Текст книги "Финт хвостом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fint-hvostom-180713.jpg)
Автор книги: Стивен Кинг
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Сьюзан Вейд
Рассказы Сьюзан Вейд появлялись в таких журналах, как Magazine of Fantasy & Science Fiction и Amazing Stories, а также в антологиях Snow White, Blood Red и Black Thorn, White Rose. Первый роман Walking Rain, стал номинантом на премию Энтони и лауреатом премии Барри. Сьюзан Вейд живет в Остине, штат Техас, где ежегодно принимает участие в «South by Southwest» – ряде музыкальных, кино– и медиафестивалей и конференций.
Белая ладья, черная пешка[9]9
“White Rook, Black Pawn” © Copyright 1996 by Susan Wade.
© О. Захватова, перевод на русский язык.
[Закрыть]
Моему брату, Дэрилу,
пожарному и философу
Впервые Эллиот Франклин заметил странное поведение кошек спустя неделю после того, как его жена забрала дочь и уехала к родителям в Даллас.
– Останемся там до конца лета, – обещала Рита. – Анна сможет заниматься танцами у мадам Дюпре. Местная студия не приносит результатов – даже ты это видишь.
Эллиот не видел в хореографическо-театральной школе ничего дурного, за исключением маленького нюанса: они произносили «театор» вместо «театр». Но в любом случае в возрасте Анни танцы вреда не принесут.
Хореографическая школа не представляла для дочки огромного интереса, но Эллиот знал, что подобные замечания до добра не доведут. Поэтому пришлось довольствоваться обещанием Анни, что она, безусловно, умеет звонить по межгороду и, безусловно, помнит его рабочий номер.
– Кроме того, двенадцатую часть пожарного департамента Остина всегда можно найти в справочнике, – добавила Анни, – на тот случай, если я забуду. Чего не случится.
– А ты знаешь, в какую смену я работаю…
– Смена «Б», – ответила она. Ее серые глаза обвинили отца, что он усомнился в ее способностях. – К тому же я всегда помню твое расписание, папочка.
– Я буду скучать, – извиняющимся тоном признался Эллиот. – Очень.
Анни обняла отца.
– Я тоже, папочка. Но это всего лишь на шесть недель.
Он знал, где она подхватила эту фразочку – Рита все возражения отметала именно этими словами. Однако у него не хватило смелости предупредить дочь, что шестью неделями дело, вероятно, не обойдется.
Рита не сумела привыкнуть к Остину. Она принадлежала Северному Далласу до мозга костей. Эллиот подозревал, что выйти замуж ее побудил лишь юношеский протест, и когда он закончился, она начала мечтать о переезде.
В июне ему исполнилось тридцать шесть – возраст, который сделал его слишком старым для перевода в другие пожарные части. Целых четыре недели после того, как Рита объявила о своих планах, он подозревал, что жена выжидала момент. Ждала, когда Эллиот окончательно застрянет в Остине, чтобы навсегда уехать в Даллас.
Если Рита не вернется к началу школьных занятий, это будет значить, что она его бросила. Но если обвинить ее раньше времени, она начнет уверять, что все замечательно, а у него паранойя.
По мнению Эллиота, после восьми лет совместной жизни с Ритой паранойя появится у любого здорового мужчины. Но этот спор совсем из другой оперы – из оперы под названием «Кто больше сумасшедший».
Поэтому он их отпустил – свою раздраженную жену и единственную дочь. Эллиот не переставал думать о поражении, когда покорно помогал грузить чемоданы в багажник «Бьюика» и угрюмо наблюдал, как они уезжают по пригородной улице и скрываются из виду.
Следующую неделю он провел в постоянном унынии, прерванном единственным ярким моментом: он позвонил тестю в Даллас, и ему даже позволили поговорить с Анни. Все другие звонки резко прерывались Роджером Уоллером, отцом Риты. «Она отдыхает», – говорил он, или: «Они с Анной на занятиях». Он всегда вешал трубку раньше, чем Эллиот успевал открыть рот, чтобы передать сообщение.
Эта неделя ничем не отличалась от предыдущих: двадцать четыре часа Эллиот работал, а сорок восемь часов отдыхал. Как и обычно он оплачивал счета и ходил за продуктами. Но в душе росла уверенность, что он потерял свою дочь навсегда.
И только субботним вечером после очередной неудачной попытки поговорить с Анни, он наконец-то понял, что она могла оправить письмо. Целых двадцать минут он искал ключ от почтового ящика, пока не откопал его в корзине на столе в коридоре.
Длинные летние сумерки одержали верх над мучительно жарким днем, выпустив на волю первый прохладный вечерний ветерок. Эллиот направился с холма вниз к почтовому ящику. Несмотря на зной, ручей внизу оказался полноводен.
Эллиот достал недельные запасы почты из забитого ящика. Пока он стоял, сортируя ненужную макулатуру от счетов, в поле его зрения что-то мелькнуло. От столь быстрого, темного движения волосы на шее встали дыбом.
Он повернул голову, чтобы лучше рассмотреть, но высокие платаны и дубы, усажанные вдоль ручья, превращали сумерки в кромешную темноту. Какое-то время Эллиот не мог ничего разглядеть.
Он застыл, как вкопанный, и по мере того как глаза привыкли к темноте, перед ним открылась странная картина.
Внизу, под мостом через ручей, тянулась пара широких водостоков. С одной стороны, напротив Эллиота, в ряд сидело около дюжины кошек. Абсолютно черных. Каждая кошка застыла на своем месте в определенной позе. Вместе они выглядели как отряд солдат, замерших на постах.
Маленькие исхудалые котята сидели перед старшими с настороженными ушами и прямыми взглядами, аккуратно свернув хвосты вокруг черных тел. Позы взрослых кошек казались более разнообразными, но при этом на удивление правильными. Огромный лоснящийся кот с огромными ушами, похожими на лисьи, оставался на обочине над водостоком, будто оглядывая свой отряд. Напротив сидели две кошки, каждая подняв одну лапу и выпустив когти.
Очень странно. Конечно, Эллиот замечал в округе бездомных кошек. Из-за близости реки и незастроенной лесной полосы за домами обитало много животных – опоссумы, еноты и сотни белок. Но он еще никогда не видел, чтобы кто-то из них вот так собирался.
Краем глаза он увидел что-то еще. Очень медленно Эллиот повернулся, стараясь удержать живописную группу в поле зрения.
С его стороны ручья собралась еще одна группа кошек. Эти оказались полностью белыми. В отличие от ровных рядов черных созданий, белые сидели хаотично.
Две компании застыли друг напротив друга, не двигаясь и не мигая. Эллиот заметил, что одна из белых кошек глядела по сторонам – самка среднего размера с наполовину оторванным ухом. Она сидела, подняв хвост, на расстоянии добрых шести футов от своей фаланги.
Ни одна из кошек не шевелилась.
Черт, это самая странная вещь, которую Эллиот когда-либо видел.
Без единого предупреждения белая кошка с рваным ухом бросилась по диагонали, схватила черного котенка, зажала его голову в зубах и умчалась мимо вражеского фланга к руслу реки.
Все произошло со скоростью света. Ее жертва и пискнуть не успела. Зато Эллиоту показалось, что он слышал, как сломалась шея котенка, когда кошка исчезла в темноте.
Он поглядел вслед, надеясь выследить ее, но тускнеющий свет взял над ним верх. Когда он вернул внимание на дорогу, кошки исчезли, как будто их никогда там и не было.
– Наверное, почудилось, – убеждал себя Эллиот хриплым голосом.
Прочистив горло, он поспешил к дому.
Белая похитительница сидела на каменной стене моста, спокойно слизывая кровь с белоснежной шерсти.
Эллиот бросил почту. Кошка одарила его мимолетным взглядом и продолжила неторопливое мытье.
– Я понял, – прошептал Эллиот. – Белая ладья бьет пешку. Правильно?
Закончив слизывать темную кровь с груди, белая кошка махнула хвостом и растворилась в сумерках.
Смена Эллиота начиналась в полдень, но по традиции они пораньше освобождали коллег предыдущей смены, поэтому он пришел на работу к одиннадцати.
К двенадцатому участку относилась большая территория, покрывающая Северный Остин от бульвара Ламар до 35-ой улицы, так что вызовов было немало. Большинство звонков поступали от больных – обычно с сердечными приступами; иногда ножевые или огнестрельные ранения. Но и пожаров хватало.
Смена оказалась самой напряженной на памяти Эллиота, а ведь это даже не полнолуние. Самый крупный вызов поступил в 4.04 утра. Громкий вопль сирены застал его в фазе быстрого сна. Обычно Эллиот быстро подскакивал, но тот вызов обрушился на него в неправильное время. Позже он даже не мог вспомнить, что происходило до того, как они выехали на пожар.
Горел один из комплексов домов, что испещряли северную часть Остина, двадцать квартир в двухэтажном доме в форме буквы «Г». Похоже, пожар был серьезным. Световая сигнализация скользила по поверхности здания, вспыхивая в темных окнах красными и рыжими огнями, словно искры. Завораживающее зрелище.
Затем кто-то закричал, и Эллиот заметил человек двадцать жильцов, что скитались по обочине с фонарями. Туи подал машину к домам и посмотрел на него.
– Франклин! Ты в порядке? – резко крикнул Туи.
Эллиот спохватился и взялся за рацию.
– Машина 12 на месте. Приступаем к заданию. Горит жилой комплекс. Дым валит с верхних этажей. Вспомогательной машине необходимо проложить пятидюймовый шланг. Будем тянуть рукава.
Васкиз и Эллиот вытягивали шланг, пока Туи готовился пускать воду. Войт схватил один из шлангов и направился к лестнице.
– Все вышли? – крикнул Эллиот одному из гражданских, здоровому парню в джинсах, который выглядел достаточно бодрым. – Где началось возгорание?
– Кажется, у моих соседей, – ответил парень и указал на дверь в конце верхнего этажа. – Квартира три восемьдесят пять. Датчик дыма сработал, и все его слышали.
– Проверьте, все ли спустились, – велел Эллиот. – Сверяйте по номерам квартир. Мы обыщем, но постарайтесь убедиться, что все на месте.
Душу терзала какая-то беспричинная тревога. Он снова взялся за рацию.
– Войт! Жители полагают, что возгорание началось в квартире три восемьдесят пять…
Войт уже оказался на полпути наверх, его форменная куртка распахивалась, пока он все больше расправлял плоский шланг.
– Войт! Застегивай куртку и сообщи обстановку! – крикнул Эллиот.
Войт остановился напротив открытой двери, из которой валил дым. Его голос прозвучал громко и взволнованно:
– Не все так плохо! Будем тушить.
Затем Войт споткнулся о перила и выругался. А несколько секунд спустя по лестнице промчалась белая кошка. У нее не хватало половины уха – Эллиот заметил это, когда она бросилась через стоянку и исчезла среди деревьев. При виде рваного уха его тревога резко усилилась.
И тут его осенило – проверка, которую они проводили здесь несколько месяцев назад.
– Отбой, Войт! – закричал Эллиот. – Переходи к соседней квартире! Тяни рукав туда!
Подошел парень в синих джинсах:
– Дженет говорит, что жильцы из квартиры три восемьдесят пять в отпуске – так что мы почти уверены, что все здесь.
Эллиот показал напарнику два больших пальца и побежал к лестнице, вытягивая шланг.
– Васкиз, приготовься! Воду пока не пускай. В соседней квартире в потолке нужно сделать пробоины, чтобы остановить распространение огня на чердак.
Туи уже открывал вентиль на машине. Войт все еще стоял на входе в квартиру, но по крайней мере застегивал куртку. Васкиз принесла багры и вернулась, чтобы без лишнего напоминания проложить еще один рукав. Она была хорошей напарницей.
Эллиот забрался в горящую квартиру, где черная завеса полностью закрывала обзор. Он не видел, как далеко на чердак распространился огонь.
– Говорю тебе, нужно тушить, – сказал Войт откуда-то изнутри.
– Войт, – крикнул Эллиот, – хватит трепаться. Заходи в соседнюю квартиру и помоги с потолком.
– Но ведь только часть кухни… – начал Войт.
– Делай, как я сказал, Войт. – Эллиот схватил багор и побежал к квартире с другой стороны.
Эллиот услышал звук сирен – помощь второй бригады на подходе. Дым уже струился из вентиляционных шахт. Он всадил крюк в стену над головой и потянул; плечевые мышцы напряглись и заныли. Стареешь, Эллиот. Войт быстро подоспел к напарнику, воткнув в потолок свой крюк. Из первой дыры вырвался жар. Но пламени пока не было – они успели как раз вовремя.
– Мы крутимся вокруг да около, пока там все горит! – закричал ему Войт. – Мы могли потушить огонь!
Эллиот не тратил время на ответ. Им потребовалось несколько минут, чтобы пробить траншею. Туи сообщил, что вторая машина уже прокладывает шланг.
Эллиот послал свободных людей из бригады на обыск здания, пока Туи помогал товарищу из пятнадцатой команды подключить дополнительный рукав. Через несколько секунд пожарный кран был открыт.
Эллиот поставил Войта на вспомогательный рукав.
– Вот дерьмо, – ругнулся Войт, направляя струю воды на чердак. – Ничего не происходит.
– Подожди, – просил Эллиот.
Он схватил шланг и побежал к полыхающей квартире три восемьдесят пять. Вокруг было черно от дыма и жарко, как в аду. Васкиз стояла наготове у своего рукава, как велел Эллиот.
– Туши! – сказал он.
Они нырнули внутрь, распыляя перед собой воду. Когда они добрались до гостиной, рыжее пламя встретило их мерцающим адским светом. Распыленная вода превращалась в пар, отчего вокруг становилось только жарче.
Эллиот боялся, что огонь распространится дальше. Столь горячее пламя за несколько секунд могло вызвать возгорание во всей квартире.
Пожарный костюм не мог уберечь от воспламенения; он просто расплавлялся и поджаривал тело. Пар становился все гуще, пока жар продолжал свирепствовать.
– Жарковато становится? – подметил он.
– Нормально, – ответила Васкиз. Ее голос глухо звучал из-за защитного экрана ее шлема.
Через отверстие в потолке просочился воздух. Дым начал рассеиваться, а яркие языки пламени разгорелись сильнее и поднялись выше. И при этом стало прохладнее – жар выходил через дыру, и пламя убавило свой пыл.
– Получается! – закричала Васкиз.
По рации прозвучал голос Туи:
– Можешь выйти? На крыше огонь.
Эллиот оставил Васкиз и парня из пятнадцатой бригады и побежал на первый этаж.
Пламя вырывалось сквозь крышу квартиры три восемьдесят пять. Искры выстреливали в темноту и лениво разлетались по крыше.
Дерьмо. Из-за нынешней засухи могла загореться трава. А часть крыши чуть подальше уже начала тлеть.
Жители дома с криками бегали вокруг, но внутри шлема собственное дыхание звучало громче, чем их крики, и даже громче, чем голоса из рации.
– Постарайся их успокоить, – велен он Туи, пробегая мимо.
Он схватил наконечник шланга, установленного на крыше машины. Резиновый рукав разматывался позади него, пока он взбирался наверх, поливая крышу вокруг разлома. Собственный пот обжигал тело внутри костюма, отчего его действия стали медленными и бестолковыми. Он даже не мог предположить варианты распространения огня.
«Хаос, – думал он. – Огонь и чертов хаос».
Облака пара волнами выходили из отверстия в крыше над квартирой три восемьдесят пять.
– Вы там в порядке внутри? – крикнул Эллиот, все еще поливая крышу.
– Все чисто, – прокричал в ответ Войт.
– Все в порядке! – крикнула Васкиз. Ее голос звучал так, будто она улыбалась. – Не волнуйся, Франклин. Похоже, дело идет к концу.
Что-то заставило Эллиота повернуть голову. На перилах раскинулась лоснящаяся черная кошка. Она посмотрела на Эллиота и удовлетворенно зевнула, демонстрируя розовый язык и острые белые клыки.
Мурашки пробежали по его спине. Он ее где-то уже видел.
Эллиот повернулся. Огня больше не было.
– Перекройте воду, – крикнул Эллиот Войту и Васкиз.
Подошел Дварик, начальник четвертого батальона. Он остановился, чтобы почесать кошку под подбородком. Эллиот очень уважал Дварика, старого пожарного, который боролся с огнем с сороковых годов. Эллиот ожидал, что Дварик поможет, но он только спросил:
– Что думаешь, Франклин? Вторая бригада понадобится?
– Думаю, мы сбили пламя, шеф, – ответил Эллиот.
– Гражданские снаружи?
– Сейчас ведутся поисковые работы, – доложил Эллиот, как раз в тот момент, когда парень из пятнадцатой бригады сообщил, что в здании чисто.
– Потери? – спросил Дварик.
– Две квартиры, – ответил Войт с ноткой обвинения. – А этот чертов кот расцарапал меня до самых костей.
Рот Дварика скривился.
– Ущерб в основном от дыма и воды, – добавила Васкиз.
– Отличное решение – зайти с обеих сторон, – похвалил Дварик прежде, чем Эллиот смог что-то сказать. – Я проверил – на чердаке в противопожарных стенах есть дыры. Если бы вы стали действовать со стороны фасада, то могли потерять весь ряд квартир.
– Спасибо, шеф, – поблагодарил Эллиот.
На этот раз Войт промолчал.
– Веди своих на отдых, – велел Дварик. – А мы через несколько минут начнем спасение имущества.
Черная кошка спрыгнула с перил и принялась тереться о сапоги Эллиота, громко урча.
Из-за отчетов и столь позднего вызова Эллиот пришел домой позже обычного. Он добрался до дома около двух часов дня без задних ног. За всю ночь им не удалось поспать больше одного часа.
Когда он остановился на парадных ступенях, чтобы поднять газеты, что-то пролетело мимо его уха, гудя, как маленький пропеллер. Колибри. Она на несколько секунд зависла над Ритиной кормушкой и вскоре исчезла из поля зрения. Эллиот снял кормушку с крючка, чувствуя прилив вины за то, что позволил ей высохнуть. Он оглядел двор.
Трава завяла и пожелтела по краям. Эллиот зашел в дом и наполнил кормушку. Повесив ее на крышу крыльца, он вытащил разбрызгиватель и шланг. Давление воды было низким. Пока он вертел шланг, пытаясь достать до иссушенных краев газона, он заметил одного из черных котят, свернувшегося позади лилий рядом с вентилем. Котенок лежал и смотрел на него с полным равнодушием.
– Похоже, ты здорово проголодался, приятель, – подметил Эллиот.
Котенок настороженно поднялся, как будто хотел на него броситься.
– Что с вами такое, ребята? – спросил Эллиот. – Что вы там задумали?
Котенок не издал ни звука, но Эллиот видел, как вздымаются его ребра вместе с быстрым дыханием. Он отправился в дом и открыл банку тунца, вынес ее и поставил к кусту жимолости в конце ряда лилий. Черный котенок выглянул из тени широких листьев.
– Не бойся, – успокаивал Эллиот. – Можешь поесть.
Котенок смотрел на него, не двигаясь.
Усталость охватила Эллиота, как туман. Оставив котенка, он зашел в дом. Сил не осталось даже на душ, поэтому он просто рухнул в постель.
Сон, однако, был неспокойным. Ему снилось, что он борется с белым пламенем, которое, как кошка, прыгало с крыш и из окон на людей, оставляя на своем пути черные искореженные трупы.
Во вторник утром он снова позвонил в дом тестя. На этот раз трубку взяла Анни.
– Анни! – вскрикнул он. – Как у тебя дела, детка?
– Привет, папочка, – ответила она. – Здесь так здорово! Скоро пойдем с дедушкой на каток, а потом в магазин игрушек. Он обещал купить любой набор Барби, который я только пожелаю.
– Ты хочешь Барби? – переспросил Эллиот. Она всегда предпочитала поезда и бейсбольные карточки.
– Ну, коне-е-е-е-чно, – ответила Анни со знакомой интонацией. Совершенное подражание Рите, даже это растянутое «е», которое превращало одно слово в два. – Элизабет говорит, что если у меня будет Барби с пляжным домом, то я смогу прийти к ней в гости поиграть.
– А кто такая Элизабет? – удивился Эллиот.
– Ну, па-а-а-па, – протянула она.
Еще одна Ритина привычка, которая больше всего раздражала Эллиота. Услышав это от Анни, он стиснул зубы.
– Элизабет Лестерфилд.
Этот ее благоговейный тон раньше предназначался только для Нолана Райана.
– Она живет чуть дальше по улице, рядом с парком. У нее есть восемь сестренок Скиппер, пять Кенов и шестнадцать Барби.
Поначалу он не знал, что на это сказать.
– Здорово. Послушай, Анни, малышка. Хочешь, я приеду и свожу тебя в зоопарк…
– Мы с дедушкой вчера там были, – ответила она.
Он замешкался.
– Ну, тогда на аттракционы…
– Мы идем туда завтра, – сказала Анни. В трубке послышался чей-то голос. – Дедушка говорит, что нам пора. Пока, папуля.
– До свидания, родная. Люблю тебя, – добавил Эллиот, но в на другом конце уже раздались гудки.
После разговора с Анни он вышел, чтобы полить газон. Трава немного ожила, но все равно выглядела неухоженной. Пора косить.
Черный котенок лежал на том же месте под лилиями. Эллиот заглянул за куст жимолости – банка из-под тунца вылизана до блеска.
– Полагаю, ты изрядно изголодался, Хищник, – сказал он и взялся за шланг. – Дай мне включить воду и получишь еще одну банку. Как тебе предложение?
Котенок смотрел на него, не моргая и насторожив уши, но на этот раз не хорохорился.
– Я всегда жалел тех, кого жизнь потрепала, как собака, – сказал Эллиот, устанавливая разбрызгиватель. – Ой, наверное, правильнее будет выразиться «потрепала, как кошка». Но штука в том, что мы с тобой на одной стороне. Пытаемся упорядочить хаос. Как думаешь, Хищник?
Котенок принял львиную позу. Эллиот услышал тихое урчание.
Выдав Хищнику еще одну банку тунца, Эллиот зашел в дом и предпринял попытку разобраться на столе в пустой комнате на втором этаже, которая служила ему кабинетом. Двадцать минут спустя в одном из ящиков он нашел старый набор для оригами, который когда-то принадлежал Анни.
Все закончилось тем, что оставшийся день Эллиот мастерил кошек из маленьких квадратиков черной и серебряной бумаги.
Вечером Эллиот отправился проверить почту. На улице было тихо. Машины уже не появлялись, и большинство людей сидели по домам. Интересно, чем они занимались? Готовили ужин, читали газеты, смотрели телевизор? Эллиот смотрел на окна, яркие прямоугольники в летних сумерках, но не мог представить себя внутри. Та его счастливая часть жизни мигрировала в Даллас.
Разбрызгиватели все еще работали, чтобы воскресить иссушенный газон. Сверчки громко стрекотали. Никакой личной почты ему не пришло, но зато он нашел яркую открытку от магазина игрушек с приглашением на летную выставку. Если бы Анни была дома, они бы заехали туда завтра после ежеутреннего купания в Бартон-Спрингс, бассейне под открытым небом.
На бетонной стене моста появились свежие рисунки, странные шестиугольные символы. Эллиот забрался на стену возле почтовых ящиков и стал ждать, что будет дальше.
На этот раз белые собрались первыми.
Сначала он чуть было их не пропустил, потому что ящики частично загораживали водосток. Но кошки были там. С прошлого раза их позиции изменились.
Через минуту на свои места пришли и черные. Их передовая линия поредела, потому что теперь не хватало пешки. Хищник был самым худощавым из всех молодых кошек, самым маленьким. Он не признал Эллиота, просто смотрел прямо перед собой.
Шея Эллиота напряглась. Белые определенно превосходили черных. Белые пешки выглядели крупнее, и их было больше, хотя старшие фигуры на обеих сторонах казались примерно равными.
Пешка рядом с Хищником сделала свой первый ход. Это был крупный кот, хотя все еще подросток. Он стоял на Б3 и за два осторожных шага переместился вперед от границ неровного ряда.
Защитный ход? Или начало длинной игры?
Затем, привлеченная перспективой легкой добычи, кошка с рваным ухом прыгнула из белой шеренги.
Эллиот был так сосредоточен на кошках, что не заметил внедорожник, который сбил белую хищницу, отбросив ее тело в канаву.
Эллиот от неожиданности вскрикнул, но машина даже не сбавила скорость. К тому времени, когда водитель повернул за угол, остальные кошки исчезли. Эллиот подумал, что черная пешка попала под заднее колесо и упала в водосток.
Белая кошка тихо лежала на обочине, пока ветерок чуть колыхал ее белоснежный мех.
– Игра с самопожертвованием, – сказал он. – Твои приятели сделали опасный ход, Хищник.
Звук его голоса стих и растворился.
Эллиот медленно побрел назад через сумерки. Придя домой, он поднялся наверх и аккуратно расставил на отполированной тиковой поверхности стола своих кошек в две фаланги, лицом друг к другу.
В следующую смену Войт не вышел на работу по причине болезни. Смена закончилась настолько спокойно, насколько беспокойна была предыдущая. Поистине мирный день на Станции 12.
Эллиот погрузился в мысли. Перед последней сменой белые схватили черную пешку, после чего случился пожар в квартире с белой кошкой внутри. Вчера черные одержали победу, и на Станции-12 не было ни единого вызова.
Была ли здесь связь? Или у него воображение разыгралось?
Кошек в огне он точно не выдумал – Войт остался дома потому, что царапины на его горле загноились. Но кошки были везде. Те две, возможно, были просто испуганными питомцами. А что касается диких кошек возле водостоков… Что ж, в темноте и не такое почудится.
На станции было настолько тихо, что Туи уговорил Эллиота сыграть с ним в шахматы. Эллиоту нравились их игры, но с тех пор как началась история с кошками, черные и белые фигуры на доске вызывали беспокойство.
– Тебе придется что-то делать с Войтом, – сказал Туи, делая ход конем.
– Зачем? – автоматически спросил Эллиот, двигая пешку. – Он безнадежен. Ковбой. Ничто его не изменит.
– Да, если ты надерешь ему задницу, в следующий раз он ослушается твоих приказов, и вы оба окажетесь в полном дерьме.
Туи прав; Эллиот знал это. Но у него сейчас не было сил разбираться с Войтом. Все его мысли возвращались к Анни и Рите.
Да, у них с Ритой бывали разногласия, но ведь многие пары умеют справляться с подобными проблемами и жить дальше. Он был преданным, трудолюбивым мужем, всегда обеспечивал семью. А еще он много времени проводил с Анни: водил ее плавать, в детский музей, в походы и в природный центр. Он был хорошим отцом, занимался домом – что еще Рите нужно?
Он попытался подумать, в чем нуждалась Рита. Что он ей не дал? Но даже за десять ходов так и не смог разобраться.
– Где витают твои мысли? – с отвращением спросил Туи, взяв коня Эллиота. – Что с тобой творится в последнее время?
Эллиот ссутулился, затем выпрямил плечи, стараясь расслабиться.
– Рита забрала Анни и уехала в Даллас.
Туи оторвал взгляд от доски.
– Она вернется?
Эллиот пожал плечами.
– Печально слышать, – посочувствовал Туи и сделал ход ладьей.
Эллиот изучал позиции на доске, пытаясь сосредоточиться. Но вне зависимости от игры, Туи взял ферзя за три хода.
Когда он вечером позвонил в Даллас, трубку взяла Рита. Ее голос был наигранно радостным. Он познакомился с этой интонацией на вечеринках, где она чувствовала себя не в своей тарелке, как, например, в тот раз, когда они отправились на барбекю к Туи. Вероятно, голос Эллиота звучал одинаково «веселым», когда ему приходилось ходить на премьеры балета.
– Привет, – поздоровался он. – Это я.
Пауза.
– О.
– Как дела?
Глупый вопрос. Но это все, что он смог выдавить.
– Нормально, – ответила она.
– Вот и замечательно. Слушай, я хотел спросить…
– Хочешь сказать, что наконец-то решил поговорить со мной? Чудеса, да и только.
– Ты же поняла смысл? Можешь и ответить.
Эллиот услышал, как Рита вздохнула, и представил дрожащие пальцы возле трубки. Он никогда не разговаривал грубо, потому что она этого не выносила, но сейчас терпения уже не осталось.
Рита еще раз вздохнула.
– Смысл в том, – отчетливо сказала она, – что ты звонил… сколько раз? Раз десять, чтобы поговорить с Анной. И ни разу не попросил к телефону меня.
– А что мне говорить? – удивился Эллиот. – Ты не слушала меня, даже находясь со мной в одной комнате. Я не думал, что ты изменила свое мнение с тех пор, как уехала в Даллас.
– Что ты имеешь в виду? Как не слушала?
– Так и не слушала. Я столько раз просил тебя не уезжать, а ты послала меня к черту.
– Я…
– И не трудись объяснять, что ты уехала только для того, чтобы Анни могла посещать уроки танцев. У тебя просто кишка тонка признаться, что ты хотела меня бросить.
На этот раз пауза затянулась.
– Может, я не хочу уходить, – ответила Рита. Ее голос был тихий и напуганный.
Эллиот зажмурил глаза.
– Тогда чего же ты хочешь, Рита? Я пытался понять это восемь лет и до сих пор не понял. Так скажи мне, Бога ради!
– Я только что сказала, – ответила она. – Нас нет уже две недели, и это первый раз, когда ты позвонил мне. Это тебе о чем-то говорит, Эллиот?
– Что…
– Черт, Эллиот, я не хочу быть невидимкой! Я слишком много прошу?
– Я…
Он услышал резкие гудки, когда она бросила трубку.
В эту ночь он не смог заснуть. Он постоянно слышал тихие шаги на крыше над кроватью: тихие передвижения, легкие скольжения и иногда прыжки. Кошачьи маневры.
Через некоторое время он мог их даже представить – грациозный, смертоносный балет, отрабатывающий ритуальные боевые упражнения. Они не знали усталости; звуки атак не смолкали. Он был уверен, что начал отличать звуки Хищника от других.
Он лежал в темноте, пока видения танцев стали настолько отчетливыми, что Эллиот не смог сказать, сон это или явь.
В конечном счете ему пришлось взять подушку и отправиться спать вниз на диван.
Эллиот бродил по станции после работы, надеясь поменяться с кем-нибудь сменами, чтобы освободить все выходные.
Сначала он не мог найти желающих – у всех уже были планы. А потом капитан проверил расписание и выяснил, что у Эллиота выходной на День Труда.
– Мы с семьей собираемся. Родители очень хотят, чтобы мы все приехали, – сказал капитан. – Я выйду в твою смену, если ты заменишь меня на День Труда.
Это была паршивая сделка, но Эллиот все равно согласился. К четвергу по станции расползлись слухи, что у него на выходные большие надежды.
В пятницу утром он тщательно побрился. Пока он стоял перед зеркалом в захудалой ванной станции, весь покрытый пенкой для бритья, он думал над Ритиными словами.
По ее тону он сделал вывод, что ей нужно больше внимания. И в самом деле, они с Анни проводили гораздо больше времени, чем с Ритой или втроем.
Тогда почему она никуда не ходила вместе с ними? Он порезался бритвой и вздрогнул. Да потому, что они с Анни любили проводить время на улице, а Рита то и дело жаловалась и ныла, что хочет домой. Он понял, что они с Анни постепенно стали заговорщиками. Они все еще приглашали Риту поплавать вместе или поиграть в волейбол в парке, но все эти приглашения звучали для нее не очень-то соблазнительно.
Он смыл остатки пены с лица и взглянул на свое отражение.
Он любил что-то делать. Для него взобраться на Энчантед-Рок было весельем. Рита же предпочитала иные развлечения – сходить на художественный фильм, где можно сидеть в кондиционированном зале в темноте и пить причудливую минеральную воду.
Мог ли он пойти на уступку ради ее развлечения? Никогда. Да он и не хотел отвечать за ее развлечения. Вот почему нельзя жить по-своему? Анни ведь может, а ей всего семь лет.
Петерсон, проходя мимо открытой двери, заметил, как он стоит перед зеркалом.
– Эй, Франклин, да ты еще красавчик! Правильно, нужно прихорошиться, если хочешь затащить цыпочку в кровать. Эй, ребята, ну разве он не хорош?
– Да что ты знаешь о красоте, Петерсон? – крикнул в ответ Туи. – Твоя мама рассказывала, что в детстве тебя покусала страшная змея, и ты так и не оправился.
Все разговорились вокруг, даже тихоня Васкиз. Они спорили, повезет Эллиоту или нет, и подшучивали, что на самом деле он собирается провести выходные с женой.
Эллиот сумел посмеяться над этим. Если бы он обращал внимание на их шуточки, они бы никогда не закончились.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?