Текст книги "Криволапыч"

Ловушка

Три дня Криволапыч прожил у Пекки и Вегана, выходя из дома лишь по нужде. Веган пытался его развлекать фильмами о животных, но Криволапыч их не понимал.

– Не верю! – ворчал он, не зная, что повторяет слова великого театрала Станиславского.

Он через силу ел соевый корм, пил воду из-под крана и подолгу смотрел в окно. От такой комфортной жизни его тошнило.

А на четвёртый день Криволапыч исчез. Проснувшись и не увидев друга, лис обыскал всё «жилище ветерана», после чего выбежал на улицу. Деревню освещала огромная красная луна, что лежала на горизонте, как фонарь на полке. Веган сразу учуял след приятеля: он тянулся к заливу. Это чуть-чуть успокоило лиса. Значит, Криволапыча не похитили, а он ушёл сам. Но зачем?

С минуту Веган размышлял об этом. Потом подумал, не разбудить ли Пекку. Но тому сегодня предстояли две длительные экскурсии, и лис решил действовать в одиночку. Через полчаса он поднялся на верхнюю площадку наблюдательной вышки, однако та была пуста. Лис подошёл к «детскому» окошку. Все вокруг – и птицы, и лес, и даже вода в заливе, – все, кроме лиса, спали и видели хорошие сны.

Куда же провалился Криволапыч? Неужели после всего, что было, он решил вернуться в барсучью нору?

Веган сбежал с вышки и отправился на холм к Тойво. И опять разбуженный во внеурочный час барсук устроил скандал, наградив лиса титулом «прихвостень агрессора». Однако вежливому лису всё-таки удалось успокоить крикуна и узнать, что Криволапыч уже четыре дня не появлялся в норе. Барсук добавил, что очень даже этому рад и что не будет переживать, если «этого чернохвостого кто-нибудь взял да и сократил». Тойво уже вышвырнул на поляну пожитки соседа, состоявшие из обглоданной птичьей косточки и рваной копии определителя птиц.

Не на шутку встревоженный лис разыскал знакомых соек.

Они видели, как вчера поздно вечером Криволапыч рысил по гусиному полю вдоль просёлка.

Поблагодарив птиц, лис кинулся к дороге. Там он включил обоняние на полную мощность и, несмотря на оглушающий запах навоза с полей, смог уловить след енотовидной собаки. По нему, как по невидимым рельсам, лис потрусил вдоль берега. То теряя след, то снова находя, Веган миновал лесок у скалы-кита, пробежал мимо нескольких хуторов и оказался у маленькой укромной пристани в километре от заповедника.

Вокруг стояла неподвижная, стеклянная тишина, которую, как ни старались, не могли разбить слабые звуки только начинавшегося утра. Люди спали. Сосны перекидывали лёгкий ветерок с одной зелёной лапы на другую. Несколько лодок и старый белый катер покачивались на волнах, иногда глухо ударяясь в ветхий деревянный причал.

Веган недоумённо огляделся. Он совсем не понимал, что могло привести сюда Криволапыча. Не на лодке же он катался!

Лис поднял голову и, прищурившись, потянул носом. Запах Криволапыча усилился. Следуя за ним, лис пробрался сквозь густой, как метла, можжевельник и замер от неожиданности. На самом берегу, одним углом касаясь тёмной воды, стояла большая клетка-самолов. Она была пуста, но примятые стебли камыша указывали на то, что ещё недавно тут был пленник. В траве лежал недоеденный кусок мяса.

Вокруг Вегана осиным роем закружились вопросы. Что у заповедника делает клетка? Зачем сюда прибежал Криволапыч? Жив ли он? И наконец, куда его увезли?

Несколько минут он в растерянности стоял перед клеткой. Вдруг за деревьями послышался шум, похожий на бархатистое жужжание бронзовки. Между стволов вспыхнуло что-то красное, и через пару секунд к пристани подполз железный клещ с надписью «Общество защиты ОТ животных».

Желудок лиса превратился в кусок льда. Из машины вышел Яри.

Вегана скрывал можжевельник, и вдоль узкой полоски берега можно было сбежать в чёрный провал спящего леса. Но лис принял другое, на первый взгляд очень глупое решение. Он бросился в клетку, и дверца захлопнулась с неприятным щелчком.

Яри, виртуозно ругаясь, перелез через можжевельник и остановился у клетки. Черты серого лица под чёрной шляпой сложились в рисунок недоумения.

– Не понял, – сказал он, по обыкновению сунув руки в карманы. – Это ещё кто?

Веган, вздрагивая, смотрел на то, что помещалось между шляпой и комбинезоном.

– Краеведова живность, что ли? – спросил сам себя Яри.

Он пригнулся к решётке, ковыряя жёлтыми глазами пленника. Лис вжался в угол, как улитка в раковину.

– Шкура что надо! – заключил Яри. – А бумагу потом сделаю.

Он отправился к машине и вернулся с пластмассовой переноской для собак. К его удивлению, долго возиться с лисом не пришлось. Веган сам зашёл в переноску. Правда, он так тявкнул на Ярвинена, что тот вздрогнул и сказал: «Но-но!» Затем Яри снова насторожил ловушку, и через минуту клещ с белой надписью уполз прочь от старой пристани.

Переноска с лисом стояла на переднем сиденье, так что Веган видел фрагменты деревьев и домов, из которых мысленно складывал цельную картину. Автомобиль ехал к южному побережью. К той самой деревне, где недавно Криволапыч безрезультатно пытался подсчитать местных птиц.

Машина кровавой каплей покрутилась между скрытыми в лесу хуторами, пробежала мимо древних захоронений – гордости муниципалитета – и взобралась на лесистую горку, похожую на голову с зелёным чубом.

Тут стоял какой-то пришибленный дом, будто кто-то треснул его огромным молотком и от этого дом стал ниже и раздался в стороны, словно раздавленный клубень картофеля. Яри вытащил переноску и, размахивая ею так, что пленника затошнило, вошёл во двор. Хотя дом-картофель торчал на продуваемой ветрами горе, запах тут царил чудовищный. Его безжалостно распространял бывший каменный коровник, приспособленный под хранилище навоза. С этими испарениями не могли справиться ни здоровый морской воздух, ни душистые сосны. Волны отвратительного запаха распространялись на многие километры, обрушиваясь на древний Турку и достигая иных отдалённых балтийских островов.

С обратной стороны к коровнику прижималась старая, почти бесформенная клетка. Яри ногой приоткрыл дверцу и вытряхнул туда рыжий меховой комок.

Веган больно упал на бок. Но тут же встал и огляделся.

В дальнем углу, свернувшись кренделем, спал Криволапыч. Лис подбежал к нему и ткнул носом, как делал, включая компьютер. И Криволапыч «включился». Правда, спросонья он едва не тяпнул друга, приняв за похитителя.

– Ты чего тут делаешь? – спросил он удивлённо.

– Тебя искал, конечно.

– И в клетку попался?

– Сам зашёл. Я решил, что Яри привезёт меня к тебе, и, видишь, не ошибся.

Криволапыч невесело усмехнулся:

– Говорил я, что воспитанность до добра не доведёт! Теперь он и тебя кокнет.

Оказавшись в безвыходном положении, Криволапыч перестал бояться. Он стал непривычно серьёзен и спокоен.

Чавкая по смешанной с навозом грязи, из-за угла появился Яри. Он шёл в компании некрасивой женщины, чьё лицо напоминало перезревшую брюкву. Женщина тоже была в комбинезоне. Она приблизилась к сетке и уставилась на лиса.

– Это не Виртанена зверюга?

Яри пожал узкими плечами и плюнул под ноги.

– На нём не написано. Зато все знают, что лисы – разносчики бешенства!

Женщина провела широкой рукой по своим жидким волосам:

– А шкурка хороша!

Яри кивнул:

– На стольник потянет. Тащи пушку.

«Брюква», переваливаясь на ходу, зачавкала за угол. Яри снова сунул руки в карманы и, отвернувшись от клетки, прошёлся взглядом по серому полю, на которое бодро выползали зелёные тракторы.

– За ружьём пошла, – шепнул Криволапыч.

– А если будем быстро бегать? Может, не попадут?

– В первый раз не попадут, а во второй вмажут. – Криволапыч вздохнул. – Помирать лучше без беготни.

Явилась «брюква» с ружьём.

– Три кубика хватит?

– С ручками, с ножками, – кивнул Яри и сдвинул шляпу на затылок, чтобы не мешала целиться. – На второго взяла?

Женщина показала зажатый в кулаке шприц. Яри ухмыльнулся:

– Ну, теперь-то я не промажу!

Он сунул необыкновенно широкий ствол в ячейку сетки, пару секунд выбирал цель, после чего остановился на рыжей спине. Вдруг енотовидная собака вышла вперёд и загородила лиса.

– Ты чего? – спросил Веган.

– Что-то я устал тут сидеть. А ты можешь и задержаться, ты позже приехал.

– Э! Не рыпайтесь! – прикрикнул Яри, отклеившись от приклада. – Мешаете!

Он снова прижался небритой скулой к ружью, положив заскорузлый палец на курок. Криволапыч, который продолжал заслонять лиса, зажмурился так, что заболела голова.

О пользе древних захоронений

Вдруг тихий шум отдалённого прибоя и деловитое бурчание тракторов острым ножом разрезал дикий вопль. Криволапыч вздрогнул и открыл глаза. Перед ним парило облако. В его верхней части угадывались провалы глаз и рта.

Яри в ужасе дёрнул ружьё, и шприц белой осой впился между глыб коровника. «Брюква» с ультразвуковым визгом упала в грязь. Яри с безумным лицом перемахнул невысокий забор и, крича «Мама! Мама!», бросился вниз, к полю с тракторами. Он махал руками беспорядочно, как златоглазка крыльями, а утреннее солнце блистало в открывшейся миру лысине.

– Ложь! – сердито сказал призрак. – Я не могу быть его матерью! Я помню времена, ещё когда его прабабушка была девочкой!

Веган и Криволапыч перевели дыхание.

– Вы как тут оказались? – спросил лис.

– Понимаете ли, молодые люди, – призрак стал двигаться по клетке, будто прохаживался по комнате, – я решил навестить древние захоронения неподалёку. Вы о них, конечно же, знаете. Это был последний шанс открыть тайну моего рождения! То есть, я хочу сказать, смерти. Я провёл на сих многоуважаемых могилах всю ночь, но тщетно! – Облако воздело пару отростков – должно быть, руки – к небу. – Никакого отзыва со стороны персон, что там покоятся, я, увы, не получил! И это наполняет великой скорбью моё разбитое сердце! – Призрак всхлипнул.

– Ничего, у нас в стране много могил, – попытался его ободрить Веган. – Не нужно терять надежду!

– Благодарю за поддержку, о мои добрые друзья! Вы единственные, кто меня понимает и сочувствует моей тяжёлой драме! Тем более возмутительно было встретить этого негодяя… – Облако повернуло пятна глаз к полю: Яри стал совсем маленьким, но всё продолжал бежать через поля, сверкая головой. – Негодяя, который хотел безвременно отправить в мир иной столь благородных отроков!

– Большое-большое спасибо! – с чувством сказал Криволапыч. – Теперь бы ещё выбраться отсюда…

– О! Даю слово, что не более чем через пять минут вы будете на свободе! За вами уже едут. А я, пожалуй, и впрямь пойду навещу могилы в соседнем муниципалитете! Желаю всего наилучшего!

Призрак оказался прав. Не прошло и нескольких минут, как из-за угла бывшего коровника выбежали великан Эриксон и Пекка. Первый был в огромных сапогах, а второй прижимал к носу платок, тщетно стараясь защититься от ужасного запаха. Однако, увидев пленников, он спрятал платок и стал дёргать шпингалет на дверце клетки.

Эриксон тем временем привёл в чувство «брюкву». Очнувшись, та опрометью кинулась в дом и заперлась изнутри. Великан с минуту наблюдал за суетливыми движениями краеведа. Затем он мягко отстранил Пекку, крякнул точь-в-точь как утка и вышиб дверь кулаком. Пленники вышли из клетки и глубоко вздохнули. Хотя воздух за последние пять минут не сделался чище, им он показался таким сладким, что закружил головы. На радостях краевед чмокнул Вегана в нос, отчего Криволапыч брезгливо сморщился. Он с детства не любил сантиментов.

Потом мужчины обошли хутор в поисках Ярвинена. Не обнаружив хозяина дома и не добившись ничего от запершейся «брюквы», они отправились восвояси. Домой звери ехали на уютном заднем сиденье. Криволапыч то и дело зевал и мотал головой, стряхивая сон.

– Не пойму, как они нас нашли? – спросил он.

– У меня под кожей микрочип. – Веган сказал это так просто, как говорят «у меня синяк на ноге».

Криволапыч вытаращил глаза:

– Что?

– Радиомаяк. А у Пекки есть прибор, по которому видно, куда я иду.

Криволапыч ошеломлённо помолчал.

– И тебе не противно?

Веган пожал плечами:

– Привык. Он мне не мешает. У нас многим домашним животным вшивают эти штуки. Чтобы не потерялись. Как видишь, помогает.

Криволапыч долго ничего не говорил. Он смотрел в окно, за которым разворачивались вспаханные поля, громоздились упакованные в плёнку рулоны прошлогоднего сена, и размышлял о странностях заграничной жизни.

– Слушай, – вывел его из задумчивости Веган, – а чего ты убежал, я так и не понял?

– И не поймёшь, – бросил Криволапыч.

– А всё-таки?

Криволапыч с полминуты хмуро молчал, а потом выпалил:

– Как вы не понимаете, я не могу без мяса!

Хандра

Несколько дней Криволапыч провёл у краеведа в маленьком «жилище ветерана». Он ел вегетарианский корм с запахом настоящего мяса и спал на ковре, но чувствовал себя прескверно. В лес приятели из соображений безопасности ходили только с Пеккой, да и то лишь когда он был свободен от экскурсий.

Криволапыча не обрадовало даже сообщение о том, что призрак неожиданно выяснил, кем был при жизни. Просматривая книгу, выпущенную к юбилею усадьбы, он наткнулся на свой старинный портрет и вспомнил, что служил учителем детей Аминовых! Конечно, учитель не генерал, но теперь призрак наконец-то мог жить спокойно.

А Криволапыч совсем захандрил. Он с утра забирался на широкий подоконник и подолгу лежал там, глядя на линию за полями, похожую на обувную щётку, – далёкий и теперь почти недосягаемый лес. В конце концов Криволапыч не выдержал:

– Не могу больше! К барсукам такую жизнь!

– Возвращаться в лес нельзя. – Веган отвлёкся от компьютера, где просматривал данные, собранные другими участниками Общества. – Ты же слышал, Эриксон сказал, что санитарная инспекция начала программу по сокращению енотовидных. А тебя многие видели в Мюнямяки.

– И это свободная страна! – в сердцах крикнул Криволапыч. – Демократы липовые! – Он снова улёгся на подоконник.

– А чем тебе тут плохо?

– Надоело жрать подделку! И я не хочу, чтобы в один прекрасный денёк мне всунули под кожу такую же дрянь, как тебе! Я зверь, а не диванная собачка!

Вечером, когда пришёл хозяин дома, приятели при помощи компьютера обсудили с Пеккой сложную ситуацию. Он вообще был человеком не очень торопливым, а в тот вечер к тому же сильно устал и всё делал медленнее в два раза, чем чуть не довёл Криволапыча до истерики. Виртанен долго готовил кофе, потом долго садился на стул, а потом долго-долго думал. Криволапыч едва не укусил его за ногу в толстом шерстяном носке.

– Ну что ж, – сказал Пекка в час ночи, – боюсь, у нас только один выход…

Он был прав. Криволапычу следовало вернуться в Россию. И чем скорее, тем лучше. Успокоенные принятым решением, друзья уснули.

Но как же перепугался лис, когда на другое утро снова не увидел Криволапыча дома! Он осмотрел окрестности и уже в панике хотел будить Пекку, когда приятель, еле волоча покрытые грязью ноги, втащился в дом.

– Ну, это уж слишком! Опять мясо? В конце концов, мы могли сделать исключение и купить его тебе!

Криволапыч подошёл к миске и стал жадно лакать. Потом смахнул языком капли с подбородка и устало сказал:

– Я его укусил.

– Кого? – не понял Веган.

– Жука навозного.

Веган округлил глаза:

– Ты пробежал десять километров, только чтобы его найти и укусить?

Криволапыч недобро усмехнулся:

– Шесть уколов в живот! По-моему, неплохое наказание для браконьера! – Он оскалился, изображая взбесившуюся собаку.

– Это самосуд, – рассердился Веган. – Надо действовать по закону. У нас есть полиция!..

– И где она?

– В Турку, но если нужно, она приедет.

– И заодно отвезёт меня к инспектору, да? – Веган не нашёл что ответить. – Хватит об этом. Лучше разбуди Пекку.

Криволапыч мог бы и ещё кое-что рассказать Вегану. Например, что видел в доме Яри несколько чучел редких птиц и что стены его гостиной украшают шкуры не только енотовидных собак, но и лис. Однако он промолчал. Дело сделано, так зачем лишний раз расстраивать друга?

Прощание

Турку, Хельсинки, Пори, Ловийса – теперь эти города следовали в обратном порядке. Если дорогу из России до Мюнялахти Криволапыч проделал собственными лапами, потратив больше месяца и стерев когти чуть ли не до основания, то теперь он двигался со скоростью почти сто километров в час.

Пекка несколько раз посещал Петербург, поэтому дорогу в Россию знал хорошо. Конечно, он был не прочь довезти Криволапыча до самого Выборга, но, во-первых, у Пекки не было визы, а во-вторых, документов на провоз енотовидной собаки, и, значит, Криволапычу снова придётся пересекать границу нелегально.

По пути машина несколько раз останавливалась у маленьких кафе на автозаправках. Приятели вслед за Пеккой выпрыгивали на асфальт размять лапы. Но странную компанию сразу окружали туристы, которыми полна восточная Финляндия, и начинали с криками восторга фотографировать зверей. В конце концов они перестали покидать машину.

Уже вечерело, и небо стало бело-сине-красным, как российский триколор, когда маленькая машина свернула с шоссе и зарылась в густой приграничный лес у местечка Ваалимаа. Криволапыч выпрыгнул из автомобиля и жадно потянул носом. Восточный ветер приносил волновавший душу запах берёз и одуванчиков.

– Ну вот, – сказал Пекка устало, – думаю, дальше ты сам найдёшь путь.

Криволапыч посмотрел на Вегана. Тот дружески толкнул его носом:

– Я тебе напишу. Адрес у меня есть.

У Криволапыча защипало глаза. Он отвернулся. Затем быстро кивнул и побежал в темнеющий лес.

Пекка и Веган смотрели на светло-серое пятно, пока оно не растворилось в разлинованных тёмными стволами сумерках. Лис прощально тявкнул, но ответа не получил.

– Грустно! – сказал Пекка, открывая дверь машины. Он вздохнул полной грудью и улыбнулся. – А всё-таки хорошо! Скоро лето!

Определитель птиц, которым пользовался Криволапыч