Текст книги "Посланец старейшин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poslanec-stareyshin-2958.jpg)
Автор книги: Стен Папелл
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
На протяжении всей своей длительной военной и политической карьеры Лавров пробивался все выше и выше по служебной лестнице, сметая на своем пути тех, кто не понимал стоящих перед партией задач. Партия была обречена, но этой стране нужна сильная рука – причем одна, а не тысячи мелких. Люди понимают это и стремятся к этому!
Раздался стук в дверь.
– Да!
Дверь открылась, на пороге стояла его секретарша – очаровательное создание лет двадцати четырех, не больше.
– Виталий Борисович, президент Макферсон прибыл на десять минут раньше срока.
Лавров повернулся спиной к окну и несколько мгновений молчал.
– Пусть подождет.
* * *
День 4. 11.00
Алекс допил кофе, который заказал после завтрака, подошел к окну и уставился на стену бесконечного дождя. Ночь прошла хорошо, утром он побрился и принял душ. Наконец, отойдя от окна, он плюхнулся в кресло, чтобы внимательно изучить досье Робеспьерра.
На протяжении последних двух лет Андре Робеспьерр наладил деловые связи с самыми крупными и могущественными банками России, Южной Африки, Германии, США, Саудовской Аравии, Англии и Венесуэлы. Совсем недавно он еще раз летал в Америку, где у него состоялись закрытые переговоры с президентом Макферсоном и Раймондом Брукманном, прошедшие в Кемп-Дэвиде. Теперь им предстоит встретиться на московском приеме, где соберутся лидеры многих стран, которые через семь дней примут участие в женевском совещании по СОИ. Робеспьерру известно, что Михаил Михайлович Филиппов намерен голосовать против, поэтому он, чтобы не поставить под удар судьбу «Глоба-Линк», способен пойти на самые крайние меры.
Личная жизнь Робеспьерра полностью подчинена финансовой деятельности. Брак его был заключен по расчету – он женился на довольно невзрачной женщине по имени Симона Робб-Грийе, с родословной, восходящей еще ко временам Французской революции. Для человека вроде Робеспьерра это очень важно, поскольку значительно повышает его престиж в деловых кругах, который стоит на третьем месте после денег и Бога. Сегодня он с нетерпением предвкушает предстоящее зачатие «Глоба-Линк», в которой по праву собирается стать главным акционером – держателем контрольного пакета акций самой богатой и единственной из корпораций, остающейся в мировой истории. По слухам, он как-то обмолвился, что после окончательного голосования в Женеве даже Наполеону пришлось бы склониться перед могуществом Робеспьерра.
Тренированный ум Алекса сразу уцепился за одну из вех семейной истории Робеспьерров. Интересно, почему дед финансиста сумел добиться благоволения де Голля как раз накануне предоставления независимости Алжиру? Кроме того, оставался и вопрос сотрудничества деда с вишистским правительством. Правда, де Голль якобы как-то сказал – разумеется, совсем по другому поводу – примерно так: «Великий воин-патриот всегда имеет право на одну-единственную ошибку…»
В дверь постучали. Не успела горничная зайти в номер, как Алексей уже понял, что именно насторожило Алекса в ее лице.
Конечно же, глаза – в них светился острый разум, вряд ли свойственный гостиничной простушке.
Казалось, она чем-то напугана.
– Простите за беспокойство, – сказала темноволосая гостья и направилась в ванную комнату. – Я буквально на секундочку.
Алекс молча наблюдал за тем, что она делает в ванной. Наконец, она вернулась в гостиную.
– Я принесла вам свежие полотенца, – сообщила девочка. – Еще раз извините за вторжение.
– А вы не могли бы оставить мне еще одно полотенце? Просто бросьте его на кровать.
– Полотенце? Ах да, конечно, – с этими словами она двинулась к кровати.
Тут Алекс почувствовал на лице внезапное дуновение ветерка. Он едва успел отклониться вправо, как в стену над его головой впилась пуля, выпущенная из пистолета с глушителем. Алекс тут же сбил со стола лампу.
Девушка бросила свои полотенца и с хладнокровием опытного киллера навела ствол на Алекса. Тот бросился на пол, цепляясь пальцами за основание столика, на котором стояла лампа, и выставил его перед собой, пытаясь защититься от следующих выстрелов.
Он вскочил и бросился на нее, придавив к стене с такой силой, что у девицы пошла изо рта кровь.
– Козел!
Ругательство сопровождалось шумом упавшего на пол пистолета. Когда она снова потянулась было к оружию, Алекс с силой опустил ей на ноги край столика. И тут в ситуацию включился уже Алексей. Схватив оружие, он завладел контролем над телом, поднялся и схватил девушку за волосы. Волосы оказались париком, оставшимся в руке Алексея. Девушка молниеносно выхватила откуда-то из-под своей униформы горничной нож, тусклый металлический блеск которого буквально парализовал Алексея. Он не знал, что лезвие было покрыто сукцинил-холином, смертельным ядом, за считанные секунды вызывающим паралич.
Она тут же бросилась на него, выставив перед собой нож. Он отпрянул и пистолетом сильно ударил девушку по руке, сжимающей нож.
– А ну замри! – велел он. – Не то использую те патроны, которые у тебя еще остались!
Она вдруг замерла и теперь стояла молча, хватая ртом воздух.
– Кто тебя послал? – рявкнул Алекс.
– По телефону. Приказ поступил по телефону.
– От кого?
– Не знаю. Он позвонил из номера на другом конце коридора.
– Сколько бы он ни посулил тебе, я заплачу вдвое больше. А теперь давай-ка спустимся вниз и посмотрим, кто же зарегистрирован в том номере.
– Вряд ли я смогу идти, – отозвалась она. – Кажется, у меня сломана нога.
– Давай помогу, – предложил он, но стоило ему обхватить ее за талию, как она молниеносно схватила нож и попыталась пырнуть им Алекса в живот. Он едва успел отскочить, и лезвие всего на какой-то миллиметр не достало до рубашки. Теперь девушка надвигалась на него, водя ножом из стороны в сторону.
Он снова ударил ее пистолетом, на сей раз угодив куда-то между грудью и под мышкой. От удара она лишь пошатнулась, но тут же пригнулась, выставив перед собой левую руку. Алекс отскочил назад, лихорадочно ища взглядом хоть что-то, чем можно бы было отражать ее выпады. Она снова бросилась на него как раз в тот момент, когда его нога метнулась вперед. Кончик лезвия прошел всего в миллиметре от коленной чашечки, но тут удар Алекса достиг цели и отшвырнул ее назад.
Девица упала, схватила валяющуюся на ковре лампу, но он пнул ее в руку, сжимающую нож. Рука отлетела назад, и кончик лезвия вонзился чуть выше левой груди. Глаза девушки тут же выпучились как у дауна, а губы растянулись в какое-то страшное подобие улыбки. У нее начались конвульсии, она корчилась на полу, все ее тело сотрясала крупная дрожь. В наступающей агонии она поджала колени к животу, из пересохшего горла вырывались приглушенные крики. Она стала кататься по ковру, вцепляясь в него пальцами, изо рта пошла пена. Наконец, тело судорожно дернулось в последний раз, глаза широко раскрылись и остекленели, глядя в никуда.
Алексу пора было убираться. Уходить по коридору было нельзя, поскольку там могла быть устроена ловушка. Даже входную дверь приоткрывать было опасно. Он подошел к телефону и позвонил дежурному портье.
– Это из номера четыреста семь. Простите, что беспокою вас, но у меня прихватило сердце.
После этого он бросил трубку, подошел к двери, отпер ее и прислушался. Не прошло и тридцати секунд, как в номер влетел старший портье, за которым поспешал коридорный. Алекс пинком ноги захлопнул дверь и показал им свой «глок».
– Никто не пострадает, если будете делать, что я скажу. Снимите китель и фуражку, – приказал он коридорному. Потом, обращаясь к портье, сказал: – Позвоните, пусть сюда придет управляющий. Скажите ему, что у вас, похоже, на руках труп.
Портье метнулся к телефону и распорядился прислать управляющего.
– Как быстрее всего попасть в холл? – спросил Алекс у портье.
– По лестнице! – едва ли не взвизгнул ошалевший от страха портье.
– А где она?
– В самом конце коридора, в сторону лифтов.
– Хорошо, а теперь послушайте, что я вам скажу, – бросил Алекс. – Через несколько секунд в коридоре будет управляющий, а с ним, скорее всего, еще кто-то. Когда я открою эту дверь, вы с криками – нет, рыдая – выскочите в коридор и помчитесь, куда глаза глядят.
– А что сказать, если спросят? – робко осведомился коридорный.
– Что ты до смерти перепуган и больше всего хочешь поскорее убраться отсюда! – Алекс был откровенно удивлен тем, насколько полезно оказалось сейчас красноречие Алексея. – Ничего трудного в этом нет.
Он уже слышал в коридоре звуки шагов трех или четырех человек. Схватив свой атташе-кейс, Алекс рывком распахнул дверь и выпихнул в коридор портье:
– Давай, ори!
Когда портье заорал во всю глотку, Алекс набросил на плечи плащ и выскочил в образовавшуюся за дверью толпу. Внезапно раскрылись двери лифта, и он увидел дородную горничную со стопкой чистых полотенец. Алекс быстро юркнул внутрь и уже хотел было нажать кнопку пятого этажа, но тут заметил, что она и так горит. Он молча ждал, с трудом переводя дыхание, пока, наконец, лифт не остановился на пятом этаже и горничная не вышла. Тогда он нажал кнопку шестого, последнего этажа.
Когда двери открылись на шестом, Алекс сначала убедился, что в коридоре никого нет, и лишь потом выскользнул из лифта. Глаза его напряженно обшаривали пустой коридор, нервы были натянуты до предела. В дальнем его конце, возле двери на лестницу помещался служебный лифт. И тут появилась уборщица, толкая перед собой тележку. Она нажала кнопку, и двери служебного лифта почти сразу открылись. Оставив тележку, уборщица вошла в кабину, и створки за ней сомкнулись.
Да, пользоваться этим лифтом, пожалуй, не стоило, уж слишком он был изолированным, очень легко там можно устроить засаду. Лестница, ведущая на крышу, сулила больше шансов, поскольку вряд ли кто-нибудь станет спускаться по ней вниз. Алекс поспешно подошел к тяжелой двери, на мгновение остановился у тележки, взял с нее две пепельницы и рассовал их по карманам плаща.
Прижимая к груди атташе-кейс с денежным поясом, он вышел на лестничную площадку и прислушался. Внезапно громко хлопнула дверь на лестницу этажом ниже. Алекс услышал чьи-то шаги и тяжелое дыхание. Он вытащил одну из пепельниц, швырнул ее в лестничный колодец и бросился вниз, сжимая в руке пистолет.
Грохнули два выстрела. Его «глок» был выбит из руки и загремел вниз по ступенькам. В этот момент открылась дверь, ведущая на крышу. Там, на площадке, стоял крепко сбитый мужчина в черной кожаной куртке и целился Алексу в голову. Человек, стоящий ниже Алекса, выстрелил и свалил убийцу, стоящего наверху. Киллер рухнул и покатился вниз по лестнице, а Алекс тем временем потащил из кармана вторую пепельницу и только тут сообразил, что перед ним Рене Шометт в деловом костюме.
– Рене! – воскликнул Алексей. – Мы окружены!
– Нет, выход есть. Я останавливался в этом отеле не меньше дюжины раз, – в его речи снова стал заметен французский акцент. – Пошли на крышу! Там есть фрамуга, высота всего три или четыре метра. Надо лишь прыгнуть, и мы на этаже. Скорее!
Алекс подобрал пистолет, они бросились вверх по лестнице и распахнули дверь на крышу. По-прежнему моросил дождь. Рене сразу рванул вперед, Алекс поспешил за ним.
Рене стукнуло пятьдесят пять, он был чуть ниже ста восьмидесяти сантиметров ростом, очень подтянутым и мускулистым, со светлой кожей, голубыми глазами и прямым носом. Щеточка усов в стиле популярного киноактера Дэвида Нивена придавала ему особый шик.
– Там, под фрамугой, складское помещение, через которое можно будет выбраться на улицу, но нельзя терять ни секунды! – крикнул Рене.
Фрамуга в металлической раме оказалась шириной в метр с лишним. Внизу Алекс разглядел небольшое складское помещение, заставленное ящиками и коробками. На складе не было видно ни души. Рене сунул Алексу свой пистолет и дернул металлическую раму на себя. Та поддалась и упала на бетонный пол. Рене прислушался, но ничего подозрительного не заметил. Держась за край отверстия, он свесился вниз, повисел так несколько секунд, еще раз проверяя склад на предмет постороннего присутствия. Но все было тихо. Тогда он разжал руки и спрыгнул вниз, перекатившись набок при приземлении. Поднявшись, он кивнул Алексу, давая понять, что можно следовать за ним.
Алекс осторожно бросил Рене оружие, затем сам спрыгнул вниз. Приземление прошло не так гладко, но помог Рене, успевший поймать его в объятия. Алекс не предполагал, что за последние полчаса на его долю выпадет столько приключений, и почувствовал, как в крови вскипает адреналин.
– Давай быстрее! – неожиданно рявкнул Алекс. – Я должен очень многое тебе рассказать!
Глава 7
ПЕРЕДАЧА
День 4. 14.10
Все это было частью плана, но из всех людей, собравшихся в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца, окна которого были плотно зашторены, чтобы не докучать гостям пасмурным днем, об этом знали только трое. Теплый свет изящных светильников в сочетании с живой фортепианной музыкой русских композиторов создавал уютную атмосферу. Впрочем, гости не обращали на музыку почти никакого внимания. Она была лишь фоном для коктейлей и легкой болтовни, украшением мероприятия служили присутствующие в зале важные персоны, которые, учитывая важность истинных мотивов, послуживших причиной их появления здесь, пребывали в прекрасном расположении духа. Это собрание можно было бы сравнить с коктейлем, сбиваемым обычным кухонным миксером из политико-финансовых ингредиентов. Но коктейль был довольно мягким, поскольку под высокими сводами зала собрались мировые лидеры, включая президентов Лаврова и Макферсона, руководители крупнейших и наиболее значимых корпораций, представители мировых средств массовой информации, а также вездесущие шпионы, придававшие этой смеси щекочущую нервы остроту. Миксер был включен около двух часов назад и, поработав немного, превратил достаточно разношерстную толпу в некое подобие единого целого, что, в принципе, и являлось задачей устроителей мероприятия.
Юсуфова особенно интересовали шпионы, скрывающиеся под личиной обычных хорошо одетых гостей. И интерес этот был вызван вовсе не тем, что в свое время он начитался отечественных и западных политических детективов с их героями и злодеями. Нет, дело было просто в том, что это входило в его обязанности заместителя начальника Второго главного управления ФСБ. Не избегал его внимания даже президент Российской Федерации, который в данный момент болтал с Еленой Ванеевой, совершенно очаровательной в своем вечернем платье от Оскара де ла Рента. Ее изящные, отлично ухоженные пальчики сжимали рюмку с коктейлем «водка – мартини».
За Лавровым внимательно наблюдал шестидесятисемилетний израильский премьер-министр Итцек Соломон. На нем был костюм от Армани, прекрасно гармонирующий с беззаботной улыбкой, играющей на его губах, будто и в помине не было кровавого израильско-палестинского конфликта. Ему тоже улыбались в ответ, но за этими улыбками скрывалось знание того, что он прежде всего и всегда еврей. Его дед воевал с англичанами и с арабами и был вернейшим последователем Аббы Эбана, которому в 1948 году удалось убедить Организацию Объединенных Наций образовать государство Израиль.
И тем не менее между евреями постоянно возникали склоки, партия боролась с партией, в то время как арабские страны все чаще призывали к уничтожению Израиля даже несмотря на новый план мирного урегулирования «Дорожная карта». Как и у всех остальных присутствующих на приеме лидеров, на уме у него была куча собственных проблем, о которых – по крайней мере, на сегодняшний вечер – он старался забыть, учитывая, что всем очень скоро предстояло узнать, каким станет новое будущее.
Хуже всего было то, что беспокойство, скрывающееся за его улыбкой, было связано с «Израильским рыбным рынком», как он обычно любил называть про себя Кнессет с его набором представителей множества партий – от ультралевых до ультраправых. Эти выразители мнения простых граждан, у каждого из которых дома хранилось минимум по два автомата, вечно потрясали кулаками и стучали ими по столу. Но Итцек Соломон прекрасно владел собой, демонстрируя образчик безукоризненно вежливого поведения.
Юсуфов понял это, стоило ему только посмотреть на израильского премьера. Затем он, держа в руке бокал с коктейлем, обвел взглядом зал, раздумывая о том, что за всем этим скрывается нечто большее, чем договор о СОИ, поскольку его всегда учили быть прагматичным. Почему здесь собраны главы всех крупнейших корпораций? Его отец был участником событий, связанных с Карибским ракетным кризисом, и вел дело предателя Олега Пеньковского. Ядерное оружие всегда будет частью равновесия, существующего между Россией и Америкой, особенно теперь, когда некоторые государства, ведущие себя понаглее прочих, начали производство собственного оружия массового уничтожения. Если оно будет использовано, то погибнет около двадцати миллионов людей, никак не меньше.
У договора СОИ были свои достоинства и недостатки. В результате его подписания ядерный статус России определенно изменится, а прежние договоры по стратегическим наступательным вооружениям вскоре будут аннулированы. Теперь Родина уже не в состоянии нанести первый удар, а все миллиарды, истраченные на создание ракетно-ядерного комплекса,, можно смело считать выброшенными на ветер после появления на Западе новой лазерной технологии.
Юсуфов до сих пор не утратил своей веры, и его подозрения в отношении присутствующих были весьма крепкими, поскольку он был уверен, что за этим приемом, внешне совершенно формальным и предваряющим женевскую встречу, скрывается нечто куда более серьезное. Его орлиные глаза продолжали рыскать по залу в надежде хоть что-нибудь заметить – что угодно, не вписывающееся в общую картину. Он чувствовал, что на его глазах происходит нечто куда более важное, чем очередной официально объявленный прием. Илья Васильевич, стараясь не выделяться из толпы, потихоньку потягивал коктейль, продолжая свое наблюдение.
Генерал Христенко сегодня был в военной форме и разыгрывал роль политика. Сейчас он вежливо болтал с российским премьер-министром Кудриным, человеком довольно изможденного вида, одетым в полосатый костюм. Ему было уже за шестьдесят, голову украшали редкие седые волосы, а на изрезанном морщинами лице был написан страх перед тем, что их план может сорваться. Диск Христенко уже был передан, а негромкий разговор и улыбки на лицах служили всего лишь маскировкой, поскольку оба боялись провала.
Монотонный разговор служил Христенко лишь прикрытием, в то время как он разглядывал Елену, которая смеялась над какой-то остротой, отпущенной генеральным директором и председателем совета директоров крупнейшей телекоммуникационной компании «КТ amp;2». Геннадий Игоревич мог полагаться исключительно на Алексея. Дождавшись вальса, он пригласит Елену танцевать и незаметно передаст ей диск. А ведь здесь присутствуют представители всех мировых СМИ, подумал Христенко. Вскоре они узнают о готовящемся заговоре, результатом которого станет превращение мира в одну гигантскую корпоративную тюрьму с узаконенным корпоративным рабством.
День 4. 14.15
Дождь прекратился, и сквозь тучи пробился одинокий солнечный луч. Москвичи спешили по своим делам, многие из них торопились за покупками в модный торговый центр «Манежная площадь», недалеко от которого в уличном кафе напротив Посольского клуба в Брюсовском переулке под широким зонтом сидели Алекс и Рене Шометт. Они уже пообедали и теперь пили по второй чашке кофе, когда Алекс, наконец, закончил свой рассказ о событиях в «Метрополе» и о том, чем они были вызваны. Он все еще не оправился от недавно пережитых передряг, но старался этого не показывать, зная, что Алексей поступил бы на его месте именно так.
Рене Шометт был не только опытным адвокатом, к услугам которого часто прибегали клиенты из стран ЕС, но еще и другом Алексея. Хотя Рене и был старше Алексея на десяток с лишним лет, их дружба уходила корнями в долгие годы шпионских игр, в ходе которых друзья не раз выручали друг друга. Принцип «Бей, или будешь убит», царящий буквально во всем мире, был не для них. Больше сорока лет назад отец Шометта попал на службу во французскую разведку и был отправлен работать в бывший французский Индокитай в качестве официального представителя своей страны по вопросам послевоенного восстановления. Когда в этом регионе объявилась Америка, Шометту-старшему удалось завести в этой части мира более чем полезные связи. Именно через его сына и при содействии «Сюрте» Алексей был представлен Елене. За последующие годы Иванов и Шометт крепко сдружились. Именно поэтому Алекс в обличье Алексея, узнав о «Глоба-Линк», обратился за помощью к Рене, а не к кому-либо еще.
Когда Алекс наконец смолк и откинулся на спинку кресла, Рене продолжал молча смотреть на него. Он явно был глубоко потрясен безумием зреющего заговора. Мозг его лихорадочно работал.
– Да, они выбрали подходящий момент, – наконец произнес Рене. – А что тут еще скажешь? Слияние мелких компаний в более крупные – вещь неизбежная, за которой последовало и неизбежное объединение корпораций-гигантов. А теперь настало время нанести последний удар и превратить их в единую непобедимую силу, с которой вряд ли кто-нибудь сможет тягаться. Не помогут и международные суды, поскольку они всегда будут заодно, включая и адвокатов.
– Великаны среди великанов, – добавил Алекс, – которые поработят профсоюзы, простых людей. Образование и специальности будущих выпускников университетов станут определяться исключительно потребностями «Глоба-Линк», будь то медицина, юриспруденция или другие науки. Люди, окончившие простые школы, обречены будут работать на самой грязной работе, вроде шахт. Причем никто из них не будет иметь ни единого шанса на открытие собственного дела, поскольку любое предприятие можно будет создать лишь как часть или филиал «Глобы». Короче, «1984» вашего Оруэлла наступит уже очень скоро, причем эту реальность уже не сможет ниспровергнуть никто, обремененный мыслями о свободе или индивидуализме.
– Ваш Оруэлл? – удивленно переспросил Рене. Алекс оговорился.
– Да неужели я такое ляпнул?
Шометт очень скоро забыл об этом, зато Алекс – нет. Сколько ошибок он, сам того не подозревая, уже совершил или еще совершит? Интеллектуально он был подготовлен, но практически – нет. Уверен ли он, например, в том, что сможет совершить насилие, когда до этого дойдет дело?
– Голосуя против, ты ведь ставишь на карту собственную жизнь, – заговорил Рене. – И этот Геннадий Христенко, и множество других людей, противодействующих заговору, окончательно решили для себя, что предпочитают жить в мире свободы, которому вот-вот придет конец.
– Нет, не придет, если удастся предоставить убедительные доказательства мировым средствам массовой информации. Подобный скандал по поводу закулисного политического сговора станет для сильных мира сего настоящим ударом. Они наверняка предпочтут все спустить на тормозах.
Шометт допил свой кофе и наклонился к Алексу так, будто боялся, что его могут услышать случайные прохожие на шумной улице.
– Давай-ка конкретнее. Да, ты должен отправиться в Архангельск, выяснить как можно больше по поводу производства этого пластика и о том, для чего именно его собираются использовать. Если ты действительно хочешь убедить мировые СМИ в существовании заговора и сделать этот план достоянием гласности, у тебя должны быть очень веские доказательства. Когда ты уезжаешь?
– Завтра.
– Ты, конечно, понимаешь, что тебя снова попытаются остановить. Тебе нужно сменить отель и не высовываться. Попробуй «Националь» на Моховой. Это рядом с театром Ермоловой. Думаю, ночь ты там проведешь вполне спокойно. А я, если понадоблюсь, буду во французском посольстве.
Наступило молчание. Рене нужна была возможность объективно оценить значение и масштабы того, о чем он только что услышал.
– Нам потребуется помощь, Алексей. Для нас с тобой это задача невыполнимая. Мне нужно некоторое время, чтобы подумать о том, кого привлечь.
– До встречи в Женеве остается восемь дней.
– Журналисты должны получить доказательства за два дня до этого, чтобы успеть все проверить. Так что, Алексей, остается всего шесть дней. Когда Елена получит диск?
– Геннадий Игоревич должен передать его на приеме.
– А когда она передаст его тебе?
– Ей что самой это делать было бы глупо. Нужен человек, который собьет их со следа.
– Например?
– Думаю, кто-нибудь из «фирмы»… из сотрудников посольства.
– Полагаю, что Елена легко это устроит, – заметил Рене. – Она умница. И знает, что и как делать.
– Да, вопрос только в том, знаю ли, что делать дальше, я сам. – Он прикинул, как на его месте поступил бы Алексей, машинально разглядывая расположенный напротив театр имени Маяковского, столь популярный среди туристов. – На меня охотятся три очень могущественных человека. Поэтому получить диск, да еще и сохранить его в целости становится вопросом выживания.
– Вот уж никогда не думал, что мы когда-нибудь окажемся настолько близки к концу, – задумчиво произнес Рене.
– К концу чего?
– Всей привычной нам жизни.
Друзья обменялись взглядами, начиная осознавать масштабы и сложность стоящей перед ними задачи. Да, оставалось всего шесть дней.
Пианист закончил одну из вещей Римского-Корсакова и для разнообразия – чтобы отдохнуть от русских композиторов – заиграл вальс Штрауса. Именно этого и ждал Христенко, чтобы извиниться и покинуть премьера Кудрина. Подойдя к Елене, мило щебечущей с генеральным директором «NT amp;Z», он вежливо поклонился.
В то время как журналисты ненавязчиво брали интервью у гостей, записывая их на диктофоны, Юсуфов следил за тем, как Христенко приглашает Елену на танец, в то же время не упуская из виду всего остального, происходящего в зале.
В последний раз Христенко танцевал вальс много лет назад. Поэтому сейчас, танцуя с Еленой, он чувствовал себя крайне неловко – этакий спотыкающийся старикашка, неуклюже вальсирующий с прекрасной чувственной женщиной. Но, как было отлично известно им обоим, он должен был выполнить задание, причем исключительно опасное. По крайней мере, танцевали не они одни, поскольку вальс был очень популярным танцем.
– Простите, что не поздоровался с вами раньше, Елена Александровна, но здесь оказались люди, которых я не видел тысячу лет.
– Я все отлично понимаю, Геннадий Игоревич. Ваше приглашение – большая честь, и я вам очень за него благодарна.
– Я видел Алексея вчера. И думал, что вы можете быть вместе.
– У него какие-то неотложные дела, – ответила она. – В библиотеке имени Ленина.
– Наверняка какие-то научные изыскания.
Они кружились посреди зала, заполненного другими парами.
– Разве все это не прекрасно? – заметила она. – Очень напоминает сцены балов в «Войне и мире».
«Война и мир» были паролем, и теперь они оба знали, что им предстоит сделать через несколько мгновений.
– Алексей очень удивился, узнав, что выбран для столь деликатной миссии в Белом доме, – с милой улыбкой сказала она.
Они были уверены, что к их разговору прислушиваются, только не знали, кто же именно.
– Времена так сильно изменились… – заметил Христенко.
– Да, мир стал совсем другим. Раньше никогда бы не подумала, что такое возможно.
– И никто так не думал.
– А вам не кажется, что мир стал куда лучшим местом?…
– В некоторых отношениях, – кивнул он. – Но в других…
Он не закончил фразы, не будучи уверен в том, что именно готовит им будущее.
Они несколько секунд молчали, генерал старался успевать за молодой красивой партнершей. Но тут он вдруг споткнулся, едва не упал, хорошо, что Елена как-то успела поддержать его. Он снова выпрямился, чувствуя, как окружающие смотрят на него с затаенной насмешкой.
– Какой же я неуклюжий!
– Вы в порядке?
– Разумеется. Просто перед вами типичный образчик старого дурака, который давным-давно не практиковался не только в танцах.
– Может, нам лучше спокойно посидеть? – предложила она.
– Когда я был помоложе, я бы и слушать об этом не стал. Но сейчас, пожалуй, и впрямь не отказался бы от бокала вина.
Юсуфов смотрел, как они перестали танцевать и отправились туда, где подавали вино. Конечно, это могла быть всего лишь игра его воображения, но, может, и нет. И дело было не в том, как Христенко споткнулся об ее ногу, а в том, как она удержала его от падения. Скорее всего, происшествие было абсолютно невинным. Но на всякий случай позже он еще раз просмотрит этот момент в записи камер слежения, которыми был буквально утыкан зал.
* * *
День 4. 15.00
Алекс и Шометт взяли такси до отеля «Националь» на Моховой улице, неподалеку от Кремля. Но, поскольку номер у них не был забронирован, поселить гостей оказалось некуда. Тогда Рене отвел дежурного администратора в сторону, показал ему свой дипломатический паспорт и еще кое-что. После этого администратор вернулся к Алексу, уже сияя улыбкой и то и дело ощупывая карман, где лежали деньги, сунутые Шометтом. После этого Рене попрощался с Алексом. Другие постояльцы, заполняющие внушительный холл, смотрели, как двое мужчин пожимают друг другу руки.
После того как его проводили в номер, Алекс почти сразу снова вышел, крепко сжимая ручку атташе-кейса. Швейцар поймал ему такси, и вскоре он уже был на проспекте Достоевского, перед домом, где жили Алексей и Елена. Асфальт уже подсох, тучи на небе постепенно расходились. Он проверил, не следят ли за ним, потом вошел в подъезд.
Сев в лифт, Алекс поднялся на четвертый этаж, попутно нащупывая в кармане ключи, поскольку Рене напомнил ему, что Елена в это время будет на приеме. Отперев двери, он вошел в квартиру и тут же снова запер оба замка. Сейчас посланец Старейшин впервые получил возможность посмотреть, как живут здешние люди, поэтому он обошел гостиную, где стоял диван, кресла и шкафы. Кухня его просто поразила. Алекс не удержался, открыл воду и подумал, насколько же примитивно устроена система водоснабжения, не говоря уже о древнем – тысячелетней давности – холодильнике.
Все так же крепко сжимая в руке атташе-кейс, он прошел в их спальню, где увидел старинную мебель, которую в эти времена все еще делали из настоящего дерева. Алекс стоял, оглядывая комнату и раздумывая о том, насколько его жизнь отлична от этой. На тумбочках у каждой из двух кроватей стояли фотографии Алексея и Елены, сделанные в день их свадьбы, а также детское фото Алексея, где он стоял рядом со своим отцом, советским офицером в форме, и матерью, простой на вид женщиной в длинном платье и с задумчивым взглядом. Алекс знал, что их обоих уже не было в живых, он знал буквально все об Алексее Владимировиче Иванове, о его связях с СВР и ЦРУ, и о том, насколько тщательно выбирали человека, подходящего для миссии Алекса.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?