Читать книгу "Пока не простишь"

Глава 3
Динар

– Ринат, глаз с нее не спускай. Да мне плевать, что она там хочет. У тебя четкое указание: отвезти ее ко мне домой. Выполняй. – Я отключаюсь и перевожу взгляд на Карину.

Едва сдерживаю гнев и злость, которые бурлят внутри подобно раскаленной лаве. Добить бы сосунка Лазарева, чтобы у него мозги встали на место и он на всю жизнь усвоил урок: когда девочка просит не трогать ее и хочет уйти, надо сделать так, как она хочет. Неужели мало доступных девок в его окружении? Хотя чего ждать от сына ублюдка, который и сам не раз отмазывался от подобных грязных историй? Хорошо, что Наташа не растерялась, а смогла постоять за себя. Только ведь Лазарь просто так это все не оставит. Впрочем, как и я.

Я шумно вздыхаю и подхожу к столу. Беру зажигалку со стола с сигаретами и прикуриваю. Сестра Максима как-то быстро повзрослела. Это был уже не первый раз, когда я вызволял ее из передряг. Но этот стал последней каплей в переполнившейся чаше моего терпения. Первые два года она без конца сбегала из детского дома в знак протеста, что я не разрешал ей встречаться с Максимом, потом она связалась с сыном Ракитина и теперь, как вишенка на торте, разбила лицо Лазареву-младшему. С его отцом у меня и без того напряженные отношения, а сейчас станут еще более натянутыми. Я закрывал глаза на многие взбалмошные поступки Наташи, но дальше это продолжаться не может. Придется взять на себя ответственность и сбить с этой чертовки всю спесь. Почему нельзя было мне позвонить и сказать о своих проблемах? Ведь она знала, что я нахожусь в клубе: заметил, каким взглядом она проводила меня, когда я появился в нем с Кариной и братьями Базановыми. Один ее звонок – я бы тут же прислал Рината, и он отвез бы их с подругой домой. К чему все эти сложности? Теперь, чтобы договориться с Лазаревым и замять это дело, придется стольких людей подключить. А я не люблю оставаться ни у кого в долгу. Особенно у таких, как этот мерзавец.

– Просто поразительно. – Карина приподнимает уголки губ, глядя на меня пристальным взглядом. – И тебя нисколько не смущает, что девочка уже совсем взрослая и может сама принимать решение, где и с кем ей жить? Может быть, достаточно было приставить к ней человека, чтобы присматривал? Того же самого Рината?

Я хмурюсь, потому что не переношу, когда она сует нос в мои дела.

– Не твое дело, – чеканю, разглядывая красивое лицо, а все мысли сейчас в другом направлении.

Лазарев за своего единственного сына, которого Наташа неплохо приложила железкой по лицу, теперь шкуру спустит. Ну и характер у девчонки. Вся в Макса – неуправляемая. Если не хлеще, учитывая, что ей только восемнадцать. Или сколько ей там?

– Я так понимаю, наша поездка в Австрию в связи с этими новыми проблемами отменяется? А с Базановыми что делать будем?

– Все в силе. На моих делах и планах этот инцидент никак не отразится. Бронируй номера. С Базановыми завтра переговорю.

Домой я возвращаюсь под утро. Принимаю душ и спускаюсь вниз на запах кофе.

Подпираю плечом косяк и разглядываю Наташу прищуренным взглядом. Нет, я давно заметил, что она округлилась в нужных местах и грудь у нее выросла. Думать о ней в подобном ключе – верх глупости и неуважение к Максу и их отцу. Но в это мгновение, как бы ни взывал к здравому смыслу, я не могу перестать рассматривать ее изменившееся тело.

Наташа вздрагивает, заметив меня. Смотрит немного испуганными глазами и ставит турку на плиту, налив себе в чашку ароматный напиток.

– Что же вы так подкрадываетесь? – недовольно бормочет она. – Кофе будете? Я только что сварила.

– Буду.

Она долго разглядывает татуировку на моей шее, а потом опускает глаза на обнаженную грудь и краснеет. Я привык жить один и совсем не подумал, что таким видом могу смутить малышку.

– Наливай, сейчас подойду.

Я поднимаюсь в спальню и натягиваю первую попавшуюся футболку. Спустившись вниз, обнаруживаю, что, помимо кофе, Наташа еще и яйца поджарила с беконом.

– Как себя чувствуешь? Вы с Ринатом вчера съездили в клинику?

Она быстро кивает и отводит глаза. Ну а сейчас я ее чем смутил? Вопросом о самочувствии? Да, выглядит бледной и уставшей. Надо позвонить врачу и узнать, что там с анализами.

– Динар, мне очень жаль, что я доставляю вам неприятности. Я правда не хотела. А вы… разве живете один?

Я беру вилку в руки и непонимающе смотрю на нее. С кем, по ее мнению, я должен жить? С мамой? С девушкой? Мне собаки вполне хватает, я в няньках не нуждаюсь.

– Сегодня тебя вызывают к следователю. Ему расскажешь то же самое, что и мне вчера. Только глаза в пол не опускай. Это раздражает.

– Меня что, правда посадят? – не поднимая головы, словно дразня, спрашивает она.

– Правда. – Не знаю, откуда взялось это желание поиздеваться. – В соседнюю камеру к Максу. Об этом же ты мечтаешь?

Она резко вскидывает подбородок, глаза мечут молнии. Да, малышка в гневе мне нравится куда больше, чем оскалившийся волчонок. Хотя проблем одинаково много от обеих ее сущностей. Всем было бы проще, имей она нимб над головой вместо хвоста сзади.

– Но ведь они сами! Или нужно было, чтобы они потом нас с Алиной всю ночь, в разных позах, а мы бы наутро даже и не вспомнили этого?

Мое лицо кривится от тона, которым она произносит последние слова.

– Успокойся. Ты правильно сделала, что постояла за себя, но все можно было решить иначе. Неужели не понимаешь, что задетое самолюбие человека, который не знает границ, – серьезная вещь? Быстро этот вопрос у меня решить не получится, поэтому какое-то время поживешь в моем доме. Мне так будет спокойнее. На занятия и везде, куда тебе необходимо, будешь ездить с Ринатом. Телефон чтобы всегда был доступен. О гулянках и прочих вылазках докладываешь мне лично.

Наташа обреченно вздыхает:

– А к Максиму можно? В прошлом месяце…

– Исключено, – перебиваю ее, закидывая в себя кусок омлета. – Мы это обсуждали много раз. Я сейчас решаю вопрос о его освобождении, и все эти эмоции, ни с твоей стороны, ни с его, мне не нужны. Ждала четыре года его возвращения? – Она быстро кивает. – Вот и еще немного подождешь.

– Даже не знаю, благодарить или пытаться сбежать от такого тотального контроля.

В ее голосе и глазах ни грамма благодарности, но они мне и не нужны. Я давно понял, что ей палец в рот не клади – откусит и не подавится. Возможно, внутри или со своим мажором Ракитиным она и нежный котенок, но сильно в том сомневаюсь. На каждую ее колкость хочется только сильнее ее задеть.

– А как же моя работа в ресторане?

– Сколько тебе там платят? Можешь готовить мне завтраки, обеды и ужины. Прибираться в доме. Не обделю деньгами, раз просить сверх лимита тебе гордость не позволяет и ты все время ищешь проблемы на свою задницу.

– Я серьезно, – злится она.

– Я тоже.

– Когда все решится с Лазаревым, моя жизнь вернется в обычное русло, так? А я привыкла, что у меня всегда есть лишние деньги и мне не нужно ходить ни к кому на поклоны. Я долго искала хорошее место недалеко от съемного жилья. И нет моей вины в том, что этот мерзавец подсыпал мне что-то в сок, а потом распускал руки.

Мне нет дела до того, целка сестра Макса или нет. И мне нравится, что она может постоять за себя. Но с какой стати я должен сейчас выслушивать ее нападки? Сказал, будет жить в моем доме, – значит, так оно и будет.

Закончив завтракать, я складываю приборы в тарелку.

– Пока не добьюсь, чтобы Лазарь забрал заявление, и не буду уверен, что его сынок не натравит своих дружков, чтобы с тобой поквитаться и запихнуть в твой дерзкий рот что-то неприятное, будешь меня слушаться. Поняла? Или ты всерьез думаешь, что тебя посадят в камеру к брату? Посадят, только ты окажешься в таком дерьме, которое похлеще, чем твой детский дом.

Она снова опускает глаза, а по ее щекам катятся слезы. Никому не приятно слышать правду. Но и приукрашивать я ничего не собираюсь. И даже не испытываю вины за устроенную словесную порку. И это я еще весьма легко и безо всякого изощрения ей все преподнес, а мог бы в привычной для себя манере.

– Буду поздно. Ринат к твоим услугам. Если что, мой номер у тебя есть. Спасибо за завтрак.

Спустя полчаса, одетый в строгий деловой костюм, я выхожу из дома. А перед тем как выехать со двора, поднимаю глаза к окну. Наташа стоит у занавески и смотрит на меня немигающим взглядом. Даже не шелохнулась, пока я курил возле машины. Ох, чувствую, немало заимею с ней проблем. Но и оставить в беде не могу. В свое время Шведов-старший за меня горой встал. И это благодаря ему я так высоко поднялся и вращаюсь сейчас в кругу влиятельных людей. Не убудет от меня – помочь его дочери.

Глава 4
Наташа

– Вы давно работаете на Динара? – интересуюсь я у водителя, перебирая пальцем контакты в телефоне, чтобы позвонить Алине и узнать, придет ли она сегодня на работу.

– Восьмой год, – отвечает он, а я пытаюсь подсчитать в уме, сколько же Асадову лет. Тридцать шесть? Тридцать семь? Сорок? Сколько помню себя, он всегда был рядом с отцом и вхож в нашу семью. Только не помню, когда стал таким влиятельным и богатым.

Алина сбрасывает мой звонок, но спустя полминуты от нее приходит сообщение, что она находится в кабинете у следователя и мы поговорим позднее. И гадать нечего – беседа будет не из приятных.

Даже не верится, что за один вечер все так изменилось в моей жизни. Не могу объяснить почему, но мысль, что я буду жить с Динаром, вызывает внутри мандраж. А когда увидела его сегодня полуголым на кухне и едва не выронила турку из рук, поняла, что благодарна Тамаре Леонидовне, заведующей детским домом, в который попала после смерти отца, что она послушала меня и с ее подачи Асадову не дали надо мной полноценную опеку. Ему в итоге не помогли ни его связи, ни деньги.

Этот мужчина пугает меня до чертиков с детства. Я не понаслышке знаю, каким опасным и жестким человеком он может быть. В тот день, когда на Максима напал охранник Ворошилова, а он защищался, Динар и сам был в шаге от убийства. Но выдержки у него все же оказалась больше, чем у моего брата. Все случилось на моих глазах, а меня с того дня иногда мучают кошмары.

Ринат останавливает машину у ресторана «Кампус», где я работаю, и выходит на улицу вместе со мной. Я задерживаю на нем непонимающий взгляд.

– У меня указание не спускать с тебя глаз. Я всегда поблизости в случае чего. Мой номер у тебя есть, – кивает он на телефон в моих руках.

– Моя смена длится шесть часов. Вы все это время будете ждать меня у ресторана? – спрашиваю я, когда голос возвращается. Чувствую себя провинившимся щенком, которого наказали и посадили на поводок.

– У каждого из нас своя работа. Буду ждать здесь, а после смены отвезу домой.

Мне остается смириться с новыми порядками в моей жизни. И утешать себя мыслями, что это все временно. В конце концов, ничего ужасного еще не случилось. Но если Динар рассчитывает, что я стану выполнять его указания и брошу работу в ресторане, то сильно заблуждается. Я привыкла в одиночку принимать решения, касающиеся моей жизни. И его навязанное сожительство меня совсем не прельщает.

До начала рабочей смены поговорить у нас с Алиной не получается. Мне интересно, почему она вчера не отвечала на мои звонки и зачем ее сегодня повторно вызвал следователь. Отработав смену, я волочусь в подсобку, чтобы переодеться. Сил нет. Хотя, если учесть, сколько я спала за эти два дня, даже неудивительно. Откуда им взяться?

Дверь в комнату, где мы переодеваемся, с грохотом распахивается, и на пороге появляется мой недавний ухажер, которого я ударила кастетом по лицу.

– А ну все вышли, кроме нее, – показывает он на меня пальцем, и мое сердце проваливается в пятки от страха.

С правой стороны лица у Демьяна виднеется некрасивая рана, улыбка из-за этого выглядит немного перекошенной. Я отступаю назад, встретившись с ним взглядом, а все слова Асадова и его пожелание, чтобы его человек был рядом, больше не кажутся бредом. Надеюсь, Ринат заметил появление в ресторане Лазарева и уже торопится мне на помощь?

– Вон, – повторяет Демьян и переводит взгляд на Алину, которая выглядит не менее напуганной, чем я. – Проблем хочешь?

– Прости, – говорит подруга, не поворачивая головы в мою сторону, и выбегает из подсобки.

На секунду я жалею, что не владею магией остановки времени. Тогда бы у меня была возможность убежать вместе с Алиной.

– А ты жди меня снаружи, – кивает Демьян амбалу, стоящему в дверях, и направляется ко мне. – Ну что, красавица? Ждала свое чудовище? Как думаешь, превращусь я обратно в принца после твоего поцелуя?

Я делаю еще шаг назад и вжимаюсь спиной в холодную стену. Юбка выпадает из моих рук, и я остаюсь стоять в одном джемпере и белье. Надеюсь, Алина догадается позвать Рината? Хоть кого-нибудь? И за что она просила у меня прощения?

– Это лишнее. – Демьян с силой дергает мои трусы на себя.

Слышится треск ткани, а меня накрывает волной паники. Нет, это какой-то плохой сон. Я точно сплю. Мне все это снится.

– Не трогай меня. – Голос срывается на визг, когда его пальцы касаются меня внизу и задевают клитор. На спине выступает липкий пот. Он же не изнасилует меня сейчас?

– Как думаешь, кому я теперь такой красивый нужен? Нравится мое лицо? Твоих рук дело, – хмыкает он. – А знаешь, зачем пришел? Хочу расплаты. Прямо сейчас. Натурой. Деньги у меня и так есть, на операцию хватит. Раздвинь ножки, красавица… – хрипит он и продолжает трогать своими пальцами мою промежность, а мне кажется, будто нежную кожу царапают проволокой. – Хватит строить из себя целку, как по мне, это уже перебор. А может быть, ты еще расслабиться хочешь? Так я принес…

– Прошу, не нужно. – Паника колотит по нервам, у меня с трудом получается сделать вдох.

К трусам, лежащим на полу, летит джемпер, а изувер с силой сжимает мою грудь, причиняя ощутимую боль. Жаль, под рукой нет ничего тяжелого – я бы еще раз ударила его, только в этот раз посильнее.

Вся моя бравада и желание сопротивляться сходят на нет. На глазах выступают слезы, когда он зажимает пальцами мои щеки, чтобы я разжала рот, и пускает в него свою слюну, а затем засовывает что-то твердое, без вкуса и сжимает его, заставляя проглотить. Меня еще никто и никогда так не унижал, и я вдруг осознаю, что никто не придет мне сейчас на помощь. Он ведь поэтому пришел с охранником – чтобы надругаться надо мной?

Я слышу звук расстегивающегося ремня, чиркает молния, а кажется, что в голове взрываются снаряды.

– Я напишу на тебя заявление.

– Сравнять счет хочешь? Да, крошка? – прерывисто выдыхает он последнее слово и спускает брюки, вытаскивая из боксеров свой член. Я чувствую прикосновение твердой горячей плоти к своему бедру. – Хоть десять их напиши, мне ничего за это не будет. Поняла?

– Здесь камеры. Ты пожалеешь об этом.

– Все схвачено, детка. Расслабься и получай удовольствие.

Я сильно зажмуриваю глаза, чтобы ничего не видеть. Если бы еще можно было отключить чувства и ничего потом не помнить. Не знаю, как это все переживу. Мерзавец, избавив от остатков одежды, разворачивает меня лицом к стене и больно вжимает в нее, надавив ладонью на затылок. Меня трясет, словно в лихорадке, а единственное, о чем я молю в это мгновение, – отключиться. Всматриваюсь помутневшим взглядом в стену, громко всхлипывая, и внезапно чувствую, как оседаю на пол, получив освобождение от рук Лазарева.

– Ах ты гнида! – раздается жуткий голос Асадова. Или мне это мерещится?

Меня колотит с такой силой, что зуб на зуб не попадает. В голове полная каша. Я сжимаюсь в комок и отползаю в угол, зажмуривая глаза. Затылок вдруг пронзает яркая вспышка боли, а к горлу подступает тошнота.

– Наташа, посмотри на меня, – слышу знакомый голос, чувствуя на своем лице чужие прикосновения. Мне кажется, что это галлюцинация. – Я сейчас отнесу тебя в машину. – Динар заворачивает меня во что-то теплое и поднимает на руки.

Я прячу лицо на его груди, отказываясь воспринимать действительность. Неужели мужчины могут быть таким злыми и жестокими, как Демьян? Теперь понимаю, почему его называют Демоном. Даже в детском доме никто не позволял себе такого обращения со мной.

– Все будет хорошо, малышка. Сейчас, – приговаривает Динар, и я чувствую, что он меня куда-то несет.

– Ринат… Он ведь ждал у ресторана, – говорю заикающимся голосом, до сих пор не в силах отойти от шока. Кажется, руки Демьяна и его грязные прикосновения еще на мне.

– Да, ему немного досталось. Мое упущение. Недооценил ублюдка Лазарева.

В ноздри проникает терпкий запах парфюма Асадова, а его сильные руки прижимают меня к твердому телу. Если он сейчас поставит меня на ноги, я упаду. Дрожь не проходит, мне почему-то холодно. Динар усаживает меня на заднее сиденье своей машины и сам садится за руль. Мою наготу частично скрывает его пиджак, выгляжу я в эту минуту наверняка очень плохо.

– Я хочу домой… В ванну. Смыть с себя его прикосновения.

– Я понимаю, ты бы очень хотела, чтобы тебя сейчас все оставили в покое и не трогали, но нам нужно в больницу, а потом ты напишешь на него заявление.

– Динар… – В голове так сильно гудит, что я почти ничего не слышу.

– Так нужно, Наташа, – строго произносит он, перебивая меня.

Но я вовсе не протест хочу озвучить ему, а то, что лишусь сейчас чувств. Черная пустота тянет ко мне свои руки и медленно переманивает на свою сторону.

– Он что-то дал мне, перед тем как… – Я осекаюсь, потому что все начинает хаотично крутиться, а лицо Динара расплывается перед глазами.

– Черт, – ругается он. – Черт! Ты только не закрывай глаза, малышка.

Хочу сказать, что со мной все будет хорошо, но сил совсем нет.

Глава 5
Наташа

По телу разливается тепло, я словно парю в невесомости, витаю в легком и ненавязчивом сне, но потом все вдруг меняется: я проваливаюсь в темноту, где мне плохо и очень одиноко. Возвращаться в реальность очень тяжело. Голова гудит, во рту засуха, на грудь как будто давят прессом, мешая сделать полноценный вдох.

Открываю глаза с третьей попытки. В комнате полумрак и пахнет хвойным ароматизатором. Осматриваю знакомую обстановку, пытаясь вспомнить, что произошло и почему мне так дурно. В голове вспышками мелькают картинки, как Демьян врывается в подсобку, как сдирает с меня одежду и пытается изнасиловать. Или все-таки изнасиловал? Я все помню смутно, как в тумане. Это такая защитная реакция организма, которая блокирует ненужные воспоминания?

Я опускаю руку вниз, дотрагиваюсь до промежности. Там ничего не болит, низ живота не тянет. Хороший знак. Кое-как сев в кровати, я поворачиваю голову и смотрю на дверь. Она открыта, а рядом с кроватью стоит капельница. В руке у меня катетер. Мерзавец заставил меня что-то проглотить неизвестного происхождения. Это поэтому так штормит?

Отсоединив себя от капельницы, спускаю ноги на пол. В планах дойти до ванной комнаты и смыть с себя весь пережитый кошмар, но ноги будто налились свинцом, и я едва их переставляю. Когда оказываюсь в душе под горячими струями воды, намыливаю тело и безжалостно тру кожу до красноты. Делаю напор сильнее и прибавляю температуру. Жаль, некоторые воспоминания не смыть водой. Нет, это все же не защитная реакция организма, а просто я не до конца пришла в себя. Оседаю на пол, полностью выдохшись, и сижу так несколько минут, глядя в одну точку. Мне нужно немного времени, чтобы собраться с духом и перестать об этом думать. Ничего ужасного не случилось. Со мной все хорошо. Он меня не изнасиловал. И даже не бил. Просто касался руками моих интимных мест. Два года подряд Прохор, мальчик из детского дома, зажимал меня по углам и все время лапал. Но он никогда не переходил черту и говорил, что без моего согласия у нас ничего не будет. Его знаки внимания мне были неприятны, но в случае с Демьяном это чувство обострилось во сто крат. Как будто меня вываляли в грязи.

Внезапно двери душевой с грохотом разъезжаются и поток моих мыслей прерывается. Я вскрикиваю от испуга, жмусь к стене и поднимаю голову. Надо мной стоит Асадов – он выглядит напряженным, черные глаза бегают по моему лицу, спускаются к запястьям и внимательно осматривают. Он будто царапает кожу взглядом, оставляя отметины.

– Я же звал тебя, Наташа, почему не отзывалась? – В его голосе слышатся жесткие нотки.

Я прикрываю грудь руками, глядя, как на Динара льется вода. Рубашка на его теле промокла, но он по-прежнему не двигается и продолжает смотреть на меня.

– Вы… вы смущаете меня, – выдавливаю из себя, чувствуя, что начинают сдавать нервы и я не смогу встать.

Динар громко ругается, затем выключает воду, тянется рукой к полотенцу и закутывает меня в него, как в кокон. Поднимает на руки и относит на кровать. Приносит из ванной комнаты еще одно полотенце и промокает им волосы. Уже второй раз за последние два дня он видит меня обнаженной. Мне это не нравится. После всего, что произошло в подсобке ресторана, я не хочу, чтобы меня касались. Упираюсь ногами в матрас и отодвигаюсь к спинке кровати, натягивая одеяло до подбородка. Биться в истерике и плакать я не собираюсь. Стоит только начать – и уже не остановлюсь. Пройденный этап. Лучше взять себя в руки и постараться не усложнять Динару жизнь. Впрочем, как и себе.

– Я в порядке, – произношу глухо. – В относительном порядке. В моих мыслях нет навредить себе, если речь об этом. – Показываю ему свои руки. – Вы же поэтому осматривали мои запястья? Лазарев не успел ничего со мной сделать. Ничего из того, о чем я бы потом никогда не смогла забыть. И я адекватная, ясно?

– Вы? – морщится Динар, не сводя с меня напряженного взгляда. – Хватить мне выкать, – мрачно выплевывает он, а я опускаю взгляд на его мокрую рубашку, облепившую крепкие мышцы. – Звучит, как будто тебе пять лет, а мне по меньшей мере пятьдесят. Твой организм получил сильную интоксикацию. У тебя аллергия на ряд веществ, ты знала об этом?

Я отрицательно мотаю головой. Хотя после того вечера в клубе весь следующий день мне было очень плохо. Возможно, из-за аллергии?

– И что значит «в порядке»? Ты спала почти двое суток и все это время была под капельницей. – Он неотрывно следит за мной. – А если бы я не оттащил от тебя Лазарева, что потом Максиму бы сказал, а, Наташа? Что за детская принципиальность? Тебя кто-то заставляет работать? Мы же накануне разговаривали о том, что ты докладываешь мне о каждом своем шаге. – Его тон становится немного тише, а грудь вздымается не так высоко. Динар злится, но пытается сдерживать себя.

– Успел? – шепчу я.

Как он вообще там оказался? И что с Ринатом? Почему он не пришел мне на помощь?

– Мне позвонил следователь и сказал, что подружка дала против тебя показания. Я как раз ехал домой и решил забрать тебя из ресторана. По счастливой случайности оказался рядом в тот же промежуток времени, что и Лазарев.

Я качаю головой, чувствуя, как затылок пронзает боль. Алина дала против меня показания? Вспоминаю, как она просила за что-то прощения, перед тем как выбежать из подсобки. Разве не за то, что оставила меня с Демьяном наедине?

– Такая сейчас дружба у вас, да? Или я что-то не понимаю?

– Мне не следовало идти в клуб, ехать на работу, – признаю я. – Вы… ты, – поправляю себя, потому что эти «ты» даются очень сложно: будто стекла в рот насыпали и заставляют с ним произносить это слово. – Ты был прав. Во всем. Спасибо, что помогаешь. Но… не мог бы ты выйти из комнаты? Я хочу одеться и привести себя в порядок. – Мне очень стыдно перед ним, а еще он сильно смущает меня своим видом.

Динар опускает глаза на мои руки, которыми я сжимаю края покрывала, и шумно выдыхает.

– Да, конечно, – кивает он и выходит за дверь.

Без его присутствия в комнате даже дышать становится легче. Но спустя полчаса в дверь раздается стук.

– Наташа, – слышу голос Асадова, – я приготовил ужин. Спускайся.

Сам? Вряд ли я захочу пропустить такое. Не знаю, что за лекарство было в капельнице, но с каждой минутой мне становится лучше. И еще я не такая слабая, как он думает. В детском доме надо мной, конечно, как Демьян, никто не издевался, но всякое бывало. И самое достойное – это собраться с духом и не зацикливаться на случившемся. И зная Динара, смею предположить, что Демьян от него свое уже получил. Или еще получит.

Собрав волосы в высокий хвост, я натягиваю джинсы с футболкой и спускаюсь вниз. Из кухни пахнет очень аппетитно. Желудок сводит от голода, и слюна собирается во рту.

– Жареная картошка? – изгибаю бровь, наблюдая, как Асадов ставит сковороду на подставку посередине стола.

– А еще мясная нарезка, зелень и овощи. Садись.

– Ты умеешь готовить? Запах как из детства.

Папа сколотил состояние, когда мне исполнилось десять, а до этого мы жили по средствам. Динар был рядом с отцом и Максимом, сколько я себя помню. И до недавнего времени я и предположить не могла, что буду жить с ним, а он останется единственным человеком из нашего окружения, который не отвернется. Даже родственники и те отказывались общаться.

– Умею, – смеется он. – Я ведь служил два года по контракту в горячей точке, там и научился. Мы тогда мое возвращение праздновали, помнишь?

Когда он говорит про контракт и горячую точку, в голове вспышкой мелькает воспоминание, как отец с кем-то договаривается о выкупе. Динар тогда три месяца в плену провел. Я об этом забыла.

– И татуировка на шее с тех времен? – уточняю я, разглядывая рисунок.

Не могу разобрать, что там, но смотрится красиво. Я еще в прошлый раз обратила на нее внимание.

– Да. С ребятами сделали, когда из плена выбрались. По пьяни дело было.

Я задерживаю взгляд на его лице. Сейчас он улыбается, но его глаза смотрят на меня с беспокойством и интересом. Я больше не боюсь его, это какое-то другое чувство. Точно не страх. Благодарность? Ведь он спас меня, ухаживает и пытается заботиться. Почти как Макс…

Я съедаю все, что он накладывает мне в тарелку, и убираю посуду со стола.

– Спасибо, все очень вкусно.

– Наташа, у меня через несколько дней поездка в Австрию. – Я резко поворачиваюсь и смотрю на Динара. – Оставлять тебя одну я не хочу. У тебя сейчас подписка о невыезде, но я все решу. Следователь нормальный мужик. Паспорт заграничный у тебя есть?

– Есть, – растерянно отвечаю. – Но я…

– Доверия к тебе у меня больше нет, – перебивает он меня и качает головой: – Одну я тебя не оставлю.

– Больше никаких глупостей. Обещаю. Я не могу поехать. У меня занятия и… – Осекаюсь, когда он начинает хмуриться, буравя меня тяжелым взглядом.

– Ринат сейчас в больнице. Лазарев потерял над собой контроль. Ты сильно задела его самолюбие, а я подлил масла в огонь, когда отправился к нему после того, как он напал на тебя. Точнее, к его отцу. В общем, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Я не спрашиваю, поедешь ты или нет. Ставлю тебя перед фактом.

Собственно, как я и думала: Демьяну досталось от Динара, и я ни грамма не удивлена этим словам. Даже рада, что он всыпал ему.

– И как… отнесется ваша невеста к подобному? Это ведь романтическая поездка? – уточняю, не желая никому мешать и быть третьей лишней.

Динар смотрит на меня, будто не понимая, о чем я.

– Та девушка из клуба. Она явно не обрадуется моей компании, – поясняю я, сложив руки на груди.

– С Кариной у нас деловые отношения. Она моя правая рука. В Австрию мне нужно по работе.

– А Карина в курсе? Ну, что у вас только деловые отношения?

В тот вечер мне показалось, что в ее взгляде промелькнула ревность, когда Динар попросил ее выйти и оставить нас одних. Не удивлюсь, если о цифрах в отчетах и запятых на бумажках рядом с таким боссом она думает в последнюю очередь. Даже я весь вечер то и дело ловлю себя на мысли, какой он красивый и харизматичный мужчина. Особенно когда кривит губы в сексуальной усмешке. Он, возможно, не отдает себе отчета, что этим и привлекает женщин. А скорее всего, отдает и намеренно это делает.

– Ох уж этот твой язык, Наташа. Вижу, тебе и в самом деле уже лучше. Но поехать со мной все же придется. Срываться из Австрии, чтобы решить очередную твою проблему, у меня нет возможности. Под мой график подстроишься на какое-то время и станешь моей тенью.

– Я так понимаю, выбор у меня невелик?

– Невелик, – соглашается он. – Но это все временные ограничения.

– В таком случае после недавнего своего косяка не смею вас ослушаться, Динар Эльдарович. И если вы, то есть ты, не против, то я пойду к себе. Меня клонит в сон.

– Ты даже мое отчество запомнила? – снова кривит он губы в усмешке.

– Даже.

Я поднимаюсь наверх и сажусь за учебники, чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей об Алине и Лазареве. Решаю, что позвоню ей завтра, хотя внутри все кипит от возмущения и обиды. Ведь я из-за нее в клуб пошла, она сама об этом просила. Тогда почему дала показания против меня? Ей Демьян угрожал?

Усталость все же берет свое – я иду к кровати и опускаюсь на мягкую поверхность. В сон проваливаюсь почти сразу, но просыпаюсь от кошмара. Возможно, это последствия тех волшебных штук, которые засунул мне в рот Лазарев. Не знаю. Я мечусь по кровати и несколько раз просыпаюсь от того, что кричу. Точнее, меня будит Динар. Он выглядит уставшим и помятым. Приносит мне воды, гладит по голове и уходит, когда я засыпаю.

– Это действие той дряни, которую он мне дал? – севшим голосом спрашиваю я, когда все повторяется снова.

Он молча кивает и ложится рядом, а я непонимающе на него смотрю.

– Динар…

– Я устал бегать к тебе из своей спальни. Очень хочу спать. У меня завтра важные переговоры. Может, так тебе будет спокойнее, не то ты меня с ума сведешь за эту ночь, – говорит он вполне спокойно, но в голосе слышится искреннее беспокойство, а я испытываю стыд, что причиняю ему столько неудобств.