, – заступилась за послушницу настоятельница. – Дала обет молчания.
– Вот как? – Священник внимательно изучал девушку. – А не слишком ли ей много лет, чтобы ходить в послушницах? Большинство девушек ее возраста уже принесли свои обеты.
– У Сары… хм… у нее свои сложности. – Настоятельница, прищурившись, посмотрела на свою воспитанницу, которая по-прежнему стояла неподвижно. – Неприятно говорить вам об этом, но девушка своевольна и непокорна. Это большое испытание для всех нас.
– А, – кивнул священник, – понимаю. Очевидно, передо мною Сара Рун, внучка лорда Олдрича.
– Да, это она. Я вижу, ваше святейшество знакомо с историей этой девушки. Все, что нам удается, это держать ее под строгим присмотром.
– Лорд Олдрич – преданный церкви человек, – со значением заметил епископ.
– О да, – согласилась настоятельница. – Уважая его несокрушимую веру, мы и держим здесь это непокорное создание.
– Посмотри на меня, дитя мое, – приказал священник, и девушка медленно подняла голову. – Подойди поближе. Не могу разглядеть тебя в темноте.
Девушка вышла на свет. На ней была серая накидка с капюшоном, закрывавшим половину лица.
Но святой отец успел разглядеть достаточно, чтобы бросить на настоятельницу взгляд, полный тревожного изумления.
– Потрясающе! – хрипло выдохнул он. – Такое поразительное сходство!
– Не так уж необычно для дочери быть похожей на мать, – заметила настоятельница.
– Да, но… ее глаза, ее лицо… Я помню Морвену Рун. Тьма царила в душе этой женщины, несмотря на ее удивительную красоту.
– Да, – согласилась настоятельница.
Девушка, о которой шла речь, смотрела поверх голов епископа и настоятельницы куда-то вдаль, словно мысли ее блуждали где-то далеко за пределами душной полутемной комнаты.
– Дьявольская красота! – хмурясь, объявил епископ. – Теперь я понимаю, сколько беспокойства доставило вам это юное создание. Гордыня и высокомерие у нее в крови. К тому же над ней тяготеет проклятие ее матери.
– Так считаем мы все, – подтвердила настоятельница. – Но ее дед…
– Верный слуга господа, – закончил за нее епископ, по-прежнему не сводя глаз с послушницы. Наконец он отвернулся, махнув рукой в сторону девушки. Та вопросительно посмотрела на настоятельницу, которая кивком головы разрешила ей снова отступить в тень.
Епископ и настоятельница продолжали трапезу.
– Я и забыл, что лорд Олдрич сам прислал сюда свою внучку. Кстати, мы виделись с ним несколько месяцев назад. Этот почтенный человек тоже готовится к концу света.
– Он? – Настоятельница вопросительно посмотрела на епископа.
– Фьонлах – великолепный замок, я убедился в этом лично. Но Джошуа Рун знает, что недолго останется его хозяином. Он готовится, как и все мы, предстать перед господом.
– И замок, и все владения Олдрича должны перейти и первый день нового тысячелетия к другой ветви этого древнего рода. Все знают об этом.
– Но у новых хозяев не будет возможности предъявить свои права, – заметил епископ. – Нас всех ожидает конец.
Настоятельница подняла свой кубок, кивком приказывая послушнице наполнить его.
– И что же собирается делать славный лорд Олдрич?
– Ничего, просто выполнить волю господа нашего, – туманно ответил епископ.
Настоятельница внимательно наблюдала за струйкой вина, льющейся из кувшина в кубок.
– Джошуа Рун собирается сразиться с Райфлом из Леонхарта за свои земли?
Кувшин выскользнул из неловких пальцев девушки и разлетелся на мелкие осколки, ударившись о каменный пол.
Сара Рун стояла, разведя руки и глядя, точно зачарованная, на вино, разлившееся у ее ног.
Настоятельница медленно поднялась со своего кресла.
– Убери это, – обманчиво спокойным тоном произнесла она. – А завтра получишь за свою неловкость пятнадцать ударов плетью.
Девушка быстро взглянула на настоятельницу и открыла, было, рот, словно желая возразить, но передумала, и лицо ее снова сделалось непроницаемым. Она лишь кивнула и, опустившись на корточки рядом с кроваво-красной лужей, принялась собирать осколки глиняного кувшина.
Епископ и настоятельница внимательно наблюдали за ней.
– Тяжелое, тяжелое испытание для всех нас, – задумчиво произнесла настоятельница.
– Возможно, вам не хватит времени, чтобы спасти ее душу, – сокрушенно заметил священник. – Поздно. Для нее уже слишком поздно.
Затаив дыхание, Сара тихонько приоткрыла дверь кельи.
Петли были старыми и ржавыми, и девушка старалась действовать как можно осторожнее. Хотя все ее существо было переполнено радостным возбуждением, желанием бежать отсюда как можно скорее и как можно дальше, она заставляла себя двигаться медленно.
Дверь ей удалось открыть почти бесшумно. Она выглянула в образовавшуюся щель и увидела узкий темный коридор, освещенный лишь факелом, горевшим где-то вдалеке, в самом конце. Повернувшись, она толкнула дверь, на этот раз слишком резко – раздался душераздирающий скрип, показавшийся девушке оглушительным.
Сара замерла. Сердце ее учащенно билось. Девушка внимательно прислушивалась к звукам, доносившимся из соседних келий. Ничего. Ей повезло – скрип не потревожил остальных послушниц.
Девушка прижала к груди узелок, в котором хранились ее немногочисленные пожитки – смена белья, брошь, доставшаяся Саре в наследство от матери, немного еды, которую ей удалось украсть, – и быстро вышла в коридор.
Маленькие окошки, проделанные в двери каждой кельи, слава богу, оставались темными. В эти предрассветные часы все наверняка спят. Скоро монахини и послушницы встанут, чтобы приступить к своим повседневным обязанностям.
Сара давно решила, что это самое подходящее время побега: под защитой ночной тьмы, в тот час, когда факела уже догорают, и даже сестра Пенинна, которая спит всегда очень чутко, будет смотреть перед рассветом сладкие сны.
Сара боялась, что ей самой трудно будет бодрствовать нею ночь. Ведь дни ее были наполнены тяжелой работой и бесконечными молитвами – настоятельница лично заботилась о том, чтобы у девушки не оставалось ни секунды свободного времени. Но, на счастье, укладываясь вчера вечером на жесткий матрац, Сара поняла, что ей совершенно не хочется спать. И, даже притворившись спящей во время ночного обхода настоятельницы, которая предпочитала лично убедиться в том, что все ее воспитанницы заснули, Сара чувствовала, как нервы ее напряжены, как быстро бежит по жилам кровь.
Через час ее уже не будет в этих стенах. Она покинет, наконец, это злополучное место, столько лет служившее ей тюрьмой! Она вспомнит звуки собственного голоса, она снова сможет петь, петь свои песни океану столько, сколько захочет, и некому будет ее остановить, никто не посмеет ударить или наказать ее…
Приближался конец света. Но Сара перехитрит судьбу. Она обретет свободу вне этих ужасных стен и успеет насладиться ею, прежде чем весь мир погрузится в небытие.
Сестра Пенинна всегда спала с открытой дверью, а факел горел близко к ее келье. Ей было поручено наблюдать за послушницами, чтобы они всегда находились там, где должны находиться. Сара остановилась возле двери, внимательно вглядываясь в темноту. Сестра Пенинна мирно спала, свернувшись калачиком на своем матрасе, Сара слышала ее ровное дыхание.
Она прошла мимо кельи, стараясь двигаться как можно быстрее и бесшумнее, чтобы даже шорох одежды не выдал ее.
Епископ не ошибся насчет погоды. Было необыкновенно тепло, и девушка надела плащ, надеясь, что в нем будет незаметнее на фоне темной ночи, чем в сером платье послушницы.
Итак, часть дела сделана. Она выбралась из пристройки, где спали обитательницы монастыря, и направлялась теперь по широкому проходу в главное здание.
Небо над головой казалось далеким и бесконечным, оно было усыпано звездами, а луна как раз скрылась за облаками. Сара невольно отметила про себя, что звезды сегодня сияли каким-то странным, почти сверхъестественным светом. Но сейчас ей некогда думать об этом. Ворота были слишком близко – всего в нескольких шагах.
Девушка не могла идти – она уже бежала, подобрав подол платья и прижимая к груди узелок со своими скудными пожитками, перепрыгивая через камни, попадавшиеся на тропинке. И вот она у ворот, настало время сразиться с тяжелыми коваными створками и тремя массивными замками.
В узелке, который сжимала Сара, хранилось ее главное сокровище – огромный ключ, обычно висевший на крюке в покоях настоятельницы. Сара нащупала ключ трясущимися руками – он был тяжелым и гладким, отполированным до блеска прикосновениями множества рук.
Саре потребовалось несколько месяцев, чтобы подобрать похожий ключ и рискнуть произвести замену. Теперь на крюке висел ключ от винных подвалов монастыря. Одного пристального взгляда будет достаточно, чтобы обнаружить подмену. Но Сара понадеялась на то, что настоятельница слишком занята визитом епископа, чтобы беспокоиться сегодня о ключах.
Она нащупала первый замок, вставила ключ и повернула его. Раздался щелчок – и Сара бросила снятый с петель замок на землю.
Затем она приступила ко второму замку.
Луч призрачного желтого света вдруг упал на камни слева от нее. Резко обернувшись, Сара увидела, что дверь покинутой ею спальни для послушниц открыта и именно оттуда падает свет – свет факелов. В следующую секунду девушка услышала взволнованные голоса, называвшие ее имя.
Она быстро повернулась к воротам, охваченная паникой. Девушка прекрасно понимала, что не успеет открыть достаточно быстро оставшиеся два замка, но все же отказывалась признать поражение.
«Не может быть, – повторяла она. – Не может быть, чтобы все закончилось так быстро и так печально».
Ее охватило вдруг какое-то странное оцепенение, но страх и отчаяние придавали ей сил. Сара прижала к груди узелок и кинулась прочь с дорожки, по которой пришла к воротам, прямиком через заросший монастырский сад, отбросив, прочь ставший бесполезным ключ.
Сад был большим и красивым. Сара, пожалуй, провела здесь больше времени, чем все остальные обитатели монастыря, так что даже сейчас, охваченная паникой, она знала, куда бежать, какой путь обещает спасение.
Огни становились ярче, звуки взволнованных женских голосов приближались. Сара почти не различала слов, но была уверена, что все они зовут ее.
К задней стене! Ей надо добежать до задней стены, увитой густыми зарослями плюща и винограда. Большинство растений в этом уголке сада медленно умирали, и настоятельница решила предоставить их в этом году самим себе, чтобы потом садовник выполол высохшие растения, и остальные получили возможность расти нормально. Там, только там она сможет спрятаться.
– Сара! Сара Рун!
Они уже так близко, так близко… Сара бежала, согнувшись почти пополам, продираясь сквозь сухие сучья, спотыкаясь о торчащие из земли корни, и, конечно же, ее преследователи уже слышали ее, уже видели ее фигуру, освещенную призрачным светом звезд.
– Вон она! – закричал кто-то, и Сара быстро бросилась на землю. Ветки царапали ей лицо, но она не чувствовала боли. Приподнявшись, она сильно ударилась головой и на несколько секунд потеряла сознание.
Весь сад кишел людьми, выкрикивавшими ее имя и громко переговаривавшимися между собой. Даже других послушниц снарядили на поиски.
Сара села на корточки и подняла глаза, внимательно рассматривая высокую стену и прикидывая, сумеет ли она ее преодолеть.
– Где же, где она? – Голос настоятельницы прозвучал совсем близко. Сара закрыла глаза и набросила на лицо капюшон, стараясь не дышать. Она уже слышала приближающиеся шаги и даже треск горящего факела.
– Она не могла уйти далеко. Ворота охраняются. Сестра Дамарис позаботится об этом.
Тот, кто разговаривал с настоятельницей, явно старался изо всех сил успокоить ее, никому не хотелось навлечь на себя гнев этой властной и жестокой женщины. Сара хорошо знала по себе, что это такое.
– Своевольная, дерзкая, непослушная, проклятая девчонка, – прошипела настоятельница почти над самым ухом Сары.
Нет, сказала себе девушка, бесславный конец своих замыслов надо встретить с открытыми глазами.
Прямо перед ней падали на землю тени двух женщин. Свет факелов не мог проникнуть сквозь густую чащу кустарника, поэтому монахини не видели Сару.
– Мы найдем ее, – пообещала настоятельнице монахиня. – Она не могла уйти далеко.
Настоятельница по-прежнему бормотала что-то себе под нос. Девушка без труда представила ее лицо, искаженное яростью.
– Мне давно уже кажется, что она не стоит тех денег, которые платит за нее дед. Я слишком стара, чтобы гоняться среди ночи за неблагодарными, испорченными послушницами. Особенно в такую ночь.
Обе женщины замолчали и посмотрели на небо. Сара едва подавила в себе желание сделать то же самое, чтобы увидеть сквозь сплетающиеся над ней заросли винограда то, что видели они.
Кровавая луна, выйдя, наконец, из-за облаков, освещала все кругом неестественно красным светом. Она висела очень низко над горизонтом, искажая отбрасываемые на землю тени и придавая ночи зловещее очарование.
Сара почувствовала, что ей становится страшно.
Только теперь она поняла, почему такой странной казалась ей эта ночь, почему было тяжело дышать. Ведь воздух вокруг становился красным прямо на глазах. И как она не заметила этого сразу? Конец света приближался куда стремительнее, чем она рассчитывала. Неужели, неужели этот момент застанет ее здесь, в этом ужасном саду, за этими ужасными стенами?
Настоятельница перекрестилась. Монахиня последовала ее примеру.
– Поторопитесь, – велела настоятельница. – Мы должны поймать эту ужасную девчонку и запереть ее. Чем, скорее, тем лучше.
Монахиня пробормотала в ответ заверения, что сделает все как надо, и обе женщины удалились, унося с собой факелы.
Но Сара выждала еще несколько минут, не шевелясь, чтобы убедиться, что опасность миновала. Она прислушивалась к доносившимся до нее звукам. Все повторяли ее имя – кто устало и сонно, кто – с раздражением и злобой. Тридцать семь женщин искали одну. Епископа, разумеется, не стали будить и привлекать к участию в этой охоте.
Сара медленно поднялась, скользя спиною по холодным шершавым камням. Этот кусок стены, за которым никто не следил, давно грозил развалиться на части. Сара подумала о том, что через стену не так уж сложно будет перелезть. Вопрос только в том, сколько времени это займет, и не успеют ли ее обнаружить за это время. Ведь стена была все же очень высокой. Ее наверняка заметят, только она поднимется над кустами.
Сара вдохнула в легкие теплый воздух, приказала себе успокоиться и повернулась к стене. Она давно не лазила по стенам. Она вообще уже не делала ничего подобного казалось, целую вечность. Только размышляла о своих грехах, молилась у каменного алтаря, терпела побои от всех подряд, чистила и мыла полы, чтобы заслужить прощение за провинности, в которых на самом деле вовсе не раскаивалась.
Внимательно оглядев стену, девушка не обманулась в своих ожиданиях – в разваливающейся стене были выбоины, за которые оказалось удобно, хотя и небезопасно, хвататься руками. Она сделала шаг, потом еще один. Капюшон упал с головы, но поправлять его было некогда. Она должна торопиться.
Узелок с вещами, привязанный к спине, сильно мешал ей, нарушая и без того шаткое равновесие. Но она не имела права останавливаться.
Стена оказалась даже выше, чем она думала, глядя на нее снизу. Когда-то эту стену строили, чтобы защитить монастырь от нападений язычников и голодных окрестных крестьян. Саре казалось, что она карабкается уже целую вечность, но, посмотрев вниз, она обнаружила, что лишь приближается к середине стены. Зловещий лунный свет делал ее пальцы кроваво-красными, а камни – темно багровыми. На лбу выступал холодный пот.
Девушка пожалела о том, что не сняла свои тяжелые ботинки, – теперь сквозь их толстую кожу она не чувствовала того, что находилось под ногами. Ну почему, почему она не подумала об этом раньше? Как все глупо получилось…
Она услышала слева приближающиеся голоса. Дыхание ее участилось, пальцы задрожали, но она лишь быстрее стала карабкаться вверх, приказав себе не думать о том, что происходит внизу. Вдруг из-под ноги ее сорвался и упал вниз камень. Сара замерла.
– Что это? – спросил внизу чей-то голос. Она узнала Алву. Девушка была еще младше, чем она. Ее привезли в монастырь совсем недавно. Голос ее дрожал от страха.
– Какой-то зверек, – предположил другой голос, тоже полный ужаса.
– Или Сара Рун, – сердито вставила монахиня постарше. – Пошевеливайтесь!
Все было кончено. Так быстро разбились вдребезги ее последние надежды, молитвы, возносимые господу, остались не услышанными, – сорвавшийся со стены камень решил ее судьбу. Они поймают ее и продержат здесь, пока все они не погибнут в последний день уходящего тысячелетия. Сара никогда больше не увидит солнца, не насладится свободой. Последние дни ее пройдут в этом мрачном месте среди злых людей. И почему это она решила, что все может сложиться иначе?
Сара закрыла глаза, болевшие от красного света коварной луны. У нее не было больше сил карабкаться вверх, борясь за свое спасение.
– Ой, сестра, а что, если это был демон? – спросила Алва с неподдельным ужасом. – Нам надо немедленно пойти в часовню помолиться. Посмотрите на луну. Это проклятая ночь. Господь предупреждает нас.
– Господь защитит нас, – резко ответила монахиня, хотя голос ее звучал теперь уже не так уверенно. – Продолжайте поиски, дети мои.
Сара снова услышала приближающиеся шаги. Как только они дойдут до березы, растущей на краю тропинки, непременно увидят ее.
Нет, она ни за что не согласится умереть здесь, в этом месте, которое она так ненавидела. Сара вдруг обнаружила в себе новую решимость бороться и полезла по стене вверх, быстрее и быстрее, не заботясь больше о том, срываются или нет камни из-под ее ног. Сейчас уже было не до этого. Вдруг одна из послушниц вскрикнула, услышав звук катящихся вниз камней. Затем послышались испуганные голоса остальных. Сара, не удержавшись, взглянула вниз и встретилась взглядом с глазами монахини. – Сара Рун! Немедленно слезай оттуда! Но Сара лезла выше и выше, не обращая внимания на слова монахини.
По всему саду послышались крики, сообщавшие о том, что беглянка обнаружена. Но Сара не собиралась больше впадать в отчаяние. Она находилась почти на самом верху. Она вскарабкается на стену и спрыгнет вниз. Придется рискнуть. Ведь теперь, обнаружив ее, они откроют ворота запасным ключом, обегут вокруг стены и там попытаются ее остановить.
Именно так все и получилось. Оказавшись наверху, Сара увидела, что настоятельница и горстка монахинь уже бегут от ворот в ее сторону. Зловещая луна окрашивала в багровые тона их развевающиеся одежды. Если не спрыгнуть немедленно, они поймают ее, и будут держать взаперти, пока не прозвучит в бесконечной тишине ее последний вздох. У Сары не будет больше шанса насладиться свободой.
Девушка посмотрела назад. Вниз, на столпившихся у зарослей винограда женщин. Большинство послушниц были совсем молоденькими. У них были испуганные глаза и широко раскрытые от изумления рты. За ними виднелись очертания монастыря, служившего ей тюрьмой последние девять лет. А с другой стороны стены ждала ее желанная свобода – густые леса, залитые светом кровавой луны, манили к себе.
Она может переломать себе кости, да так оно наверняка и будет. Но настоятельница и те, кто последовал за ней, были еще далеко. Может быть, Саре удастся спрятаться так, что ее не найдут.
– Сара! Немедленно спускайся вниз! Голос настоятельницы был полон ярости.
Сара взялась одной рукой за узелок, чтобы он не отвязался и не отлетел в другую сторону. Порыв горячего ветра надул ее юбки и плащ, трепетавший багровым полотнищем на фоне красного неба.
Кто-то вдруг закричал, и крик был подхвачен множеством женских голосов. Сара увидела, что монахини в изумлении и отчаянии показывают пальцами в небо.
Она медленно подняла голову и увидела, что с неба струится настоящий дождь из золотых и серебряных звезд. Это и был огонь небесный, о котором говорил епископ, настоящее знамение наступающего конца света.
Последнее мужество оставило девушку. Она стояла на вершине стены, пойманная по капризу судьбы между небом и землей именно в тот момент, когда небо готовилось обрушиться на землю, и не могла не восхищаться красотой и величием открывшегося взгляду зрелища.
Вдруг из леса раздались какие-то странные звуки, громкие голоса, и Сара заметила движение на поляне внизу, под стеной. Приглядевшись повнимательнее, она увидела, что на поляну один за другим выезжают закованные в броню всадники, увешанные оружием. Доспехи их блестели зловещим красным светом. Демоны, появление которых только что предсказывала Алва, неожиданно стали реальностью.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?