Текст книги "Обманутые сердца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obmanutye-serdca-12502.jpg)
Автор книги: Шерил Биггз
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
К тому времени, когда вечером Белль вернулась в свою комнату, у нее не осталось никаких сомнений – Трейс Браггетт имеет отношение к убийству своего отца, если даже и не сам это сделал. Внешне этот человек выглядел настоящим джентльменом, но под личиной холодной беззаботности и безукоризненных манер весь кипел от ярости. Отчасти гнев был направлен против братьев. Однако Белль поняла – между отцом и сыновьями не было любви. По крайней мере, это было видно в отношении старшего. Об остальных трудно судить до знакомства с ними. Белль вздрогнула – это произойдет очень скоро. Ну а пока все шло по задуманному плану, за исключением поездки Трейса в город. Но здесь она ничего не могла поделать, оставалось только молиться, что у Линн не возникнет внезапного желания забыть о правилах хорошего тона.
Существовала еще одна небольшая проблема, касающаяся ее собственной искренности. Она всегда страдала словесной несдержанностью, и в течение прошедшего вечера несколько раз прикусывала язык, чтобы с него не сорвалось что-либо раскрывающее истинные цели.
Расстегнув пуговицы и крючки, Белль уронила одежду на пол, перешагнула через нее, бросила белье и панталоны на диван и надела батистовую ночную рубашку. Она совершенно выбилась из сил. Путешествие, ситуация, в которой она оказалась, и споры с Линн давали о себе знать. Но, несмотря на усталость, мозг продолжал лихорадочно работать. Белль прокручивала в уме разговоры с Браггеттами, представляла отца в тюрьме, беспокоилась, что Трейс Браггетт столкнется с Линн, когда завтра поедет в город, и тогда их план сорвется.
Она начала расхаживать по комнате, насчитала пятнадцать шагов с одного конца комнаты до другого. Самое логичное – подозревать Трейса в убийстве своего отца. Ходили слухи, что Томас Браггетт разрушил политическую карьеру старшего сына. Но достаточно ли это серьезная причина убивать собственного отца? Или существовали другие? Ей предстоит это выяснить. Трейс все еще зол на отца, даже смерть не примирила их. Белль чувствовала его гнев, слышала в тоне и словах. Очередные пятнадцать шагов вернули ее в исходное положение. А что из себя представляют его братья? Неужели они точные копии старшего? Как бы хотелось войти сейчас в комнату Трейса, открыто обвинить его в убийстве, заставить признаться, а затем отправиться в тюрьму и освободить отца. Но все это нереально, у нее есть только подозрения и никаких улик. Белль рассмеялась бы собственным мыслям, если бы они не были такими печальными.
Она вынула шпильки, скрепляющие густые волосы. Тряхнула головой, и густые серебристые пряди каскадом рассыпались по плечам, блеснув при свете хрустальной лампы на ночном столике.
Подошла к открытому окну. Какой прекрасный вечер! Она распахнула дверь на галерею, окутанную ночными тенями, и вышла. Ночной воздух был заполнен стрекотом цикад, иногда доносился крик одинокой совы. Белль глубоко вдохнула теплый воздух, наполненный сладким ароматом распустившегося жасмина. Ветви кустарника обвивали колонны особняка. Черное небо усыпали тысячи мерцающих звезд, серебрился месяц.
Белль привыкла к красоте и роскоши. Плантация Сорбонтэ в Натчезе – одна из самых красивых. Но от великолепия «Шедоуз Нуар» захватывало дыхание. Извилистая, посыпанная обломками белого ракушечника проселочная дорога вела от главной дороги к дому. При естественном ночном свете ракушки выглядели полоской белого тумана, змеившегося по зеленому травяному ковру. При сумеречном свете зеленые листья магнолий походили на блестящие серебряные пластины, а закрывшиеся к ночи белые цветы напоминали шары. Белль запрокинула голову, подняла вверх руки и потянулась, чтобы хоть немного размять затекшие мускулы. С губ сорвался вздох облегчения.
В темной глубине сада, скрытый раскидистыми сучковатыми ветвями гигантского дуба и занавесом из испанского мха, обвивающего дерево, стоял Трейс, глубоко затягиваясь тонкой сигарой. Тело устало, но о сне он и не думал.
Наконец-то они свободны. Отец больше не может причинить им зло, не сможет уничтожить то, что они пытались достичь в своей жизни, как делал это всегда. Трейс снова почувствовал гнев, который преследовал его уже так давно, что он даже не помнил начала. Сама мысль об отце вызывала сильную вспышку гнева. Теперь, когда Томас Браггетт умер, Трейс не испытывал ни малейшего сожаления, ни печали от утраты. Ничего подобного, что должен испытывать сын после смерти отца. Он поднес сигару к губам, но вдруг внимание привлекло какое-то движение на галерее второго этажа.
Сразу насторожившись, Трейс оторвался от дерева и принялся всматриваться в темноту ночи. Все легли спать уже несколько часов назад. Слуги покинули особняк и разошлись по своим домикам. Кто же мог находиться на галерее? Рука непроизвольно потянулась к карману жилета. Пистолет на месте, как обычно, лежит в матерчатой чехле на случай опасности. Трейс бросил сигару на землю, затоптал каблуком сапога. Мускулы 'затвердели от напряжения, каждая клеточка нервов встрепенулась перед лицом возможной опасности.
Указательный палец лег на курок. Трейс шагнул вперед, но остался в скрывающей тени огромного дерева, слегка отодвинул Мох, чтобы лучше видеть, затем сделал еще шаг вперед.
В то же мгновение из-за набежавшего облачка появилась луна. Серебристые лучи рассеяли ночную тьму, упали на галерею второго этажа.
Затаив дыхание, Трейс застыл на месте. Он знал, что следует отвести взгляд, следует отвернуться и уйти, но не мог. Стоял как вкопанный, не отрывая глаз от нежившейся в мягком свете женщины. Лунные лучи просвечивали сквозь тонкую ткань ночной сорочки, а из открытого окна за ее спиной лился свет масляной лампы, так что перед Трейсом, как на картине, вырисовывался силуэт Белль. Длинные серебристые волосы блестели в неверном свете, кожа напоминала цветы магнолии.
Из оцепенения Трейса вывела непривычная тяжесть в паху. Он отпустил испанский мох и отвернулся.
– Проклятие, что со мной происходит? Мне даже не нравится эта женщина, – он выругался про себя. Ругал за недостаток внешних приличий, явную несдержанность и вспыхнувшую в теле страсть. Но не мог отрицать, что именно это и произошло.
Прошло много лет – он сам не мог вспомнить сколько – с тех пор, как один вид прекрасной женщины воспламенял в нем страсть. Майру он любил всем сердцем. Когда она умерла, умерли и его мечты. Трейс был совершенно уверен, что никогда не полюбит другую женщину, никогда не сможет быть с другой женщиной. Но в последнем ошибался. Сердце и мозг отвергали плотские наслаждения, однако тело требовало физической разрядки, которую могла дать только женщина. Он думал завести себе любовницу, но быстро оставил эту затею. Сама мысль выбрать женщину из квартеронов, поселить в одном из коттеджей на Рампартсе и заботиться о ней, только укрепляла сознание, как много он потерял со смертью Майры.
Долгий вздох и очередное ругательство сорвались с губ. Очевидно, он слишком затянул с посещением борделя, которыми кишела Вье Карре. Но дело легко поправимое.
Белль заметила какое-то движение в саду. Она прикрыла руками грудь и отпрянула от перил. Там кто-то был. Кто-то наблюдал за ней. Она задрожала от страха. Кто это? И зачем это делает?
Белль спряталась за колонну, вглядываясь туда, где, казалось, кто-то стоял. Но никого не было, по крайней мере, она никого не заметила. Может быть, у нее просто разыгралось воображение?
Внезапно тишину ночи нарушил топот копыт по усыпанной ракушечником дорожке.
Белль еще дальше зашла за колонну и стояла в ожидании увидеть, кто приближается к дому. Она почти сразу же поняла, что звук доносится не со стороны дороги, как она первоначально подумала, а со стороны дома. Белль повернулась как раз в тот момент, когда мимо поехал Трейс. В темном сюртуке и на вороной лошади, он стал почти невидимым в ночи. Только белизна рубашки и бронзовая кожа выделяли его из окутавшей землю черноты.
Девушка смотрела вслед Трейсу, пока тот не исчез за поворотом. Несомненно, это он наблюдал за ней. Но куда отправился сейчас? Почему уехал с плантации в столь поздний час?
Белль вернулась в свою комнату. И хотя понятия не имела, куда уехал Трейс, зато знала, что его нет в доме. Все остальные обитатели особняка давно легли спать. Белль улыбнулась и набросила на себя пеньюар. Самое подходящее время обыскать спальню Трейса.
Она на цыпочках подошла к двери, тихонечко открыла ее и вышла. Извилистый коридор освещала единственная свеча на столике у стены. Белль посмотрела на закрытые двери, пытаясь припомнить, в какую сегодня днем входил Трейс.
В конце концов, решив, что это последняя дверь в противоположном конце коридора, Белль быстро подошла к ней и, прежде чем войти, прижала ухо к дубовой панели. Из комнаты не доносилось ни единого звука. Пальцы сомкнулись на серебряном набалдашнике ручки. Медленно повернув ее, Белль приоткрыла дверь и прошмыгнула в темную комнату. В течение нескольких полных страха секунд она стояла, затаив дыхание и прильнув к стене. А что, если она ошиблась? Вдруг это не комната Трейса? А если здесь кто-то есть?
Белль напряженно вслушивалась в тишину, стараясь уловить чье-то дыхание, но ничего не услышала. Постепенно глаза привыкли к темноте, предметы начали приобретать формы и стали различимы: гардероб, туалетный столик, письменный стол и кровать. Комната, несомненно, принадлежала Трейсу и была пуста. Девушка вздохнула с облегчением и почувствовала слабость в коленях.
– Не время распускать нюни и поддаваться слабости! – шепотом отругала она себя. Протянула руку к лампе на туалетном столике, но тут же отдернула. Что она делает? Вдруг кто-нибудь увидит свет в окне? Или Трейс вернется? Нет, это слишком рискованно, а в темноте ничего не найдешь.
Белль вдруг захотелось плакать, но она сумела совладать со своими чувствами. Все равно слезы не решат проблем, только добавят головную боль. Остается ждать подходящего случая, когда появится возможность обыскать комнату Трейса днем.
Белль крадучись подошла к двери, открыла ее и выскользнула в коридор. Дверная защелка тихо лязгнула, и девушка чуть не вскрикнула. Хотя звук был очень тихим, в ее ушах он прозвучал подобно раскату грома. Она затаила дыхание, ожидая, что откроется какая-нибудь дверь, и оттуда выглянет обвиняющее лицо. Когда ничего подобного не произошло, Белль быстро вернулась в свою комнату. В ту ночь ей было нелегко заснуть.
Глава 5
Трейс оторвался от сваленной на столе кипы бухгалтерских документов и посмотрел на мужчину, сидящего напротив. Солнечный свет, льющийся из окна за спиной поверенного, отражался на его лысом черепе и окрашивал уши в ярко-розовый цвет.
Бен Карлайси говорил уже целых пять минут, и Трейс вдруг поймал себя на мысли, что понятия не имеет, о чем тот толкует. Они сидели здесь уже несколько часов, но сделали очень мало. Трейс с готовностью признавал, что это его вина, а не Бена. Мысли витали совершено в другом направлении. Бесполезно пытаться сосредоточиться на делах, когда постоянно думаешь о скором возвращении братьев и сложившейся ситуации в семье. Он поднял руку и поверенный сразу замолчал.
– В чем дело? – Бен озадаченно посмотрел на молодого человека сквозь очки в золотой оправе, сидевшие на кончике носа картошкой. Надув толстые щеки и поджав губы, он ждал ответа.
– Бен, мне очень жаль, но сегодня я никак не могу сосредоточиться, – Трейс махнул рукой на заваленный бумагами стол. В основном это были квитанции и расписки на поставку хлопка и табака с плантаций Браггеттов, а также документы об инвестициях и вкладах некоторых других семейств.
– Но мы не можем пустить дела на самотек, ты потеряешь деньги. Мы должны решить вопрос о продаже будущего урожая и определить, достаточно ли у нас рабочих рук и складов. И еще нужно обсудить контракты.
Трейс вздохнул.
– Бен, позаботься об этом сам. Поступай, как считаешь нужным. Я зайду к тебе на следующей неделе, – он встал и направился к двери.
– Они еще не приехали? Трейс покачал головой.
– Нет, но должны быть сегодня днем.
– И планируют остаться? Молодой человек открыл дверь.
– Не знаю.
– А если останутся? Что будет с плантациями? Не только с «Шедоуз Нуар», но и с остальными? Ты один управлял ими столько лет. Что будет, если они захотят остаться?
– Хватит на всех, – Трейс закрыл за собой дверь.
Он направился в сторону реки. Трейс не был готов к возвращению домой и встрече с братьями, если те приехали. Он свернул за угол Пресвитерии, здания городской управы, и вышел к Джексон-скверу. На видневшихся за ним пристанях кипела жизнь. Сквер был одним из самых любимых мест Трейса во Французском квартале. Этот сад в центре города походил на островок спокойствия и тишины. Его тропинки вились среди высоких дубов, цветущих магнолий, кизила, каштанов и сосен. Цветущие розы, азалии и бугенвилии дополняли богатую гамму цветов маленького зеленого островка. Было уже далеко за полдень, и по тенистому скверу прогуливался народ: матери со своими малышами, влюбленные парочки, юные девушки с сопровождающими их компаньонками и многие другие, пришедшие насладиться уходящим днем.
Трейс медленно и бесцельно бродил по дорожкам парка. Несколько мужчин громко спорили о последних событиях в Вашингтоне. Линкольн, казалось, был непреклонен, заставляя Юг подчиниться требованиям Севера и освободить рабов. Неужели этот человек не понимает, что большинство людей могут лишиться всего, если, как он требует, вынуждены будут сделать это немедленно?
Трейс приблизился к маленькой скамейке, приютившейся под ветвями раскидистого дуба, и сел. А если братья захотят остаться в «Шедоуз Нуар»? Этот вопрос мучил его уже в течение нескольких дней. Сможет ли он уступить им полный контроль в делах, которого добился, работая в поте лица?
Трейс откинулся на спинку скамьи и снова принялся глазеть по сторонам. Взгляд задержался на двухэтажном кирпичном строении, расположенном в восточной части сквера. Второй этаж дома украшал балкон с черными коваными перилами. Здесь располагались квартиры, на первом этаже размещались магазины. Трейс встал, решив больше не откладывать неизбежное и отправиться домой, и вдруг увидел, как из дверей одного из магазинов вышла Белль Сент-Круа.
Линн вышла из кондитерской и быстро осмотрелась по сторонам. У нее вдруг возникло ощущение, что за ней наблюдают. Она быстро опустила светло-желтую вуаль, но ощущение осталось. Крепко вцепившись в сумочку, Линн зашагала в сторону отеля. Ей не следовало уходить оттуда, не стоило даже высовывать нос из своей комнаты. Ведь Белль предупреждала! Весь план может провалиться, если кто-нибудь узнает, что их две, а Белль на плантации Браггеттов может оказаться в серьезной опасности. Линн почувствовала отвращение к самой себе. О, как она могла совершить такой безрассудный поступок? Хотелось повидать отца и убедиться, что с ним все в порядке. Дать знать, что они пытаются ему помочь. Но и это не удалось.
Линн торопливо зашагала по тротуару, поддерживая юбку своего платья в желто-белую полоску. Она обогнула женщину с коляской и группу молодых людей, увлеченных жарким спором.
Пальцы судорожно сжимали пакетик с шоколадными конфетами, купленными в кондитерской. Тюремный надзиратель не пустил ее, заявив, что к заключенным допускаются только родственники, а Линн не могла признаться в своем родстве. При воспоминании о затхлом запахе тюрьмы и царившей там сырости на глаза навернулись слезы. А ведь отец вынужден терпеть подобные условия. Хотелось хоть что-нибудь для него сделать, хоть такую малость, как послать пакетик любимых конфет.
– Извините, – произнес Трейс, поравнявшись с Линн.
Погруженная в свои мрачные мысли, та чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она бросила на незнакомца быстрый взгляд, но не замедлила шаг.
– Да?
– Мисс Сент-Круа, подождите пожалуйста, – он придержал ее за локоть. – Я хочу извиниться за мое вчерашнее поведение.
Линн продолжала идти.
– Прошу прощения, сэр, вы должно быть, обознались.
– Мисс Сент-Круа…
Вдруг до ее сознания дошло обращение незнакомца. Боже праведный, ведь этим именем сейчас пользовалась Белль! Линн почувствовала, как ее охватывает паника. О Господи!
Мужчина считает, что перед ним Белль. Линн сразу же остановилась и повернулась к нему. Еще одна деталь поразила ее: насколько он похож на незнакомца, которого она видела в вестибюле отеля вчера. На ковбоя с револьвером. Паника усилилась. Не тот ли перед ней мужчина? Нет, этот выглядит иначе. На нем другая одежда – одежда джентльмена. Линн подняла лицо и встретилась с ним глазами. Но он назвал ее Белль! Паника, охватившая девушку, уже готова была выплеснуться наружу.
– Вчера, когда вы приехали на плантацию, я был не в лучшей форме, – сказал Трейс, не замечая, что у девушки такое выражение лица, словно на нее направлено дуло пистолета. – Ну, а раз вы оказались в городе и сделали это без моей помощи, я бы хотел попросить вас пообедать со мной.
– Пообедать? – эхом вторила Линн. Он хочет пообедать с ней? «Нет, – сразу же мысленно исправила она себя, – он хочет пообедать с Белль». Линн лихорадочно принялась придумывать ответ. Она не может принять приглашение, ведь как только начнется настоящий разговор, он сразу же поймет, что она не Белль. Но как же выпутаться?
Трейс улыбнулся, и паника Линн моментально улетучилась. Его улыбка казалась самой очаровательной из всех, что ей доводилось видеть, а заглянув в его глаза, она чуть не утонула в серо-голубой дымке.
– Да, мы могли бы пообедать в отеле, если вы не возражаете.
– В отеле?! – реальность хлестнула, подобно пощечине. Отель. Ее там знают как Линн Боннвайвер. Служащий отеля, молодой человек, принесший утром завтрак, может назвать ее по имени. Что тогда? Она отрицательно покачала головой.
– В этом нет никакой необходимости. Уверена, у вас дела…
Улыбка Трейса сменилась недоумением.
– Вы сердитесь?
– Нет, нет, – поспешила исправить ситуацию Линн, не уверенная, помогает Белль или, наоборот, ухудшает ситуацию. – Я просто думаю, что вы очень заняты, поэтому вовсе не обязательно вести меня обедать…
– Согласен, – Трейс взял ее за руку. – Не обязательно. Но почту за честь, если вы согласитесь, и буду очень разочарован, если откажетесь.
При прикосновении его пальцев Линн почувствовала прилив теплоты. Она вырвала руку и повернулась, чтобы продолжить путь.
– Благодарю вас, сэр, – внезапно девушка поняла, что даже не знает, с кем разговаривает. – Но у меня есть кое-какие дела и…
По непонятным причинам Трейсу не хотелось получить отказ. Он пригласил девушку только из чувства вежливости, чтобы загладить свое грубое поведение прошлым вечером. Трейс заглянул в сине-зеленые глаза и вдруг больше всего на свете захотел, чтобы она приняла приглашение. Он снова взял ее за руку и нежно, но уверенно пожал пальцы.
– Белль, прошу вас, пообедайте со мной, – просил он. – Вчера, когда вы приехали, у меня было плохое настроение. И хотя я извинился, но… – он покачал головой, словно не зная, что сказать. Но прежде чем она опять успела возразить, продолжил: – Вы проехали большое расстояние, чтобы присутствовать на свадьбе моей сестры и…
Значит, это Трейс Браггетт. Линн почувствовала нервную дрожь во всем теле. Господи, именно этого человека Белль подозревала в убийстве Томаса Браггетта, и в том, что он сфабриковал дело против их отца!
– Мисс Сент-Круа, вы наша гостья, а вчера вечером я устроил вам не слишком радушный прием. Будьте ко мне снисходительны, – он снова улыбнулся, и Линн показалось, что в изгибе его губ промелькнуло что-то озорное. – Позвольте угостить вас обедом.
– Поверьте, в этом нет необходимости. – Если Белль узнает, она будет в ярости, она… Линн не хотела думать, как поведет себя сестра, и вежливо улыбнулась. – Уверяю вас, я не сержусь и…
– Вот и отлично. Я решил, что не приму от вас отрицательного ответа. Значит, мы прекрасно проведем время.
Прежде чем она успела отказаться, Трейс взял Линн под руку и повел по направлению к отелю.
Он понятия не имел, почему это делает. Трейс уже не помнил, когда в последний раз обедал в обществе женщины, за исключением Терезы и матери. И сейчас не понимал, почему так настойчиво уговаривает эту девушку. Достаточно было просто извиниться за свое поведение прошлым вечером, но по какой-то причине, заглянув в ее бездонные глаза, ему не хотелось довольствоваться простым извинением.
Пока они шли по вестибюлю отеля, Линн пыталась спрятать лицо за тонкой кружевной вуалью. Глаза бегали по сторонам, а руки дрожали. Она боялась, что кто-нибудь подойдет поздороваться и назовет ее мисс Боннвайвер. Что тогда делать?
Трейс подвел ее к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.
У Линн чуть не остановилось сердце. По лестнице спускался посыльный Маркус, который, вероятно, относил наверх чемоданы постояльцев. Сейчас он с ней поздоровается. Трейс Браггетт поймет, что она не Белль. Их план провалится, а отца повесят. Пульс девушки участился, в висках застучало. Она была близка к обмороку. Сумочка и кулек конфет, которые она сжимала в руках, упали на пол.
– С вами все в порядке? – спросил Трейс.
– О да, все нормально, – она поднесла руку к лицу и обернулась, чтобы посмотреть на вестибюль.
Маркус подошел с противоположной стороны.
– Вам помочь, мсье?
– Нет, благодарю вас, леди всего лишь уронила сумочку, – Трейс наклонился.
Линн отворачивала лицо, продолжая молиться, чтобы Маркус не обратился лично к ней.
Трейс передал Линн сумочку и кулек с конфетами.
– Приятного вечера, мсье, мадемуазель, – посыльный пошел через вестибюль.
Линн испытала огромное облегчение, у нее даже подкосились ноги. Она взяла Трейса под руку, благодарная его поддержке.
– Вы когда-нибудь раньше обедали в «Сент Луи», мисс Сент-Круа?
Мозг Линн лихорадочно работал. Как она должна ответить на этот вопрос? Что наговорила ему Белль? Они не были в Новом Орлеане с самого детства, когда были совсем маленькими. Говорила ли Белль об этом? Или насочиняла кучу небылиц о его родном городе? Или о том, как попала в эту переделку? Но на этот вопрос ответить было гораздо легче. Линн посмотрела на Трейса, ожидавшего ответа.
– Отель действительно очень красив, – уклончиво сказала она. – И в нем есть все, что только может пожелать человек.
– Вы уже посетили его магазины? Наконец-то вопрос, на который она могла ответить, не увиливая.
– О да, боюсь, даже купила больше, чем намеревалась.
– Да? А где же ваши покупки?
Линн вновь охватила паника. Ее покупки. Где ее покупки?
– Э… а… они… они… их скоро доставят. Трейс кивнул и отступил в сторону, пропуская ее в ресторан.
– Добрый вечер, мистер Браггетт, – метрдотель сразу же бросился к ним. – Ваш обычный столик?
– Да, Андре, будьте любезны.
У Линн снова задрожали руки. Его обычный столик? Что это значит? Он остановился в отеле? Но зачем? У Браггеттов в Новом Орлеане есть плантация. Линн обвела взглядом ресторан и вновь посмотрела на мужчину рядом с собой. Может быть, она ошибается и это вовсе не Трейс Браггетт? Сердце Линн заколотилось. Но если это не Трейс Браггетт, то кто?
Трейс жестом пригласил ее пройти и последовал за метрдотелем. Линн приподняла юбки и пошла через лабиринт накрытых столов.
Ресторан был огромным, гораздо просторнее многих бальных залов из тех, что ей доводилось видеть, и очень элегантным. С потолка свисали четыре хрустальные люстры, в каждой горело по две сотни тонких свечей. Мерцающие огоньки танцевали на тонких фитилях и сотни раз отражались в хрустальных подвесках в форме замороженных слезинок, висевших на каждом ярусе люстры. Стены на метр от пола были обшиты богатыми панелями из вишневого дерева, а далее, до самого потолка, оклеены шелковыми обоями с изображением охотничьих сцен. Паркетный пол был натерт до блеска, два камина, облицованных белым мрамором, располагались в противоположных концах зала, а изумрудно-зеленые, из камчатого полотна, портьеры на окнах украшала золота и бахрома.
В центре стола, к которому их проводили, под стеклом горела свеча, а рядом стояла ваза с цветами.
Трейс помог Линн сесть, а сам устроился напротив. Он переговорил с официантом по-французски, и через несколько минут им начали подавать еду. Линн наблюдала за Трейсом из-под полуопущенных ресниц. У нее было с дюжину поклонников, но ни один из них не был так красив, как Трейс Браггетт. Ей пришлось напомнить себе, что этот красивый мужчина мог быть убийцей, человеком, виновным в аресте ее отца.
Официант принес первое блюдо. Линн подцепила вилкой маленький кусочек креветки, а сама продолжала рассматривать Трейса.
– Итак, мисс Сент-Круа, – сказал он. – Откуда вы знаете кузину моей матери Хелен?
Линн поперхнулась вином, которое только что отпила из бокала. Она промокнула губы льняной салфеткой и с трудом сглотнула.
– Пожалуйста, называйте меня Белль, – наконец слабым голосом произнесла она.
– Хорошо, но обещайте называть меня Трейсом, – она кивнула. Итак, это все-таки Трейс Браггетт. Линн вдруг осознала, что не понимает, плохо это или хорошо. Но, по крайней мере, теперь она точно знает, с кем разговаривает.
– И все-таки откуда вы знаете Хелен?
– Хелен?
– Да, мою тетю. Тереза упомянула, что вы знакомы с Хелен. Очевидно, ее приглашение на свадьбу распространилось и на вас, раз она не смогла приехать, а вы все равно путешествовали в Новый Орлеан. Мне кажется, сестра говорила, что вы знакомы с Джеем.
– О да, конечно, – промямлила Линн. – Вообще-то Хелен была близкой подругой моей матери, когда та еще была жива. Трейс кивнул.
– Я очень сожалею о кончине вашей матери. Давно это было?
Линн насторожилась еще больше. Он пытается расставить ей ловушку? В чем-то подозревает Белль? Или просто решил принести свои соболезнования? Девушка улыбнулась.
– Это было несколько лет тому назад. Но Хелен осталась другом нашей семьи.
– Мне всегда хотелось съездить в Виксберг, – заметил Трейс, нарушив затянувшуюся паузу. – У меня там живет старый приятель, Кейлин Уитли. Вы случайно не знакомы с ним?
Линн вскинула голову. Кейлин Уитли, Кейлин Уитли… Она никогда не слышала об этом человеке. Следует ли в этом признаться? А вдруг этот человек – известная личность в Виксберге?
– Его основная плантация расположена в Батон-Руж, – продолжал Трейс. – Поэтому Кейлин делит свое время между двумя городами, – он сделал большой глоток вина. – Кажется, сейчас он больше живет в Батон-Руж, чем в Виксберге.
– Батон-Руж – красивый город, – уклончиво заметила Линн. – Ваша семья владеет плантациями за пределами Нового Орлеана?
Трейс покачал головой.
– Нет, вся наша собственность находится здесь, – он положил вилку и улыбнулся. – Расскажите о своем доме, какой он?
Он задавал слишком много вопросов, а она, благодаря Белль, не знала, как на них отвечать. Линн посмотрела в сторону окна. Солнце только что скрылось за горизонтом, и город окрасился в светло-розовые тона. Сумерки. Скоро наступит ночь, а значит, у нее появится предлог откланяться, хотя при других обстоятельствах она не стала бы этого делать. Девушка посмотрела на Трейса.
– Я должна поблагодарить вас за чудесный ужин, мистер Брагг… Трейс, – поспешно исправилась она, заметив его насмешливо-рассерженный взгляд. – Но уже поздно, и мне действительно пора уходить.
– Уходить? – когда Линн встала, Трейс поспешно вскочил на ноги. – Вы возвращаетесь в «Шедоуз Нуар»?
Линн тупо смотрела на него. Ум отказывался понимать, какую преступную ошибку она только что допустила.
– Ну, да, но…
– Вот и хорошо. Я планировал остаться на ночь, но это вовсе не обязательно. Я буду вас сопровождать.
– О нет!
Трейс нахмурился.
– Благодарю вас, спасибо, но не хочу мешать вашим планам. Вы собирались остаться. Пожалуйста, не стоит ради меня менять ваши планы. Я сама могу прекрасно добраться до плантации.
– Поверьте, для меня это не составит никакого труда.
– Нет, я настаиваю. Я сама приехала и сама могу вернуться назад.
– Белль, вы приехали днем, – Трейс выразительно посмотрел в окно. – Сейчас уже вечер, а леди не годится путешествовать одной по темной пустынной дороге, – он взял ее за руку и повел к выходу, лавируя между столами. – Где вы оставили кабриолет?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?