Читать книгу "Гостья"

Глава 7
Столкновение

– Да, Лицо-обращенное-к-солнцу? – Я обрадовалась, что поднятая рука прервала лекцию. Сегодня я чувствовала себя за кафедрой не столь уверенно. Мое основное достижение и преимущество – богатый жизненный опыт (Мелани почти не получила образования, поскольку с подросткового возраста находилась в бегах). Однако в этом семестре мне впервые пришлось рассказывать о незнакомом мире. Студенты наверняка заметили разницу.

– Простите, что перебиваю, но… – Седовласый мужчина замялся, формулируя вопрос. – Я не совсем понял. Огнееды поглощают дым горящих Ходячих Цветов? Едят? – В его голосе звучал еле сдерживаемый ужас. Как правило, Души не осуждают друг друга. Впрочем, он с планеты Цветов – неудивительно, что его потрясла судьба сходной формы жизни из другого мира.

Меня всегда поражало, как некоторые Души погружаются в дела планеты, на которой обитают, игнорируя остальную Вселенную. А может, Лицо-обращенное-к-солнцу находился в криоспячке, когда Огненный мир получил свою дурную славу.

– Да, из дыма Ходячих Цветов они получают необходимые питательные вещества. В этом и заключается фундаментальная дилемма Огненного мира. Именно поэтому планету не закрыли, хотя у нас было достаточно времени на заселение. Также там отмечается высокий процент перемещения. При открытии Огненного мира мы ошибочно сочли Огнеедов единственной разумной формой жизни. В силу культурных предрассудков они не признавали Ходячие Цветы равными, потому и мы далеко не сразу осознали, что уничтожаем мыслящих существ. С тех пор ученые Огненного мира пытаются найти для Огнеедов альтернативное питание. К работе привлекли Пауков, однако планеты находятся в сотнях световых лет друг от друга. Когда проблема будет решена – а я уверена, это скоро случится, – мы постараемся ассимилировать и Ходячие Цветы. В настоящее время нам удалось заметно снизить уровень насилия. Никаких сжиганий заживо и… э-э… тому подобного.

– Но разве можно… – Лицо-обращенное-к-солнцу осекся, не в силах закончить фразу.

– Какая жестокая экосистема, – завершил его мысль другой голос. – Почему от планеты не отказались?

– Разумеется, этот вопрос обсуждался, Роберт. Но мы так легко от планет не отказываемся. Для многих Душ она стала домом. Нельзя срывать их с обжитого места против воли. – Я углубилась в записи, намекая, что обсуждение окончено.

– Но это же варварство!

Физически Роберт моложе большинства студентов – ровесник моего носителя. И он совсем еще ребенок с другой, более важной точки зрения. Земля стала для него первым миром, для его Матери – тоже. По сравнению с Душами, посетившими несколько планет, кругозор Роберта весьма ограничен. Каково это – с рождения находиться в человеческом теле, переполненном ощущениями и эмоциями? Вероятно, трудно соблюдать объективность. Пожалуй, следует проявить к нему терпение.

– Каждый мир по-своему уникален. Лишь на собственном опыте можно по-настоящему понять…

– Вы никогда не жили в Огненном мире, – перебил Роберт. – Наверное, по той же причине… Вы ведь побывали почти на всех планетах, а там – нет.

– Выбор планеты – личное дело каждого. Когда-нибудь ты и сам это поймешь, – произнесла я тоном, не допускающим возражений.

Почему не скажешь им? Ты же сама считаешь поведение Огнеедов жестоким и варварским. Кстати, ничего не напоминает? Или тебе стыдно согласиться с Робертом, потому что он более человечный, чем все вы, вместе взятые?

Обретя голос, Мелани стала совершенно невыносимой. Как тут работать, когда у нее по каждому вопросу имеется собственное мнение?

Рядом с Робертом шевельнулась темная тень.

Искательница, по обыкновению в черном, подалась вперед, впервые проявив интерес к разговору.

Я подавила желание метнуть на нее злобный взгляд. Еще не хватало, чтобы Роберт, и так взволнованный, воспринял его на свой счет. Мелани заворчала. Она хотела, чтобы я поставила незваную гостью на место. Искательница теперь следовала за нами по пятам, и Мелани обнаружила, что способна ненавидеть кого-то сильнее, чем меня.

– Наше занятие подходит к концу, – с облегчением объявила я. – Рада сообщить, что в следующий вторник выступит приглашенный лектор, который ответит на все ваши вопросы. Хранитель Пламени недавно прибыл на эту планету, он расскажет о личном опыте заселения Огненного мира. Уверена, вы с уважением отнесетесь к юному возрасту его носителя. Благодарю за внимание.

Студенты потянулись к выходу, многие неторопливо переговаривались между собой, собирая вещи. Мне вспомнились слова Кэти о дружбе, но желания присоединиться не возникло. Они для меня чужие.

Для меня или для Мелани? Трудно сказать. Возможно, я от природы асоциальна, моя биография тому свидетельство. Ни на одной планете я не заводила длительные отношения, нигде не задерживалась дольше чем на одну жизнь.

Роберт и Лицо-обращенное-к-солнцу остановились в дверях, увлеченные беседой. Нетрудно догадаться о чем.

– Рассказы об Огненном мире никого не оставляют равнодушным.

Я вздрогнула от неожиданности. Рядом стояла Искательница. Обычно о ее приближении возвещал цокот каблуков, но на сей раз она надела кроссовки – разумеется, черные, – и в них выглядела совсем крошечной.

– Не очень люблю эту тему, – ровным голосом ответила я. – Предпочитаю делиться личным опытом.

– Зато группа живо отреагировала.

– Да.

Я собрала свои записи и принялась складывать в сумку.

– Ты тоже.

Не оборачиваясь, я продолжила тщательно укладывать бумаги.

– Интересно, почему ты не ответила на вопрос.

Я промолчала.

– И все же… почему не ответила?

Я обернулась, не скрывая раздражения.

– Потому что вопрос не относился к теме занятия. Потому что Роберту нужно научиться себя вести. Потому что это никого не касается.

Я закинула сумку на плечо и быстрым шагом направилась к двери. Искательница засеменила рядом. Мы молча шли по коридору. Лишь выйдя на улицу, где послеполуденное солнце высвечивало пылинки в просоленном воздухе, она заговорила снова:

– Думаешь, тебе удастся где-нибудь осесть, Странница? Может, здесь, на этой планете? Похоже, тебе близки… их чувства.

Я возмутилась: она явно пытается меня оскорбить. Правда, чем именно – непонятно. Мелани недовольно шевельнулась.

– К чему вы клоните?

– Скажи, Странница, тебе их жалко?

– Кого? Ходячие Цветы?

– Нет, людей.

Я остановилась, Искательница тоже. Дом всего в паре кварталов. Скорей бы от нее отделаться; хотя вряд ли, наверняка напросится в гости. Однако вопрос застал меня врасплох.

– Людей?

– Да. Тебе их жалко?

– А вам?

– Нет. Это дикая раса. Чудом не уничтожили друг друга.

– Не все из них были плохими.

– Люди генетически предрасположены к насилию. А ты их жалеешь.

– Им есть что терять, вам не кажется? – Мы стояли в сквере между двумя студенческими общежитиями. Сочная зелень плюща радовала глаз, особенно на фоне красного кирпича. В воздухе золотились солнечные лучи, к аромату цветов примешивалась нотка морской соли. Легкий ветерок ласкал обнаженные руки. – Ни в каком другом мире не испытываешь столь ярких ощущений. Разве не жалко тех, у кого мы все это отобрали? – Лицо Искательницы не дрогнуло. Я решила попробовать иной подход. – В каких мирах вам довелось побывать?

Она смутилась, но тут же расправила плечи.

– Ни в каких. Я жила только на Земле.

Надо же, она совсем дитя, как и Роберт.

– Всего на одной планете? И сразу решили стать Искательницей?

Та раздраженно кивнула.

– Что ж, дело ваше. – Я снова двинулась вперед. Может, если не совать нос в ее секреты, она ответит тем же.

– Я говорила с твоей Утешительницей.

А может, и нет, – кисло подумала Мелани.

– Что?! – ахнула я.

– Оказывается, у тебя трудности не только со сбором информации. Не надумала перебраться в более податливого носителя? Тебе ведь предлагали.

– Кэти не могла этого рассказать!

– Ей и не требовалось, – самодовольно заявила Искательница. – Я неплохо умею читать по человеческим лицам и вижу, когда мой вопрос попадает в цель.

– Как вы смеете! Отношения между Душой и ее Утешителем…

– Да-да, неприкосновенны. Я в курсе. Однако в твоем случае привычные методы расследования не работают. Приходится применять творческий подход.

– Думаете, я что-то от вас скрываю и поделилась этим с Утешительницей? – возмущенно воскликнула я, не в силах скрыть неприязнь.

Искательница даже бровью не повела. Видимо, учитывая особенности ее характера, подобные реакции ей не в новинку.

– Нет. Ты наверняка говоришь все, что знаешь… Только ищешь не слишком усердно. Такое случается. Начинаешь сочувствовать носителю, позволяешь ее воспоминаниям управлять твоими желаниями. Вероятно, уже слишком поздно. Я считаю, тебе нужно переселиться. Возможно, другим повезет с ней больше.

– Ха! – фыркнула я. – Мелани сожрет их с потрохами!

Искательница застыла как громом пораженная. Даже если ей и удалось что-то выудить из Кэти, об этом она не догадывалась. Она думала, Мелани влияет на меня бессознательно, через память.

– Ты говоришь о ней в настоящем времени. Любопытно.

Я пропустила ее слова мимо ушей.

– Зря вы думаете, что кому-то удастся раскрыть ее секреты.

– Есть лишь один способ выяснить.

– И много желающих? – спросила я, не скрывая отвращения.

Искательница усмехнулась:

– Мне разрешили попробовать. Много времени это не займет. Моего носителя сохранят, пока я не вернусь.

Меня затрясло. Мелани от ненависти лишилась дара речи. При мысли, что Искательница будет копаться внутри, даже в мое отсутствие, к горлу подступила тошнота.

– Вынуждена вас огорчить: я не попрыгунья.

– Значит, выполнение моего задания затянется. Раньше я не интересовалась историей, но готова прослушать полный курс.

– Вы только что сказали, слишком поздно, из памяти уже ничего не извлечь, – напомнила я, стараясь сохранять спокойствие. – Может, лучше закрыть дело?

Искательница пожала плечами, натянуто улыбнулась.

– Наверняка поздно… для добровольного получения информации. Но даже если ты откажешься сотрудничать, она сама выведет меня к мятежникам.

– Выведет?

– Когда получит полный контроль. С тобой повторится история слабака, которого сперва звали Стремительная Песня, а потом Кевин. Помнишь его? Тот, кто напал на Целителя.

Я прожгла Искательницу свирепым взглядом.

– Это лишь вопрос времени. Утешительница не сообщила тебе статистику? В любом случае последними данными она не располагает. Шансы на успех в таких ситуациях – когда носитель начинает сопротивляться – меньше двадцати процентов. Ты знала? Потенциальным колонистам дают другие сведения. Взрослых носителей предоставлять больше не будут, риск слишком велик. Мы теряем Души. Скоро она начнет с тобой общаться, говорить через тебя, самостоятельно принимать решения.

Я не шевельнулась, в лице не дрогнул ни один мускул. Искательница встала на цыпочки, заглянула мне в глаза. Ее голос стал ниже, мягче – так ей хотелось меня убедить.

– Этого ты желаешь, Странница? Проиграть? Раствориться в чужом сознании? Поменяться местами с носителем? Дальше будет только хуже. Ты потеряешь себя. Она победит, и ты исчезнешь. Разве что кто-то вмешается… Возможно, тебя переселят, как Кевина, и ты станешь девочкой по имени Мелани, которой больше нравится возиться с машинками, чем сочинять музыку. Или что там она любит.

– Меньше двадцати процентов? – прошептала я.

Искательница кивнула, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

– Ты теряешь себя, Странница. Миры, которые ты видела, накопленный опыт – все это превратится в ничто. Я читала твое личное дело – ты способна стать Матерью. Если ты посвятишь себя Материнству – по крайней мере, знания не пропадут. Зачем тратить жизнь впустую? Кстати, ты думала о Материнстве?

Я покраснела и отшатнулась.

– Извини, – помрачнев, пробормотала Искательница. – Это было невежливо. Забудь мои слова.

– Я иду домой. Оставьте меня в покое.

– Не могу. Это моя работа.

– Столько хлопот из-за горстки людей! Какой смысл в вашей работе? Мы победили! Не пора ли влиться в общество и начать приносить пользу?

Мои вопросы и обвинения никак ее не задели.

– Всякий раз, когда их мир соприкасается с нашим, кто-то гибнет. – Эти слова Искательница произнесла миролюбиво. Я взглянула на нее другими глазами. Похоже, она искренне верит в то, что делает. А мне казалось, она выбрала свое Призвание из постыдной склонности к насилию. – Ни одна Душа не должна пасть от рук твоего Джареда или твоего Джейми. Пока на планете не наступит мир, моя работа необходима. Пока такие вот Мелани водят Души за нос…

Я повернулась к ней спиной и широким шагом направилась к дому. Если хочет, пусть догоняет бегом.

– Не потеряй себя, Странница! – крикнула Искательница мне вслед. – Времени мало! – Она помолчала и добавила еще громче: – Сообщи, когда сменишь имя на Мелани!

Голос становился тише, но я знала – она следует за мной по пятам. Прошлая неделя далась нелегко – на каждом занятии видеть ее лицо, слышать за спиной цокот каблуков, – но, судя по всему, это еще цветочки. Она превратит мою жизнь в ад.

Мелани яростно билась внутри черепа.

Сделай так, чтобы ее уволили. Скажи ее начальству, что она совершила какую-нибудь гадость. Напала на нас. Наше слово против ее…

В нашем мире,– напомнила я, почти сожалея, что это предложение невыполнимо,– нет начальства. Все работают вместе, на равных. Есть те, кто централизованно собирает информацию, есть советники, принимающие решения на основе полученных данных, но они не могут отстранить ее от задания. Понимаешь, у нас так устроено…

Наплевать, как у вас устроено, если это нам не поможет! Придумала! А давай ее убьем?

Перед глазами встало непрошеное видение: мои руки сжимаются на горле Искательницы.

Вот потому-то при нас на Земле стало гораздо лучше.

Не выпендривайся! Тебе эта мысль нравится не меньше моего.

Мысленный образ вернулся; лицо Искательницы посинело – и нас накрыла бурная волна удовольствия.

Это ты, а не я.

Я говорила правду: меня мутило от одной мысли об убийстве. Однако моя правда опасно граничила с ложью – возможность избавиться от Искательницы меня действительно радовала.

Что будем делать? Я не сдамся, ты не сдашься. Эта гнусная ищейка тоже.

Я промолчала, не находя ответа.

В голове наступило приятное затишье. Вот бы так подольше. Однако есть лишь один способ выкупить покой. Готова ли я заплатить такую цену? Есть ли у меня выбор?

Мелани постепенно утихомирилась. К тому времени, как я вошла в дом и заперла дверь на замок, которым прежде не пользовалась – в нашем безопасном мире человеческие изобретения не имели смысла, – она предалась размышлениям.

Никогда не задумывалась о том, как вы трясетесь над сохранением своего вида.

К этому вопросу мы подходим со всем тщанием. Спасибо за заботу.

Мелани не потрудилась ответить на сарказм.

Она по-прежнему раздумывала над своим открытием, а я тем временем включила компьютер и начала искать подходящий авиарейс. Через пару мгновений до нее дошло, чем я занимаюсь.

Куда это мы собрались? В ее мыслях мелькнула паника. Она принялась рыскать в моей голове – легонько, словно перышком щекотала, – и я решила облегчить ей поиск.

В Чикаго.

Паника стала сильнее.

Зачем?

Нужно встретиться с Целителем. Искательнице я не доверяю. Хочу поговорить с ним, прежде чем принять решение.

После секундного молчания Мелани произнесла:

Решение убить меня?

Да.

Глава 8
Любовь

– Боишься летать? – Недоверие в голосе Искательницы смешивалось с издевкой. – Ты восемь раз пересекла космическое пространство и боишься перелета в Аризону?

– Во-первых, не боюсь. Во-вторых, пересекая космическое пространство, я не понимала, что происходит, поскольку находилась в криоспячке. И в-третьих, моего носителя укачивает в самолетах.

Искательница состроила пренебрежительную гримасу.

– Так выпей таблетку! А если бы Целитель Брод не перевелся в Тусон? Отправилась бы в Чикаго на машине?

– Нет. Но до Тусона доеду. Заодно посмотрю мир. В пустыне, должно быть, потрясающе…

– Потрясающе скучно.

– …к тому же я никуда не спешу. Мне нужно о многом поразмыслить. В одиночестве. – Я намеренно выделила последнее слово.

– Все равно не понимаю, зачем куда-то ехать. Здесь полно квалифицированных Целителей.

– С Бродом-в-глубокой-воде мне спокойнее. У него уже был аналогичный опыт. Кроме того, я не уверена, что обладаю всей полнотой информации. – Я еще раз подчеркнуто взглянула на Искательницу.

– У тебя мало времени, Странница. Я замечаю тревожные признаки.

– Простите, но, по-моему, вы не вполне объективны. Я достаточно изучила человеческое поведение и способна определить, когда мной пытаются манипулировать.

Искательница одарила меня злобным взглядом.

Я уложила в арендованную машину то немногое, что решила взять с собой: запас одежды на неделю, гигиенические принадлежности. Вещей мало, но осталось и того меньше. За долгие месяцы почти ничего не накопилось: стены моей маленькой квартиры голые, полки пустые. Наверное, я с самого начала не собиралась здесь задерживаться.

Искательница обосновалась на тротуаре рядом с открытым багажником, атакуя меня ехидными вопросами и комментариями всякий раз, когда я оказывалась в пределах досягаемости. По крайней мере, за мной она точно не увяжется – слишком уж нетерпелива. Пусть летит в Тусон одна. Еще не хватало, чтобы она подсаживалась ко мне в придорожных кафе, караулила у туалета на заправке, донимала расспросами на каждом светофоре. Бр-р… Если переселение в новое тело – единственный способ избавиться от общества Искательницы… что ж, стоит подумать.

Правда, есть альтернатива: покинуть этот мир и отправиться на десятую планету. Вычеркнуть из памяти неудачный опыт. Земля останется крошечным пятнышком в моей практически безупречной биографии.

Улететь – но куда? Туда, где я уже бывала? Поющий мир – один из моих любимых, но променять зрение на слепоту?.. Планета Цветов чудесная… но существа, питающиеся хлорофиллом, почти лишены эмоций. Все будет казаться ужасно медленным.

Может, в новое место? Недавно мы заполучили очередное приобретение – на человеческом языке носители, за неимением более подходящего слова, назывались Дельфинами, хотя больше напоминали стрекоз, чем морских млекопитающих. Высокоразвитый вид, очень подвижный – правда, после долгого пребывания среди Водорослей мысль об очередной водной планете внушала отвращение.

Нет уж, я еще многого не испытала здесь, на Земле. Ничто во Вселенной не влекло меня так сильно, как тенистый зеленый дворик на тихой улице или бескрайнее небо пустыни из воспоминаний Мелани.

На предложенные варианты Мелани не отреагировала. С тех пор как я решила встретиться с Бродом-в-глубокой-воде, своим первым Целителем, она вела себя на удивление тихо. К чему бы это? Прикидывается неопасной? Готовится к вторжению Искательницы? К смерти? А может, собирается с силами, чтобы вступить в схватку и взять надо мной верх?

Каково бы ни было ее намерение, она затаилась, превратившись в настороженную тень на краю сознания.

Я в последний раз обошла дом, проверить, не забыла ли чего. Квартира выглядела пустой. Там стояла лишь необходимая мебель, оставшаяся от предыдущего хозяина. Те же тарелки в буфете, подушки на кровати, лампы на столах; если я не вернусь, следующему жильцу много менять не придется.

Стоило выйти за порог, зазвонил телефон. Я зашла обратно, но не успела снять трубку. После первого гудка сработал автоответчик: я уезжаю до конца семестра, лекции отменяются, пока не найдут замену. Без объяснения причин. Часы показывали восемь утра. Вероятно, звонил Курт, получивший чуть более подробное электронное письмо, отправленное вчера вечером. Меня мучила совесть из-за сорванных занятий: я чувствовала себя попрыгуньей. Возможно, скоропалительное увольнение – первый шаг к следующему, еще более позорному решению. Мне стало не по себе. Вроде торопиться некуда, но слушать сообщение автоответчика не хотелось.

Я еще раз оглядела пустую квартиру, к которой так и не успела привязаться. Странное ощущение – кажется, не только Мелани, но и весь этот мир меня отвергает, невзирая на мое желание прижиться. Не позволяет пустить корни. При мысли о корнях я криво улыбнулась: ерунда, суеверная чушь.

Мне еще не доводилось обитать в носителе, подверженном суевериям. Интересное ощущение. Будто за тобой наблюдают, а кто – неизвестно. По спине пробежали мурашки.

Я плотно прикрыла дверь, но не стала запирать на замок, пережиток прошлого. Никто сюда не войдет, пока я не вернусь – или пока квартиру не предоставят кому-то другому.

Не глядя на Искательницу, я села в машину. У меня мало водительского опыта, у Мелани тоже, поэтому я слегка нервничала. Ничего, привыкну.

– Буду ждать тебя в Тусоне, – проговорила Искательница, заглянув в окно с пассажирской стороны.

– Не сомневаюсь.

Я завела мотор, нашла на приборной панели нужную кнопку и, пряча улыбку, подняла стекло. Искательница отпрянула.

– А может… – Она повысила голос, желая до меня докричаться. – Может, мне тоже взять машину? Прокатимся с ветерком.

Конечно, она сказала это нарочно, чтобы выбить меня из колеи. Стараясь не подавать виду, что у нее получилось, я осторожно отъехала от тротуара.

Найти шоссе и следовать знакам, указывающим путь из Сан-Диего, оказалось несложно. Вскоре знаки закончились, а с ними – возможность свернуть не туда. Через восемь часов я доберусь до Тусона. Путь недолгий. Может, заночую в каком-нибудь городке. Будь я уверена, что Искательница не увяжется следом, с удовольствием задержалась бы подольше.

Я поймала себя на том, что не прибавляю скорость и поглядываю в зеркало заднего вида, высматривая хвост. Меня то и дело обгоняли машины, но среди водителей не было знакомых лиц. Искательница просто пошутила; не в ее характере добираться долгой дорогой. Тем не менее… я по-прежнему искала ее взглядом.

Мне доводилось выезжать на запад, к океану, я путешествовала на юг и на север вдоль Калифорнийского побережья, однако на востоке не бывала ни разу. Цивилизация осталась позади, и теперь меня окружали холмы и скалы, предвещающие безлюдный простор пустыни.

Чем дальше от жилья, тем спокойнее. Тревожный знак. Не стоит так радоваться одиночеству. Души – общественные создания. Мы живем и работаем вместе, в полной гармонии. Все одинаковые – мирные, дружелюбные, честные. Отчего же я чувствую себя лучше вдали от сородичей? Может быть, из-за Мелани?

Нет, она дремлет на задворках сознания. Вот и хорошо.

За окном мелькали мили, проносились мрачные темные скалы и пыльные пустоши, заросшие чахлым кустарником, – скучный однообразный пейзаж. Оказывается, я, сама того не осознавая, прибавила скорость. Здесь нечем занять мысли, поэтому невольно хочется двигаться быстрее. Странно – в воспоминаниях Мелани пустыня выглядит более красочной и притягательной. Я проникла в ее разум, пытаясь понять, что особенного она нашла в столь непримечательной местности.

Однако Мелани грезила о совсем другой пустыне – красной, изрезанной каньонами, чарующей. Она не попыталась выгнать меня и, кажется, даже не заметила моего присутствия. В чем причина такой отстраненности? Готовится к нападению? Вряд ли. Скорее к смерти.

В воспоминаниях Мелани жила в более счастливом месте, словно прощалась с ним. Раньше она не пускала меня сюда.

Вдалеке от дорог и троп, в укромной расщелине, рассекающей толщу красного песчаника, почти на уровне ливневых паводков, приткнулась хижина – убогое жилище, без удобств и современных технологий. Мелани смеялась, стоя рядом с насосом, – качаешь ручку, из крана льется вода.

– Лучше любого водопровода, – говорит Джаред. Морщинка у него между бровей становится глубже. Кажется, его смущает мой смех. Неужели боится, что мне не понравится? – Никаких следов. Никто не догадается, что мы здесь.

– Здорово, – торопливо отвечаю я. – Как в старом фильме. Просто замечательно!

Улыбка, почти не покидающая лицо Джареда, – он даже во сне улыбается, – становится шире.

– Про самое интересное в фильмах умалчивают. Пойдем, покажу, где туалет.

Джейми бежит впереди; темные волосы развеваются на ветру, веселый смех эхом разносится по ущелью. Он теперь все время скачет, этот тощий загорелый мальчишка. Я и не понимала, какая ноша легла на его узкие плечики. В обществе Джареда он повеселел, заулыбался. Оказывается, мы оба выносливее, чем я предполагала.

– Кто все это построил?

– Отец и старшие братья. Я тоже принимал участие, хотя, по правде говоря, больше путался под ногами. Папе хотелось отрешиться от всех и вся, и он не сильно заморачивался насчет правил. Даже не потрудился выяснить, кому принадлежит земля, не говоря уже о разрешении на строительство и прочих дурацких бумажках. – Джаред смеется, запрокинув голову. На светлых прядях танцуют солнечные зайчики. – Формально дома не существует. Правда удобно? – Будто невзначай он берет меня за руку.

От его прикосновения кожа вспыхивает огнем. На удивление приятно, но как-то странно теснит в груди.

Джаред все время до меня дотрагивается, словно хочет убедиться, что я рядом. Понимает ли он, какое действие оказывает малейшее касание его ладони? У него так же колотится сердце? Или он просто рад, что больше не одинок?

Мы идем, держась за руки, под небольшой купой тополей; их сочная зелень ярко выделяется на фоне красной почвы, аж в глазах рябит. Джаред здесь счастлив, и я тоже. Какое непривычное чувство.

Он не целовал меня с той первой ночи, когда я закричала, обнаружив шрам на его шее. Не хочет? Может, поцеловать первой? А вдруг ему не понравится?

Джаред смотрит на меня и улыбается; вокруг глаз разбегаются морщинки. Такой красивый – а может, мне только кажется, потому что он единственный живой человек на белом свете, кроме нас с Джейми.

Нет, не поэтому. Он и правда красивый.

– О чем думаешь, Мел? – спрашивает Джаред. – О чем-то важном? – И смеется.

Пожимаю плечами, а внутри все трепещет.

– Здесь хорошо.

Он смотрит по сторонам.

– Да. В родном доме всегда хорошо.

– Дом, – тихо повторяю я. – Родной дом.

– Он и твой тоже, если ты не против.

– Не против. – Похоже, каждая пройденная за три года миля вела именно сюда. Век бы здесь оставалась, но хочешь не хочешь, придется уходить. Еда не растет на деревьях. По крайней мере, в пустыне.

Джаред сжимает мою руку. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наслаждение, граничащее с болью.

Картинка расплылась перед глазами: Мелани прокрутила тот жаркий день до сумерек, когда солнце скрылось за красными стенами ущелья. Я ехала все дальше, загипнотизированная бесконечной дорогой и мелькающими сухими кустами.

Украдкой заглядываю в крошечную спальню, которую целиком занимает большой матрас.

При виде Джейми, спящего в настоящей постели, на настоящей подушке, меня охватывает невыразимая радость. Брат безмятежно раскинулся на матрасе, так что места почти не осталось. В жизни Джейми гораздо крупнее, чем в моих мыслях. Ему почти десять – скоро выйдет из детского возраста. Правда, для меня он навсегда останется ребенком.

Мальчик дышит ровно, спит крепко. Ничто не тревожит его сон, по крайней мере сейчас.

Тихонько прикрываю дверь и возвращаюсь к маленькому диванчику, где сидит Джаред.

– Спасибо, – шепчу я, хотя знаю: даже если крикнуть во весь голос, Джейми не проснется. – Нехорошо получается. Ты здесь не поместишься. Может, ляжешь с Джейми?

Джаред хмыкает.

– Мел, ты всего на пару дюймов ниже меня. В кои-то веки поспи как следует. В следующий раз украду себе раскладушку.

Его слова мне не по душе. Он скоро уйдет? Если да, то возьмет ли нас с собой? Он отдал нам комнату навсегда?

Джаред обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Придвигаюсь ближе, хотя от тепла его тела снова теснит в груди.

– Чего нахмурилась? – спрашивает он.

– Когда тебе… когда нам нужно будет уйти?

Он пожимает плечами:

– По дороге сюда мы порядочно прибарахлились. Запасов хватит на несколько месяцев. Я могу сделать несколько коротких вылазок, если хочешь пожить здесь подольше. Вы, наверное, устали постоянно убегать.

– Так и есть. – Делаю глубокий вдох, для храбрости. – Но куда ты, туда и я.

Джаред обнимает меня крепче.

– Признаюсь, я был бы рад. Как подумаю о разлуке… – Он тихо смеется. – Может, прозвучит странно, но я бы лучше умер. Не слишком мелодраматично?

– Нет, я тебя понимаю.

Наверняка он чувствует то же, что и я. Разве сказал бы он то же самое, если бы не воспринимал меня как женщину?

Внезапно до меня доходит: впервые с момента нашей первой встречи мы с Джаредом оказались наедине. Между нами и спящим Джейми закрытая дверь. Столько ночей мы бодрствовали, переговаривались шепотом, рассказывали друг другу истории, веселые и ужасные, и всегда у меня на коленях покоилась голова брата. При мысли о закрытой двери мое дыхание учащается.

– Вряд ли тебе понадобится раскладушка.

Чувствую его вопросительный взгляд, но не могу поднять глаза. Слишком поздно: слово не воробей.

– Не переживай, мы останемся здесь, пока не кончится еда. Мне доводилось спать на лежанках и похуже.

– Я не об этом, – говорю я, по-прежнему глядя в пол.

– Матрас твой, Мел. Это дело решенное.

– Я о другом, – произношу еле слышно. – Просто… диван как раз подходит Джейми по росту. А я могла бы спать… с тобой.

Молчание. Мне хочется поднять глаза, увидеть лицо Джареда. Нет, неловко. Может, ему противно? Я этого не вынесу… Вдруг он меня прогонит?

Теплые мозолистые пальцы берут меня за подбородок. Наши взгляды наконец встречаются. Сердце взволнованно подпрыгивает в груди.

– Мел… – В кои-то веки Джаред не улыбается.

Пытаюсь отвернуться, но не могу. Неужели он не чувствует жар, сжигающий мое тело? Будто между нами, словно цветок между страницами толстой книги, зажато солнце, прожигающее бумагу. Или ему все равно? А может, неприятно?

Джаред отводит взгляд первым.

– Ты ничего мне не должна, Мелани, – тихо произносит он.

– Я не в этом смысле… я не чувствую себя обязанной. И ты… тоже ничем мне не обязан. Забудь мои слова.

– Как такое забудешь?

Джаред вздыхает. Мечтаю провалиться сквозь землю. Я готова отдать разум пришельцам, если это поможет исправить ошибку. Пожертвовать будущим, лишь бы вернуться на две минуты назад.

Он сосредоточенно смотрит под ноги, угрюмо сжимает зубы.

– Мел, так нельзя. Только потому, что мы последние мужчина и женщина на Земле… – впервые вижу, чтобы он так мучительно подбирал слова, – …ты не должна поступать против воли. Я не из таких… Ты не обязана…

Джаред выглядит подавленным, и я снова начинаю говорить, хотя сама понимаю – лучше бы помалкивать:

– Я не то имела в виду… Я не считаю себя обязанной, и ты, конечно, не из таких… Просто…

Просто я люблю его. Стискиваю зубы, чтобы не подвергать себя еще большему унижению. Надо прикусить язык, чтобы все окончательно не испортить.

– Просто?..

Пытаюсь покачать головой, но Джаред все еще крепко держит меня за подбородок.