Электронная библиотека » Станислав Белковский » » онлайн чтение - страница 6


  • Текст добавлен: 8 апреля 2014, 13:45


Автор книги: Станислав Белковский


Жанр: Политика и политология, Наука и Образование


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Нет выбора, кроме выборов

Намедни выборы мэра города Ярославля выиграл человек, поддержанный объединенной оппозицией, – 44-летний Евгений Урлашов. На стороне Урлашова были вместе КПРФ, «Справедливая Россия», «Яблоко» и «Солидарность». Своего соперника, бизнесмена-единоросса Якова Якушева, оппозиционный кандидат, как говорят в футболе, вынес в одну калитку, получив почти 70 % голосов против 28 % у ставленника власти. Хотя весь ярославский административный ресурс люто и бешено работал на Якушева. Единоросс царил в местных СМИ. И все равно пролет…

Я не знаком с Евгением Урлашовым и не берусь судить, хороший он человек или так себе, справится с обязанностями мэра или не очень. Меня сейчас это вообще не интересует. Важно иное. Ярославль преподал открытый урок: как оппозиция (системная и внесистемная, подлинная и полуподлинная), соединив силы и возможности, может не только спокойно, но и убедительно выиграть выборы. Здесь, в путинской России, сейчас, на первом году третьего путинского срока.

Строго говоря, победа антивластного кандидата на мэрских выборах не бог весть какая новость. Так уже бывало и в прежние годы в разных местах – от Волгограда до Иркутска. И всякий раз победившие оппозиционеры подозрительно быстро склоняли голову перед «Единой Россией», а то и вовсе бежали с оппозиционного корабля, пополняя жадные ряды «партии власти».

Наверное, такой риск есть и нынче в Ярославле. Но все-таки слабо верится, что избранный мэр Урлашов пойдет на поклон к единороссам. И не потому, что мы должны априори исходить из его совершенной политической честности. А потому, что времена изменились. Бренд «партия жуликов и воров» прирос к «ЕдРу» практически намертво. В общем, все как с КПСС в разгар горбачевской перестройки-1. С той лишь разницей, что в Компартии сохранялось идеологически мотивированное ядро, а в «Единой России» его не было отродясь. Это ведь, по сути, никакая не партия, а союз бизнесменов и бюрократов, объединенных идеей доступа к многоуровневой кормушке. Есть доступ – есть «ЕР», доступ уходит…

И любой Урлашов сегодня будет понимать, что бегство на тонущий корабль – занятие не самое перспективное.

Уже в этом, 2012 году нас ждут еще выборы, губернаторские – в семи регионах: Новгородской, Самарской, Брянской, Амурской, Костромской, Смоленской и Ярославской областях. Плюс выборы мэров Красноярска, Омска и Волгограда. Это не так уж хило. Вы будете смеяться, но оппозиция может победить везде, если согласует список единых кандидатов и соберет все наличные ресурсы. И тогда к концу года страна будет другой. Формально – еще путинской Россией, фактически – уже нет. Так что теперь от оппозиционеров – и тех, что по-прежнему заседают в Охотном Ряду, и других, толпившихся на сценах Болотной площади/проспекта Сахарова, – зависит, сдюжат они или, как чаще всего бывало в прошлом, утонут в мелких интригах и попытках сепаратно расторговать ситуацию с Кремлем.

Концентрироваться на выборах – важнейшая задача, кто бы что ни говорил. Причем мощные оппозиционные фигуры федерального значения вполне могут стать губернаторами и мэрами, что окончательно введет их в поле легальной и легитимной борьбы за власть. На самом высоком уровне.

От некоторых оппозиционеров мне пришлось услышать в последнее время нечто вроде: трудно нам бороться за региональные посты, там, не в Москве, не хотят варягов, а желают исключительно своих, привязанных к месту.

Полноте. Это, как по мне, ерунда.

Одно из самых главных неизбывных (в масштабе нашей многовековой истории) желаний русского человека – преодолеть собственную провинциальность. Мы ощущаем себя живущими на краю обитаемого мира. И хотим – чаще неосознанно, чем сознательно, – как-то придвинуться к теплым гольфстримам Европы, защитив себя от нашего родного ледяного пространства, где человек, отданный всем ветрам, выживает только условно-досрочно, зверским усилием воли или же просто по привычке.

Об этом написана немалая часть большой и маленькой русской литературы, включая почти всего Чехова. «В Москву! В Москву!» А то, что для глубинки – Москва, для Москвы – Париж и всякий прочий Лондон.

Ничто так не способствует преодолению провинциальности, как явление известной, узнаваемой общенациональной фигуры.

Вот, например, вспоминаю выборы губернатора Красноярского края, 1998 год. С федеральных высот баллотироваться туда прибыл генерал Александр Лебедь, ныне, увы, покойный. Команда экс-губернатора Валерия Зубова (кстати, пожелаем ему теперь удачи в борьбе за пост мэра Красноярска) повела против генерала кампанию по двум основным направлениям: 1) Лебедь – чужой, что плохо, а Зубов – свой, что хорошо; 2) за Лебедем стоит инфернальный олигарх Березовский.

Надо ли говорить, что оба эти пункта сработали на будущего губернатора и против бывшего. Было доказано, что при прочих равных русский человек проголосует за интересного чужого, а не обычного своего. Свой – он слишком прост и понятен, как три копейки, мы его как облупленного знаем, вон стоит его покосившийся дворец (у нас же, типа, и украденный). Чего от него ждать? Совсем другое дело – чужой. Это неизвестность, а значит – надежда. А надежда – главное в жизни человека как общественно-политического существа. Что же до Березовского, то один красноярский таксист, представитель неформальной, но вполне репрезентативной социологической выборки, сказал мне весной 1998-го: «Ну и пусть. Если он стоит за Лебедем, может, и нам чего перепадет».

Надо заметить, что русский человек готов тактически блокироваться с нечистой силой, если она способна защитить его от всепроникающей земной власти. Не случайно в XX веке два главных положительных героя русской литературы представляли нечисть: Воланд (дьявол настоящий) и Остап Бендер (дьявол lights).

Когда же Лебедь привез в Красноярск нар. арт. СССР Алена Делона, с которым познакомился еще в 1996 году на каком-то телеэфире в Париже, избиратель понял: генерал не просто Чужой с большой буквы, он конкретный Марсианин. Все. Победа Лебедя стала делом решенным.

Или вот еще вспомню пример из жизни.

В 2000 году другой генерал, пожиже Лебедя, Александр Руцкой, баллотировался на второй губернаторский срок в Курской области. Некие региональные предприниматели приехали тогда ко мне в Москву и говорят:

– Вообще-то Александр Владимирович – м… к, но мы за него.

– Почему, – спрашиваю, – за него, если он м… к?

– А потому, что при Руцком нашу область все время по вашему столичному телевизору показывают. А вот уйдет он – и показывать перестанут…

Премудрый Александр Владимирович имел 100 %-ные шансы переизбраться, но его сняли с пробега через суд. И сбылось пророчество моих собеседников: курскую жизнь показывать по ящику перестали. Вы, читатель, помните, кто там сейчас вообще губернатор? Можно, конечно, найти в Интернете, да просто лень.

Так что не надо бояться варягов в государстве, которое варягами и основано (862 год, призвание Рюрика, юбилей – в этом году). К тому же федеральный оппозиционный десант в провинцию может быть поддержан региональными элитами, глубоко уставшими от временщиков-губернаторов, у которых всех целей – навороваться и отползти.

На общенациональном же уровне оппозиция и впредь – в том числе с помощью массовых протестных акций, которые не умерли, а лишь временно затаились, – должна добиваться от власти совершенно реальных, прогнозируемых уступок. Прежде всего логического завершения политических реформ (включая восстановление избирательных блоков и снятие любых фильтров при выдвижении кандидатов в губернаторы). Почему Кремль может пойти на эти уступки? Потому что логика истории сильнее логики человека, даже такого могущественного, как Путин. А логика русской истории нынче истошным голосом требует европейских реформ.

Недавно я был на одном семинаре в Вашингтоне (сами понимаете, надо периодически припадать к Госдепу и вашингтонскому обкому, чтобы освежать знания об «оранжевых» технологиях). Семинар, понятное дело, касался будущего России (а что еще у них, в Вашингтоне, собственно, обсуждать?). Так вот. Большинство ораторов выступали как завзятые пессимисты. В роли оптимиста оказался один я. Отчасти это, конечно, было обусловлено тем, что семинар начинался в 10 утра, а хорошее виски у них там наливают с 11. Посему Остапа в легкой форме несло. Но, так или иначе, на финише семинара его ведущий, благообразный джентльмен, чуть похожий на Виктора Януковича, посмотрел на меня пристально и произнес:

– Ну теперь я вижу, у России таки есть будущее!

Именно это я и хочу сказать. Как говорил мой старинный друг Терминатор-1, будущее начинается сегодня.

Кидайте в меня камни, но Собчак права

В настоящей публичной политике всегда были и останутся важны две вещи:

– слышать главный, доминирующий запрос общества (избирателя);

– уметь правильно ставить вопросы – ибо, не поставив правильных вопросов, невозможно найти верные ответы, пусть даже между вопросом и ответом – дистанция в целое поколение или того больше.

Мне представляется, что нынче в российском обществе отчетливо начинает доминировать запрос на искренность. Всем смертельно надоел политический постмодерн конца XX – начала XXI века, который означает, что политик (общественный деятель):

а) в 90 % случаев не верит в то, что говорит;

б) как правило, заведомо не собирается выполнять свои предвыборные обязательства.

И это считается совершенно нормальным, даже по-своему добродетельным, по крайней мере в политическом классе.

Практически все политики старшего поколения у нас – дети этого самого постмодерна.

Когда видишь Жириновского, который во время «отчета» (без кавычек здесь сложновато) Путина в Государственной думе начинает с высокой трибуны шутить о двух дополнительных местах в Мавзолее – для себя и Зюганова, хочется сделать очень серьезное лицо и сказать ему:

– Владимир Вольфович, ей-ей, не смешно. Больше не смешно. И неинтересно. Нам отныне не важны ваши обычные приколы про Мавзолей или про что-то другое. Кстати, это же вы еще 20 лет назад придумали, что можно назвать партию либерально-демократической, чтобы официально выступать против либерализма и демократии? Это вы первый – талант, понимаешь! – в России догадались, что можно собрать с избирателей голоса под одно, а потом отдать их под совершенно другое? Что можно порвать на предвыборной груди шелковую рубашку, а потом по высокой цене продать ее Кремлю? И вы занимаетесь этим всю жизнь. Может, довольно? Вам 65 лет, скоро будет 66. Вы хотите уйти в историю со всеми этими циничными приколами – и только? Может, вам все-таки пора на пенсию, пока не поздно? А партию передать молодым?

А когда во время того же «отчета» слышишь стенания лидера КПРФ по поводу базы (транзитного центра?) НАТО где-то под Ульяновском, подступает к горлу желание выплеваться и подсказать Зюганову:

– Геннадий Андреич, ну чего вам далась эта база, которая для нынешней России не имеет почти никакого значения? Хотите привлечь дополнительные 3 % электората? А зачем они вам, если за власть вы не боретесь и никогда не боролись? Если вы еще в 1996-м слили президентские выборы, на которых могли победить? Может, вам тоже лучше на выход?

Когда же «национальный лидер» на полном серьезе утверждает, что к 2018 году всякий россиянин будет жить 75 лет, а на отмену псевдовыборов мэра Астрахани он, Владимир Путин, никак повлиять не может (хотя может все решить одним звонком), – это уже просто классика постмодерна.

На всем этом фоне относительно прилично смотрится, как ни странно, «Справедливая Россия». Которая вышла из думского зала после ответа Путина про Астрахань и помчалась туда поддерживать голодающего кандидата в мэры Олега Шеина. Партия, созданная как вторая кремлевская нога, похоже, неожиданно поняла, что на одном постмодерне теперь можно доехать лишь до политической смерти. Интересно, насколько хватит «эсеров», сохранятся они в целости или расколются – на «умеренных» и «буйных».

Но, так или иначе, россияне, кажется, уже созрели до политического модерна – когда политик верит в то, что говорит, и борется за власть, чтобы реализовать свою подлинную, широко объявленную программу. Среди молодого поколения, не представленного в официальных государственных институтах постсоветской России, такие люди уже типа появляются. И, как ни удивительно это прозвучит для многих, одним из таких политиков рискует стать Ксения Собчак. Которая в последние месяцы быстро эволюционирует из звезды гламурного авторитаризма в серьезного оппозиционера.

Ибо Ксения Анатольевна, похоже, владеет важным для политики модерна искусством – умением ставить правильные вопросы (см. выше). За минувшую неделю она как минимум дважды поставила их ребром.

Первый вопрос прозвучал в ее ток-шоу «Госдеп-2»: должен ли Патриарх Московский и всея Руси Кирилл Гундяев уйти в отставку?

Радикальненько? Да, но вполне справедливо. Если помните, мы с вами еще пару месяцев назад обсуждали на страницах «МК», что в скором будущем лозунг «Церковь без Гундяева» станет одним из опорных для осмысленного протестного движения, может, даже поважнее, чем «Россия без Путина». Так оно постепенно и происходит.

Дмитрия Медведева часто упрекают в том, что за 4 года президентства он не сделал практически ничего. Кирилла Гундяева в этом не обвинишь. За три года патриаршества он совершил почти невозможное: в хлам дискредитировал вверенную ему Русскую православную церковь Московского патриархата (РПЦ МП), превратив ее в посмешище, причем какое-то злобно-грустное. Если в начале 2009 года, когда Кирилл стал предстоятелем, РПЦ МП как общественный институт могла считаться потенциальным духовным проводником русского народа через пустыню имперского распада, то сегодня она прочно ассоциируется с чем-то совсем иным.

Например, с часами «Брегет» то ли за 30, то ли за 80 тысяч долларов. Которые исчезают с официальных фотографий с помощью «Фотошопа». С элитной квартирой в столичном Доме на набережной, ради ремонта которой с патриаршего соседа, смертельно больного священника, бывшего министра здравоохранения о. Георгия Шевченко представительница Гундяева умудрилась через суд взыскать почти 20 млн. руб. ($666 тыс., как подметили зоркие наблюдатели) на удаление какой-то «нанопыли». С бандой городских сумасшедших, объявивших себя «православными экспертами» и терроризирующих мирное население прожектами «храмов одноразового использования». С бесконечными скандальными высказываниями церковных спикеров типа протоиерея Всеволода Чаплина, намедни вновь отличившегося таким пассажем: «Нет ничего плохого, что патриарху или священникам дарят дорогие предметы быта. Это не просто мирской престиж, но и убежденность, что епископ – это образ торжествующего, царствующего Христа, поэтому ему приличествуют дорогие вещи». На что уже даже официальный церковный интеллектуал протодиакон Андрей Кураев возмутился в своем блоге: «Может, оставите свою апологию стяжательства, карьеризма и должностной непогрешимости? Хотите жить богато – живите. Но Веру нашу не троньте и Евангелие Христово не подменяйте».

Судя по всему, за разрушение авторитета РПЦ МП ее предстоятель должен-таки по-христиански ответить. В конце концов, что может быть прекраснее для монаха, чем оставить должностные заботы и провести остаток дней в молитве и созерцании?

Другой, по мне, совершенно верный вопрос Ксения Собчак поставила во время вручения кинопремии «Ника». Когда актрисам Чулпан Хаматовой и Дине Корзун, основательницам благотворительного фонда «Подари жизнь», вручали спецприз за гуманитарные заслуги. Собчак спросила Хаматову, которая в начале года записала агитационный ролик за кандидата в президенты Владимира Путина: а если б не благотворительность, стала бы та поддерживать «национального лидера»?

Зал освистал Ксению Анатольевну. А вручавший премию нар. арт. РФ Евгений Миронов сразу обвинил ее в том, что она работает чисто ради пиара – в отличие от святых и безгрешных Хаматовой-Корзун.

Но тут, как любит говорить на очных ставках добрый друг русского народа товарищ следователь, в показаниях имеются противоречия.

Если Хаматовой-Корзун пиар не требуется, то зачем тогда брать за свои усилия громкую премию, помпезно-гламурное вручение которой транслируется по целому Первому каналу? Нет ли здесь неискренности? И не должна ли подлинная благотворительность быть анонимной, когда левая рука не знает, что делает правая? Ведь Господь ценит не столько поступки, сколько их мотивы. И любое доброе дело, совершаемое из гордыни (тщеславия), в плюс не засчитывается – это как бы давно известно.

И еще. Помощь больным детям – это очень хорошо, кто бы спорил. Но проблема в России – совсем не в отсутствии благотворительных фондов. А в том, что у нас… как бы это сказать… несколько развалена медицина, особенно детская. И если кто-то открыто и публично поддерживает власть, не льет ли он тем самым воду на мельницу этого развала? Не входит ли это в диссонанс с безусловно благими намерениями фонда «Подари жизнь»?

Так что кидайте в меня произвольных размеров камни, но, как по мне, Собчак права. Будучи политиком новой формации, она не только имела право, но и должна была задать свой вопрос. Я не знаю, на чем успокоится ее политическое сердце (за последние 15 лет ваш покорный слуга повидал много политических карьер, которые начинались хорошо, продолжались блестяще, а завершались – позорно). Но хочу пожелать удачи.

Нобелевскую премию – Путину!

Приключилась тут одна странная, хотя – как по мне – вполне закономерная история.

Если кто помнит, минувшим (2011 года) летом Владимир Путин (тогда – председатель правительства, а с 07.05.2012 – опять Президент РФ) заложил у Белого дома (не в Вашингтоне, а в Москве, на Краснопресненской набережной) первый камень в основание будущего памятника Петру Аркадьевичу Столыпину, легендарному российскому премьер-министру. И призвал тогда Путин всех своих министров, а заодно и бизнесменов, кормящихся неподалеку от власти, скинуться деньгами, чтобы к 150-летнему юбилею Столыпина – 2 апреля 2012 года – памятник был готов.

Пример премьер подал самолично – пожертвовал на Столыпина свой месячный должностной оклад, составляющий, по достоверным данным, порядка 200 тыс. руб. Примеру последовал глава Сбербанка России Герман Греф, у которого оклад побольше премьерского будет – почти 1 млн. руб. А дальше…

А дальше наступило то самое второе апреля (не путать с первым), и выяснилось, что никакого Столыпина у Белого дома нет. По двум причинам, из которых принципиально важна первая: денег на памятник так и не собрали. Жертвовали на него, как оказалось, только простые россияне с преобладанием пресловутых бабушек: кто пятьсот рублей, кто тысячу дал. А всякие там министры и крупный бизнес проигнорировали путинский призыв с особым цинизмом. Вторая причина – провал организационный. Попросту говоря, не озаботился никто памятником. Нынче, правда, обещают поставить монумент в ноябре, вроде бы к годовщине (некруглой, заметьте) столыпинских реформ. Но как оно на самом деле получится – бог весть.

А ведь как жестко все начиналось! Помнится, когда Владимир Владимирович заложил тот самый камень у Дома правительства, редкий российский свободолюбец не сказал и не написал: вот, мол, нашел наш национальный лидер себе пример для подражания – и пора всем нам подбирать столыпинские галстуки от Gucci да бронировать столыпинские вип-вагоны. Потому что от премьерско-президентской повинности – не уклониться, как ни крути…

Не знаю, кто как, но лично я к вечеру 2 апреля испытал легкое, как улыбка младенца, ощущение счастья. Действительно. Много лет подряд всякие либеральные аналитики доказывали нам, что:

а) в стране РФ есть некая вертикаль власти;

б) Владимир Путин – тиран и деспот, под взглядом которого гнутся горы и священные воды Москвы-реки текут вспять.

И только ваш покорный слуга утверждал обратное: вертикаль власти – пропагандистский фантом, а «тиран и деспот» – по-своему предельно добрый и очень порядочный человек, который хочет милости скорее, чем жертвы.

Так о чем, скажите, говорит нам история с памятником Столыпину? О чьей правоте?

Но не памятником единым жива эта правота.

На минувшей неделе в очередной раз отмечались поминки по проекту «Гражданин поэт». Если кто из читателей вдруг не знает (что вряд ли), проект сей состоит в следующем: неискоренимо плодовитый поэт Дмитрий Быков раз в неделю (иногда значительно чаще) пишет стишок на злободневную тему, а заслуженный артист РФ Михаил Ефремов этот стишок очень смешно озвучивает в Интернете. Главный герой стишков – естественно, Путин. Без него этот проект вообще бы не состоялся. Все же хотят послушать, как «за 12 лет он всех нас так достанет, что Фанагория (место на Черном море, где ВВП отловил свои предвыборные амфоры. – С. Б.) поможет нам одна».

Быков устами Ефремова выносит тирана в одну калитку. Но, что странно, стихи из «Гражданина поэта» читались вовсе не по смрадным подвалам и нелегальным кухням. Авторы проекта концертировали в престижнейших залах страны. От столичного Театра эстрады, чей директор, нар. арт. РФ Геннадий Хазанов, небезосновательно считается большим поклонником Путина, до концертного зала в Barvikha Luxury Village (сорри за мой английский) – святая святых рублевского гламура, что расположена в каких-то двух километрах от высочайшей резиденции «Ново-Огарево». И почему-то не явился туда свирепый ОМОН, дабы повязать авторов, а заодно и слушателей «Гражданина поэта». Вовсе наоборот – забубенным антипутинским стишкам истово аплодировали люди, привыкшие вот уже 12 лет кормиться с его руки. И вообще не знающие, каким еще образом в этой жизни можно кормиться.

Да что там Барвиха – накануне выборов 4 марта «Гражданин поэт» ударился в большой баблонесущий чёс по стране. Несмотря на то что как бы приоритетному кандидату в президенты это было политически не выгодно. А финансировал все это дело, как говорят, другой кандидат – Михаил Прохоров. Которого можно считать кем угодно – хоть суперинноватором, хоть мегасутенером, но только не принципиальным антипутинцем.

Значит ли это, что нами таки правит великий диктатор? Или дело совсем в другом?

Я предпочитаю объяснение второе, оно же последнее.

Владимир Путин никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах не был тираном/диктатором. Он по большому счету игнорировал любые нападки на самого себя, прощая все и всех.

Думаю, полное право судить об этом есть, например, у меня. Человечка, который еще в 2006 году написал/издал (в соавторстве с религиозным философом Владимиром Голышевым) книгу «Бизнес Владимира Путина». А в 2007 году позволил себе порассуждать про финансовые активы, сопоставимые с $40 млрд. Помню, как на излете того (тоже предвыборного) года многие знакомые спешили прикоснуться к моей руке, чтобы понять и поверить: я еще по эту сторону света или уже по ту? Никогда в жизни, кроме тех дней, я не слышал так часто один и тот же вопрос: «Старик, а зачем тебе это было нужно?» (что в переводе на вульгарный русский означало: «Почему тиран и деспот тебя до сих пор не изничтожил?»).

И когда, наконец, мне все это надоело, я ответил единственно, по мне, убедительным образом:

– Друзья, так Владимир Владимирович сам меня и просил рассказать про эти чертовы $40 млрд. Чтобы он мог выглядеть самым крутым. По чесноку, без базара.

Забавно, но многие – поверили. А как было не поверить, если страной правит деспот, без санкции которого не поют птицы и не восходит/заходит Солнце?

Судя по всему, Россия уже действительно не может без Путина. Причем не только путинская Россия, где всеми правдами и неправдами варится большое бабло (настолько большое, что история человечества о таком и не слыхивала), но и Россия антипутинская. Где «национальный лидер» – единственное оправдание, почему оппозиция вовсе не борется за власть. А предпочитает сидеть по сигарным клубам и под дорогой коньяк рассуждать: как же это можно жить и выжить при кровавом тиране? ну разве мы не офигительные молодцы, что нам это удалось?

При всем при этом прогрессивная общественность норовит еще и на ровном месте кинуть ВВП побольней. Доказывая тем самым, что совсем-совсем его не боится.

Вот, скажем, на днях кто-то собрался выдвинуть на Нобелевскую премию мира благотворительный фонд «Подари жизнь» и его формальных основательниц – Чулпан Хаматову и Дину Корзун. А первый и последний Президент СССР Михаил Горбачев, сам Нобелевский лауреат, вызвался помочь это номинирование провернуть.

Ну да, хорошо. Но разве мы не знаем, что фонд «Подари жизнь» благотворит и процветает благодаря Владимиру Путину? Что именно репутация «путинского» помогает этому фонду собирать нужные тяжелобольным детям средства? Что деньги дают под ВВП, и никого другого? И разве не было бы справедливо и честно выдвинуть на Нобелевскую премию за благотворительность не актрис, пусть даже самых замечательных, а нашего национального лидера?

Кстати, не сомневаюсь, что Нобелевская лекция Владимира Путина произвела бы на весь мир впечатление почище его же знаменитой Мюнхенской речи (2007). (Умные финансовые игроки незадолго до церемонии в Осло должны были бы скупать акции фармацевтических компаний, производящих сердечные и успокаивающие средства.)

Так чего же фонд «Подари жизнь» выдвигают, а его реальным патроном – брезгуют? Нехорошо это как-то. Однако привычно. И, увы, объяснимо.

За долгую жизнь в навязанной ему политике Владимир Путин не стал диктатором. Он по большому счету и человеком-то быть перестал, а превратился в бренд. Именем Путина нынче можно все. И кредит в госбанке взять. И детям помочь. И поддержку вашингтонского обкома получить. Бренд «Путин» – универсален и всеполезен.

В том числе и тем, что перестройка-2 благополучно пройдет при «тиране» Путине, как прошла перестройка-1 при сельском партработнике Горбачеве. Других вариантов у истории просто нет. Приготовимся же полюбить за это ВВП, как мы полюбили некогда Михаила Сергеевича.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации