Текст книги "Операция «Выход»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/operaciya-vyhod-31939.jpg)
Автор книги: Скарлетт Томас
Жанр: Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
В комнате слишком жарко. Люк включает вентилятор. Ему не разрешается открывать окно – даже ночью. На улице слишком много пыльцы, говорит его мать, и мотыльков с ядовитой пылью на крыльях – даже сейчас, в октябре.
Люк читает. С книгой в руках он себя чувствует почти нормальным, потому что читает точно так же, как другие люди, хотя некоторые сцены ему трудно представить. У него не получается играть в видеоигры, потому что во всех видеоиграх от тебя требуется путешествовать по обширной, невероятной стране. Люк знает только одно путешествие: туда-сюда по дому. Впервые сев перед экраном с телеприставкой, он начал нервничать и теряться – тем сильнее, чем дальше герой уходил от старта. Люк никогда нигде не терялся, и если потеряться в реальном мире так же страшно, как в мире воображаемом, тогда, возможно, оставаться в этой комнате вовсе не так уж плохо. Но Люк отдал бы что угодно, лишь бы выйти отсюда.
Книга, которую он читает сейчас, с тем же успехом может быть научной фантастикой. Действие происходит в офисе, и у Люка никак не получается это место вообразить. Читая, он почти всегда автоматически вызывает в памяти знакомые образы – дом, квартиру или поле, смотря по ситуации. Но все его патентованные декорации заимствованы из ТВ или фильмов. Если действие происходит в квартире, воображение Люка воспроизводит квартиру из сериала «Друзья».[9]9
«Друзья» (1994–2004) – популярный американский комедийный телесериал о шести друзьях, живущих в Нью-Йорке. В нем играли, в частности, Дженифер Энистон и Кортни Кокс. Транслировался в России.
[Закрыть] Если на судне, Люк видит интерьеры «Титаника». Для Люка всегда будут несколько «Титаников» на выбор: старый (черно-белый), в «Техниколоре» (с людьми в одежде 50-х годов), застывший (на фотографии) и огромный голливудский (со всякими оскароносными знаменитостями). По идее, каждый образ соответствует реальному объекту, который Люк не может увидеть – что ж, если он не может его увидеть, объекта не существует. Нет никакого реального «Титаника» – одни картинки. Или так: есть несколько реальных «Титаников».
Люк не часто пользуется словом «реальный». Не говорит о «реальном мире», о том, что нечто «реалистично», и никогда не начинает предложений словами «на самом деле». Однако люди не замечают, что он странный – не страннее многих. Может, Джули замечает – но она сама немножечко странная. Долгое время Люк думал: а может, другие люди читают книги иначе? Когда он спросил Джули, она ответила, что всерьез никогда не задумывалась. Он упомянул одну книгу, которую оба недавно прочли – там был эпизод в больнице. Люк попросил Джули описать, как она представляет себе это место, и оказалось, что они видят две разные больницы. А может, спросил он, эта ее больница на что-нибудь похожа – ну, скажем, на больницу, где она побывала, или видела по телику, или в кино – и Джули типа ахнула и ответила, что это больница из «Несчастного случая»,[10]10
«Несчастный случай» (с 1986 г.) – популярный в Великобритании драматический телесериал о жизни медперсонала и пациентов отделения экстренной помощи огромной больницы «Холби Дженерал». Транслируется «Би-би-си».
[Закрыть] а она этого даже не осознавала. Так что, может, Люк не такой уж и странный.
Иногда ему снится, что он покинул комнату. Но место, куда он уходит, – это мир, составленный из телефрагментов, вроде фоторобота или теленарезок, что иногда показывают по «Ай-ти-ви» – телевидения о телевидении. Но Люк знает про фотороботы и теленарезки лишь потому, что видел их по ящику. И в конце концов, разве может ему присниться что-то другое? Он никогда не видел внешнего мира собственными глазами, а белые пятна приходится чем-то заполнять. Если б вы играли с Люком в «ассоциации» и сказали «машина», он ответил бы «Рыцарь дорог»[11]11
«Рыцарь дорог» (1982–1986) – популярный американский фантастический телесериал, снятый по мотивам одноименного фильма 1982 г. и повествующий о сражении одинокого «борца с преступностью» Майкла Найта (Дэвид Хэсселхофф) с «силами зла». Герою помогает неуничтожимый «суперавтомобиль», наделенный искусственным интеллектом.
[Закрыть] или «Кристина».[12]12
«Кристина» (1983) – триллер американского режиссера Джона Карпентера по мотивам одноименного романа Стивена Кинга. Главное действующее лицо книги и фильма – автомобиль «Кристина», якобы одержимый злым духом. «Кристина» убивает всех, кто «мешает жить» ее хозяину, подростку-аутсайдеру.
[Закрыть] Он ни за что не ответил бы «улица», или «автобус», или «грузовик», или «мопед». Так что ему снится, будто он сбежал от телевидения, но побег происходит среди телевизионных картинок. Вот почему он запоем читает, вот почему хочет выйти наружу.
Джули однажды показала Люку книжку, в которую он не врубился, – гравюры Эшера. Люку непонятен внешний мир – или даже собственная жизнь, – как непонятен Эшер. Джули попыталась объяснить, что гравюры Эшера – «невозможности», оптические иллюзии, что лестницы на самом деле на такое не способны, они не могут вести вверх и вниз одновременно. Люк подумал: а почему? почему это лестницы на такое не способны? Джули очень расстроилась, никак не могла понять, почему до него не доходит, что этого не может быть. Но если бы выяснилось, что все лестницы вне дома ведут себя как на гравюре Эшера, Люк бы не удивился.
Разум Люка все не может найти подходящий образ для офиса. Ближе всего оказывается офис из американского телешоу о каком-то адвокате, общий план: суматоха, секретари, компьютеры, интриги и девицы, одетые в тонкие юбки от известных модельеров. Но образ не подходит для книги, и от главы становится неуютно, когда действие не вписывается в обстановку. В следующей главе речь идет о фабрике. Люк сдается. Что значит фабрика? Он видит большие печи девятнадцатого века, дым, курящих женщин с сетками на волосах, детей в лохмотьях. Откуда вдруг возник этот образ? Впрочем, он никуда не годится, и Люк закрывает книгу. Изображение фабрики можно завтра поискать в Интернете.
Зевая, Люк решает лечь спать. Но перед этим надо проверить почту. Вместе со всякой обычной фигней пришло письмо от какого-то Ай Вэй Чже; говорит, что он знахарь, сейчас живет в Уэльсе. Люк писал про свой случай разным сетевым знахарям, но это имя ему незнакомо. Может, Ай Вэй ответил на Люково сообщение в какой-нибудь ньюсгруппе. В электронных конференциях полно Люковых призывов о помощи, но на них очень редко откликаются. Этот человек утверждает, что, вероятно, сможет вылечить Люка.
Тот незамедлительно отвечает на письмо. Потом, вдруг поняв, что сон как рукой смахнуло, залазит в одну из конференций. Тем временем приходит второе письмо от Ай Вэй Чже. Он спрашивает у Люка телефонный номер и просит сказать, когда удобнее позвонить. Люк тут же шлет письмо с номером. Говорит, что в данный момент бодрствует, можно звонить прямо сейчас. С легкой дрожью выходит из сети и ждет. Тишина. Он чистит зубы и переодевается в пижаму, все еще дрожа и на удивление бодрый. Проверяет, на самом ли деле вышел из сети и есть ли сигнал в телефоне. Раздается звонок.
– Алло? – говорит человек в трубке. – Это Люк?
– Да, это я, – отвечает Люк. – Это Ай Вэй Чже? – Он не знает, как это правильно произносится, и выходит что-то вроде Айвенго. – Я надеюсь, сейчас не слишком рано…
– Нет, Люк. Не волнуйся. Я всегда встаю на рассвете, – говорит голос. – И зови меня Вэй.
– О'кей.
Акцент у Вэя наполовину американский, наполовину китайский.
– У тебя необычная проблема?
– Да, – говорит Люк, – у меня аллергия на солнце.
– Солнце – «ян». Солнце дает жизнь.
– Не мне.
– Понятно, – смеется Вэй. – К докторам обращался?
– Да. Давно.
– А в последнее время?
– Нет.
– Почему?
– Просто не обращался. Я… э-э… я не люблю докторов, но дело не в этом.
– А в чем?
– Не знаю. Они просто перестали ко мне ходить. Давно. Думаю, потому, что моя болезнь – «экс-пи» – неизлечима, так что они ничего, по сути, не могут сделать, только напомнить, чтоб я не открывал шторы. Один доктор, знакомый моей матери, вносит новые данные в мои медкарты, а больше ничего не меняется.
– Понимаю. И ты всегда такой был?
– Да.
– Я никогда не слышал про это… «экс-пи», но, может, все дело в терминологии. Конечно, я читал о людях, которым вреден солнечный свет, но ни с кем из них до сих пор не встречался.
– А это лечится? – спрашивает Люк.
– Скоро узнаем. – Вэй опять смеется. – Возможно, в тебе слишком много «инь».
– Что вы имеете в виду?
– Ну, у тебя аллергия на «ян». Это замечательно.
– Э-э… наверное, да.
– Прости. Для тебя это, наверно, не так уж замечательно, а?
– Нет. – Люк улыбается. Как ему сказать об этом? – Я хочу плясать в чистом поле, – говорит он наконец.
– Серьезно? Тогда мы должны попытаться тебя вылечить.
– Думаете, у вас получится? – вновь спрашивает Люк.
– Не знаю. Если проблема в твоем теле – может быть. Если нет… ну, может быть.
– О, вот как. Я думаю, проблема в моем теле.
– Ну, увидим. Слушай, у тебя есть факс?
– Да, – говорит Люк. – В смысле, есть сканер и…
– Отсканируй свои медицинские документы. Они у тебя?
– Где-то в доме. Я найду.
– Пошли их мне, и в понедельник поговорим.
Глава 4
«Край» словно вымер. Кроме трех сотрудников – Джули, Дэвида и Хизэр – в ресторане только один человек, электрик – пришел починить кассовые аппараты. Они не работают, и принимать заказы невозможно. Если б от клиентов не было отбоя, стоило бы прикрыть лавочку, но поскольку их нет, пусть лучше будет открыто.
Джули выставляет на стойку салат, который только что покрошил Дэвид. По вечерам повара так заняты, что не могут этим заниматься. Посуду обычно моет какой-нибудь студент – слишком уродливый или неуклюжий для работы официантом, – и он же потом занимается салатами. Сегодня, заметила Джули, на колечках лука меньше кожуры, чем по вечерам, а на листьях латука в чане совсем нет бурых гнилых пятен.
Покончив со стойкой, Джули выходит на улицу, чтобы написать сегодняшнее «специальное предложение» на грифельной доске на стене у входа. В обед всегда одно и то же: можно съесть сколько угодно салата и сколько угодно пиццы за 6 фунтов 99 пенсов.
Как и другие магазины – «Би-энд-Кью», «Комет», «Керриз», «Блокбастер», «Стейплз» и «Хоумбейс» – ресторан «Край» притулился в торговом городке в нескольких милях от Брентвуда. Большие магазины восседают, словно тучные короли во дворах своих автостояночных замков, куда деревенские подданные прибывают в «фордах-фиеста» и японских микроавтобусах. Должно быть, это бетонное королевство некогда создал на листе бумаги какой-нибудь свежеиспеченный специалист по градостроительству, нарисовал магазины, автостоянки и, конечно же, не забыл про меры для замедления движения – чувственно вздыбленные горбы на дорогах, низкие бетонные бордюры (точь-в-точь как на настоящих улицах), одну-единственную кольцевую развязку и множество миниатюрных крутых поворотов.
Между параллельными рядами парковок – бетонные квадраты, в них – чахлые молодые деревца. Они не дают покупателям парковаться прямо у входа. Вокруг торгового городка – стена из розовато-бурых кирпичей; сразу за ней вас ждет шоссе А-1: круглосуточный шум, а по ночам – быстрые росчерки фар. Дальше тянутся плоские, неопрятные поля, где колышутся бледно-желтые злаки.
Шоссе А-12 – богатая гамма серого – будто червяк, заползший на географическую карту и сдохший головой в Лондоне, а хвостом – в Грейт-Ярмуте.[13]13
Грейт-Ярмут (Ярмут) – порт и курортный город на востоке Великобритании, в восточной части графства Норфолк.
[Закрыть] На отрезке между Колчестером и Восточным Лондоном столько участков повышенной опасности, что не сосчитать, и окрестные города образуют сердце Эссекса: Ромфорд, Брентвуд, Шенфилд, Челмсфорд и, еще дальше, рядом с шоссе А-127 или А-13, Саутэнд, Пит-си, Бэзилдон и Брэйнтри. В каждом городе стоят дома с недостроенными теплицами и внутренними двориками, лежаками для солнечных ванн, микроволновками, спутниковыми тарелками и гаражами, где восемнадцатилетние оболтусы устанавливают огромные стереосистемы в своих «фордах-косуорт», «фордах-скорпио» или «фордах-XR-З». В домах – спальни, где маленькие девочки учатся идеальному французскому маникюру и худеть, как их подружки Мэнди или Даниэлла, стараясь забыть, что вот уже десять лет любую женщину, которая приходит на ток-шоу и говорит: «Я из Эссекса», ждут скептические лица и приглушенное, ироничное хихиканье публики.
В чем разница между гладильной доской и эссекской девушкой? Эссекской девушке легче раздвинуть ноги. Как эссекская девушка выключает свет после секса? Она захлопывает дверь «форда-кортина». В чем разница между эссекской девушкой и «Титаником»? Точно известно, скольких мужчин погубил «Титаник». Что эссекская девушка убирает за уши, чтобы стать привлекательнее? Собственные лодыжки. Джули – эссекская девушка, но она никогда не занималась сексом с кем попало. Или Джули – не эссекская девушка? Она здесь уже пятнадцать лет. Достаточно ли?
Через Эссекс проходит железнодорожная ветка, официально именуемая Дорогой Бедствий, а местный акцент – «эстуарный английский» – никому не кажется хоть капельку красивым, певучим, романтичным или ярким, и жители всей страны его пародируют, желая намекнуть на чью-либо тупость. Джули говорит именно так, хотя мать всегда ставила ей это на вид. Возможно, Джули говорит так потому, что мать ставила ей это на вид. Когда у тебя лишь одна возможность для самоидентификации, ты за нее хватаешься, так ведь? Какой бы она ни была.
Прежде чем Джули напишет на доске сегодняшнее «специальное предложение», придется стереть вчерашнее. «Задроченная пицца, жеваные хлебцы, волшебные грибы, ебучая пизда». Ночные повара и официанты утверждают: надписи коверкают малолетки, что катаются ночью на скейтбордах по торговому городку. Но откуда у них белый мел? Джули механически стирает «волшебные грибы» и заменяет их на «грибы с чесноком».
Лиэнна теперь приходит в «Край» всякий раз, как новый менеджер «Блокбастера» отпускает ее на перерыв. Утренний у нее обычно в одиннадцать. Сегодня она нарисовалась в пять минут двенадцатого. Джули сервирует столики перед обеденной сутолокой, хотя электрик чинит кассы так медленно, что к обеду ресторан придется закрыть.
– Всё пучком? – спрашивает Лиэнна у Джули.
Джули зевает.
– М-мм.
– Не дают поспать, а? – бодро чирикает Лиэнна.
Джули однажды допустила промах: призналась Лиэнне, что ненавидит рано вставать. Лиэнна прочитала ей слегка покровительственную лекцию: мол, ночные посиделки вредны для кожи и ногтей, и подчеркнула, что Джули не обязана засиживаться допоздна лишь потому, что так делает Люк. Джули не уверена, но вроде Лиэнна сказала что-то типа: «Если бы Люк бросился со скалы, ты бы прыгнула следом, а, Джули?» Впрочем, Лиэнна уже не тот ходячий кошмар, каким была в школе. Она напрочь забыла, как издевалась над Джули, и, судя по всему, считает, что они всегда были подружками. Сейчас на ней «блокбастерская» униформа, и Лиэнна распускает белокурые волосы и вновь плетет из них точно такую же якобы «французскую» косичку.
– Так почему ты до сих пор работаешь в будни? – спрашивает она.
Джули – лучшая официантка в «Крае», и ее любимое время – выходные: пахнущие потом пятницы и благоухающие духами субботы, парочки, которые пьют галлонами кьянти, едят один десерт на двоих, жмут друг другу коленки под столом и щедро дают на чай. Но с тех пор как пару недель назад другая официантка заболела, Джули отрабатывает ее смены. Почти весь остальной персонал – или студенты, или работают по совместительству, так что, кроме Джули, сменить заболевшую некому. Как ни странно, будние смены расслабляют. Повар Дэвид и начальница смены Хизэр – коллеги не приставучие, а туман усталости – не такая плохая штука, если привыкнуть.
– Керри еще не вернулась, – отвечает Джули.
– Я слыхала, она забеременела от какого-то байкера, который тусуется в «Восходящем солнце».
– Я тоже много чего слыхала. Может, ей просто не хочется возвращаться.
Джули переставляет коробку со столовыми приборами и моющими средствами на следующий столик. Пластиковая скатерть вроде чистая, но Джули все равно снимает вазочку с цветами и ставит ее на стул. Потом брызгает на скатерть чистящей жидкостью и протирает тряпкой. Выкладывает две салфетки с логотипом «Края», два ножа, две вилки и ставит вазу на место.
– Угадай, что случилось? – спрашивает Лиэнна, идя вслед за Джули к следующему столику.
Джули убирает цветы и протирает скатерть.
– Что?
– Моя кузина выиграла в лотерею.
– Да ну.
Джули так и не избавилась от школьной привычки не верить ничему экстраординарному – мало ли, вдруг это шутка? Когда Лиэнна сказала ей, что в прошлом году убили Джил Дандо,[14]14
Джил Дандо (1961–1999) – одна из самых популярных британских тележурналисток, своего рода секс-символ «Би-би-си»: ее называли «золотой девушкой телевидения». Вела множество программ, в том числе хит «Наблюдение за преступлением». Была убита весной 1999 г. у собственного дома.
[Закрыть] Джули тоже не поверила. Она выкладывает приборы и переходит к следующему столику.
– Серьезно, – говорит Лиэнна. – Честно! – Она широко распахивает голубые глаза, как обычно, когда говорит правду и обижается, что ее подозревают в подвохе.
Джули поднимает глаза и откидывает с лица волосы.
– Сколько?
– Два миллиона. Разделила главный приз с тремя, что ли, другими людьми.
– Два миллиона – все равно куча денег, – говорит Джули.
– Знаю. Угадай, что еще?
– Что еще?
– Она покупает дом № 14.
– Дом № 14 на нашей улице?
Лиэнна сладко улыбается.
– Да.
– Почему? В смысле, кто захочет жить на нашей улице?
– Просто Шантель всегда обещала своей маме, что, если победит в лотерее, купит ей симпатичный домик, а наша улица симпатичная. Понимаешь, Шантель – это моя кузина, – они с мамой жили в чертовой лачуге рядом с Бэзилдоном, да еще этот безнадежный тип с ними жил; ну, знаешь, в таком местечке, называется Плотлендз, его вечно все проклинают и все такое? – Лиэнна брезгливо морщится, распускает волосы и вновь начинает с ними возиться, держа заколку в зубах. – В общем, ее мама и моя мама однажды напрочь разругались из-за этого типа, такие дела. Но теперь мама Шантель – моя тетя Никки – послала его куда подальше, Шантель выиграла в лотерее, и они переезжают в дом № 14, типа, в следующий вторник. Шантель такая: «О мой бог, у нас будет канализация!» У них раньше выгребная яма была.
Джули пытается осмыслить всю эту информацию.
– А они знают, что случилось в том доме? – спрашивает она.
– О чем и речь, – говорит Лиэнна, закалывая волосы. – Никто не должен им ничего говорить.
– А вдруг они сами выяснят?
– Не выяснят, если им никто не скажет.
Хизэр подходит и смотрит на столик, который Джули только что накрыла. Осторожно трогает свои волосы, точно боится их поломать.
– Думаю, тебе стоит передохнуть, – говорит она. – Привет, Лиэнна.
– Все пучком, Хизэр? – откликается та. – Надеюсь, это ничего, что я тут тусуюсь.
Хизэр смотрит на Джули и улыбается.
– Ничего страшного, главное, чтобы сегодня было сделано хоть что-то.
Она вовсе не придирается – Хизэр на самом деле рада, что Джули работает во время ее дежурств. Хизэр всего двадцать два, и это ее первая начальственная должность. В будущем она рассчитывает стать менеджером. Хизэр живет со своим парнем в одной из окрестных деревень. Они взяли в банке большую ссуду под залог недвижимости; у Хизэр есть пони, которого она купила, закончив школу. Она предана «Краю» всей душой и вкалывает как проклятая, но Джули все время кажется, что Хизэр хочется быть со своим пони, а не здесь.
Оставив коробку с приборами на стуле, Джули идет вслед за Лиэнной в подсобку. Подсобка вся пропахла табачным дымом. Еще холодным жиром, как подсобка любой забегаловки быстрого питания. Нельзя сказать, что в «Крае» обслуживают быстро, но запах такой же.
Лиэнна достает пачку «Лэмберт-энд-Батлер».
– Хочешь? – спрашивает она.
– Да, спасибо. – Джули берет сигарету и присаживается на сломанный стул. – Значит, они вселяются в следующий вторник?
Лиэнна прислоняется спиной к шкафчикам.
– Да, точно. И запомни, Шантель – ни слова.
– Запомнила. Впрочем, мы с ней, наверное, и словом-то не перекинемся.
– Перекинетесь. У нее будет новоселье. Приглашена вся улица.
– О, вот как. Тогда ей обязательно кто-нибудь скажет.
– Не-а. Я всем говорю молчать в тряпочку.
– Но рано или поздно она ведь узнает?
– Да, но к тому времени они уже обвыкнутся, и все такое.
Эта логика кажется Джули неубедительной, но она не возражает.
– На днях видела Шарлотту Мосс, – говорит Лиэнна, стряхивая пепел в макдоналдсовскую пепельницу. Выдерживает паузу – должно быть, для пущего эффекта. – Я ее видела в «Восходящем солнце».
– А ты что там делала?
– Искала Шарлотту Мосс. Ну и воняет там! Будто кто-то насрал.
Джули хмурится.
– Зачем ты искала Шарлотту Мосс?
– Сказать ей, чтобы держалась подальше от № 14.
Входит Дэвид. Он высокий и немного тощий для своего роста, движется крадучись, будто бродячий кот, который вынюхивает, чего бы поесть. Дэвид из Ромфорда, учится на адвоката в новом местном университете. Все единодушно считают, что Дэвид – из поваров самый славный (не то чтобы у него была толпа конкурентов). Однажды в «Крае» подвыпивший клиент ущипнул официантку, и менеджер не знал, что делать. Дэвид просто подошел к нахалу, сграбастал его за ворот и вышвырнул на автостоянку. Дэвид нравится почти всем официанткам.
Он прикуривает сигарету одной рукой, а другой машет в воздухе, будто обжегся.
– Что у тебя с рукой? – спрашивает Лиэнна.
– Обжегся, – отвечает Дэвид. – Так что там с № 14?
Лиэнна вздыхает.
– Видишь? Заткнуть их будет очень трудно.
– А, понял, № 14 на вашей улице, – говорит Дэвид. – Все про него знают.
И Джули поражается: да, здесь и впрямь все обо всем знают. Не то чтобы про эту историю писали газеты и не то чтобы городишко был такой уж маленький. Просто все работают в магазинах и забегаловках, и делать совершенно нечего, только обслуживать покупателей и болтать о катастрофах, трагедиях и потерях.
Марк Дэйвис был первым из знакомых Джули, который умер. Он скончался прошлой осенью прямо посреди торгового центра «Лейксайд» от кровоизлияния в мозг. Марк всю жизнь прожил в № 14 на Уинди-Клоуз, не считая года после школы и учебы в университете. Когда он вернулся оттуда, недоучившись всего один курс, потому что решил «на все забить», с ним приехала эта девушка – Шарлотта Мосс. Она жила с ним, пока он не умер, и потом осталась приглядывать за его родителями и заниматься хозяйством. Фактически, она – единственный уцелевший житель № 14 на Уинди-Клоуз. Маркова мама сошла с ума, а отец застрелился – прямо там, в № 14, напротив Люка.
После этого Джули постоянно думала о Марке. Это ж надо – так умереть, посреди торгового центра, прикидывая, в какой магазин еще заглянуть или что бы такого съесть на обед. Его никто не предупредил, ситуация вышла из-под контроля. Марк никак не мог уберечься. Самая подлая штука, о какой только Джули слыхала. И вот еще что: если Марк мог так умереть, и Джули может. Она все время думала о том, как ужасны, наверное, были последние несколько секунд. Марк этого не заслуживал. Но такие вещи происходят случайно, не правда ли? И ее печаль и страх в конце концов превратились в одну-единственную мысль: а вдруг она следующая? Долгие годы Джули смотрела на жизнь с недоверием и осторожностью. Смерть Марка доказала, что Джули была права.
Лиэнна тушит сигарету.
– Видок у нее был тот еще, – говорит она.
– У кого? У Шарлотты? – спрашивает Джули.
– Да. И от нее несло этой хиповской дрянью… как ее… пача? пикули?
– Пачули? – догадывается Джули.
– Она очень аппетитная, – говорит Дэвид и давит окурок в пепельнице. – Покедова, – бросает он и уходит.
– Чем она сейчас занимается? – спрашивает Джули. Она не видела Шарлотту миллион лет.
Лиэнна брезгливо морщится.
– Будто я собиралась там тусоваться и ее расспрашивать. – Она фыркает. – Я тебя умоляю.
– А Дэвид что, знает Шарлотту? – спрашивает Джули.
Лиэнна пожимает плечами.
– Он же у нас наркоша, всех знает.
Входит Хизэр.
– Боюсь, нам придется закрыться, – говорит она Джули. – Кассы до сих пор не работают.
– А что, нельзя просто все записывать? – подсказывает Лиэнна.
– В смысле? – спрашивает Хизэр.
Перед тем как переметнуться в «Хоумбейс», а оттуда в «Блокбастер», Лиэнна работала начальницей смены в «Крае».
– Просто пишите счета от руки, – объясняет она. – Официанткам же выдаются деньги на сдачу клиентам, правильно? Вовсе не обязательно отбивать счета через кассы. Доверьте им записывать заказы клиентов – на салфетке, хоть на чем, – и пусть отдают заказы непосредственно Дэвиду, а потом вы прогоните эти записи через кассовый аппарат, когда электрик его починит.
– Может, и получится, – неуверенно произносит Хизэр.
– Дэвид должен записывать, что готовит, – продолжает Лиэнна. – Тогда вы сравните его записи с записями официанток, и у тех не получится мухлевать.
– Официантка здесь одна – это я, – возмущается Джули.
– Да, верно, – говорит Лиэнна. – Доверяй, но проверяй.
– А я думаю, нам стоит просто закрыться, – говорит Хизэр.
– Примените мой метод, – говорит Лиэнна. – Получится, обещаю.
– В любом случае нам лучше вернуться в зал, – говорит Хизэр.
– Я возвращаюсь в «Блокбастер», – сообщает Лиэнна.
– Увидимся, – говорит Джули.
– Скажешь Люку, что я заскочу попозже? – говорит Лиэнна.
– Да, но думаю, он будет занят.
– Чем занят?
– Не знаю. Он сказал, вечером у него важное дело.
– Где? В спальне?
– Разумеется. – Джули встает и направляется к двери. – Позвони ему, чего тебе стоит?
– Я всегда попадаю на его автоответчик, – стонет Лиэнна и выходит из подсобки вслед за Джули.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?