Текст книги "Странный талант Винни"

Глава 7,
в которой много шума из-за Генри. И только потому, что он мальчик?

– Интересно, что они будут делать, когда мы уедем? – спросила Сесилия и опустила руки в кухонную раковину с мыльной водой. – Им некого будет подгонять и не за кем следить.

– А кто обычно здесь всё убирает? – Винни взяла чистую тарелку и вытерла её полотенцем.

– Не знаю, – пожала плечами Сесилия. – Может, невезучая троица?

– Какая ещё невезучая троица?

– Ну как же: слепая, глухая и Хьюго. Ему явно не повезло с ростом.

Винни фыркнула. Смешно Сесилия придумала – но разве прилично смеяться над теми, с кем судьба и так обошлась слишком жестоко?

– А пока мы здесь, у невезучих каникулы, им даже не разрешается спускаться со своего этажа. Ясно одно: нужно поскорее бежать домой, в Лондон. Здесь не лучшее место для каникул, как ни крути, – добавила Сесилия, бросив взгляд на Генри, который сидел на другом конце длинного кухонного стола и что-то рисовал.

Рядом с ним сидела бабушка. Она так пристально вглядывалась в его лицо, будто ожидала, что из глаз Генри вот-вот посыплются искры, а с губ сорвётся гениальное изречение. Время от времени она поправляла внуку воротник рубашки.

Генри любил белые рубашки и вязаные жилеты. Вот и сейчас в такой рубашке и жилете он был похож на маленького, очень серьёзного офисного работника.

– Что они все нашли в Генри? – Винни поставила сухую тарелку в стопку чистой посуды.

– Он мальчик. И поэтому для них – особенный.

– Он наш младший брат, так что пусть оставят его в покое! – Винни едва сдержалась, чтобы не топнуть.

– Кстати, очень удобно, что Генри такой маленький, – усмехнулась Сесилия, и Винни улыбнулась в ответ.

По крайней мере, теперь они знали, что на втором этаже у дедушки теплица, «лес», как сказал Генри, – вот почему там так тепло. Генри рассмотрел клумбы с зелёными растениями и несколько больших деревьев. Наверное, все эти травы нужны дедушке, чтобы делать пахучие лакричные леденцы.

И Генри действительно принёс то, что его «укололо». Это напоминало стручки гороха, который мама иногда покупала летом на рынке, только совершенно высохшее и коричневого цвета.

– Там были жёлтые цветы, и эти штуки свисали из чашечек! – пояснил Генри.

Винни сразу же забрала у Генри сухие стручки, хоть он и не хотел с ними расставаться – семена в них так забавно гремели! «А вдруг эти штуки ядовитые?» – думала Винни. И было в них что-то странное… стоило Винни коснуться сухих стручков, спрятанных в карман, – как мысли будто затуманивались, в голову лезло всякое неожиданное: например, каким был сиреневый дом раньше и что здесь с тех пор происходило… Просто голова шла кругом! В конце концов Винни переложила стручки в пластиковую коробочку, в которой обычно возила с собой зубную щётку. Вот был бы у неё Интернет! Она бы сразу выяснила, у какого растения с жёлтыми цветами такие сухие тонкие стручки.

– Прошло уже два дня, а ничего хорошего не предвидится! – вздохнула Винни.

Сесилия на мгновение застыла над раковиной с грязной водой – и вдруг выпрямилась:

– А знаешь что? С меня хватит! Нас просто заваливают работой! Как только закончим с посудой, придётся опять собирать корм для этих голубей, которых мы даже не видели! Безумие какое-то!

– Вот именно. И я о том же. Одуванчики, дикая люцерна, и что там ещё в списке… Я устала, Сеси, и просто хочу спать! Ты права. С нас достаточно, – согласилась с сестрой Винни.

– Хоть бы кормили нормально! – Сесилия раздражённо закатила глаза.

Утром, днём и вечером давали кашу, которую бабушка каждый раз называла по-разному, но вид и вкус блюда от этого не менялся – дети получали серовато-коричневую массу, которая или кучкой возвышалась на тарелках, или растекалась болотной жижей. Овсяная каша, картофельное пюре, яблочное пюре, овощной суп, зелёный густой смузи из шпината с яйцами… С аппетитом ел только Генри. Быть может, вспомнил раннее детство? Генри крепко сжимал в кулачке ложку и съедал всё до капли.

– А развлечения запрещены, – напомнила Сесилия.

– Вот именно, – кивнула Винни. По оранжевым ступенькам им подниматься не разрешалось, как и подходить к осьминогу или заглядывать на второй и четвёртый этажи. Гулять можно было только под присмотром, с дедушкой. В городок нельзя – значит, оставался только пляж: исключительно пляж возле дома, а не соседняя бухта, и не причал, и уж точно ни в коем случае не корабль! – Мы всегда под охраной!

– И якобы всё ради нашей безопасности, – съязвила Сесилия. – Зачем нас защищать? От кого? От чего?

– Не знаю! – пожала плечами Винни.

Это было уже за гранью! Сегодня им предстояло не только перемыть и вытереть насухо всю посуду, но и протереть пыль, застелить постели, вымыть окна в гостиной, загрузить бельё в стиральную машину, развесить его на просушку, а потом, когда высохнет, аккуратно сложить. Ещё, конечно же, собрать придорожную траву на корм голубям – что может быть интереснее! И всё это под бдительным взглядом бабушки и дедушки, чтобы никто не сбежал. Их ни на минуту не оставляли без присмотра. Хотели от чего-то защитить? Винни в это не верила.

– Надо обязательно рассказать маме и папе о том, что здесь творится! – сказала она.

– Родители нас не поймут! «От мытья посуды ещё никто не умирал!» – проговорила Сесилия, подражая отцу. – Нет! Мы сбежим тайком.

Винни тоже хотела уехать. Всё лучше, чем сидеть здесь. Но что-то не давало ей покоя.

– Да, но… Мама говорила, что дедушку нельзя расстраивать, потому что у него больное сердце, а если мы сбежим, ему может стать плохо от огорчения, и всё из-за нас! – Винни почувствовала, как её словно накрывает тёмное облако угрызений совести.

– Я тоже готова на всё, лишь бы с дедушкой ничего не случилось, – сказала Сесилия. – Но терпеть целых три недели?..

Винни молча покачала головой.

– Ну вот! Сама видишь! Придётся уехать без разрешения. Но сначала осмотрим как следует первый этаж, – напомнила Сесилия младшей сестре. – Ту комнату, в которой спят бабушка с дедушкой. И я даже знаю, когда мы это сделаем.

Спустя некоторое время дедушка и бабушка расположились вместе с Генри в гостиной и стали забрасывать внука вопросами о том, очень ли он хочет пойти в школу. В Англии все дети в пять лет идут в начальную школу, хотят они того или нет, и совершенно непонятно, что такого занимательного нашли в этом бабушка с дедушкой. Тем временем Сесилия и Винни приводили в порядок завалы ношеной одежды и белья на полках в стоящем в холле старом деревянном шкафу, обычно запертом на висячий замок.

– Какой беспорядок! – причитала Винни, роясь в бесчисленных скатертях, лоскутных ковриках и потрёпанных чехлах для мебели. – Что нам делать с бабушкиной одеждой?

– А ты уверена, что это не театральные костюмы? – Сесилия бросила на пол нечто вроде огромного костюма обезьяны и отряхнула руки. – Фу! Какой волосатый!

– Смотри, что я нашла! – Винни показала сестре два чёрных цилиндра и два бархатных плаща того же цвета с подкладкой из кое-где потёртого серебристого шёлка. – Это просто бедлам! Я и на кухне видела в шкафу всякое, чему там явно не место!

– Бабушка явно не из идеальных хозяек, – с усмешкой подтвердила Сесилия и надела один из цилиндров.

– Ну и что? – пожала плечами Винни. – Если в семье правильно распределить обязанности, то всё будет нормально. У нас, например, мама готовит, а папа всегда знает, что где лежит. А ещё он покупает продукты и нанимает уборщицу! Конечно, когда он дома…

Винни надела другой цилиндр, набросила на плечи бархатный плащ, и сёстры повернулись к высокому зеркалу в позолоченной раме.

– Какие-то мы старые в этих нарядах, – вздохнула Винни.

– А мне нравится! По-моему, мы похожи на волшебников! Или на колдуний.

– Угу, на колдуний на похоронах, – угрюмо произнесла Винни.

– Ну ладно, давай отдохнём, перерыв мы заработали, – заявила Сесилия, когда они убрали костюмы в шкаф.

– А вдруг бабушка выйдет из гостиной и увидит, что нас нет?

– Может, нам понадобилось в туалет, сразу обеим? – хитро спросила Сесилия. – Такое случается даже с идеальными домохозяйками!

Сёстры на цыпочках отправились исследовать первый этаж. В «личных апартаментах» бабушки и дедушки они обнаружили самую обыкновенную спальню, библиотеку с кучей книг, корешки которых так сильно истёрлись, что, казалось, вот-вот рассыплются от старости. Попалось им и несколько более новых – справочники по инженерному делу и машиностроению, а также пожелтевшие страницы с совершенно непонятными чертежами каких-то зданий, которые Сесилия всё же очень внимательно рассмотрела.

Больше всего сестёр удивила комната с большим письменным столом, вокруг которого возвышались огромные стопки ежедневных газет, доходящие Винни почти до пояса. Девочка так и застыла в изумлении, почувствовав себя великаном среди бумажных небоскрёбов.

– Будь у них Интернет, они не стали бы выписывать «Скоттиш газетт», «Эдинбург ньюс» и «Данди мессенджер», – хмыкнула Сесилия. – Да и тысячи других изданий! Похоже, газеты стекаются сюда со всей Англии!

– Я видела, как по утрам из почтового ящика выкатывается целая газетная «колбаса». – Винни даже подошла к окну, чтобы ещё раз взглянуть на странное сооружение, которое дедушка, вероятно, построил сам, назвав его «почтовым ящиком».

Это была большая металлическая коробка, нанизанная на толстый деревянный столб. Колючие плавники, зелёная краска и выпуклые глаза превратили короб в мрачного глубоководного монстра. С открытой дверцей почтовый ящик выглядел как голодное, ищущее добычи чудовище. «Наткнёшься на такое в сумерках – перепугаешься до полусмерти», – подумала Винни и снова повернулась к Сесилии:

– Я ни разу не видела, как почтальон приносит газеты и письма. Похоже, он приходит на рассвете!

– Да уж, я на такой подвиг не способна, – заметила Сесилия. – Ладно, побежали обратно. Наведём порядок в шкафу, пока нас здесь не поймали. Очень надеюсь, что сегодня других дел нам не поручат…

Надеждам Сесилии было не суждено сбыться. Спустя час девочки шагали по едва заметной тропинке, собирая растения, на которые дедушка указывал пальцем, чрезвычайно отчётливо произнося их названия даже по латыни:

– Одуванчик! Taraxacum.

Мокричник! Stellaria media.

Топинамбур! Helianthus tuberosus.

Все эти слова он выговаривал с исключительной гордостью, как если бы сам придумал названия.

Даже Генри шёл с корзинкой и щипал траву и листочки, пока его маленькие ручки не позеленели.

– Можно мы сами сегодня покормим голубей? – доверчиво глядя на дедушку, спросил Генри.

«Интересно, где они держат птиц? – подумала Винни. Судя по рассказам Генри, на втором этаже их точно нет».

– Голубей? – Дедушка огляделся, и Винни заметила, как его встревоженный взгляд скользнул по осьминогу на крыше. – Пока лучше не надо, – качая головой, ответил он. – Потом, когда они к вам привыкнут.

Осьминог! Выходит, голуби живут в осьминоге! Винни сразу же поделилась новостью со старшей сестрой, которая в короткой клетчатой юбке, упёршись коленом в пыль у дороги, настойчиво выкапывала заострённым садовым совком ни в чём не повинные цветы («Мать-и-мачеха! Tussiliago farfara!»).

– Супер! Проберёмся туда сегодня ночью! – воскликнула Сесилия.

– Ночью? – Винни зевнула. – Я так устала, и у меня всё болит после целого дня наклонов, приседаний и уборки.

– Я тебя разбужу!

– На самом деле там всего несколько птиц…

– Да, знаю, но наверняка попадётся и что-нибудь интересное!

– Ты уверена? А как мы туда заберёмся? – скептически прищурилась Винни.

– По лестнице! Над четвёртым этажом должен быть чердак. Или ты думаешь, что оранжевая лестница на самом деле ведёт к осьминожьему куполу?

Винни скользнула взглядом по необычной лестнице снаружи дома.

– Нет. Оранжевая туда точно не ведёт. Да и я не вижу в куполе двери.

– Мы всё выясним, сестрёнка, сама знаешь когда. А потом устроим прощальную вечеринку, только для нас! Я ошиблась: этот сиреневый дом не такой уж таинственный и замечательный. И невезучие тоже самые обыкновенные. Пора нам сматывать удочки.

Когда Сесилия разбудила Винни среди ночи, младшая сестра встревоженно сразу же села в кровати. Ей приснилось, что Генри застрял в лифте.

– Что-то случилось?

– Мы идём в гости к Осьминогу! – тихо пропела Сесилия. Голос у сестры был красивый, но сейчас Винни захотелось её оттолкнуть – вот только руки и ноги отяжелели и не слушались.

– Я не могу, – прошептала она, падая на подушку. – Ну что там делать? – Винни отыскала глазами часы на противоположной стене. Серебристо сверкая в предрассветном тумане, стрелки показывали пять утра. – Такая рань! – На самом деле Винни часто просыпалась с первыми лучами солнца, но несколько дней непривычной работы по дому её здорово измотали, и шевелиться совсем не хотелось. Её словно держало за руки и за ноги какое-то многолапое чудовище – и не собиралось отпускать.

– Что там делать? Шпионить! Расследовать! Мы пойдём туда, где нас никто не ждёт! – воскликнула Сесилия.

– Ну ладно, ладно, – вздохнула Винни.

Спорить не было сил, и Винни подумала, что чем скорее она выполнит просьбу сестры, тем скорее вернётся в кровать. Девочка встала, набросила светло-голубой пушистый халат и зашлёпала босиком следом за Сесилией. Пол в комнате был как всегда тёплым из-за сада на втором этаже и приятно грел ноги.

Поднимаясь по лестнице, они миновали коридор на четвёртом этаже – все двери были закрыты.

– Наши невезунчики спят и видят сны, – прошептала Сесилия.

Винни слишком устала, чтобы смеяться над шутками, и молча шагала вперёд.

– Смотри, вот и проход на чердак, а вот и наше первое доказательство! – Сесилия присела и как настоящий детектив что-то аккуратно подняла с пола. – Семечко подсолнуха! Настоящая еда для голубей!

Винни ожидала, что сестра вот-вот достанет из кармана пижамы прозрачный пластиковый пакет, в каких, судя по любимым сериалам Сесилии, криминалисты хранят улики. Однако та отбросила семечко и распахнула дверь, за которой оказалась лестница, уходящая под самый потолок.

– Видишь трещины в потолке? Там дверь к Осьминогу, она открывается как люк! – прошептала Сесилия.

– Всё может быть, – пробормотала Винни.

У неё совершенно не было настроения что-то исследовать. Ей хотелось не приключений, а просто в тёплую постель и спать! Стараясь не шуметь, сёстры поднялись по лестнице почти до потолка. Они едва умещались рядом на последней ступеньке, но всё же подтолкнули дверь, и она поддалась. Девочки сразу же услышали, как воркуют и стучат коготками по полу голуби. Купол оказался гораздо больше, чем выглядел снизу. Прозрачный шар вздулся как гигантский мыльный пузырь, и прямо над их головами медленно розовело серое утреннее небо.

– Потрясающе! – Сесилия огляделась с открытым от изумления ртом.

– Почему вы не спите, малыши? – спросила Винни голубей, сидящих в большой клетке в нижней, тёмно-синей половине купола. Птиц оказалось не так уж много, штук десять-пятнадцать. Они сидели на жёрдочках или расхаживали по полу.

– Вот это да! Какой вид! – Сесилия стояла у стеклянной стены и смотрела на море.

– Отсюда видно все крыши Туллиморс-Энда! И даже шпиль церкви, – сообщила Винни, глядя в другую сторону и потирая сонные глаза.

– Идеальный наблюдательный пункт!

– Хочешь сказать, что у бабушки с дедушкой есть враги?

– По-моему, они явно опасаются нападения, – ответила Сесилия.

– Кого им бояться? Неужели кто-то позарится на рецепт лакричных леденцов? Кому он нужен! – Винни просунула палец между прутьями клетки, чтобы погладить голубя, но ничего не вышло – птицы дёргали головами, будто на них напала икота.

– Да здесь настоящий командный пункт, столько кнопок на пульте… – пробормотала Сесилия. – Этой включается прожектор, чтобы освещать пляж. Вот бы попробовать!

– Нет, Сеси! Заметят! Дедушка наверняка увидит свет.

– Он спит.

– Ты уверена? Старики спят очень чутко и встают рано!

Сесилия уселась на вращающееся кресло, продолжая рассматривать кнопки на пульте:

– Вот здорово было бы взлететь в этой штуке!

Взлететь – ага, как же! У сестры явно разыгралось воображение.

– Гули-гули-гули… – поманила Винни птиц. – Ничего-то я вам не принесла. – Оглядевшись, она обнаружила корзину с листьями одуванчика, которую дедушка заботливо накрыл влажным лоскутом, чтобы собранная зелень сохранилась подольше. – Вот, держите! – Винни просунула сквозь решётку несколько резных листьев и улыбнулась, глядя, как голуби жадно клюют угощение. Глаза слипались, ужасно хотелось спать. – Простите, дорогие мои, но мне пора в кровать! Сеси, ты идёшь? Мы здесь всё посмотрели.

– Винни, ты что?! Здесь так здорово! Вот бы построить что-то вроде этого и взлететь в небеса!

– О нет, только не это!

Сеси заговорила, как популярный человек из социальных сетей. Неужели готовится к карьере блогера?

– Ну ладно. – Сесилия с ворчанием поднялась со стула. – Летать эта штука, похоже, не умеет. А как насчёт поплавать? Вот кнопка с изображением ласт. А здесь написано «Ускорение». А здесь – «Ручной бур». Кажется, это инструмент. Торпед и другого стрелкового оружия пока не вижу.

– Не выдумывай, Сеси! Как эта штука попадёт отсюда в воду? Поскачет с крыши вниз как надувной мяч? Я хочу спать.

– Ну ладно, пошли, – вздохнула старшая сестра.

Девочки спустились по лестнице, закрыли люк в потолке и, стараясь не шуметь, направились к себе в комнату, где забрались на свои высокие кровати-верстаки. Хорошо, что по пути их никто не заметил.

Разбудил сестёр громкий голос:

– Кто это сделал?! Кто?!

– Что? – Винни в замешательстве тёрла глаза. Посреди комнаты стоял дедушка и сердито смотрел на внуков.

– Это сон?.. Который час?.. – Винни с трудом отыскала на стене часы. – Семь утра! Что случилось? – Ну вот, поспала всего два часа.

– Мои голуби! – Дедушка ткнул пальцем в потолок. – Вы ходили к голубям? Говорите правду! Немедленно!

– Нет! – так искренне воскликнул Генри, что Винни едва не улыбнулась. Какой молодец – лучший младший брат на свете!

– А что с ними такое? Что случилось? – спросила Сесилия и села в кровати.

– Они спят! Все до единого! Обычно они никогда не спят все сразу. А если вдруг и засыпают, то просыпаются, когда к ним подходят. А сегодня их отравили! Накачали снотворным! Я пошёл к ним в шесть часов, хотел покормить – а они лежат в клетке и не шевелятся. Уже целый час!

– Птички умерли?! – в дрожащем голосе Генри звенели слёзы.

– Нет, мой мальчик. Не умерли, только уснули. Они дышат! Но их усыпили! Намеренно!

– Это не мы! – с полной уверенностью в своей правоте сообщила Винни. Она-то уж точно голубей не травила и не усыпляла. Как бы она это сделала? Они склевали у неё с рук два листика одуванчиков – вот и всё!

– Им дали одуванчиков, – проговорил дедушка. – Достали из моей корзинки. Я всегда закрываю корзинку, а сегодня она была открыта! – Лицо дедушки покраснело. Винни испугалась, что его хватит удар и ему станет плохо.

– Это ведь не они, правда? – послышался бабушкин голос.

Дети дружно замотали головами.

– Ага! Так я и думала. И что тогда это такое? – С победной улыбкой бабушка показала всем что-то светло-голубое, длинное и пушистое.

– Это же пояс от твоего халата, Винни! – воскликнул Генри.

– Вот именно, дорогая моя девочка! Отрицать бессмысленно! – Вряд ли с таким суровым выражением лица внучку называют «дорогой девочкой» искренне. – Я нашла это у самой двери в У… в голубятню. Как он туда попал?

Винни взглянула на Сесилию, и сестра с кривой усмешкой пожала плечами. «Говори как есть», – словно посоветовала она. Винни откашлялась и, опустив глаза, уставилась на одеяло:

– Всё так. Мы там были, но голубей не трогали. Просто посмотрели.

– Честное слово! Так и было! – воскликнула Сесилия, и Винни затопила волна благодарности к сестре.

– А корзина? – не отставал дедушка.

– Я дала им пару листиков, но не знала, что это плохо.

– Ты дала им листья одуванчика?! Этого не может быть, потому что от одуванчика голуби не падают в глубокий обморок!

Щёки у Винни заполыхали от обиды. Больше всего на свете она не любила, когда она говорит правду, а ей не верят!

– Если голуби ещё спят, можно мне на них посмотреть? – спросил Генри, вставая в своём спальном ящике. – Винни и Сесилия видели птичек, а я нет! – Его пижама измялась за ночь, светлые волосы торчали во все стороны.

– Сначала я дам голубям противоядие, то есть травку, которая их разбудит. Они очень медленно приходят в себя. Я пойду к ним прямо сейчас, птиц нельзя оставлять без присмотра. Это замечательные почтовые голуби лучших пород, – произнёс дедушка.

Бабушка задумчиво кивнула.

– А вы… – она выдержала драматическую паузу, обращаясь к детям. – Вы отныне тоже будете под постоянным присмотром!

– Фуф! Можно подумать, мы с первого дня тут без присмотра, – пробормотала Сесилия.

Винни вдруг заметила, что в дверном проёме кто-то стоит. Это были Хьюго, Нинетт и Мариса, которые с жадным любопытством заглядывали в комнату, не переступая, впрочем, порога.

Бабушка тоже заметила троицу с четвёртого этажа и дружелюбно улыбнулась:

– Вот и вы! – Потом она снова обратилась к внучкам: – С сегодняшнего дня вы будете работать по-настоящему – готовить лакричные леденцы: мы получили крупный заказ.

– И я! Я с ними! А как же я?! – Генри запрыгал по кровати, размахивая руками.

– Нет, Генри, – бабушка осторожно направилась к внуку, как к щенку, которого не хотела пугать. – Мы с тобой займёмся кое-чем поинтереснее…

Тут Сесилия не выдержала:

– Или мы все пойдём делать леденцы, или никто из нас не сдвинется с места!

Соскользнув с кровати, она подбежала к Генри, вытащила его из короба на ножках и поцеловала в щёку.

– Ладно, берите мальчика с собой, – согласилась бабушка. – Но не думайте, что вам придётся легко. Варить леденцы – нелёгкий труд. – Она многозначительно подняла указательный палец. – Вы сами напросились. Оценив ваше поведение в последние несколько дней, я решила, что теперь за вами будут следить профессионалы своего дела! – Бабушка важно указала на троицу у двери.

«Да уж, хороши профессионалы, – подумала Винни. – Одна слепая, другая глухонемая, ну а третий… вообще… Он, конечно, очень сильный, но такой коротышка».

– Советую вам их слушаться, – сказал дедушка. – Они будут с вами ради вашей же безопасности!

– Да ну? Как же так? – начала было Сесилия, однако её перебил Хьюго.

– Мистер и миссис Уоллес-Уокер! – воскликнул он. – Будьте уверены, мы вас не подведём!

Винни уже ничего не понимала. Эти трое позаботились о Генри, напоили их всех вкуснейшим какао – а теперь собирались отконвоировать в пристройку, чтобы варить вонючие лакричные леденцы?! Два дня назад невезучие показались ей немного странными, но всё же довольно милыми. А теперь?

«Профессионалы» довольно кивали, оглядывая детей с ног до головы и потирая руки. Хьюго даже хрустнул пальцами от нетерпения.

Похоже, они с огромным удовольствием предвкушали «присмотр» за детьми. Винни так ясно почувствовала их настроение, что её охватил озноб.