Текст книги "Спящие красавицы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/spyaschie-krasavicy-162509.jpg)
Автор книги: Стивен Кинг
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 2
1
Управление шерифа округа Дулинг дремало под утренним солнцем. Все три камеры с настежь раскрытыми решетчатыми дверьми пустовали, недавно вымытые полы пахли дезинфицирующей жидкостью. Пустовала и единственная комната для допросов, как и кабинет Лайлы Норкросс. При исполнении находилась только Линни Марс, диспетчер. На стене за ее столом висел плакат с ощерившимся здоровенным заключенным в оранжевом комбинезоне, с гантелями в руках. «У НИХ ВЫХОДНЫХ НЕ БЫВАЕТ, – гласила надпись, – И У ТЕБЯ БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО».
Линни взяла за правило игнорировать этот доброжелательный совет. Она не старалась поддерживать форму, за исключением короткого периода увлечения спортивными танцами в Ассоциации молодых христианок, но за собой следила. Вот и теперь ее увлекла статья в «Мэри Клер» о том, как правильно подводить глаза. Чтобы получить ровную, четкую линию, следовало прежде всего упереться мизинцем в скулу. Таким образом можно было контролировать движение кисточки, да и рука не дрожала. В статье предлагалось начинать с середины и двигаться к дальнему краю глаза, а потом к носу, чтобы довести дело до конца. Днем рекомендовалась тонкая полоска, а более широкая, более яркая – на важный вечер с парнем, которого ты надеялась…
Зазвонил телефон. Не обычный аппарат, а с красной наклейкой на трубке. Линни отложила «Мэри Клер» (мысленно наказав себе заехать в «Райт-эйд» и купить лореалевскую «Опак») и взяла трубку. Она работала диспетчером уже пять лет и знала, что столь ранним утром речь могла пойти только о кошке на дереве, убежавшей собаке, несчастном случае на кухне или – она надеялась, что ничего такого не будет, – задыхающемся младенце. Все дерьмо, связанное с оружием, случалось лишь после захода солнца и обычно имело отношение к «Скрипучему колесу».
– Девять-один-один, какая у вас чрезвычайная ситуация?
– Женщина из «Эйвон» убила Трума! – крикнула женщина в трубку. – Она убила Трума и приятеля Трума! Я не знаю его имени, но она пробила его гребаной головой гребаную стену! И если я увижу это еще раз, я ослепну!
– Мэм, все звонки по линии девять-один-один записываются, – напомнила Линни, – и мы не одобряем розыгрыши.
– Я никого не разыгрываю! Кто разыгрывает? Какая-то сука ни с того ни с сего заявилась сюда и убила Трума! Трума и еще одного парня. Везде кровь!
Когда женщина заплетающимся языком упомянула «Эйвон», Линни была на девяносто процентов уверена, что это розыгрыш или звонок чокнутой; теперь она была на восемьдесят процентов уверена, что это правда. Женщина так тараторила, что Линни с трудом ее понимала, учитывая местный выговор. Если бы Линни не родилась в Минк-Кроссинг, округ Канова, что в Западной Виргинии, то могла бы подумать, что говорит с иностранкой.
– Как вас зовут, мэм?
– Тиффани Джонс, но при чем здесь мое имя? Они мертвы, и я не знаю, почему она оставила меня в живых. А если она вернется?
Линни наклонилась к сегодняшнему расписанию дежурств: кто под рукой, кто на патрулировании. Автомобильный парк управления шерифа включал всего девять патрульных машин, и одна или две почти всегда были в ремонте. Округ Дулинг был самым маленьким в штате, однако не самым бедным. Эта сомнительная честь принадлежала соседнему округу Макдоуэлл, той еще глухомани.
– Я не вижу вашего номера на дисплее.
– Конечно, не видите. Это одноразовая мобила Трума. Он что-то с ними делает. Он… – Пауза, треск, голос Тиффани Джонс удалился и стал более визгливым. – Боже мой, лаборатория только что взорвалась! Почему она это сделала? Боже, боже, боже…
Линни уже собралась спросить, о чем речь, потом услышала грохот взрыва. Не очень сильного, стекла не задребезжали, но что-то действительно взорвалось. Словно реактивный самолет из Лэнгли, штат Виргиния, преодолел звуковой барьер.
И с какой скоростью распространяется звук? – спросила себя Линни. Вроде бы мы это изучали на уроках физики. Но школа с уроками физики осталась в далеком прошлом. Почти в другой жизни.
– Тиффани? Тиффани Джонс? Вы еще там?
– Вы должны кого-то прислать, пока огонь не перекинулся на лес! – завопила Тиффани так громко, что Линни отодвинула трубку от уха. – Принюхайтесь, черт бы вас побрал! Посмотрите на дым! Он уже столбом валит! Это рядом с Боллс-Хилл, за паромом и лесопилкой.
– Эта женщина, как вы сказали, из «Эйвон»…
Тиффани засмеялась сквозь слезы.
– Копы сразу узнают ее, если увидят. Она вся в крови Трумана Мейвезера.
– Позвольте записать ваш ад…
– У жилого автофургона никакого адреса нет! Трум почту не получал! Просто заткни пасть и пришли кого-нибудь!
На этом Тиффани бросила трубку.
Линни пересекла пустой основной офис и вышла в солнечное утро. Несколько человек стояли на тротуарах Мэйн-стрит, заслоняя глаза рукой, и смотрели на восток. Там, милях в трех, поднимался черный дым. Столбом уходил в небо, слава богу, не расползался в стороны. И да, это было неподалеку от лесопилки Адамса, места, которое она хорошо знала, сначала по поездкам на пикапе с отцом, потом – по поездкам на пикапе с мужем. У мужчин бывали странные пристрастия. Лесопилки, возможно, значительно уступали турнирам по стрельбе, но обгоняли «Шоу пикапов-монстров».
– И что там у нас? – спросил Дрю Т. Бэрри, владелец «Гарантии Дрю Т. Бэрри», стоявший перед витриной своего заведения.
Линни буквально видела колонки компенсационных сумм, которые скользили в голове Дрю Т. Бэрри. Она молча вернулась в здание, чтобы сначала позвонить в пожарную охрану (хотя догадывалась, что там уже звонят телефоны), потом Терри Кумбсу и Роджеру Элуэю, находившимся в патрульном автомобиле номер четыре, и, наконец, боссу, которая, вероятно, спала, сказавшись больной прошлым вечером.
2
Но Лайла Норкросс не спала.
Она прочитала в журнальной статье, вероятно, ожидая приема у стоматолога или окулиста, что в среднем человеку требовалось от пятнадцати до тридцати минут, чтобы уснуть. Однако имелось условие, о котором Лайла и сама прекрасно знала: спокойствие. Она же о спокойствии могла только мечтать. К тому же она лежала одетая, хотя расстегнула брюки и пуговицы коричневой форменной рубашки, а также сняла форменный ремень. Еще она не привыкла лгать мужу даже по мелочам – и до этого утра никогда не лгала по-крупному.
Авария на Маунтин-Рест-роуд, написала она в сообщении. Не звони, нам нужно расчистить дорогу. Этим утром она даже добавила вполне реалистичных подробностей – и теперь не находила себе места: Наполнитель для кошачьих лотков на дороге! Понадобился бульдозер! Такое событие не могла обойти вниманием еженедельная газета Дулинга, верно? Правда, Клинт никогда ее не читал, так что опасаться было нечего. Однако люди не могли не комментировать столь забавное происшествие, а раз не комментировали, у него наверняка возникли бы вопросы…
«Он хочет, чтобы его поймали, – сказала она Клинту, когда они смотрели по каналу Эйч-би-оу документальный сериал, который назывался «Тайны миллиардера»: о богатом и эксцентричном серийном убийце Роберте Дерсте. Случилось это в самом начале второй из шести серий. – Он никогда не согласился бы говорить с этими документалистами, если бы не хотел». И действительно, Роберт Дерст теперь сидел в тюрьме. Но хотела ли она, чтобы ее поймали?
Если нет, зачем отправила сообщение? В тот момент она нашла оправдание: если бы он позвонил и услышал шум в спортивном зале средней школы Кофлина – крики толпы, скрип кроссовок по паркету, рев горна, – то вполне мог спросить, где она и что там делает. Но она могла не принимать вызов и отправить его на голосовую почту, верно? Чтобы перезвонить позже.
Я об этом не подумала, сказала она себе. Нервничала, очень расстроилась.
Правда это или ложь? Утро показало, что скорее последнее. К первой небылице она добавила вторую. Хотела заставить Клинта вырвать у нее признание, хотела, чтобы он потянул за ниточку, которая распутает клубок.
Она с сожалением подумала что, несмотря на опыт, накопленный за время службы в полиции, ее муж, психиатр, проявил бы себя куда лучшим преступником. Клинтон знал, как хранить секрет.
Лайле казалось, что она вдруг обнаружила в своем доме еще один этаж. Совершенно случайно нажала потайную кнопку, и открылась неизвестная дверь, за которой находилась лестница. А дальше, дальше она нашла крючок, на котором висел пиджак Клинта. Потрясение было велико, боль – еще хуже, но самым ужасным стал стыд: как ты могла ничего не замечать? А когда все узнала, когда открылись реалии жизни, как могла не выкрикнуть это во весь голос? Если известие о том, что у твоего мужа, с которым ты более пятнадцати лет общалась каждый день, отца твоего ребенка, есть еще дочь, о которой он никогда не упоминал, если это не заставило тебя издать крик, вопль ярости и обиды, тогда что заставит? Вместо этого она пожелала ему хорошего дня и откинулась на подушку.
Усталость наконец-то начала брать верх и вытеснять печаль. Лайла проваливалась в небытие, и это радовало. Все будет проще после пяти или шести часов сна. Она более-менее успокоится, сможет поговорить с ним, и, возможно, Клинт поможет ей понять. Ведь это его работа, так? Находить смысл в хаосе жизни. Что ж, она устроила хаос и ему. Наполнитель для кошачьих лотков по всей дороге. Кошачье дерьмо в потайном коридоре, кошачий наполнитель и кошачье дерьмо на баскетбольной площадке, где девушка по имени Шейла выставила плечо, оттолкнула защитницу и рванула к кольцу, чтобы забросить очередной мяч.
Слеза скатилась по щеке, и Лайла выдохнула, уже почти засыпая.
Что-то защекотало ей лицо. То ли прядь волос, то ли нитка, вылезшая из наволочки. Она смахнула ее, чуть глубже провалилась в сон и уже почти отключилась, когда зазвонил мобильник, хранившийся в чехле на ремне, который сейчас лежал на сундуке из кедра в изножье кровати.
Лайла открыла глаза и села. Нитка, или прядь волос, или что-то еще вновь коснулось щеки. Она отбросила это что-то в сторону. Клинт, если это ты…
Взяла мобильник, посмотрела на экран. Не Клинт. «БАЗА». Часы показывали 7:57. Лайла нажала кнопку «ОТВЕТ».
– Шериф? Лайла? Вы проснулись?
– Нет, Линни, это сон.
– Я думаю, у нас большая проблема.
Линни говорила четко и по существу, как и полагалось профессионалу. За это Лайла поставила ей высший балл, но в голосе диспетчера слышался акцент, и это означало, что она встревожена, то есть дело серьезное. Лайла широко раскрыла глаза, словно надеялась, что это поможет проснуться.
– Звонившая сообщила о нескольких убийствах в районе лесопилки Адамса. Возможно, она ошиблась, или солгала, или у нее галлюцинации, но там что-то взорвалось. Вы не слышали?
– Нет. В точности перескажи, что тебе известно.
– Я могу прокрутить наш…
– Просто скажи.
Линни сказала: обкуренная женщина, в истеричном состоянии, говорит, что двое убиты. Это сделала некая женщина из «Эйвон», что-то взорвалось, виден столб дыма.
– И ты отправила…
– Четвертый. Терри и Роджера. Согласно их последнему выходу на связь, они менее чем в миле.
– Ясно. Это хорошо.
– А вы…
– Уже еду.
3
На полпути к патрульному автомобилю она заметила, что Антон Дубчек вытаращился на нее. Без рубашки, с блестящими на солнце бугрящимися мускулами, в штанах, едва не спадающих с бедер, уборщик бассейнов выглядел так, будто прибыл на кастинг моделей для майской странички настенного календаря «Чиппендейлс». Антон стоял на тротуаре рядом со своим пикапом, доставал из кузова какое-то оборудование для чистки. По борту тянулась надпись флорентийским шрифтом: «Уборка бассейнов от Антона».
– Куда уставился? – спросила Лайла.
– На утреннюю зарю, – ответил Антон и одарил ее улыбкой, которая, вероятно, покорила бы любую официантку в Триокружье.
Посмотрев вниз, Лайла обнаружила, что не застегнула и не заправила форменную рубашку. Простой белый бюстгальтер был не эффектнее любого из ее двух бикини (да и выглядел не столь презентабельно), но нижнее белье странным образом действовало на мужчин: стоило им увидеть женщину в бюстгальтере, как создавалось впечатление, будто они только что выиграли пятьдесят баксов в пятидолларовой мгновенной лотерее «Доллары из грязи». Черт, да в свое время Мадонна сделала на этом карьеру. Скорее всего до рождения Антона, внезапно поняла Лайла.
– Эта фраза срабатывает, Антон? – спросила она, застегивая пуговицы и заправляя рубашку. – Хоть иногда?
Улыбка стала шире.
– Вы не поверите.
Ах, какие белые зубы. Вполне поверит.
– Если захочешь колу, дверь черного хода открыта. Запри ее, когда будешь уходить, хорошо?
– Будет исполнено. – Он шутливо отдал честь.
– Но никакого пива. Слишком рано даже для тебя.
– А где-то уже пять часов…
– Давай без этой песни, Антон. У меня была долгая ночь, и, если только мне не удастся вздремнуть, день тоже будет долгим.
– Тоже будет исполнено. Но, шериф, у меня плохие новости: я практически уверен, что у ваших вязов голландская болезнь. Хотите, чтобы я оставил вам телефон моего специалиста по деревьям? Вы же не позволите этой болезни…
– Оставь, заранее благодарю. – Деревья Лайлу совершенно не волновали, тем более этим утром, но она не могла не отметить все свалившиеся на нее зараз неприятности: ее ложь, недомолвки Клинта, усталость, пожар, трупы, теперь еще заболевшие деревья – и все это до девяти часов. Не хватало разве что перелома руки у Джареда или чего-то такого. В этом случае Лайле не останется ничего другого, кроме как пойти в церковь Святого Луки и умолить отца Лафферти позволить ей исповедаться.
Она выехала задним ходом с подъездной дорожки, направилась на восток по Тримейн-стрит, миновала знак «Стоп» без остановки, за что обязательно получила бы штрафную квитанцию, если бы не возглавляла полицию округа, увидела дым, поднимающийся над шоссе номер 17, и включила мигалку. Сирену она припасла для трех кварталов, составлявших деловой центр Дулинга. Пусть знают, что она при исполнении.
4
Остановившись на красный сигнал светофора напротив школы, Фрэнк Джиэри постукивал пальцами по рулевому колесу. Он ехал к дому судьи Сильвера. Старик позвонил ему по мобильнику. Судя по всему, совсем потерял голову. Его кошку, Какао, сбила машина.
Знакомая бомжиха в несметном количестве одежек, скрывавших ее ноги, перешла дорогу перед его пикапом, толкая тележку из супермаркета. Бомжиха разговаривала сама с собой, а ее лицо было таким веселым, таким жизнерадостным. Вероятно, одна из населяющих ее разум личностей планировала вечеринку-сюрприз по случаю дня рождения другой личности. Фрэнк иногда думал, что хорошо быть безумным – не таким безумным, каким считала его Элейн, но действительно безумным, разговаривающим-с-самим-собой-и-толкающим-тележку-из-супермаркета-с-мусорными-мешками-и-верхней-половиной-мужского-манекена.
Какие у безумных людей поводы для волнений? Безумные, разумеется, хотя в своей фантазии о безумии Фрэнк воображал, что все гораздо проще. Вылить хлопья с молоком себе на голову или в почтовый ящик? Если ты рехнулся, это трудное решение, чреватое стрессом. У Фрэнка стресс вызывали грядущие сокращения муниципального бюджета Дулинга, которые могли оставить его без работы. Другой причиной для стресса была необходимость держать себя в руках на выходных, когда он виделся с дочерью, и знать, что Элейн не верит, что он способен держать себя в руках. Жена копала под него, это ли не почва для стресса? Так что с дилеммой, куда выливать хлопья с молоком, себе на голову или в почтовый ящик, он бы разобрался легко. Хлопья – на голову, молоко – в почтовый ящик. И все дела.
Вспыхнул зеленый свет, и Фрэнк повернул налево, на Мэллой-стрит.
5
На противоположной стороне улицы бомжиха – Старая Эсси для волонтеров в ночлежке, Эсси Уилкокс в далеком прошлом – вкатывала тележку по невысокой, заросшей травой насыпи, что окружала школьную автомобильную стоянку. Добравшись до асфальта, Эсси направилась к спортплощадкам и чахлому лесу за ними, где жила в теплые месяцы.
– Поторопитесь, детки, – сказала она, глядя прямо перед собой, словно обращаясь к дребезжащему содержимому тележки, но в действительности беседуя с четырьмя абсолютно одинаковыми маленькими девочками, ее невидимыми дочками, которые шли следом за ней, словно утята. – Нам нужно успеть домой к ужину… Иначе сами станем ужином! В котле ведьмы!
Эсси рассмеялась, но девочки расплакались и захныкали.
– Да ладно вам, глупышки! – сказала она. – Я же шучу.
Миновав парковку, Эсси покатила тележку по футбольному полю. Девочки повеселели. Они знали, что мама убережет их от любой напасти. Они были хорошими девочками.
6
Иви стояла между двумя поддонами недавно напиленных сосновых досок в левой части лесопилки Адамса, когда патрульный автомобиль номер четыре проскочил мимо. Один из поддонов закрывал ее от зевак, собравшихся перед основным корпусом лесопилки, но не от шоссе. Впрочем, патрульные не обратили на нее внимания, хотя из одежды на ней по-прежнему была лишь рубашка Трумана Мейвезера, а ее лицо и руки пятнала его кровь. Копы смотрели только на дым, поднимавшийся на границе иссушенного леса.
Терри Кумбс наклонился вперед и показал пальцем:
– Видишь большую скалу, на которой краской из баллончика написано: «ТИФФАНИ ДЖОНС СОСЕТ»?
– Да.
– Сразу за ней проселочная дорога. Сворачивай на нее.
– Ты уверен? – спросил Роджер Элуэй. – До дыма еще не меньше мили.
– Уверен. Я бывал здесь раньше, когда Трум Мейвезер считал себя сутенером на полную ставку и заводчиком конопли на полставки. Судя по всему, он вышел на более высокий уровень.
На проселке автомобиль сперва занесло, потом сцепление колес с дорогой восстановилось. Роджер мчался на сорока милях в час, поэтому иной раз машину крепко подбрасывало, несмотря на усиленную подвеску. Высокие сорняки между колеями шуршали по днищу. Теперь чувствовался запах дыма.
Терри схватил микрофон.
– Четвертый вызывает базу. База, это четвертый.
– Четвертый, это база, – тут же откликнулась Линни.
– Будем на месте через три минуты, если только Роджер не загонит нас в кювет. – Роджер оторвал руку от руля, чтобы показать напарнику палец. – Что там с пожарными?
– Уже едут. Все четыре машины плюс «Скорая». И волонтеры, конечно. Прямо за вами. Ищите женщину из «Эйвон».
– Женщину из «Эйвон», принято. Конец связи.
Терри как раз вешал микрофон на крючок, когда на очередном ухабе они на мгновение взлетели в воздух. Роджер резко затормозил. Впереди дорогу покрывали куски гофрированного металла, разорванные пропановые баллоны, пластмассовые канистры, тлеющие обрывки бумаги. Заметил Роджер и черно-белый диск, напоминавший ручку газовой плиты.
Часть стены ангара привалилась к сухому дереву, которое пылало, как факел тики. Две сосны, росшие рядом с теперь искореженной задней стеной ангара, тоже горели. Как и придорожные кусты.
Роджер открыл багажник, схватил огнетушитель и принялся заливать пеной подлесок. Терри достал пожарное покрывало, чтобы тушить мусор на дороге. Скоро прибудут пожарные; следовало приложить все силы, чтобы не допустить распространения огня.
Подбежал Роджер с огнетушителем в руках.
– У меня пусто, да и тебе похвастаться нечем. Давай сваливать отсюда, пока нам не врезали в задний бампер. Что скажешь?
– По-моему, идея прекрасная. Лучше взглянем, что творится в имении Мейвезера.
Пот катился по лбу Роджера и блестел на коротко стриженных редких светлых волосах. Он сощурился.
– Чего Мейвезера?
Напарник Терри нравился, тут двух мнений быть не могло, но он никогда не взял бы Роджера в свою команду на викторинах, которые проводились по средам в «Скрипучем колесе».
– Не важно. Поехали.
Роджер поспешил за руль. Терри уселся на пассажирское сиденье. Из-за поворота в сорока ярдах от них показалась пожарная машина, цепляя бортами ветки деревьев. Терри помахал пожарным рукой, потом снял закрепленный под приборным щитком дробовик. Береженого Бог бережет.
Они въехали на поляну, где на домкратах стоял трейлер, выкрашенный в отвратительный бирюзовый цвет аквариумных камушков. Ступенями служили бетонные блоки. Компанию трейлеру составлял тронутый ржавчиной пикап «F-150» с двумя спущенными колесами. На заднем откидном борту, ссутулившись, сидела женщина. Ее лицо скрывали тусклые рыжеватые волосы. Одета в джинсы и топ. Вся кожа в татуировках. На правом предплечье Терри прочитал: «ЛЮБОВЬ». Босые ноги женщины покрывала грязь. Она была невероятно худа.
– Терри… – Роджер вдохнул, и в горле что-то булькнуло: похоже, он подавлял рвотный рефлекс. – Вон там!
Увиденное напомнило Терри забаву, в которой он мальчишкой участвовал на окружной ярмарке. Человек всовывал голову в дыру в картонном Моряке Попае, и за десять центов ты мог бросить в него три полиэтиленовых пакетика с цветной водой. Только под головой, торчавшей из стены трейлера, была не вода.
Внезапно на Терри навалилась безмерная усталость. Тело набрало вес, будто внутренности превратились в бетон. Такое с ним случалось и раньше, обычно на месте автомобильных аварий с человеческими жертвами, и он знал, что это быстро пройдет, но пока оно длилось, чувство это было чудовищным. Оно возникало, когда ты смотрел на ребенка, по-прежнему сидевшего в детском кресле, но с вспоротым животом… или на торчавшую из стены трейлера голову с содранной кожей… И ты поневоле задавался вопросом, а на кой черт создали этот мир. Хорошего в нем было мало, зато отвратительного хватало с лихвой.
Женщина на заднем борту пикапа подняла голову. Бледное лицо, глаза обведены черными кругами. Она протянула к полицейским руки, но тут же опустила их на колени, словно они были слишком тяжелыми, очень-очень тяжелыми. Терри ее знал: одна из проституток Трума Мейвезера, прежде чем тот принялся варить мет. Может, осталась здесь, потому что ее повысили в подружки Трума… если такое можно назвать повышением.
Он вылез из патрульного автомобиля. Она соскользнула с заднего борта и упала бы на колени, если бы Терри не подхватил ее. Под ледяной кожей прощупывались ребра. Вблизи стало видно, что часть татуировок – синяки. Женщина вцепилась в него и заплакала.
– Ну, будет, будет, – попытался успокоить ее Терри. – Перестань, девочка. Ты в порядке. Что бы здесь ни случилось, ты жива и невредима.
При других обстоятельствах он бы посчитал единственную выжившую главной подозреваемой, а бред про «Эйвон» – полной ахинеей, но мешок с костями в его руках никогда бы не смог пробить стену трейлера головой человека. Терри не знал, как давно Тиффани подсела на зелье Трумана, но, по его представлениям, в нынешнем состоянии ей требовались огромные усилия даже для того, чтобы высморкаться.
Подошел Роджер, выглядевший на удивление веселым.
– Это вы звонили, мэм?
– Да…
Роджер достал блокнот.
– Ваше имя?
– Это Тиффани Джонс, – ответил Терри. – Я не ошибаюсь, Тифф?
– Нет, сэр, и я видела вас раньше. Когда приезжала, чтобы забрать Трума из тюрьмы. Я помню. Вы были таким милым.
– А этот парень? Кто он? – Роджер махнул блокнотом в сторону головы, словно указывал на некую местную достопримечательность, а не на убитое человеческое существо. Такая обыденность поражала… и вызывала у Терри зависть. Если бы он научился адаптироваться к подобным зрелищам так же легко, как и Роджер, стал бы более счастливым человеком… и, возможно, лучше исполнял бы профессиональные обязанности.
– Не знаю, – ответила Тиффани. – Какой-то друг Трума. Или кузен. Он приехал на прошлой неделе из Арканзаса. А может, на позапрошлой.
С дороги доносились крики пожарных и шум бьющей из шлангов воды: ее, конечно, подавали из цистерны, потому что водопровода здесь не было. Терри на мгновение увидел радугу, пляшущую на фоне уже побледневшего дыма.
Терри мягко взял Тиффани за тощие запястья и заглянул в налитые кровью глаза.
– А что ты знаешь о женщине, которая это сделала? Ты сказала диспетчеру, что это была женщина.
– Друг Трума сказал, что она из «Эйвон», но она, конечно, не оттуда. – Тиффани чуть отошла от шока, и ее лицо ожило. Она выпрямилась и испуганно огляделась. – Она ведь ушла, да? Хорошо, если так.
– Как она выглядела?
Тиффани покачала головой:
– Я не помню. Но она украла рубашку Трума. Думаю, под рубашкой ничего не было.
Она закрыла глаза, потом медленно их открыла. Терри узнал симптомы. Сначала психологическая травма от неистового, внезапного насилия, потом истеричный звонок по номеру девять-один-один, а теперь посттравматический шок. Плюс наркотики, которые она принимала неизвестно сколько времени. Такие вот американские горки. Насколько он мог судить, Труман Мейвезер, Тиффани и арканзасский кузен Трумана Мейвезера вполне могли устроить себе трехдневный марафон.
– Тифф? Я хочу, чтобы ты села в патрульный автомобиль, пока мы с напарником тут все осмотрим. Посидишь на заднем сиденье. Успокоишься.
– Девочке пора баиньки, – ухмыляясь, добавил Роджер, и на мгновение Терри ощутил чрезвычайно сильное желание дать ему крепкого пинка.
Но вместо этого он открыл заднюю дверцу патрульного автомобиля, вызвав еще одно воспоминание: лимузин, который он арендовал, чтобы отвезти на школьный бал Мэри Джин Стаки. Она – в обнажающем плечи розовом платье с пышными рукавами, на руке – подаренный им цветочный браслет; он – во взятом напрокат смокинге. Происходило это в ту счастливую пору, когда он еще не видел труп красивой девушки с закатившимися глазами и дырой в груди от выстрела из дробовика, или мужчину, повесившегося на сеновале, или подсаженную на мет проститутку с ввалившимися глазами, которая выглядела так, словно жить ей осталось месяцев шесть.
Слишком я стар для такой работы, подумал Терри. Мне пора на пенсию.
Ему было сорок пять.
7
Хотя Лайла никогда не стреляла в человека, она пять раз доставала пистолет, а однажды выстрелила в воздух (и сколько же ей потом пришлось заполнять бумажек!). Как Терри, Роджеру и всем остальным в ее маленьком отряде синих рыцарей, ей приходилось очищать дороги округа от человеческих останков (обычно запах спиртного еще висел в воздухе). Она уворачивалась от летящих предметов, обрывала семейные ссоры, переходящие в рукоприкладство, делала искусственное дыхание, накладывала шины на сломанные конечности. Она и ее парни нашли двух ребятишек, заблудившихся в лесу. Случалось, что на нее блевали. За четырнадцать лет работы в полиции она много чего повидала, но впервые столкнулась с перемазанной в крови женщиной, одетой в одну лишь фланелевую рубашку, идущей по разделительной полосе главного шоссе округа Дулинг. Все когда-то случается впервые.
На вершину Боллс-Хилл Лайла влетела на восьмидесяти милях в час, и до женщины оставалось меньше ста футов. Она не попыталась метнуться вправо или влево, и в эти короткие мгновения Лайла не увидела в ее глазах оцепенения оленя, внезапно освещенного фарами: лишь спокойную сосредоточенность. Лайла отметила кое-что еще: женщина была очень красива.
Лайла не сумела бы затормозить вовремя, даже если бы как следует выспалась: только не на восьмидесяти милях в час. Вместо этого она повернула руль вправо, на считаные дюймы разминувшись с женщиной на проезжей части, но все-таки ее зацепив: раздался глухой удар, и мгновением позже в боковом зеркале возникла сама Лайла, а не дорога позади.
При этом ей пришлось сражаться с патрульным автомобилем номер один, так и норовившим вырваться из-под контроля. Она снесла почтовый ящик, который взмыл к небу. Столб ящика крутанулся, как жезл мажоретки, прежде чем удариться оземь. Сзади поднялся шлейф пыли, Лайла почувствовала, как тяжелый автомобиль тащит в кювет. Торможение ее бы не спасло, поэтому она надавила на педаль газа, увеличивая скорость. Колеса вгрызлись в обочину, гравий застучал по днищу. Автомобиль сильно накренился. Если бы его все-таки затащило в кювет, он бы перевернулся, и шансы Лайлы побывать на выпускном вечере Джареда сошли бы на нет.
Лайла немного повернула руль влево. Поначалу автомобиль продолжил скользить, но потом выровнялся и с ревом вернулся на проезжую часть. Когда все четыре колеса оказались на асфальте, Лайла ударила по тормозам. Передний бампер едва не клюнул землю, а саму Лайлу с такой силой бросило на ремень безопасности, что она почувствовала, как глаза вылезают из орбит.
Автомобиль замер, оставив за собой две полосы сожженной резины. Сердце Лайлы стучало, как отбойный молоток. Перед глазами плясали черные точки. Заставляя себя дышать, чтобы не потерять сознание, она посмотрела в зеркало заднего вида.
Женщина не убежала в лес и не стала подниматься на Боллс-Хилл, где еще одна дорога уходила к парому через Боллс-Крик. Просто стояла, оглянувшись через плечо. И этот полуоборот, в сочетании с голым задом, видневшимся из-под рубашки, выглядел на удивление кокетливо. Женщина словно сошла с рисунка Альберто Варгаса.
Учащенно дыша, с металлическим привкусом выплеснувшегося адреналина во рту, Лайла задним ходом въехала на подъездную дорожку небольшого ухоженного фермерского дома. На крыльце стояла женщина с младенцем на руках. Лайла опустила стекло.
– Уйдите в дом, мэм. Немедленно.
Не дожидаясь выполнения приказа, Лайла включила переднюю передачу и вновь покатила к Боллс-Хилл и стоявшей на разделительной полосе женщине. Аккуратно объехала валявшийся на асфальте почтовый ящик. Было слышно, как помятое переднее крыло цепляет колесо.
Ожила рация. Терри Кумбс вышел на связь.
– Первый, это четвертый. Где вы, Лайла? Прием. У нас двое убитых варщиков мета. Мы за лесопилкой.
Она схватила микрофон, сказала: «Не сейчас, Тер», – и бросила микрофон на пассажирское сиденье. Остановилась перед женщиной, расстегнула кобуру и, вылезая из автомобиля, достала табельный пистолет, шестой раз за полицейскую карьеру. Глядя на длинные загорелые ноги и высокую грудь, мысленно вернулась на свою подъездную дорожку. Неужели прошло лишь пятнадцать минут? Куда уставился? – спросила она. На утреннюю зарю, ответил Антон.
Если женщина, стоявшая посреди Дулинг-Таун-роуд, не была утренней зарей, значит, Лайла никогда ее не видела.
– Руки вверх. Поднимите их, быстро.
Женщина из «Эйвон», она же Утренняя Заря, подняла руки.
– Вы знаете, как близко были от смерти?
Иви улыбнулась. Ее лицо засияло.
– Не слишком, – ответила она. – У вас все было под контролем, Лайла.
8
Голос старика чуть дрожал.
– Мне не хотелось ее трогать.
Кошка, коричневая табби, лежала на траве. Оскар Сильвер, несмотря на то что пачкал брюки цвета хаки, стоял рядом с ней на коленях. Растянувшаяся на боку кошка выглядела бы нормально, если бы не правая передняя лапа, изогнутая буквой V. Вблизи также были видны кровавые завитушки в глазах, вокруг зрачков. Поверхностное дыхание сопровождалось – таков парадоксальный инстинкт раненых кошек – мурлыканьем.
Фрэнк присел рядом. Сдвинул вверх солнцезащитные очки и прищурился от яркого утреннего света.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?