Текст книги "Библиотека на Обугленной горе"
![](/books_files/covers/thumbs_240/biblioteka-na-obuglennoy-gore-150673.jpg)
Автор книги: Скотт Хокинс
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Интерлюдия I
Гром с востока
iУбив Ишу и Ашу, Дэвид закинул их тела на свои могучие плечи и притащил в Библиотеку. На следующее утро он освежевал их на бывшей подъездной дорожке родителей Лизы. Отец настоял, чтобы Кэролин помогала. Она молча подчинилась и принесла окровавленные, податливые шкуры своих друзей Лизе для выделки, а их кишки – Ричарду, на тетиву для лука. Туши Отец забрал себе. Во второй половине дня он насадил их на вертел. Натер сахаром и тмином и зажарил в своем бронзовом Быке.
Кэролин попросила Отца не устраивать шумихи по поводу ее возвращения, но он настоял и на этом. Присутствовали все, кто имел при Отцовском дворе какой-то вес. Посол Забытых Земель передал извинения от своей хозяйки. Он был в черном балахоне, очень теплом, защищавшем от холода живого мира. Пришел также последний Монструвакен, что являлось большой честью. Он жил, забаррикадировавшись, на вершине черной пирамиды в Конце Времен и редко появлялся в прежнем мире. Поговоривали, что он – лишь старое воплощение самого Отца. Кэролин пристально высматривала доказательства этого, но тщетно. Были и другие приглашенные, всего две дюжины: Герцог, Лизель, прочие, кого Кэролин пока не знала. За едой благородные гости смеялись и подшучивали друг над другом. Олений жир блестел на их щеках в свете костра.
Кэролин есть не стала. Еще прежде чем прибыли все гости, она попросила разрешения удалиться в свою келью. Сказала, что желает наверстать упущенное в занятиях. Мгновение Отец внимательно смотрел на нее, потом кивнул. Неделю спустя он проэкзаменовал Кэролин, задавал ей вопросы о летних событиях, сначала на мандарине, потом на арго низших драконов. Отец сказал, что доволен ее успехами. Кэролин улыбнулась и поблагодарила его.
Некоторое время жизнь шла своим чередом.
Майкл постучался к ней в дверь где-то через год после банкета. Тогда Кэролин было около десяти лет. В ее каморке под нефритовым этажом Библиотеки царили прохлада и темнота, но в Гаррисон-Оукс приближалось летнее солнцестояние. По вечерам им позволяли выходить на улицу, однако последняя неделя отбила у Кэролин тягу к каким бы то ни было прогулкам. Она вздрогнула. Только не после того, что случилось с Рейчел.
Каталог Рейчел касался предсказаний и манипуляций с возможным будущим. Иногда это требовало точных математических вычислений. Иногда она читала знамения в облаках и волнах. Но по большей части Рейчел узнавала будущее при помощи посредников. Посредниками были ее дети, точнее, их призраки. Чтобы превратить детей в посредников, Отец приказал Рейчел душить их в колыбели, обычно в девятимесячном возрасте. Важно, сказал он, чтобы она делала это собственноручно.
Рейчел впервые осознала это на свой двенадцатый день рождения, три недели назад. На прошлой неделе она попыталась сбежать. Как-то вечером, когда Отец был в отъезде, она пустилась наутек, пронеслась сквозь длинные тени летних сумерек, шурша ногами по лужайкам, желтым и ломким от засухи. Разумеется, ее увидел Тейн. Он и другие стражи поймали ее возле знака. И порвали в клочки на глазах у детей.
Правая рука Рейчел, покрытая кровью, вынырнула из кучи мохнатых тел. На руке не хватало двух пальцев. Она тянулась к…
У двери Кэролин раздался звук, очень тихий, словно кто-то провел лапой по дереву. Сначала она решила проигнорировать его. Отец уехал по какому-то делу. Дэвид начал бросать на Кэролин взгляды, от которых ей становилось не по себе. Двери келий запирались не только снаружи, но и изнутри, и если она…
– Кэролин?
Это был Майкл.
Кэролин улыбнулась. Отперла замки и приоткрыла дверь. В коридоре стоял Майкл, обнаженный и загорелый. С тонкой белой полосой на плечах. Соль? В руке он сжимал клочок бумаги. Она поманила Майкла внутрь, закрыла за ним дверь и снова заперла.
Ширина ее каморки составляла около четырех шагов, стены были увешаны полками. На полках лежали тексты Отца с пометками Кэролин. Разумеется, никаких окон. Кэролин могла бы при желании украсить свое жилище – это не возбранялось, и у большинства имелась одна-две картины, – но не стала. Единственным предметом мебели здесь был стол. Не простой – из вишни, с обтянутой кожей столешницей, украшенный затейливой резьбой. Спальник Кэролин не представлял собой ничего особенного. Но полки ломились от книг, тут и там на полу лежали стопки высотой по колено.
– Майкл! – Она обняла его, не обращая внимания на наготу. – Прошло столько времени! Где ты был?
– В… – Он несколько раз открыл и закрыл рот. Беззвучно. Потом помахал рукой за спиной.
– В лесу? – предположила она.
– Нет. Не в лесу. – Он изобразил, будто плывет.
– В океане?
– Да. Там. – Майкл благодарно улыбнулся. – Я учусь с… учусь у Ныроглаза. – Ныроглаз, морская черепаха, был одним из министров Отца. Древний и преданный слуга, он в одиночку управлял Тихим океаном и в одиночку же защищал его от тварей из Охотского моря. Майкл прикоснулся к щеке Кэролин соленой рукой. – Скучал по тебе.
– Я по тебе тоже. И как там, во внешнем мире?
Кэролин проводила в Библиотеке почти все время, лишь изредка выбираясь наружу, чтобы проверить на практике свои познания в новом языке.
На лице Майкла отразилась тревога.
– Иначе. Не как тут. Океан очень глубокий.
Секунду Кэролин размышляла над ответом. Сказать ей было нечего.
– Да. Это так.
– Как здесь?
– Прошу прощения?
– Как… как здесь дела?
– О! Ну, почти без изменений. Может, в последнее время чуть хуже. Маргарет по-прежнему будит всех своими криками. Честно говоря, мне кажется, она сходит с ума. Наверное, из-за ужасных пыльных книг, которые Отец заставил ее прочесть. Теперь она вбила себе в голову, будто Отец намерен ее убить. – Кэролин закатила глаза. – Она склонна к мелодраме.
– Это грустно. А Дэвид?
Майкл и Дэвид дружили, когда еще были американцами. И до сих пор при возможности играли вместе.
– Ты же знаешь Дэвида. Он такой глупый, всех любит. – Кэролин снова закатила глаза. – Он милый, но чересчур жизнерадостный. Надоело.
– Да. У волков есть поговорка… – Майкл что-то произнес по-волчьи.
– Э-э. Ага.
– Это значит, м-м, «слишком большое сердце, чтобы охотиться». Может, Дэвид слишком дружелюбный? Слишком добрый, чтобы быть войной?
– Воином, ты хотел сказать, – мягко поправила она. – Возможно, ты прав. Пару недель назад Отец сказал нечто подобное.
– А ты?
– Могло быть хуже. – Это была правда, но тогда Кэролин еще об этом не знала. Думала, что лжет. И решила сменить тему. – Что это у тебя?
Она показала на клочок бумаги в его руке.
Майкл поднял клочок и посмотрел на него. Наморщил лоб. На бумаге было что-то написано – клинописью. Явно не пелапи.
– Отец говорит…
Он помахал рукой над клочком бумаги и протянул его Кэролин.
– Конечно. – Отец нередко присылал к ней детей за переводом, а Майкл едва помнил пелапи. Бо́льшую часть образования он получил в лесах, от их обитателей, а не из книг. Кэролин взяла бумагу, изучила ее. – Прочитать тебе все целиком?
Майкл выглядел расстроенным.
– Ты можешь… – Он свел ладони, словно сдавливая что-то, и безнадежно посмотрел на Кэролин. – Я не… слова трудные, сейчас. Для меня.
– Я знаю, – мягко ответила она. – Я изложу тебе краткое содержание. – Он не понял. – Скажу более коротко. Погоди минуту. – Она пробежалась по документу опытным глазом. – Это старая рукопись. Точнее, копия. Но речь идет о битве, которая случилась во втором веке, около шестидесяти пяти тысяч лет назад. – Он снова не понял. – Очень, очень давно. Много зим назад, много жизней.
– О, – сказал он. – Да.
– Это об… хм-м-м. Секундочку. – Она подошла к дальней стене и взяла с полки древний пыльный свиток. Развернула и быстро проглядела его. Кивнула. – Это об Отце. В некотором смысле.
– Об Отце?
– Ну, в некотором роде. Здесь говорится, что, м-м-м, изначально Рассвет пошел не так, как планировалось. – Рассветом называли битву, ознаменовавшую конец третьей эпохи. Все, что было после, считали четвертой эпохой, нынешней, эпохой правления Отца. – С первым восходом все прошло как по маслу, и молчаливых… кажется, это молчаливые?.. загнали в тень. Но когда Отец двинулся в последнюю атаку на Императора… Погоди! Тут сказано, что Отец был «повержен и сломлен». – Подняв брови, она посмотрела на Майкла.
Он непонимающе уставился на нее в ответ.
– Я не… Я не могу…
– Это значит, что Отцу надрали задницу.
– Отцу? – Майкл выглядел потрясенным.
Кэролин пожала плечами.
– Так тут сказано. Короче, этот Император надрал Отцу задницу. – Кэролин слышала об Императоре, но помимо факта его существования и того, что он главенствовал в третью эпоху, мало что знала. Наверное, он был еще тем гигантом, раз смог одолеть Отца. – Бла-бла-бла, удар, еще удар, для Отца все выглядело скверно… а потом… – Она умолкла.
– Что?
Она подняла глаза.
– Прости. – И прочла вслух: – А потом грянул гром с востока. И при звуке этого грома Аблака – так раньше называли Отца – Аблака восстал. И, глядя на восток, увидел, что гром был голосом человека, и человек этот был знаком ему. Этот человек был… не знаю, что значит это слово. Этот человек был чем-то там по отношению к Императору и его доверенным лицом. Но теперь узрел мудрость и присоединился к Аблаке. И при виде этого, м-м-м, ярость Аблаки? Нет, не ярость. Его воинственное сердце. При виде этого воинственное сердце Аблаки ожило, и он восстал. И вместе с ним поднялись армии Аблаки, что лежали… мертвыми, надо полагать? Бла-бла… удар, еще удар… и так началась четвертая эпоха мира, эпоха Аблаки. – Она вернула бумагу Майклу. – В этом есть какой-то смысл?
Он кивнул.
– Ладно, хорошо. И к чему все это?
Майкл пожал плечами.
– Я встречаюсь с ним завтра… буду учиться у него.
– О. – Ее сердце упало. Ближе Майкла у Кэролин никого не было. Она хотела спросить, надолго ли он уходит, но вряд ли он сможет ответить. Что ж, подумала она, по крайней мере, у нас есть сегодняшний вечер. В Библиотеке ты быстро учишься ценить хорошие моменты.
– Имя, – сказал Майкл. – Как его имя?
– Отца?
– Нет. Грома с востока. Его.
Кэролин покосилась на рукопись, которую держала в руках, – сухая кожа, въевшиеся чернильные пятна.
– Нобунунга, – сказала она. – Его имя – Нобунунга.
![](_2.jpg)
Глава 3
Отрицание, которое рвет
iНа следующее утро после того, как Кэролин убила детектива Майнера во второй раз, она проснулась на полу гостиной миссис Макгилликатти. Рассвет едва забрезжил. По привычке Кэролин некоторое время лежала не шевелясь, с закрытыми глазами, чтобы никто не понял, что она не спит. По утрам ей приходилось тяжелее всего. Насколько она знала, никто – ни Отец, ни Дэвид, ни даже Лиза – не мог заглянуть в ее спящее сознание, поэтому именно там она строила настоящие планы. Но на грани сна и бодрствования было трудно отделить истину сердца от лжи мыслей, и у Кэролин часто подрагивал кончик пальца.
Она принюхалась, изучая обстановку. Майкл ушел. Как они и договорились, ушел до рассвета. Они встретятся позже возле бронзового Быка.
Остальные еще пребывали здесь, спали. Из задней спальни доносились слабые запахи кислого пота и свежей крови: Дэвид. С ними смешивались запахи жирной земли и гниющего мяса: Маргарет. Алисия была ближе, она только что вернулась из далекого будущего и пахла метаном. Миссис Макгилликатти готовила на кухне: кофе, картофель, обжаренный с чесноком, какой-то соус.
Кэролин едва заметно приоткрыла глаза. Эта американская комната по-прежнему казалась ей чужой, словно отблеск полузабытого сновидения. В календарных годах Кэролин было около тридцати лет, однако календарные годы – это далеко не все. К тому моменту как ей пришло в голову задуматься над собственным возрастом, она могла лишь строить грубые догадки. Она понимала все языки – мертвые и живые, людские и звериные, настоящие и вымышленные. И могла говорить на большинстве из них, хотя для озвучивания некоторых требовалось специальное оборудование. Сколько же их всего? Десятки тысяч? Сотни? И сколько времени потребовалось на их изучение? Даже теперь на новый язык у нее уходила почти неделя. Но глядя в зеркало, она видела молодую женщину. Отец давал ей препараты, улучшавшие память, заставлявшие мозг работать быстрее. Однако следует также принять во внимание, что время в Библиотеке текло иначе. А Кэролин провела там много времени, гораздо больше, чем другие.
Поэтому Америка, когда-то бывшая ее домом, теперь казалась чужой. Штука под названием «диван», пусть и вполне удобная, была слишком высокой, намного выше подушек, к которым привыкла Кэролин. В углу стоял ящик под названием «телевизор», или «телик», который показывал движущиеся картинки, но в него нельзя было войти и потрогать их. Не осталось свечей, не осталось масляных ламп. И так далее.
Миссис Макгилликатти была живой женщиной, американкой, которая добровольно взяла их к себе. Ну… более или менее. Лиза, конечно, с ней побеседовала, но эффект от этого разговора был лишь временным. А Дженнифер дала ей синий порошок, чтобы она не обращала внимания на их странности. Но миссис Макгилликатти, одинокая вдова, действительно любила компанию.
Они провели здесь шесть недель. На вторую ночь изгнания из Гаррисон-Оукс и Библиотеки стало ясно: то, что не дает им войти, никуда не денется. Питер и некоторые другие ворчали, что приходится спать на земле. Все хотели есть. Они могли бы пойти к кому-то из придворных отца, но Дэвид счел это неразумным. «Пока не узнаем, кто за этим стоит, будем держаться особняком».
На горизонте сияла огнями Америка.
Поэтому они дружно пустились в путь, зашагали на восток по ведшей на запад полосе шоссе 78. Отойдя от своей долины на милю, поднялись на холм, свернули в первый попавшийся поселок и постучали в первую попавшуюся дверь. Близилась полночь. Кэролин стояла впереди. За ней возвышался Дэвид с копьем в руке.
Дверь открыла облаченная в халат миссис Макгилликатти, вдова, чей единственный сын никогда не звонил матери.
– Привет! – жизнерадостно воскликнула Кэролин. – Мы иностранные студенты, приехавшие по обмену! Произошла какая-то путаница, и нам негде остановиться. Вы не пустите нас переночевать?
На Кэролин была ее ученическая мантия, серо-зеленое хлопковое одеяние вроде кимоно, подвязанное на талии поясом. Остальные были одеты примерно так же. Они ни капельки не были похожи на иностранных студентов.
– Улыбайтесь, – прошипела Кэролин на пелапи.
Они заулыбались. Миссис Макгилликатти это не убедило.
Ну и ладно, подумала Кэролин. Попробовать все равно стоило. Во многих культурах была традиция привечать путников. Но не в американской.
– Э… Вроде бы чуть дальше по шоссе есть «Холидей-инн», – сказала миссис Макгилликатти. – Слева.
– Ага, – отозвалась Кэролин. – Вряд ли это нам подойдет. – И добавила на пелапи: – Лиза, не могла бы ты?..
Лиза шагнула вперед и прикоснулась к щеке миссис Макгилликатти. Пожилая женщина отпрянула, но ее лицо смягчилось, когда Лиза заговорила. На языке, не знакомом Кэролин, и если эти звуки подчинялись каким-то правилам или хотя бы некой закономерности, она их не заметила. Это знание лежало за пределами ее каталога. Однако же сработало со старухой, как и со всеми другими американцами. Мгновение спустя миссис Макгилликатти сказала:
– Конечно, дорогая. Пожалуйста, заходите.
Они вошли.
Даже под влиянием Лизы вначале миссис Макгилликатти отнеслась к ним прохладно. Кэролин видела, что она боится. Она задала много вопросов, и ответы Кэролин ее явно не удовлетворили. Затем заговорили о еде.
– Вы голодны? – спросила миссис Макгилликатти. – Правда?
– Да. Если это не причинит неудобств, любая еда…
– Я приготовлю лазанью! – Миссис Макгилликатти улыбнулась, возможно, впервые за много лет. – Нет, две лазаньи! Мальчики растут! Это займет секунду!
На самом деле это заняло несколько часов, зато она также приготовила нечто под названием «амюз-буш», что означало «развлечение для рта». Кэролин это слово весьма понравилось. Маленькие закуски с сыром, оливками, салями, поджаренным хлебом и чесноком. А еще у миссис Макгилликатти было вино. Серебряная трубка Дженнифер пошла по кругу. К трем часам утра, когда была готова лазанья, они все испытывали приятное опьянение и смеялись, на время забыв о своих тревогах.
Возник лишь один неприятный момент. Покончив с оливками, Дэвид направился к кухонной стойке за вином. Он обмакнул палец в расплавленный сыр и облизал. Миссис Макгилликатти шлепнула его по руке.
Все замерли.
Вот дерьмо, подумала Кэролин. А как замечательно все начиналось.
Лицо Дэвида омрачилось. Он навис над старой женщиной. Та, запрокинув голову, встретила его взгляд. Она уже поняла, что они не говорят по-английски, а если и говорят, то плохо. Миссис Макгилликатти покачала пальцем у Дэвида перед носом. Глаза Дэвида расширились.
Кэролин отвернулась и приготовилась к бойне.
Миссис Макгилликатти показала на раковину. Дэвид выглядел смущенным. На самом деле они все были смущены… но старуха до сих пор не умерла в страшных мучениях.
– Э-э… Дэвид? – нарушил молчание Ричард.
Дэвид уставился на него.
– Кажется, она хочет, чтобы ты открыл кран. И вымыл руки. – Ричард изобразил это жестами.
Дэвид поразмыслил над его словами, потом кивнул. Подошел к раковине, пустил воду. О нет, в отчаянии подумала Кэролин. Он собирается утопить ее. Сварить заживо. Что-то в этом роде.
Но он ничего такого не сделал. Вместо этого Дэвид вымыл руки, сначала сполоснув засохшую грязь и запекшуюся кровь, а потом намылившись чем-то под названием «Палмолив». Когда он закончил, его руки по локоть были чистыми и сияющими. Он продемонстрировал их миссис Макгилликатти.
– Ты хороший мальчик, – сказала она по-английски. – Как его зовут, дорогая?
– Дэвид, – ответила Кэролин онемевшими губами. – Его зовут Дэвид.
– Ты хороший мальчик, Дэвид.
Дэвид улыбнулся ей. А потом произошла самая удивительная вещь на памяти Кэролин. Дэвид порылся в палеолитических глубинах своих воспоминаний и извлек английские слова:
– Пасиба… баба.
Миссис Макгилликатти расплылась в улыбке.
Дэвид расплылся в ответной улыбке.
Миссис Макгилликатти подставила щеку.
Дэвид согнулся почти вдвое и поцеловал ее.
Дженнифер посмотрела на свою маленькую трубку, моргнула, подняла глаза.
– Ребята, вы видите то же, что и я?
– Да, видим, – отозвался Питер.
Миссис Макгилликатти достала чистую ложку и зачерпнула смесь сыра и яиц. Скормила ее Дэвиду, потом той же ложкой стерла каплю с его подбородка. Дэвид потер живот и довольно заурчал.
Дэвид оглядел кухонный стол миссис Макгилликатти. Увидел широко распахнутые глаза и отвисшие челюсти.
Наполнил свой бокал и вернулся к столу.
– Что? – спросил он. – Да бога ради! Вечно вы ведете себя так, будто я какой-то людоед.
iiС тех пор прошло чуть больше месяца. Кэролин встала и на цыпочках пробралась между спящими в святая святых миссис Макгилликатти. На плите тихо побулькивал какой-то желтый соус, рядом были разложены ингредиенты: сливки, яйца, сливочное масло. Миссис Макгилликатти стояла перед внушительной подставкой со специями, задумчиво постукивая пальцем по щеке.
– Свежие кончились, – извиняющимся тоном сказала она, покачав маленькой пластмассовой бутылочкой в форме лимона.
Кэролин улыбнулась. Миссис Макгилликатти была доброй душой. Хотела от жизни только одного: кормить кого-нибудь. И у нее отлично получается. На завтрак она приготовила нечто под названием «яйца по-бенедиктински». Кэролин, обычно равнодушная к пище, попросила добавку. Наевшись до отвала, побрела вразвалочку умываться.
Выйдя из ванной, она заметила, что открытые глаза Питера следят за ней. Кэролин молча приставила палец к груди под определенным углом. Этот угол соответствовал высоте, на которую поднимется солнце около десяти утра.
Тогда они с Питером и Майклом встретятся у Быка.
Если верить призрачным детям Рейчел, Нобунунга появится сегодня. В конце концов он встретится с каждым из них, но Кэролин договорилась, что сначала она, Майкл, Питер и Алисия повидаются с ним наедине. Питер молча кивнул. Алисия еще не проснулась, однако он непременно передаст ей информацию.
Когда Кэролин вернулась на кухню, за столом сидела Дженнифер. Перед ней стояла дымящаяся кружка черного кофе.
– Доброе утро, – сказала Дженнифер на пелапи.
– Доброе утро. Ты хорошо спала?
Кэролин улыбнулась тепло и искренне, но хотя они были наедине, не подала Дженнифер знака, которым только что обменялась с Питером. Дженнифер ей нравилась, однако на встрече с Нобунунгой будут обсуждаться вопросы жизни и смерти. По мнению Кэролин, Дженнифер давным-давно затерялась в своем дыму и страхах. Она бесполезна.
Миссис Макгилликатти посмотрела через плечо на Кэролин:
– Спроси свою подругу, не голодна ли она?
– Она съест немного. – И добавила, обращаясь к Дженнифер: – Надеюсь, ты хочешь есть.
Дженнифер застонала:
– Я еще не отошла от обеда. Это правда вкусно?
Кэролин серьезно кивнула.
– Что за ерунда. Я понятия не имею, как ей это удается.
Миссис Макгилликатти с воодушевлением в глазах помешала кипящую в кастрюле воду и вылила в водоворот яйцо.
Дженнифер вздохнула.
– Ладно. Хорошо. – Она открыла маленький кожаный мешочек, в котором хранила свои наркотики, и снова вздохнула. Он был почти пуст. – Не думаю, что ты догадалась…
– Да, – ответила Кэролин. – Вообще-то догадалась.
Дженнифер просияла:
– Обожаю тебя!
Кэролин взяла свою сумку и достала завернутый в фольгу кирпичик размером с книгу в бумажной обложке. Перебросила его Дженнифер.
– Держи, Курилка.
Дженнифер повертела кирпичик в руках, с сомнением разглядывая его.
– Что это?
– Это называется гашиш, – сказала Кэролин. – Думаю, тебе понравится. Почти то же самое, что ты обычно используешь, но, кажется, более концентрированное.
Дженнифер развернула кирпичик, понюхала, отщипнула краешек. Набила трубку и раскурила. Мгновением позже выдохнула:
– Вау!
– Нравится?
Она кивнула. Из ее ноздрей сочились струйки дыма. Дженнифер закашлялась, потом с блаженным вздохом выдохнула дым.
– Обожаю тебя, – повторила она. Затянулась еще раз, затем предложила трубку Кэролин.
– Нет, спасибо. Для меня рановато.
– Как хочешь, милая.
Дженнифер сделала еще одну затяжку и убрала трубку в мешочек. Некоторое время они сидели молча, глядя, как готовит миссис Макгилликатти.
– Бедная женщина, – сказала Дженнифер на пелапи, качая головой.
– Что ты имеешь в виду?
– У нее сердечный уголь. Это очевидно.
– Что-что у нее?
Дженнифер удивленно посмотрела на Кэролин.
– Я думала, ты знаешь все языки.
– Знаю и не знаю, – ответила Кэролин. – То есть я понимаю слова, которые ты используешь, но для меня они лишены смысла. Надо полагать, это технический термин? Что-то… из твоего каталога? – И поспешно добавила: – Я не прошу объяснять!
Обсуждение чужих каталогов было единственным, что им действительно запрещалось. Безоговорочно. Отец никогда не объяснял причины, но относился к этому крайне серьезно. Предполагалось, что он не хочет, чтобы кто-то из них стал слишком могущественным, однако после случившегося с Дэвидом никто не осмеливался задавать вопросы.
– Все в порядке, – сказала Дженнифер. – Правила, которыми я руководствуюсь, слегка отличаются от ваших. Я могу обсуждать заболевания, их симптомы, диагноз, вероятный исход – все, что вызывает у пациента законный интерес. Я не могу лишь вдаваться в технические подробности лечения.
– Правда? Я не знала. – В последние годы они с Дженнифер мало разговаривали. – И… что это? Плохой клапан?
– Нет, нет. Это не связано с физиологией. «Сердечный уголь» – это название синдрома.
– Крайне живописное.
Дженнифер пожала плечами:
– У Отца есть поэтическая жилка.
Кэролин удивленно заморгала.
– Как скажешь. Так что с ней не так?
Дженнифер сжала губы, подбирая правильные слова:
– Она готовит кеек-сы.
– Кеек-сы? Ты имеешь в виду кексы?
– Точно! – Дженнифер кивнула. – Именно! Значит, ты понимаешь.
– Э-э… нет, Дженнифер. Извини. Я совсем не понимаю.
Лицо Дженнифер вытянулось.
– Она готовит кексы. Сама их не ест, но все равно готовит. Каждые несколько дней.
– Я все равно не…
– Иногда она поет, когда готовит их, – продолжила Дженнифер. – Вот откуда я знаю. Слова даже не нужны. Я могу все понять, услышав, как кто-то поет или просто мурлычет себе под нос.
– Понять что? – спросила Кэролин, окончательно запутавшись.
– Ее болезнь, – ответила Дженнифер. – Кексы предназначаются не ей. Они для того, кого она давным-давно утратила.
– Для ее мужа? – Супруг миссис Макгилликатти скончался пару лет назад.
– Нет, – сказала Дженнифер, – не для него. Бо́льшую часть их семейной жизни он провел на работе. Это было для него самым важным. Кроме того, у него были и другие женщины. Однажды она попыталась поговорить с ним об этом, и он избил ее.
– Мило.
Миссис Макгилликатти сновала по кухне, ее глаза смотрели куда-то вдаль.
– Однако у нее был ребенок. Она сама этого не осознает, но кексы – для него.
– И что произошло?
– Мальчику нравилось, когда его трахали в задницу, – ответила Дженнифер. – Его отца это очень злило. Однажды они с матерью пришли домой и застали сына на диване. С взрослым мужчиной, одним из друзей отца. Она не возражала, по крайней мере, не слишком, но отец мальчика просто взбесился. Он избил сына, сломал ему левую большую берцовую кость и нижнюю челюсть в двух местах. Мальчик долго лежал в больнице, однако в конце концов кости срослись. А вот душе был нанесен непоправимый ущерб. Мальчик и отец были близки, когда мальчик был младше. Избиение сломало его. Он начал принимать наркотики – в основном амфетамины, но вообще все, что удавалось достать. Он ушел в себя. Мог неделями не появляться дома. И однажды вообще не вернулся. Потом они пару раз общались с ним… – Дженнифер показала на предмет на стене.
– Это называется телефон, – объяснила Кэролин. Она заставила Майнера рассказать про телефоны, прежде чем убила его в первый раз.
– Точно. Оно самое. Они дважды беседовали по тел-о-фону, один раз он прислал записку. Он был в месте под названием Денвер, потом в другом, Майами. И после этого больше не звонил. С тех пор прошло десять лет.
– Где он?
Дженнифер покачала головой:
– Вероятно, мертв. Никто точно не знает. Поначалу для нее это было настоящей агонией. Каждый телефонный звонок, каждый стук в дверь словно сдирал струп с незажившей раны. Она годами не спала по ночам. Ее муж оправился… двинулся дальше, забыл. Этот человек никогда не принимал ничего близко к сердцу, как и отец миссис Макгилликатти. Но Юнис не может двигаться дальше. Лежит одна в темноте и ждет, когда ее маленький мальчик вернется домой. Ожидание – вот все, что у нее осталось.
Кэролин посмотрела на печальную женщину, суетившуюся на кухне, и почувствовала, как внутри что-то зашевелилось. Сострадание, хотя она этого не поняла. Она редко испытывала подобное чувство.
– О, – тихо сказала она. – Ясно.
– Она думает, что, если ее сын вернется домой, она будто воспрянет ото сна. Вновь начнет чувствовать. Однако мальчик не вернется, и хотя она не позволяет себе поверить в это, но все равно знает. А потому готовит кексы в память о своем малыше. Она ничего не может с собой поделать: слабое утешение лучше никакого, понимаешь? В ее мире очень холодно, и это единственный ритуал, который ее согревает. – Дженнифер посмотрела на старуху, готовящую яйца, и печально улыбнулась: – Это сердечный уголь.
– Мы должны что-то сделать, – сказала Кэролин. Ее правый указательный палец едва заметно подрагивал. – Рейчел могла бы найти ее сына. Даже если он мертв, ты могла бы…
Дженнифер изумленно взмахнула ресницами.
– Очень мило с твоей стороны, Кэролин. – Она покачала головой. – Но это не поможет. Никогда не выходит так, как ожидаешь. Проблема сердечного угля заключается в том, что память всегда произрастает из реальности. Она помнит идеализированную версию своего сына. Она забыла, что он был эгоистичным, что постоянно поддевал ее. На самом деле они не случайно застали тогда его и другого мужчину на диване. Если он вернется, это не поможет. Вскоре он снова исчезнет, только на сей раз у нее уже не будет иллюзорного утешения. Возможно, это ее убьет. Она не очень сильна.
– И что тогда? Мы можем сделать для нее хоть что-нибудь?
Дженнифер покачала головой:
– Нет. С этим – не можем. Либо она найдет способ отпустить мальчика, либо воспоминания уничтожат ее.
– Ясно.
Больше они не разговаривали. Дженнифер выпила кофе и попросила добавки. Кэролин потягивала лимонад.
Начали просыпаться остальные. Кэролин передавала миссис Макгилликатти запросы на завтрак, озвучивала благодарности, помогала с мытьем посуды, когда это казалось уместным. Затем объявила, что собирается на прогулку, и ускользнула в лес, направившись на запад, к Быку.
На ходу Кэролин остро ощущала собственный сердечный уголь. Она задумалась, доводилось ли ей когда-нибудь напевать или мурлыкать в присутствии Дженнифер. Разумеется, она не делала этого в последние десять лет, с тех пор, как начала составлять план, но раньше? Кэролин не могла вспомнить. Если Дженнифер знает, она ничем этого не выдала, но… Кэролин покрутила вопрос в голове, потом отложила в сторону. Дженнифер могла знать, могла что-то подозревать. Или нет. Это не имело значения.
Идти на попятную слишком поздно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?