Электронная библиотека » Светлана Алешина » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Хит сезона (сборник)"


  • Текст добавлен: 16 апреля 2014, 12:44


Автор книги: Светлана Алешина


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Теперь – говорю! – возразила я. – С самого начала! Или я пошла!

– Не нарывайся… – процедил он сквозь зубы.

– На что? – спросила я его угрожающе.

– На совет… – пробормотал он, чувствуя, что немного перегнул. – Давай так! Сейчас еще выпьем, и я начну с самого начала!

– Давай! – согласилась я.

Выпили еще по полстакана.

На этот раз портвейн показался мне совершенно отвратительным. Голова плыла все сильнее, и я уже подумала, что опрометчиво согласилась пить эту гадость.

Поглядев на Ромку, я увидела, что он раскраснелся, глаза его неестественно блестят и он не сводит взгляда с моей груди. Валера держался более трезво.

– Во втором действии, в самом начале, мне на сцену идти, декорации менять, прямо на глазах у зрителей. У нас занавес вообще не закрывается. Не знаю почему. То ли это режиссерская находка, то ли просто сломалось там что-то в лебедке, хрен его знает… Короче, тащу я на сцену трон для Арнольда, он на нем во время шабаша ведьм должен сидеть, вдруг за кулисами – вопль! Кто орет – не разберешь. Визжит кто-то, как ножом его режут. Вроде – баба. Мы все на сцене замерли. И мы, рабочие, и артисты – тоже. Как раз пауза в действии, ни музыки, ни разговоров. И вдруг этот вопль. Весь зал слышал. Секунд через двадцать вылетает на сцену костюмерша Валька, дура набитая, хотя ей уже под пятьдесят, наверное, и орет во все горло: «Убили! Убили! Милицию вызывайте!»

– Кого убили? – спросила я, потеряв терпение. – Женщину?

Валера ухмыльнулся.

– Какую, блин, женщину! Я же говорил тебе – дядю Васю убили, пожарника! Ты, видно, уже совсем задурела! Правильно сказала – дуреешь ты от портвейна. И что ты меня перебиваешь, мать твою! Сама же просила – с самого начала! Будешь перебивать – еще бутылку куплю!

Как ни сильно шумело у меня в голове, я сообразила, вспомнила, что денег-то у него нет. Купит он!

Но он залез куда-то под рубашку, что-то там у себя нашарил и вынул из-за пазухи мятый-перемятый полтинник.

– Неприкосновенный запас! – сказал он многозначительно. – Расходуется только в чрезвычайных ситуациях. А сейчас, похоже, именно такая и есть.

И посмотрел на меня с каким-то намеком.

«Да пошел ты! – подумала я. – Знал бы ты, с кем сидишь, сопля! Я, между прочим, главный редактор газеты «Свидетель»! Слышал про такую? Вот так-то вот!»

– Продолжай, – сказала я. – Эту допьем, купишь еще. До утра далеко!

Валера слегка дернулся, услышав последнюю фразу, и посмотрел на Ромку с этаким наполеоновским выражением, а тот нахохлился и уткнулся носом в стакан.

«Эх, пацаны! – подумала я. – Какие ж вы еще глупые! Мозги у вас явно отстают от всего остального».

– Продолжаю! – объявил он, думая, конечно, не о том, что было в театре, а о том, что будет предстоящей ночью – как он себе это воображал. – Со сцены все – за кулисы. Про зрителей забыли. Кого убили, где? Никто не знает. Заметались. Потом сообразили Вальку спросить. Она трясется и твердит только: «В запаснике… Нож в спине». Я с парнями – туда, на склад, где декорации выездных спектаклей хранятся. Влетели и чуть не наступили на него… Я сразу понял, что это дядь Вася. Его красный пиджачок замызганный, его затылок с лысиной в полголовы. Не спутаешь. Из-под левой лопатки нож торчит. По самую рукоятку всадили. Я и нож сразу узнал – сапожника нож, из костюмерного цеха. Видела, может быть, такой, у сапожников часто такие бывают – из куска рессоры делают. Рессору выпрямляют, срезают под углом и затачивают. Острый, сволочь, не дай бог. Я к дядь Васе, пульс на шее ищу – нет. Не дышит уже. Его, наверное, сразу – насмерть. Под левую все же – похоже, в сердце вошел. Опытный какой-то мясник его грохнул. Умело грохнул, тут уж ничего не скажешь…

– Так кто же его – сапожник? – спросила я.

Валера посмотрел на меня маслеными глазами.

– Еще раз перебьешь, остальное дорасскажу утром, – пригрозил он.

– Утром ты отсыпаться будешь, – возразила я, посмотрев на него многообещающе. – Я же сказала – дурею от портвейна!

Валера судорожно глотнул и дернул плечами.

«Все! – подумала я. – Поверил, что он мне понравился и что эту ночь я проведу с ним. Теперь начнет все свои козыри поскорее сдавать…»

– Сапожника я сам допросил, пока менты не приехали. Если бы он, я бы ему за дядь Васю башку оторвал. Тот свой мужик был. А сапожник – гнида, татарин, трешку не выпросишь до зарплаты. Трясется над каждой копейкой… Я сначала точно на него подумал. Вечер же, спектакль идет, а он в театре торчит, какие-то ботфорты шьет. Я ломик пожарный взял у задней стены сцены – и в костюмерный, в закуток, где сапожники сидят. Сгреб его за воротник…

Валера продемонстрировал нам с Ромкой свою руку, чтобы мы представили, как он держал сапожника за воротник. Мы представили.

– Все, говорю, гнида! – продолжал он. – Молись своему Аллаху! Сейчас я тебя за дядю Васю изуродую!..

Он вдруг усмехнулся.

– Но он же не один там сидел. Сапожников трое в театре, у них срочный заказ был к премьере, они день и ночь сейчас пашут. Двое других подскочили, начали орать, что он с места не вставал с самого начала спектакля, не выходил никуда… Ни при чем оказался. А жаль я ему не зарядил ломиком между глаз!

– Так кто ж его убил-то? – спросила я, окончательно сбитая с толку, никак не могла сообразить – при чем здесь сапожник? – Не сам же дядя Вася себе нож в спину всадил.

– Не гони! – ухмыльнулся Валера. – Успеем! До утра далеко.

Я вдруг вспомнила, что это убийство в театре совсем отвлекло меня от той цели, с которой я сюда шла. Меня же в первую очередь интересует Салько-Мефистофель, а не убитый пожарник.

Тьфу ты, черт! Морда пьяная! Давай-ка выруливай! Портвейн она, видите ли, пьет! Перед сопляками комедию ломает. Тоже артисткой себя возомнила, что ли?

– Кто-то из ваших его убил? – спросила я. – Из артистов?

– Почему – из артистов? – удивился Валера. – В театре работают триста человек, а труппа всего – пятьдесят три. Ты что сразу на артистов-то наезжаешь?

Он почему-то обиделся за артистов. Я вообще заметила, что он, чем больше пьянел, тем агрессивней становился. Случай типичный, особенно для его возраста.

Я погладила его по щеке и провела пальцами по шее и безволосой груди между расстегнутыми верхними пуговицами рубашки.

– Валерик, – сказала я умоляюще. – Кто же его убил? Ты же знаешь, Валерик!

– Не называй меня Валерик! – огрызнулся он, хотя мое прикосновение было ему приятно: я почувствовала, как по коже у него пробежали мурашки.

– А как? – спросила я, кося под дурочку.

– Валет! – объявил он. – Меня так в театре называют.

Я поморщилась.

– Фу, валет! – сказала я разочарованно. – Почему не король?

– Ты достать меня хочешь, да? – прошипел он, схватив меня за руку чуть выше локтя. – Ты любишь, когда тебя бьют, да? У меня были такие бабы! Я их так лупил – сами кончали, без меня! Сейчас ко мне пойдем. У меня там все для тебя есть! И наручники найду, и дубинку резиновую, и плеточку…

Ромка смотрел то на него, то на меня, широко открыв глаза. Он даже протрезвел немного. Но молчал, не вмешивался, да его, собственно, и не просил никто вмешиваться.

– Плеткой по спине – кайф! – простонала я и заерзала на стуле.

Валера поднялся и рванул меня за руку.

– Пошли! – приказал он.

«Клиент дошел до кондиции! – вспомнила я фразу из какого-то старого смешного фильма советских времен. – Пора заканчивать комедию».

Я дернула его вниз, и он плюхнулся от неожиданности обратно на стул.

– Сядь! – сказала я ему очень жестким и даже угрожающим голосом. – Сначала ответишь на мои вопросы!

– Ты что? – растерялся он от произошедшей со мной перемены. – Какие вопросы?

Я усмехнулась зловеще.

– Вопросы, необходимые для полного выяснения обстоятельств совершенного в театре убийства! И предупреждаю тебя об ответственности за дачу ложных показаний. Какого черта ты мне тут битый час лапшу на уши вешаешь? – спросила я. – Дружка своего выгораживаешь? Я же дала тебе шанс! Ты им не воспользовался. Теперь все это очень похоже на укрывательство!

Ромка даже рот раскрыл от удивления, на меня глядя. Валера хлопал глазами и что-то напряженно соображал, быстро трезвея. Он явно принимал меня за опера из милиции, чего я, собственно, и добивалась.

– А… Меня уже допрашивали… – пробормотал он, растеряв всю свою наигранную агрессивность и высокомерие. – Я рассказал все, что знал.

– Во-первых, – заявила я, – ни с каким сапожником ты драться не собирался. Это ты наврал.

Валера густо покраснел.

«Угадала!» – поняла я.

– Во-вторых, – продолжала я, – почему ты ничего не сказал про своего дружка – Арнольда Салько?

Тут он так вытаращил на меня глаза, что мне это показалось даже неправдоподобным – таких больших глаз просто не бывает!

– Салько? – пробормотал он. – Но мы с ним даже незнакомы!

– Продолжаешь упираться! – сказала я. – Отлично! Этим мы еще займемся, я тебе обещаю! А теперь быстро отвечай на вопросы, не думая! Какая сцена в спектакле шла в восемь часов?

– Пьянка в кабаке Ауэрбаха! – без малейшей запинки ответил он.

Я тут же скисла. Его ответ разрушил все мои надежды поймать Арнольда в ловушку. Если шла сцена в кабачке, то Салько должен был в ней участвовать. Мефистофель показывает там всякие фокусы с вином, песню, кажется, поет…

Но как же это могло быть, ведь я сама видела его в квартире, где он душил свою жену! Ничего не понимаю…

– Только я никакой не приятель Арнольда Салько! – заволновался Валера, видя, что я задумалась. – Он вообще ни с кем не дружит…

Он вдруг запнулся, и я не пропустила это мимо ушей.

– Кроме? – спросила я.

Валера смутился окончательно.

– Кроме дяди Васи, – выдавил он из себя. – Которого убили сегодня.

– Ах, вот как! – воскликнула я. – Отлично! Сейчас мы поедем к тебе, дружок. Там ты все и расскажешь. И поверь мне, нам очень пригодятся и наручники, и плетка, и резиновая дубинка.

Валера вдруг вскочил и, уронив стул, бросился к выходу на улицу. Ромка дернулся за ним, но, услышав мой смех, остановился.

– Куда он? – спросил он взволнованно. – Он же убежит! Я догоню.

– Не советую! – сказала я, смеясь. – Нос тебе он точно разобьет. Представляешь, каким ты домой заявишься – пьяный, нос распухший, рубашка в крови. Кошмар! Что мама скажет?

– Да нет матери сейчас дома! – обиделся почему-то Рома. – Уехала она к бабке в деревню. У-е-ха-ла! Один я сейчас дома живу.

Про отца я говорить ничего не стала. Раз он сам про него молчит, словно его вообще не существует, значит, и говорить не о чем. Вернее – не о ком.

Я заметила, что стоит он покачиваясь, и вздохнула. Вот еще забота на мою голову.

– Ну что ж, – сказала я. – Пошли, домой тебя отведу. А то тебе в вытрезвителе ночевать придется… Дом-то твой помнишь где?

– Я сам! – заявил он. – Не надо.

– Надо, Рома, надо! – уговаривающим тоном сказала я. – Поверь мне – надо. В этом нет ничего обидного, что я провожу тебя домой.

– Нет! – помотал он головой. – Лучше я тебя провожу. То есть вас.

– Нет уж, спасибо, дружок, – улыбнулась я. – Ко мне сейчас нельзя. Неприятностей наживешь.

– Понятно… – промычал он, подумав, вероятно, о том, что дома меня ждет муж, хотя я-то имела в виду не мужа, конечно, а опергруппу, которая вполне могла уже меня поджидать дома, если Салько сообразил вовремя сообщить в милицию о моем с ним договоре.

– Ничего ты не понял… – вздохнула я. – Но ко мне действительно лучше не ходить, а ты, уж поверь мне, загремишь в милицию, если пойдешь сейчас один. Вокруг театра ментов полно.

Но он упрямо покачал головой. Он хотел уважать себя, правда, не знал еще толком – как. Эх, мальчишка!

– Тогда давай сделаем так, – предложила я. – Ты сейчас пригласишь меня к себе, я соглашусь, и мы спокойно пойдем.

Он задумался на несколько секунд, потом кивнул головой и сказал:

– Оля, пойдемте ко мне? У меня есть отличный растворимый кофе.

Он вдруг икнул и добавил:

– И записи отличные. На дисках!

Я улыбнулась.

– Пошли! – сказала я. – Люблю кофе. Особенно растворимый.

Глава 3

До Роминого дома мы добрались без приключений. Всем известно, что милиция никогда не забирает мужчин, даже очень пьяных, если они идут с женщиной. Любой милиционер знает, что женщина своего мужчину ни за что им не отдаст, разве что с боем.

А вот дальше начались мучения. На улице Рома еще держался, а войдя в подъезд своего дома, расслабился и раскис.

Он повис на мне, глядя прямо перед собой совершенно бессмысленными глазами, и я вынуждена была посадить его на пол, потому что не знала, в какой квартире он живет, а на вопросы мои он вообще не реагировал. Пришлось пошарить у него по карманам.

Хорошо, что у него оказалась какая-то квитанция, он в ремонт что-то сдал совсем недавно. Что именно, меня не интересовало, а вот адрес там стоял, и номер квартиры в ней был указан. Ключи я тоже нашла.

Когда мы поднимались на шестой этаж, я с ужасом подумала, что было бы, если бы лифт не работал. На себе его пришлось бы тащить? Уж больно он оказался тяжелым. Или я просто устала?

С трудом я приволокла его к дверям квартиры, открыла дверь и прямым ходом оттранспортировала его в ванную комнату.

Стянув с него рубашку, брюки и все остальное, я усадила его в ванну и начала приводить в чувство.

Минут через пятнадцать интенсивного контрастного душа он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Ну, что, малыш, хочешь еще стаканчик портвейна? – спросила я.

Услышав мои слова, он болезненно сморщился. Наконец он почувствовал себя гораздо лучше и, кажется, вспомнил, кто я такая, хотя и не замечал еще, что сидит в ванне в обнаженном виде.

Оставив его завершать отрезвляющие водные процедуры, я ушла на кухню и приготовила кофе – себе и крепкого чая – для Ромки.

Когда я вновь заглянула в ванную, он уже настолько пришел в себя, что страшно смущался своей наготы, хотя и обмотался кое-как полотенцем.

– Теперь марш в постель! – приказала я. – Выпьешь чаю – и спать. И приготовься, что утром голова будет болеть.

Он вышел из ванной и, пошатываясь, побрел в спальню.

«Ну все! – вздохнула я. – Выпью кофе и… Куда? Домой? Не хотелось бы. Кто знает, что меня там ждет. К Маринке? А если и у нее – засада? К Маринке тоже нельзя. Позвоню Виктору, он найдет для меня что-нибудь. Если не сам – то его друзья-»афганцы» помогут…»

Выпив кофе и почувствовав себя в состоянии вновь выйти на улицы ночного города без острого чувства жалости к самой себе, я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Боже! Куда я в таком виде. Нет, нужно срочно привести себя в порядок. И я отправилась в ванную.

Приняв душ, почистив платье и придя к выводу, что выгляжу вполне приемлемо, я собралась уходить и заглянула в спальню узнать, как там Рома – спит, надеюсь.

Свет из коридора падал на кровать, и я увидела, что Ромка забился под одеяло с головой, охваченный крупной дрожью, больше похожей на судороги. Встревоженная, я подошла к нему.

– Как ты? В норме? – спросила я, присев к нему на постель.

Он выглянул из-под одеяла и посмотрел на меня. Он, кажется, что-то хотел сказать, но его губы так тряслись, что получилось лишь невнятное бормотание.

– Тебе холодно? – спросила я. – Укрыть еще чем-нибудь?

Он энергично помотал головой из стороны в сторону.

– Страшно? – догадалась я. – Да не бойся, глупый, я здесь!

Я положила руку ему на голову и вздохнула.

«Синдром абстиненции, – подумала я, – чувство страха, ощущение вины, неуверенность, одиночество, мысли о самоубийстве. Психика у него слабенькая, может и с балкона спрыгнуть. Одного его оставлять нельзя. Я себе потом не прощу, если с ним что-то случится. Придется, наверное, остаться…»


Утром, когда Рома проснулся, я уже была одета и пила кофе.

Он вошел в кухню, уселся передо мной и с каким-то восторженным интересом заглянул мне в глаза.

– Кто вы, Оля? – спросил он.

– Зови меня на «ты», дружок, – рассмеялась я. – Кто я? Женщина, у которой проблем гораздо больше, чем возможностей их решить.

– Оля, а… – запнулся он. – Ты помнишь, что вчера было?

– Ах да! – хлопнула я себя по лбу. – Я же вляпалась в такую скверную историю! Как я могла забыть!

– В какую историю? – пробормотал Рома. – С убийством в театре?

– С убийством, – ответила я. – Только не в театре. И меня теперь наверняка ищет милиция…

– Почему? – спросил Рома, который никак не мог понять, что это возможно – за один день столкнуться с двумя случаями убийства, хотя до этого за шестнадцать лет ни разу не приходилось.

– Потому что подозревают меня в убийстве жены этого Мефистофеля, Арнольда Салько. А я ее вовсе не убивала.

Поверил он мне моментально. Я для него теперь была идеалом, и мне даже как-то совестно стало, показалось, что я хочу воспользоваться этим и манипулировать им. Но, поразмыслив секунду, я сообразила, что это уже ложные навороты в Маринкином духе. Я просто нахожусь в сложной ситуации и вправе рассчитывать на его помощь. Если он, конечно, согласится мне помочь.

Я серьезно посмотрела ему в глаза.

– Рома, – сказала я, – мне нужна твоя помощь. Очень нужна. В конце концов, ты мне кое-чем обязан…

Он напрягся. Но я улыбнулась и продолжила:

– Ты, наверное, не помнишь, как я тебя вчера на себе сюда тащила?

– Ах да, конечно… – смущенно забормотал Рома. – Конечно, я помогу. Но… Что я могу сделать?

– Главное – ты мне хочешь помочь, – сказала я. – Значит, можешь все!

Он посмотрел на меня удивленно и в то же время – с надеждой.

– Правда-правда, – сказала я. – Главное – поверить в свои силы. Уж послушай меня. Я сама прошла через это…

– А все-таки, кто вы, Оля? – спросил он.

– Потом я тебе все расскажу, Ромка! – пообещала я, смеясь. – А сейчас нам с тобой пора действовать, если мы не хотим проиграть эту партию.

– Ладно, – просто согласился он. – Говорите, что нужно.

– Тебе придется немного побегать по городу, – предупредила я его. – Сначала ты сходишь в парк отдыха, в Короленковский, найдешь там дом, в котором живет Салько из театра драмы, и осторожно там покрутишься. Внутрь смотри не заходи ни в коем случае. Вчера вечером, во время спектакля, там была убита его жена. К ментам попадешь – они сразу же на меня выйдут…

– А при чем здесь вы, Оля? – спросил Ромка.

– Я тоже была там вчера вечером, как раз во время убийства… – сказала я. – Что ты так на меня смотришь? Нет, конечно, это не я ее убила. Как я там оказалась – долго рассказывать. Это – потом.

– Но вы же знаете, кто ее убил? – спросил Ромка.

– Может быть, и знаю, – туманно ответила я, – а может быть, и нет. Но об этом тоже – потом. Мне нужно узнать, что там за обстановка. Лучше всего, если ты сумеешь поговорить с кем-нибудь, кто живет в этом доме… Не бойся проявить любопытство, это черта обычная для нормального человека. Подозрение и неприязнь вызывают те люди, которые ничего не спрашивают, а только наблюдают. Их считают высокомерными.

Рома кивнул головой – понял, мол.

– Отлично! – сказала я. – Потом пойдешь на улицу Советскую, в дом с кариатидами, номер я не помню, но он один там такой, мимо не пройдешь. Внизу – старушки…

– А вверху – молодушки, – перебил меня Ромка. – Знаю, знаю.

– Смотри-ка, молодушки-то как тебе запомнились! – пошутила я и тут же об этом пожалела, так как Ромка немедленно залился краской.

– В общем, найдешь там вторую квартиру, позвонишь. Спросишь Серафиму Наумовну. Это соседка моей…

Я хотела сказать «секретарши», но это вызвало бы его новый вопрос обо мне, и я сказала:

– Моей подруги Марины. Она женщина очень сообразительная. Увидев тебя, не удивится, а будет думать, от кого ты. А ты смотри – если там почувствуешь засаду…

Я внимательно на него посмотрела.

– Ты понял? – спросила я. – Не увидишь, не услышишь, а только почувствуешь!

Рома кивнул головой.

– Так вот, если только почувствуешь засаду, – повторила я для убедительности, – ни в коем случае не спрашивай Марину, ничего не говори обо мне. Просто передай привет Серафиме Наумовне от какой-нибудь тети Кати или бабушки Доры, все равно от кого, и уходи. Но не спеши и не суетись, чтобы не заподозрили тебя. Серафима и ухом не поведет, если услышит незнакомое имя, да еще и говорить тебе о них что-нибудь начнет.

– О ком? – не понял он.

– Да откуда я знаю о ком? – воскликнула я. – О том, от кого ты ей привет передашь. Но слушай ее внимательно. Она тебе может на что-нибудь намекнуть. Например, где Марину искать. Это обязательно запомни, но сам туда не суйся. Придешь сюда – расскажешь.

Он опять кивнул.

– Теперь дальше. Позвонишь из автомата – из любого, но ни в коем случае не от знакомых или из какой-нибудь конторы, где тебя потом вспомнить могут, – по этому номеру. – Я написала ему телефон на бумажке. – Номер сейчас запомнишь, бумажку мне вернешь, – приказала я. – Я этого человека не могу подводить. За ним слишком много хороших людей стоит, которых он за собой потянет, если что…

Я видела, как Ромка все больше возбуждается от моих поручений. Он доверял мне безоговорочно и даже не думал, что я могу его как-то подставить.

– Человека, который тебе ответит, зовут Виктор, – сказала я. – Скажешь ему буквально следующее: «Дубровина привет передает. Хотела бы встретиться с тобой, да муж ревнивый. Следит за ней, прямо задушить готов, как Отелло. Просто театр какой-то. Что ей передать?» Запомнил?

Ромка повторил все слово в слово.

– Хорошо! – сказала я. – Виктор прекрасно знает, что Дубровина ему привет передать не может, ее убили недавно. Он поймет, что ты от меня. Если спросит, кто ты, – скажешь, сын. Ну-ну, не смущайся, так надо, чтобы он понял, что я тебе доверяю, как самой себе… Виктор говорит лаконично, приготовься запомнить все, что он скажет. Впрочем, уверена, это будет всего несколько слов.

Я замолчала и немного подумала.

– Кажется, все! – сказала я. – Как все сделаешь – сразу сюда. И прежде чем возвращаться, хорошо посмотри, не следят ли за тобой. Если следят – срочно звони сюда и быстро говори все, что успел узнать. Если арестуют, скажешь им как было: встретил меня вчера у театра, выпили, пригласил меня к себе, а утром я попросила тебя об одолжении – а больше ты ничего не знаешь. Это все можешь рассказывать, потому что они все и сами узнают, да и нет в этом особого секрета. А ты просто помог мне, и все. Тебя могут задержать от силы на трое суток, потом должны выпустить… Теперь иди. И помни, что я жду тебя с нетерпением.

Не знаю уж, как он понял мою последнюю фразу, но к двери он бросился стремглав. Я еле успела остановить его еще одним вопросом.

– Да! – воскликнула я. – Погоди! Мне нужно пленку проявить. У тебя фотоаппарат есть? И всякие премудрости для проявки?

– Нет, – сказал он растерянно. – А надо?

– Очень надо, Рома! – подтвердила я. – Тогда зайдешь еще в фототовары и купишь следующее… Я написала ему список всего, что мне было необходимо: фиксаж, проявитель, фотобачок, разные добавки для ускорения проявки и усиления контрастности, ну и прочую ерунду, дала денег и выпроводила.

Делать мне, пока он не вернется, было нечего, только – ждать. А этого я просто не умела.

Впрочем, у меня была одна проблема, которую стоило серьезно обдумать. Мне не давало покоя свидетельство вчерашнего Валеры о том, что Салько был на сцене, когда произошло убийство.

Этого я не могла понять. Кто же тогда был в его квартире? Не он? Это могло, впрочем, быть и так. Я же не видела фактически самого Салько. Я видела человека в гриме Мефистофеля. А разве не мог кто-то надеть такой же костюм, в котором Салько выходит на сцену, сделать такой же грим?.. Не так уж и сложно, если подумать. В этом нет ничего невозможного.

Но тогда выходит, кто-то другой знал, что я буду наблюдать за свиданием жены Салько, и переоделся в Мефистофеля, чтобы я приняла убийцу за Арнольда Салько. Что же получается?

Салько нанял меня фотографировать его жену в момент любовного свидания. Так.

Кто-то другой вместо него приходит и убивает его жену. Так.

Этот другой хочет, чтобы я приняла его за артиста, мужа убитой женщины. Так.

А зачем?

Чтобы подставить его и повесить на него это убийство? Но почему меня тогда сначала заперли в библиотеке, подсунули ключ, который не подходит к двери, а настоящий положили на стол, чтобы я потом его нашла и сумела оттуда выбраться? Причем сделал это Салько, в этом я не сомневаюсь, он сам отдал мне ключ!

Зачем ему-то это было нужно?

Ответ у меня только один – чтобы подставить меня! Но тогда выходит, он знал, что его жена будет убита, и постарался отвести подозрения от настоящего убийцы? Может быть, они в сговоре и Салько выгораживает человека, который убил его жену, подставляя меня?

Но почему же этот человек был в гриме Салько? Чтобы запутать следствие?

«Вот черт! – подумала я. – Как жаль, что я забыла вспышку! Сейчас бы у меня была четкая фотография убийцы, и по ней, вполне возможно, удалось бы узнать – сам Салько убивал жену или это был кто-то другой в его гриме!»

Но он же не мог убить ее сам, он в это время играл сцену в кабачке Ауэрбаха в спектакле, который смотрели несколько сот людей, и все они подтвердят его алиби!

И еще. Почему он назвал убитую Настей, если его жену зовут Евгенией, как он сам мне рассказывал? И почему он так удивился и испугался, когда включил свет в спальне? Да и зачем он вообще его включал, раз он знал, что я наблюдаю за всем, что происходит в спальне, и не только узнаю его, но и сфотографирую даже? Он, получается, хотел сам себя скомпрометировать? Чушь какая-то!

Я почувствовала, что запуталась и голова у меня идет кругом.

А тут еще одно неожиданное воспоминание окончательно сбило меня с толку.

Я совершенно четко припомнила, что, выходя вчера из редакции, сунула фотовспышку в свою сумку.

Да-да! Я сунула ее в сумку, а когда она мне понадобилась, там ее не оказалось! Вопрос: куда она делась? Не могла же я ее просто потерять! Со мной такого никогда не случалось. Я никогда и ничего не теряла.

«Салько! – осенило меня. – Это он украл у меня вспышку, заранее зная, как будут развиваться события и желая помешать мне сфотографировать убийцу. Значит, он точно с ним в сговоре!»

Но мое возбуждение при этой мысли тут же сменилось опять унынием. Я точно помнила, что Салько ни на секунду не подходил близко к моей сумке, которую я не выпускала из рук, даже когда пила на кухне кофе. И кроме того, если это он украл вспышку, значит, он хотел лишить меня возможности сделать снимок в темноте! Значит, он не собирался включать свет, когда крал вспышку, но все-таки включил его, едва войдя в спальню! Что-то у меня концы с концами не сходятся в моих рассуждениях.

Да и не было у него возможности украсть вспышку. Я хорошо помню, что он физически не мог этого сделать, сумка все время, пока он был в квартире, находилась у меня.

Против него нет ни одного доказательства, даже косвенного, что он причастен к смерти своей жены.

И тут мне вспомнились мерзкие типы из кафе, в котором я обедала, прежде чем пойти на встречу с Салько в его квартире. Эти… как их… Саша и второй! Точно! Вспышку могли стащить только они, больше некому. Вернее, не они, а именно Саша, который подошел ко мне сзади и наклонился надо мной, шепча какие-то мерзости. Сумка висела на спинке стула у меня за спиной, и украсть из нее можно было не только вспышку, но и вообще все, что угодно. Почему же он тогда не взял фотоаппарат, цена которого раз в пятьдесят выше? Не смог его вытащить? Вспышка сверху, что ли, лежала? Да нет, я хорошо помню, что сунула ее на самый низ.

Остается одно – он взял вспышку намеренно. Он ее искал в моей сумке, нашел и взял ее, ничего больше не тронув. Зачем?

Опять вопрос, на который я не могу ответить!

Везет мне сегодня на такие вопросы! А что, если этих оболтусов подослал Салько и попросил их украсть у меня вспышку, потому что знал заранее, что убийца будет в его костюме и гриме и я не смогу в полутьме рассмотреть, он это или не он?.. Но тогда он не пришел бы сам, а ведь второй раз, когда я уже была на кухне, в квартире был именно Салько, я узнала его голос! Это он приходил. Но опять-таки – зачем, господи! Зачем ему вообще туда нужно было приходить?

Голова моя отказывалась думать об этом. Я почувствовала, что совершенно не выспалась, провозившись полночи с Ромой, и растянулась на кровати. Глаза мои сами собой закрылись…


Разбудил меня чей-то осторожный кашель совсем рядом со мной. Я резко поднялась, мгновенно проснувшись, и села на кровати. В одном кресле я увидела Рому, а в другом – Виктора. Оба сидели и молча смотрели на меня. Похоже, они уже долго так сидели.

– Витька! – сказала я возмущенно. – Почему сразу не разбудил?

– Не позволил, – ответил Виктор, посмотрев на Рому, который, конечно же, немедленно залился краской.

– Я хотел, чтобы вы отдохнули… – пробормотал он.

Странная волна досады на него, смешанной с благодарностью, накатила на меня. Я сама чуть не покраснела, но вовремя заставила себя выбросить из головы все, что не имеет отношения к делу.

– Ладно, – махнула я рукой и посмотрела на Ромку. – Сначала ты. Рассказывай.

– Я в этом деле мало что понимаю, – сказал Рома, подбирая слова. – Но и вы, Оля, кажется, разобрались не во всем.

Я насторожилась.

– Ну-ка, ну-ка, – оживилась я, предчувствуя интересные для себя новости. – Рассказывай, в чем это я не разобралась?

– Во-первых, в парке нет дома, в котором живет артист театра драмы Арнольд Салько, – заявил вдруг Рома. – Я даже обиделся сначала, думал, вы посмеялись надо мной, пока не понял, что вас просто кто-то ввел в заблуждение.

– Но я же была в нем… – пробормотала я в полной растерянности. – Снесли, что ли? Зачем?

– Да не сносили там ничего! – воскликнул Рома, встревожась оттого, что я ему не поверила. – Салько никогда и не жил в парке. Он на набережной живет лет десять уже. Я специально узнал сегодня. Валерку разыскал, ну и спросил между делом…

– Как на набережной? – переспросила я, но тут до меня стало кое-что доходить. – На набережной… Так это не его дом. Может быть, его жены?

– Не знаю, – пожал плечами Рома. – Может быть, и жены. Я нашел садовника в парке и поболтал с ним полчаса, он все мне рассказал о тех, кто в парке дома построил. Их всего человек десять. Он всех по фамилиям назвал. Все, говорит, уроды, из-за них, говорит, столько деревьев загубить пришлось. Но фамилии Салько он не называл. Я его тогда сам спросил. Он не слышал такой фамилии никогда…

Я взялась за голову.

– Ладно, – сказала я. – Рассказывай все подряд, все равно я сейчас понять ничего не могу, это ты прав.

– Он мне показал дом, в котором вчера женщину убили, – сказал Ромка.

– Жену Салько! – тут же перебила я его.

– Не знаю, – сказал Рома. – И садовник эту женщину не знает, а он ее рассмотрел хорошо, потому что его понятым вызвали, когда квартиру обыскивали.

– Что нашли? – спросила я.

– Он говорит, ничего не нашли, – ответил Рома. – Ни оружия, ни наркотиков, а больше он ничего не понял, что они там делали. Денег, говорит, много было, но хозяин сказал, что это его, и бумажки какие-то показал – отдали.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации