Читать книгу "В 45 бывшие. Что было (не) прошло"

Глава 3

– Давай скажем, что ты смертельно больна, – говорит бывший и смотрит на меня так серьезно, будто действительно рассматривает такой вариант.

А у меня дар речи пропадает. Как можно не просто предлагать подобное, но в принципе думать об этом?

– Это шутки у тебя такие дебильные? – пытаюсь прочитать его эмоции.

Но на его лице ни тени улыбки, и вообще, он кажется максимально сосредоточенным.

– Почему же? Мне кажется, испугавшись за тебя, Кира мгновенно забудет о свадьбе, – наконец-то отвечает Костя.

– Так, может быть, тогда сам и притворишься смертельно больным, умник?! – чувствую, как вспыхивает лицо, и руки зудят, так сильно мне хочется отхлестать по щекам бывшего.

Это ж надо такое мне предложить! Он что, совсем умом тронулся на радостях, что теперь не нужно терпеть старую и надоевшую жену? Или заразился тупостью от своей любимой?

– Насчет меня она не поверит, – отвечает спокойно.

– Что? – в ужасе смотрю на него. – Хочешь сказать, что я выгляжу как смертельно больная? – мне кажется, что так обидно мне не было за себя еще никогда в жизни. Даже в тот день, когда он пришел домой и сказал, что я душная и он уходит к другой.

– Почему? Нет, конечно же! – хмурится.

Но меня уже не остановить. Я завелась и жажду крови. И лучше, конечно же, его крови.

– Ты выглядишь потрясающе.

– Но не настолько, чтобы мне не поверила родная дочь относительно того, что я здорова?

Теперь я даже не могу понять, как могла скучать по этому упырю. Да пусть он закидывает подобными “блестящими” идеями свою драгоценную женушку, а у меня забудет даже имя.

– Сашуль, ну ты чего завелась? – улыбается этот паразит, пытаясь состроить морду наглого зажравшегося кота. – Обиделась? – растягивает шире губы в улыбке.

– Да пошел ты, Гончаров! – отворачиваюсь от него, собираясь вернуться в зал и уже позже думать о том, как открыть дочке глаза на сущность Лаврова.

– Ну, ну! – мое предплечье обхватывают длинные пальцы, и в следующее мгновение я оказываюсь припечатанной спиной к стене. – Куда побежала? Мы не договорили, – бывший оказывается в опасной близости от меня.

Его грудь прижимается к моей, и я чувствую на себе его дыхание. Пульс учащается. Я пытаюсь вырваться, но он обхватывает мои запястья и задирает их вверх, прижимая к стене.

– Нам не о чем разговаривать, Костя, – дергаюсь, но тем самым еще плотнее прижимаюсь к бывшему, и этот контакт меня пугает.

Его тело прижимается ко мне так близко, что я чувствую каждый мускул, каждую линию его торса, каждую выпуклость. Особенно ту, что стремительно растет в месте соприкосновения с моим животом.

– Неправда, – шепчет он, наклоняясь так, что его губы почти касаются моего уха. – Нам есть о чем поговорить.

– Мы уже обсудили абсурдность твоей идеи…

– Нам стоит поговорить, хотя бы о том, почему ты до сих пор краснеешь, когда я так близко, – перебивает меня бывший.

Я замираю, чувствуя, как плечи осыпает мурашками. Он прав. Мое тело предательски реагирует на него, будто годы разлуки ничего не изменили. Но независимо от того, какие у меня происходят физические реакции, Костя не сможет задурить мне голову. Потому что я никогда не забуду, как он растоптал меня.

– Это просто злость, Гончаров, – выдыхаю. – Не придумывай то, чего просто нет.

– Злость? – он усмехается, и его губы скользят по моей щеке. – Тогда почему твое сердце бьется так быстро?

Прикосновение его губ к моей коже парализует меня. Я не отвечаю. Не могу. Потому что то, что происходит сейчас, – это за гранью!

– Ты что творишь, подонок? – рычу. – Или это у тебя спорт такой – наставлять рога своим женам?

– Саша… – его голос становится мягким, почти нежным. – Ты действительно думаешь, что я мог тебя забыть?

– Ты сам сказал, что я для твоей жены больше не соперница, – бросаю ему в лицо его же слова. – А еще то, что ты рядом со мной задыхаешься.

– Я ошибался…

От этих слов у меня перехватывает дыхание.

– Прекрати немедленно! – выкрикиваю. – Что бы ты там себе ни навыдумывал, прекрати! – снова безуспешно пытаюсь вырвать руки. – Мы здесь исключительно ради дочки. И если бы не она, я бы с тобой никаких дел не имела. Понял? – мне тяжело дышать. Я просто задыхаюсь от злости.

– Нет, не понял, – нахально улыбается. – Готов поспорить, что ты все еще думаешь обо мне ночами. Представляешь меня…

– Не нужно проецировать на меня свои фантазии, – рычу. – Ты перестал быть мужчиной в моих глазах.

– Ах так! – его глаза вспыхивают гневом, и он плотнее вжимается пахом в меня. – Тогда я тебе напомню, насколько я мужик.

Низ живота каменеет, когда этот мерзавец прижимается ртом к моей ключице. – Не смей! – ерзаю, стараясь вырваться, но его, кажется, это только сильнее заводит. – У меня есть…

Но прежде чем я успеваю договорить, раздается звонкий голос:

– Мама? Папа? Вы что тут устроили?

Мы резко отстраняемся друг от друга, как пойманные на месте преступления.

Дочь стоит в нескольких шагах от нас и смотрит широко раскрытыми глазами, и даже не моргая.

– Вы… что, снова вместе?

– Конечно н… – хочу возразить, но Гончаров меня опережает:

– Конечно да! Мы с твоей мамой решили сойтись.

Глава 4

– Конечно да! Мы с твоей мамой решили сойтись, – уверенно заявляет дочке этот наглец, притягивая меня за талию плотнее к себе, буквально впиваясь в меня пальцами.

Кира не просто смотрит на нас, широко распахнув глаза, а откровенно таращится. У меня у самой, наверное, такой же обалдевший взгляд.

– Чего? – даже для нее это слишком. Потому что представить, что мы снова вместе, – это равносильно тому, если бы в Африке выпал снег. – Ма-а-ам? – дочь переводит взгляд на меня, ожидая объяснений.

А я сама стою не двигаясь и, если честно, нахожусь в полном ауте.

То есть идея сделать меня смертельно больной не проканала, так он решил, что, сымитировав воссоединение, мы каким-то образом остановим дочь от опрометчивого шага выйти замуж за Лаврова?

– Подожди, Кирюш, сейчас сама переварю, – я делаю несколько вдохов и выдохов, а затем начинаю истерично хохотать.

Рука на моей талии, вцепляется в меня еще крепче. Но я накрываю его длинные пальцы своими и постепенно разжимаю, отдаляясь от Константина.

– Сашуля, с тобой все в порядке? – спрашивает он обеспокоенно.

А я не могу перестать хохотать, потому что ничего смешнее за последние годы я не слышала.

– Мы вместе? – смотрю на него сквозь выступившие на глазах слезы смеха.

– Ты что, любимая? – пытается снова дотронуться до меня бывший, но я отхожу от него еще дальше. – Мы же не можем жить друг без друга.

– Серьезно? – перестаю смеяться и смотрю в его наглые и лживые глаза. – То есть пять лет ты кувыркался с другой, наслаждался молодым телом, не вспоминая обо мне, а теперь решил, что кто-то поверит в твою ложь?

И снова повисает звенящая тишина.

Кира застывает с открытым ртом. Костя напрягается, но мне плевать на него. Я поворачиваюсь к дочери и беру её за руки.

– Кира, пойдем, – тяну ее к залу. – Папа просто за эти пять лет растерял умение шутить. Конечно же мы не вместе. И не будем.

– Но… вы же только что… – дочь бросает растерянный взгляд на отца. – У стенки… – хочет сказать что-то еще, но, кажется, понимает, что лучше сейчас не ворошить этот улей.

– У твоего папы помутнение на фоне твоей помолвки.

Костя хмурится, но не отрицает.

– При чем здесь моя помолвка? – сразу напрягается дочь и занимает оборонительную позицию, вырывая свою кисть из моего захвата.

Смотрю на нее и вижу ершистую девочку-подростка, которой она была не так давно. Дочь с детства умела отстаивать личные границы, и я впервые жалею, что она не поддается внушению. И за этими образами прошлого мне сложно видеть в ней молодую женщину.

– Вы действительно настолько сильно против моего выбора, что даже готовы были инсценировать воссоединение? – она смотрит на нас ошарашенно, а на ее губах появляется ироничная улыбка.

– Солнце, – делаю шаг навстречу дочери, но она отшатывается назад, и тогда я останавливаюсь, не желая оттолкнуть ее еще дальше. – Ты знаешь, мы всегда за тебя и твой выбор, – осторожно говорю. – Но мы слишком хорошо знаем Давида. И тут дело даже не в возрасте и не в том, что он старше тебя больше чем в два раза. Нет. Дело в том, что мы знаем его как легко увлекающегося мужчину. За все годы нашего знакомства он не продержался без обмана с одной и той же женщиной дольше года.

– Люди меняются! – говорит она упрямо. И я вижу, как сильно она верит в это, потому что любит этого мерзавца. – Он просто… ему просто не встретилась та самая.

– То есть, – подает голос Костя, – он, как истинный извращенец, наблюдал за тем, как ты росла, и ждал, когда вырастешь, потому что уже тогда понимал, что ты та самая?

– Папа! Фу! Ты вообще слышишь, что ты говоришь? Конечно нет! – морщится она.

– Я говорю лишь то, как это выглядит для нас с мамой, понимаешь? – повышает голос бывший. И я вижу, что он снова на грани.

– Знаете, – Кира переводит с меня взгляд на своего отца и обратно. – А мне плевать, как это для вас выглядит, ясно? Я просто хотела, чтобы вы за меня порадовались. Но раз вы не в состоянии это сделать. То и не нужно! Поговорим, когда вы смиритесь с мыслью, что свадьба состоится! Ужин отменяется! – резко разворачивается и уходит.

– Кира, постой! – шагаю за ней, но Костя ловит меня за руку.

– Пусть идет, – говорит мрачно.

– Что значит “пусть идет”, Кость? – оборачиваюсь к нему. – Я дочь год не видела!

– Увидишь еще. Пока нам надо всем остыть.

А вот теперь я рассматриваю его так, будто передо мной находится незнакомец.

– И когда ты стал таким рассудительным? – не понимаю, откуда такие резкие перемены.

– Не язви, тебе не идет, – произносит он хмуро.

– А ты мне не указывай, что и как делать. Хочу и буду язвить. У тебя, для того чтобы указывать, жена есть, – все-таки покидаю наконец-то этот несчастный коридор и вижу, как дочь с Давидом покидают ресторан.

Первый порыв, остановить их, тут же затухает. Потому что Костя прав. Нам нужно переварить эту новость и остыть. Если дочь собралась замуж за Лаврова, то остается надеяться, что он и правда сделает ее счастливой.

Но даже сама мысль об этом мне противна.

– Может, выпьем, Саш, а? – слышу голос бывшего рядом с собой.

– Это лишнее и ненужное. Мне твоя компания не особо приятна. Да и тебе придется оправдываться перед женой, – чувствую, что пора мне уезжать из ресторана.

– Нет никакой жены, Саш.

– Что? – удивленно смотрю на него. – Мы уже два года не живем вместе.

Машинально перевожу взор на его обручальное кольцо, и смысл сказанного как-то теряется.

– Сейчас мы находимся в бракоразводном процессе, – продолжает откровенничать бывший.

– Прости, не могу посочувствовать, – кажется, что у меня внутри все заледенело от этих новостей.

– Сам дурак, – чувствую на себе его пристальный обжигающий взгляд. – Сам упустил любовь всей своей жизни, – продолжает смотреть на меня.

– Я не понимаю, о чем ты, – пульс учащается, и лицо краснеет.

– О том… что я до сих пор люблю тебя. И хочу быть с тобой вместе. Давай попробуем заново?

Глава 5

– Саша, постой! – идет следом за мной бывший.

Я бегу, не разбирая дороги. В ушах шумит, под ребрами дико колотится сердце, а сама я на таком взводе, что либо кинусь в драку, либо упаду без сознания прямо здесь и сейчас.

– Саша, да постой же ты! – не успокаивается Костя.

Не могу больше его слышать. И видеть тоже.

Только теперь понимаю, какой прекрасной была моя последняя пара лет, когда я жила только для себя. Без всех этих ненужных привязанностей и эмоциональных качелей.

– Ну куда ты так летишь? – обгоняет меня на крыльце ресторана и преграждает путь на парковку бывший муж.

Я не смотрю ему в глаза. Делаю шаг в сторону, стараясь обойти, но он дергается в том же направлении, не давая мне пройти. Тогда я предпринимаю попытку провернуть то же самое с другой стороны, но ситуация повторяется.

– Стой же ты! – стоит так, чтобы я точно не сбежала, и это меня злит еще сильнее.

– Пропусти! – шиплю на него.

– Нет. Пока не поговорим.

– Хватит! Наговорились вот так! – провожу пальцем по горлу. – Досыта. Думаю, мне теперь не то что на пять лет хватит, а до конца следующей жизни.

– Александра! – меняется его интонация. И вот передо мной не бывший муж, притворяющийся ласковым котом, а серьезный бизнесмен Константин Гончаров, не знающий пощады с конкурентами. – Хватит вести себя как капризная девчонка!

– Что? – только теперь смотрю в его наглую рожу.

Стоит тут, сверкает своими хищными глазюками и считает, что все должны перед ним стелиться и выполнять любые его приказы.

– Я, вообще-то, с тобой разговариваю о серьезных вещах! – продолжает изображать из себя грозного повелителя.

– А я что, разве твоя подчиненная, что вынуждена слушать любую чушь, льющуюся из твоего рта? – все, чего я хочу, – это оказаться как можно дальше от него. И больше не видеть и не слышат этого эгоистичного ублюдка.

– Нет. Но… этот вопрос касается двоих. Тебя и меня, – смотрит пристально, наверняка не понимая, почему я не спешу прыгать к нему в объятия и соглашаться с таким “шикарным” вариантом.

– Разве? – усмехаюсь. – А мне кажется, это снова касается только твоей эгоистичной натуры. Ты захотел – и весь мир должен подстраиваться под твои желания по щелчку пальцев. Так получается? – в груди печет. И с каждым озвученным мной словом этот жар становится лишь сильнее. Кажется, еще немного – и я просто взорвусь.

– Я говорю не о себе, а о нас! И о том, что… я скучаю.

– Боже! – вырывается смешок. – Как у тебя все просто, да, Кость? Захотел – ушел. Надоело – пришел. И всегда тебя должны ждать с распростертыми объятиями.

– Все мы совершаем ошибки.

– Даже так? – искренне поражаюсь тому, насколько легко он относится к тому, что натворил.

Он же не просто от меня ушел к другой женщине, наплевав на обещания любить и оберегать, пока смерть не разлучит нас, а разбил мне сердце, параллельно убив меня морально как женщину.

Его уход стоил мне нескольких лет терапии с психологом и огромных денег на лечение и поиск причины того, что именно послужило причиной его потери интереса ко мне, и что же со мной не так как с женщиной.

Ковырялась в себе долгими сеансами со специалистами, а потом думала днем и ночью, как и почему я сломалась до такой степени, что он не просто перестал меня любить, а я стала ему противной.

Мне потребовалось много времени, чтобы я поняла, что это не моя вина. Потому как если бы я была ему дорога и его что-то не устраивало, то Костя мог подойти ко мне и начистоту обсудить все наши проблемы. И мы вместе бы попытались их решить. Но он просто захотел другую женщину, другую жизнь и совсем не был настроен на то, чтобы чинить старые, опостылевшие отношения.

– То есть, – я шагаю к нему ближе и заглядываю в наглые глаза предателя. – Когда ты уходил, ты думал лишь о том, как тебе со мной плохо и как тебя тянет к ней, твоей Лизоньке, да? А когда флёр влюбленности спал и на передний план вышли не химические реакции и физическое влечение, а человек, такой, какой он есть, с недостатками, своими привычками, желаниями, ты быстро понял, что это все не для тебя и ты хочешь прежней привычной комфортной жизни, и именно тогда вспомнил про душную старую жену?

Я смотрю на него практически не моргая, чтобы не пропустить ни единой реакции.

По его лицу пробегает тень.

– Все не так… – тяжело вздыхает он. – Я просто на какой-то момент забыл, что люблю тебя.

– Серьезно? А когда понял, что все-таки любишь, м? Когда я наконец-то смогла себя собрать по кусочкам после твоего предательства и долгих сеансов с психологом? Когда я все-таки смогла себя убедить, что я не пустое место, не мерзкая уродливая старуха, а все еще молодая и привлекательная женщина, и наконец-то начала снова жить, улыбаться? Именно в тот момент, когда я ощутила вкус жизни без тебя?

Константин заметно сникает. Хмурится и больше не кажется таким уж самоуверенным.

– Ты, Костя, ничего не перепутал? – понижаю голос, когда мимо нас проходят люди, которые с любопытством поглядывают на нас. – Я разве похожа на верную дворняжку, что будет годами ждать хозяина и скулить в его отсутствие, а только он появится на горизонте, начнет радостно вилять хвостиком и лизать его лицо?

– Зачем же ты так? – спрашивает тихо.

– Как так? Говорю правду?

– Нам же было хорошо. Мы были счастливы.

– Вот именно! Были! И я, как дура, до той злосчастной ночи была в этом уверена. Но все прошло, Кость, – улыбаюсь искренне. – Я смогла пережить твое предательство и теперь живу лучше прежнего. Оказывается, ты меня очень тормозил в развитии и я отказывала себе во многом. Но теперь моя жизнь заиграла новыми красками. Я счастлива! – мне даже не приходится притворяться, потому что я и правда до встречи с бывшим ощущала себя абсолютно счастливым человеком.

С каждым моим словом Костя все плотнее сжимает челюсти, явно не ожидая от меня такого. Он-то думал, я до сих пор горюю и жду его.

– Но ты не грусти! Тебе еще нет и пятидесяти. Ты еще можешь встретить женщину, которую полюбишь, и все у вас будет прекрасно, – хлопаю его по плечу и наконец-то огибаю Константина, стоящего как статуя.

Сажусь в арендованный автомобиль с чувством легкого триумфа, думая, что уделала бывшего и больше он ко мне не полезет.

Но кажется, я забыла, каким Костя бывает упертым и глухим к чужим словам и чувствам…

Глава 6

– Кто? – снимаю трубку домофона.

Утро начинается с настойчивого звонка.

Разлепив глаза, не сразу понимаю, что происходит и где я.

Ночь вышла длинной. Как бы я ни старалась, не могла уснуть. Проворочалась до самого утра.

Все думала о случившемся. О дочке и о том, как мне себя вести в сложившейся ситуации, а еще очень много размышляла о Косте, о его словах.

Как ни старалась не воспринимать услышанное всерьез, а все равно сердце непроизвольно трепетало. И вроде бы казалось, что я бывшего мужа оставила в прошлом, но ему все равно, как и прежде, вопреки здравому смыслу, удалось в очередной раз пошатнуть мой покой.

Спустя пару длительных и надоедливых звонков с трудом вспоминаю о том, что я нахожусь в своей квартире, которую купила, продав наш с Константином дом. Основную сумму я вложила в новую недвижимость у моря, а оставшуюся часть средств – в квартиру в строящемся жилом комплексе в столице, посчитав подобное вложение наиболее разумным.

Я не собираюсь тут жить, но планирую сдать квартиру в аренду и тем самым перекрыть затраты на покупку и ремонт.

– Доставка, – слышу бодрый мужской голос.

– Я ничего не заказывала.

– Гончарова Александра, верно?

– Верно.

– Для вас цветы.

Последняя фраза оказывается очень будоражащей.

Сердце быстро колотится, потому что я догадываюсь, кто может быть отправителем этого самого букета.

Ведь знаю, что смысла в его подарках нет, как и в моих эмоциях, но все равно стою в дверях, как дура, в ожидании курьера.

И когда на лестничной площадке появляется парень в одежде корпоративных цветов крупной сети цветочных магазинов, губы непроизвольно расползаются в улыбке.

Он приносит огромный букет белых тюльпанов. И у меня не остается сомнений, что это подарок от бывшего. Потому что Костя знает, что только они способны вызвать у меня искреннюю радость.

Забрав подарок, нахожу открытку и читаю надпись.

“Просто чтобы ты улыбнулась. Твой К.”

Шесть слов, а меня встряхивает так, будто он написал целую поэму с признанием в любви.

– Спасибо! – закрываю дверь квартиры, зарываясь лицом в тугие бутоны и глубоко вдыхая тонкий аромат.

Заношу букет на кухню, понимая, что в этой квартире нет даже вазы подходящего размера.

Пока думаю, что с этим всем делать, раздается звонок телефона. Нахожу смартфон в спальне и вижу бегущую строку с именем контакта: “Гончаров”.

Пульс учащается, когда я беру гаджет в руки и принимаю вызов.

– Доброе утро! – низкий голос бывшего мужа, словно заряд кофеина, мгновенно заставляет все функции организма работать на максимум.

– Доброе!

– Надеюсь, мне удалось заставить тебя улыбнуться? – говорит самодовольно.

Я даже представляю его выражение лица, когда он все это произносит.

– Возможно, – отвечаю сдержанно, не давая этому самовлюбленному засранцу повода для ликования.

– Да ладно тебе, Сашуль. Со мной можешь не притворяться. Я знаю, как тебя порадовать.

– Гончаров, давай ближе к делу, – ни за что не признаюсь, как приятно мне оказалось получить этот букет. Пусть даже его отправитель и главный мерзавец в моей жизни. Или это особенно потому, что его отправил именно он? Мне не следует думать об этом, напоминая себе почаще о том, как я воскрешала себя к жизни после нашего расставания. – Если ты просто так звонишь, потешить свое эго, то давай прощаться. У меня еще множество дел. И я бы хотела встретиться с дочкой.

– Эх, Саша, нет у тебя доверия к людям, – произносит он как-то печально.

– Говори, в чем дело, или я бросаю трубку.

На том конце слышится длинный вздох.

– У меня появилась кое-какая информация насчет нашего будущего родственника, – его интонация мгновенно становится серьезной, теряя игривость.

– Ты что-то узнал про Давида? – на эту тему я готова его слушать.

– Да. И это… многое меняет. Но это… не телефонный разговор. Давай встретимся, и я расскажу тебе все лично, – говорит загадочно.

– Надеюсь, что это не очередная уловка.

– Я никогда не стану шутить ни с чем, что связано с моими детьми, – произносит серьезно.

– Надеюсь.

Мы договариваемся о встрече в ресторане, недалеко от моего жилого комплекса.

Я стараюсь сильно не наряжаться, но все равно трачу дольше необходимого времени на то, чтобы сделать идеальный макияж и подобрать костюм, который не кричал бы о том, что я готовилась к этой встрече.

Паркуюсь чуть в стороне от ресторана, потому что парковка забита под завязку, чуть позже назначенного времени. Потому что мне садистки хочется доставить хоть немного дискомфорта бывшему.

Не спеша направляюсь к заведению, как вдруг позади меня раздается злобное шипение:

– Я так и знала, что это ты, сука!

Медленно оборачиваюсь на голос, а дальше все происходит как в замедленной съемке.

Передо мной перекошенное лицо новой жены Кости, а в ее руках баллон. Я не успеваю понять, что происходит, как она направляет его в мою сторону. И я с ужасом осознаю, что она хочет сделать…

Я инстинктивно отшатываюсь, но она уже нажимает на распылитель.

– Ты думала, он вернется к тебе? – шипит она. – Он никогда не оставит меня ради такой дряхлой шлюхи!

Резкий запах химии бьет в нос. Я поднимаю руки, но поздно: ледяная жидкость уже на моей коже.

Кажется, я кричу.

Где-то рядом чьи-то вопли, топот. Но её голос заглушает всё:

– Теперь ты ему точно не будешь нужна.