Текст книги "Избранница стража мглы. Цветок из пламени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/izbrannica-strazha-mgly-cvetok-iz-plameni-178196.jpg)
Автор книги: Светлана Белоусова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Моран зажмурился, тщетно пытаясь совладать с чувствами. Надежда на то, что у него еще оставалась возможность все исправить, рассыпалась, как карточный домик.
– И даже не отрицаешь… Ты с этой своей любовью совсем рехнулся! – разозленный поведением брата, выкрикнул Касьен. В тот момент у него даже руки зачесались, таким непреодолимым было желание врезать стражу, да побольнее, вдруг бы это помогло прочистить проспиртованные любовью мозги.
– Я находился под внушением и не понимал, что творю, – то ли оправдывался, то ли просто объяснял свои мотивы и поступки де Шалон. Он продолжал осматривать стол, безжалостно потроша его содержимое. Наконец облегченно вздохнул, обнаружив в закромах небольшой ларец темного дерева.
– Что это? – нахмурился де Лален.
– То, что поможет уберечь Ксандру. Хотя бы на какое-то время.
– Моран, ты можешь мне все объяснить? Я уже и сам скоро свихнусь! После всего, что рассказала Александрин…
– Потом. – Быстрым шагом страж направился по коридору к спальне. – Сначала найду ее и привезу домой. Вели подготовить карету.
– Лучше сначала сделай что-нибудь с ее отцом! Она тебя сейчас даже видеть не хочет, не то что слушать… – начал был Касьен, но осекся, когда маркиз захлопнул дверь прямо перед его носом.
Шевалье де Лалену ничего не оставалось, как отправиться вниз отдавать распоряжения конюху.
Пока слуга помогал господину переодеваться, взгляд мага то и дело падал на отражающееся в зеркале существо. Вместо своего лица маркиз видел оскалившуюся безобразную морду демона.
Д’Альбре взяла меня за руку.
– Присядем-ка, кузина.
Точно ягненка, приготовленного к закланию, повела к обитой блестящим глазетом софе, которую еще совсем недавно занимал Адриен. Заставила на нее опуститься, после чего уселась рядом, вызывая во мне пренеприятнейшие ощущения и немой протест.
По-прежнему не понимая, чем заслужила это родственное обращение, я тем не менее больше не задавала вопросов. Сидела, словно деревянная кукла, и чувствовала, как на висках выступает испарина от охватившего меня ужаса.
– Адриен, милый, проследи, чтобы нам никто не помешал, – очаровательно улыбнулась герцогиня, и страж послушной марионеткой бросился к дверям.
Хлопнули створки. Мы остались одни, изолированные от окружающего мира обтянутыми шелком стенами, по которым струился изящный цветочный узор.
– Зачем тебе моя сила? – слова давались с трудом.
– Твоя? – хмыкнула д’Альбре, остервенело стиснув мои пальцы.
Я вскрикнула от боли, но даже не попыталась вырваться. Продолжала смотреть ведьме в глаза, словно загипнотизированная, и ловила в них свое отражение.
– Все, чем владеешь ты, по праву принадлежит мне! – не хуже гадюки зашипела герцогиня. – Моя сила. Мое имя. Мой муж. Пора возвращать долги, милочка.
– Серен? – Сердце ухнуло куда-то вниз и, кажется, совсем перестало биться.
Дернулась было, вложив в этот мимолетный порыв все свои усилия, но хватка у герцогини была железной.
– Повторяй за мной, – отчеканила ведьма.
Подвластная неведомым чарам, я покорно зашевелила губами. И рада была бы оттолкнуть ее от себя, да только мой разум и мое тело связали самыми прочными путами – магией.
С каждым вздохом, с каждым новым словом, что складывались в роковые фразы, сила, сопутствовавшая мне на протяжении последнего времени, покидала меня, перетекая к сидящей рядом чародейке.
Опаль… Серен… Все смешалось. Сознание постепенно растворялось в густом липком мареве, вместе с тающей надеждой выбраться невредимой из очередного коварно расставленного капкана.
Заточенное внутри пламя, так неожиданно осветившее мой мир, превратившее меня из пустышки в ту, что что-то значила, гасло. И казалось, вместе с ним угасала и моя жизнь.
Я не боролась. В какой-то момент пришло осознание, что все бесполезно. Соперница оказалась хитрее и теперь ликовала в предвкушении победы. Зажмурившись, я чувствовала, как слезы обжигают лицо. Покорно отрекалась от того, что стало частью моего естества.
Не сразу в затуманенный чарами мозг проникли посторонние звуки. Крики и брань, которые сменил грохот распахнутых дверей. Легким перышком де Грамон влетел в зал, неожиданно прервав наше, кем бы ни была эта стерва, общение.
Под левым глазом стража набирал цвет здоровенный синяк.
Кто же это его так поприветствовал?
Не успела эта мысль промелькнуть в моем не слишком ясном сознании, как следом за слегка помятым сиятельством в зал ворвался раскрасневшийся Касьен. По сравнению со здоровяком Адриеном шевалье казался тщедушным юнцом, и я даже успела удивиться, как это моему спасителю удалось подбросить де Грамона, словно тот являлся мячиком для бильбоке. А потом… увидела его.
Сложно сказать, что испытала при появлении стража. Самые противоречивые чувства бурлили во мне, словно вода в котелке, стоявшем на огне. Кстати, об огне.
Де Шалон что-то выкрикнул (из-за гула, вдруг возникшего в голове, я не сумела разобрать его слов; наверное, выражал радость по случаю возвращения своей ненаглядной) и в одно мгновение оказался со мной рядом. Опомниться не успела, как на запястье щелкнул браслет. Серебристый металл словно впитался в кожу, и меня накрыло горячей волной.
Опаль, которая, кажется, была вовсе не Опаль, испуганно вскрикнула. Ощетинившейся кошкой рванула в сторону, чтобы спрятаться за широкую спину своего голема. Адриен уже успел подняться, демонстративно вытирая сочившуюся из разбитой губы кровь.
Но мне уже было не до них. Благодаря стараниям демонового муженька я словно превратилась в кусок раскаленного металла. Было такое ощущение, что еще немного, и сгорю заживо. И даже закралось подозрение, что Моран явился сюда, дабы помочь своей бывшей (уж не знаю, любовнице или жене) отправить меня на тот свет. Но тогда почему Касьен ему помогает…
Неужели заодно с этим предателем?!
Нижняя сорочка вмиг пропиталась потом, липла к спине. Ладони стали влажными, а губы, наоборот, пересохли. Я бы сейчас жизнь отдала за маленький глоток воды. И с удовольствием нырнула бы в один из фонтанов, что наполняли королевский парк призывным журчанием.
– Да как ты посмел! – истерически взвизгнула д’Альбре.
– Ты не получишь ее силу, Серен, – словно из другой реальности послышался жесткий голос стража.
Я перебралась на другой конец софы, чтобы увеличить разделявшее нас расстояние. Вот было бы здорово, если бы сейчас произошло землетрясение и посреди комнаты разверзлась пропасть. Пробовала стащить обжигающее украшение, но браслет обвивал запястье, словно его впаяли в кожу.
С ненавистью покосилась на мужа… и тут же растерянно заморгала. Вместо одного черноглазого негодяя почему-то мне виделось целых три. Ан нет, уже четыре. Моран расплывался и продолжал множиться. Черты лица его казались размытыми. Как и окружающая обстановка и софа, по которой я шарила рукой в поисках оброненного где-то веера.
Проклятье! Должно быть, потеряла.
Дальнейшее общение нашей теплой компании сохранилось в памяти урывками. Все мои мысли были только о том, как бы не сгореть в этом невидимом костре. Того и гляди от меня останется один тлеющий уголек.
– Все-таки выбрался, – продолжала тем временем практиковаться в умении шипеть сероглазая мамзель, выглядывая из-за широкого плеча своего охранника. Мрачно хмыкнула: – Заблокировал ее силу. Умно́.
Маркиз рванулся было к бывшей, но был остановлен грозным предостережением де Грамона:
– Только тронь ее!
– Напасть на невестку кардинала среди бела дня, да еще в королевском дворце – а вот это уже, дорогой, глупо, – раздалось насмешливое замечание из-за спины блондина.
– Моран, пойдем. Ей плохо, – вспомнил Касьен о том, что я тут сгораю заживо.
Повисло напряженное молчание, которое длилось как будто целую вечность.
– Что-то ты не торопишься спасать мою дорогую кузину, – первой нарушила его д’Альбре. – Поспеши, милый. Пока запертая тобою магия не спалила ее дотла. Или, может, захотелось снова стать вдовцом?
У стража и у многочисленных его копий желваки заходили на скулах. Но он сдержался. Только обронил холодно:
– Потом разберемся! И с тобой тоже, – бросил на Адриена презрительный взгляд и склонился надо мной.
Рука так и чесалась влепить магу пощечину, только я не знала, какому из них, чтобы уж наверняка не промахнуться. Но, увы, даже на это сейчас не было сил. Несмотря на слабый протест, выразившийся в нечленораздельном мычании, страж подхватил меня на руки и куда-то понес.
Куда – не запомнила. Стоило голове коснуться его плеча, как я провалилась в беспамятство.
Глава 6
Уже и забыла, когда в последний раз мне снился приятный сон. Не кошмар вроде того, в котором де Шалон осыпал поцелуями прелести одной небезызвестной блондинки, губами собирая с ее тела яд, а потом корчился в предсмертной агонии. Или, например, тот, в котором умирала я, принесенная в жертву маньяком-мужем. Страж возвышался надо мной, прожигая безумным взглядом, и все ждал, когда место новой жены займет горячо любимая старая.
Порой мне снилась сама Серен, коварно похищавшая мою силу. Ту, которой меня с рождения наделила Единая. Беспомощная и жалкая, я оказывалась в храме, среди жрецов богини. Угрюмыми тенями они сновали вокруг, пряча лица в глубоких капюшонах, и монотонно бубнили, называя меня ничтожеством и пустышкой.
Наверное, сегодня сознание решило дать мне выходной. Впервые за долгое время совершенно не хотелось просыпаться. Я видела сестер. Их улыбающиеся, счастливые лица, обрамленные задорными кудряшками цвета бушующего пламени. Слышала окрики маменьки, в которых не звучало привычного недовольства. Наоборот, кажется, баронесса чему-то радовалась. А еще… Ко мне доносился голос отца. Мягкий, теплый и такой ласковый. Он согревал подобно солнечным лучам, после затянувшегося ненастья наконец пробившимся сквозь сизые тучи.
Как же приятно хотя бы во сне оказаться дома! Ни за что не открою глаза! Даже под страхом смерти не вернусь в унылую реальность. Лучше так продолжать жить в мечтах, рожденных подсознанием.
Увы, идиллическую картину, тешившую мой внутренний взор, развеял ураган под названием близняшки.
– Это я буду сидеть возле папа́! – разорялась Лоиз.
– Нет, я! – визгливо вторила сестре Соланж, в кои-то веки не желавшая уступать в споре. – Где ты была, когда папа́ был болен? А? Это я читала ему каждое утро и каждый вечер!
– А я каждый день собирала для него цветы!
– Ну полноте, успокойтесь, – вплелся в страстный диалог голос маменьки. – Отец еще очень слаб и нуждается в покое. А у вас с утра рты не закрываются.
– Но мы ведь по нему скучали!
Мне так и виделось, как Соланж невинно хлопает ресницами и не оставляет попыток втиснуться между сестрой и родительским креслом, чтобы оказаться поближе к отцу.
– Но это не повод демонстрировать столь отвратительные манеры. Что о вас подумает его светлость? – буркнула родительница, припечатав строго: – Ведите себя прилично!
Упоминание о подлой светлости прогнало остатки сна. Я села на постели, осоловело осмотрелась, дабы окончательно удостовериться в том, что это не бред. Нет, я действительно дома в Луази, и препирательства близняшек – не моя фантазия. И голос матери слышу наяву. А ведь до этого слышала голос… отца.
Как подхлестнутая соскочила с кровати, запуталась в простыне, едва не навернувшись на ровном месте. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что у меня все еще жар, а запястье по-прежнему обвивает треклятый браслет. Сила, представлявшаяся мне большим огненным шаром, пульсировала внутри, ударяясь о ребра. Как будто у меня в груди теперь билось два сердца. И одно из них – то, которое огненное, – продолжало стремительно расти.
Надеюсь, благодаря стараниям маркиза магия не испепелит меня изнутри.
Мысль эта надолго не задержалась в голове. Растрепанная, босая, в одной сорочке я влетела в гостиную и замерла посреди комнаты, не веря своим глазам. Папа́ сидел в кресле возле камина и как ни в чем не бывало набивал трубку табаком, никак не реагируя ни на препирательства младшеньких, ни на назидательные речи жены.
– Ксандра, милая! – При виде меня отец отложил свою любимую деревянную игрушку. Привстал было, чтобы заключить меня в объятия.
Но я его опередила. В одно мгновение оказалась рядом, заняв то самое место, за которое так отчаянно сражались близняшки.
Зажмурилась, наслаждаясь ощущением безграничного счастья. Словно камень, что все это время давил на сердце, вдруг стал легче воздуха.
Почувствовала прикосновение шероховатых губ к щеке и ласковый шепот:
– Я так за тебя боялся.
– И эта туда же, – тем временем ворчала, точно столетняя старуха, маменька. – Где это видано – полуголой разгуливать по дому! И что подумает его светлость? – повторила сакраментальное.
Собиралась продолжить тираду, но раздавшиеся в прихожей шаги прервали нескончаемый словесный поток. Ее милость охнула от неожиданности и досады, что его светлость не только что-то там себе подумает, но и будет иметь возможность лицезреть жену в ночной рубашке.
В следующий миг зашуршали юбки – это сестры и мать опустились в реверансе.
Мне тоже очень захотелось, только не опуститься, а опустить. Что-нибудь тяжелое на голову черноволосого мага. Где-то тут валялась кочерга, которой мама́ шевелила угли в камине…
Увы, оружие в поле зрения так и не попалось. Зато в него попал Моран. Как всегда одетый безупречно, лощеный и такой надменно-спокойный, что у меня скулы свело от негодования и во рту появился горький привкус ненависти.
Может, если выплюнуть ее ему в лицо, это тошнотворное ощущение исчезнет, а он отравится.
В том, чтобы смотреть на супруга, сидя на коленях и задрав голову, как собачонка на господина, – приятного мало. Впрочем, ни в каком другом положении смотреть на стража я тоже не собиралась. Поднялась поспешно. Отец последовал моему примеру и встал рядом.
– Оставьте нас, – не размениваясь на приветствия, распорядился маркиз.
Одарив его вельможество очередным реверансом, мама́ и сестры покорно засеменили к выходу. Барон было ринулся за ними следом, но я схватила его за руку, как утопающий хватается за спасительную соломинку за миг до того, как пойти на дно. Больше всего на свете боялась остаться тет-а-тет с этим бессердечным предателем.
– Папа́, это ведь он вас…
– Мне все известно, милая. – Родитель тяжело вздохнул, поцеловал в лоб свое катастрофически невезучее чадо. – Вам следует поговорить. – С этими словами его милость высвободил руку из моих непослушных, будто одеревеневших пальцев и покинул комнату.
На любимого родственничка даже не взглянул. Счастливец. Может себе это позволить.
Тишина, наступившая после ухода родных, больно била по натянутым до предела, точно струны у лютни, нервам. Я не знала, куда глаза девать. Смотреть на стража не было сил, и в то же время снова и снова оказывалась в плену его глаз. В этом темном омуте, в котором тонула бессчетное множество раз.
Но больше не буду.
– Полагаю, мне следует объясниться.
– Как по мне, вам лучше бы удавиться. За то, что сотворили с моим отцом и собирались сделать со мной.
Желая увеличить расстояние между нами, приблизилась к окну, расчерченному на мелкие квадраты светлой рамой. Краска на ней растрескалась, стекла давно не встречались с тряпкой. Сквозь мутноватую поверхность проглядывали идеально ровные грядки с пышными пучками моркови и лука. За ними тянулись яблоневые и грушевые деревья. Обычно именно в саду мне приходилось прятаться от назойливого внимания месье Бошана, которого до маркиза мне настойчиво прочила в супруги маменька.
Может, и следовало выйти за него замуж. Избежала бы всего этого кошмара.
– Я не хотел делать тебе больно.
Не оборачиваясь, с горькой усмешкой сказала:
– И именно поэтому чуть не отправил на тот свет моего отца? Когда я сидела у его постели, умирая от страха, ты утешал меня. Так искренне. С такой теплотой и нежностью. Лицемер. – Несмотря на то, что погода в Луази стояла непривычно теплая, казалось, сюда в гостиную вернулась зима. Того и гляди окна заиндевеют. И мне уже совсем не жарко. Наоборот, тело била мелкая дрожь. Обхватив плечи руками, я прошептала: – За это ненавижу тебя даже больше, чем за то, что ты с моей помощью собирался вернуть Серен!
Несколько шагов, стремительных, почти неразличимых, отчего кажется, будто ко мне подкрадывается хищник, и вот он рядом. Настолько близко, что я чувствую его дыхание, которое обжигает. В контрасте с ним властные прикосновения рук на плечах, от них мороз пробегает по коже. Дернулась, словно от удара, и отошла в сторону.
– Александрин, – голос мягкий, вкрадчивый, обволакивающий, – я не соображал, что творю. Ты сама стала жертвой ее чар и должна понимать, каково это – не владеть собственным разумом.
– И ты конечно же не любил ее! И где-то в глубине своего отравленного ядом сердца совсем не надеялся ее вернуть?
Пауза, длившаяся секунду, а может, вечность, лучше любых слов объяснила мне его мотивы и чувства.
– Все не так просто.
– Куда уж проще! – Обернулась, когда он вновь попытался ко мне приблизиться, вновь меня коснуться. Оттолкнула от себя, всем сердцем жалея, что не могу воспользоваться магией и воздвигнуть между нами стену из огня. – Помешанный на покойнице маг решил во что бы то ни стало ее воскресить и для этого женился на девушке, наивной пустышке, сердцем которой завладел играючи. А потом растоптал. Безжалостно. Как думаешь, каково мне было узнать, что ты выбрал меня только ради Серен? – По щеке скользнула слеза, за ней другая.
Отвернувшись, нервно провела рукой по лицу и услышала тихое:
– Ты винишь меня за мои поступки или за мои чувства?
– Я виню себя. За то, что так опрометчиво позволила себе влюбиться. А тебя просто презираю.
И снова эта дурацкая тишина. Мне бы убежать, да ноги не слушаются. И сердце, вместо того чтобы переполниться тем чувством, о котором только что говорила, заполняет тоска. Непрошеные воспоминания мелькают в памяти, и от них, как от приторно-сладкой наливки, кружится голова. От его присутствия, от его голоса. Взгляда, который то колет льдом, то обжигает.
К счастью, Моран больше не пытался меня коснуться. Может, огненная преграда между нами и не выросла, но незримая была не менее ощутима.
– Ты даже не пытаешься меня услышать. Единой клянусь, я боролся с собой! Каждый день. Каждый день, что ты была рядом. Больше всего я боялся тебя ранить.
– Бедный страдалец, значит? – зачем-то выдавила улыбку. – Может, ты и Опаль сделал любовницей исключительно по чьей-то прихоти? И этого кого-то следует винить в том, что она дважды пыталась меня убить.
Глянула на мага украдкой. Лицо его исказилось гримасой то ли боли, то ли досады.
– Опаль поплатилась за свои грехи.
– Вот только на ее месте теперь монстр куда более непредсказуемый и опасный. Забирай свой браслет и уходи! – Протянула стражу руку, мысленно убеждая себя, что еще одно его прикосновение как-нибудь перетерплю. – Убирайся через демоново зеркало, а потом я его разобью!
В голосе, который еще мгновение назад казался проникновенным и бархатным, который в прежние времена дурманил мне разум, теперь звучала сталь. Взгляд чародея стал холодным и колким, явив мне настоящего стража. Того, которого повстречала на балу в Тюли и для которого была в тот вечер не более чем невзрачным предметом интерьера.
Да и в дальнейшем отношение ко мне маркиза особо не поменялось.
– Я не уеду без своей жены, – отчеканил резко, и меня снова замутило от ненависти.
Недолго же оправдывался и строил из себя невинную овечку. Или правильнее будет назвать стража невинным бараном? Раз так легко позволил одурманить себя чарами. Хотя нет, если уж и причислять его светлость к парнокопытным, тогда он самый настоящий козел!
– Бывшей. Уже почти бывшей жены.
Взглянув на стража, в недоумении нахмурилась. Улыбается? Интересно, что это его вдруг так развеселило?
– Действительно надеешься со мной развестись?
Еще и спрашивает! Нет, я планирую жить долго и счастливо и умереть в один день со своим несостоявшимся убийцей. Нарожать ему кучу детей, чтобы вечерами рассказывать им сказки. Сказки о том, как их любимый папочка планировал принести в жертву их любимую мамочку и отправил в бессрочный магический сон их ни в чем не повинного дедушку.
– Скажи спасибо, что я пока не планирую стать вдовой! – прошипела яростно. – Но если будешь настаивать на нашем воссоединении, с удовольствием поведаю их величествам историю твоей безумной любви!
– Я единственный, кто сможет защитить тебя от Серен. Если меня арестуют, ты останешься без защиты. Александрин, уйми обиду и отправляйся со мной в Навенну.
– Просто сними это демоново украшение, – повторила закипая. Надоело чувствовать себя вечно тлеющим огарком. – И можешь катиться вместе со своей демоновой заботой к своей демоновой Серен. Теперь у тебя бывшая жена с бывшей любовницей в одном флаконе. Идеальный тандем. Вот и пользуйся им на здоровье. А меня, будь любезен, оставь в покое!
Казалось, еще немного, и он зарычит. Страж рванулся ко мне, я отступила. Взгляд черных глаз полыхнул гневом, сдерживаемым из последних сил. Появилось в них что-то зловещее. То, чего я прежде не замечала и что меня по-настоящему напугало. В выражении лица мага, в том, как он на меня смотрел, было что-то… нечеловеческое. Глупость, наверное, но в тот момент запал спорить с благоверным значительно поубавился.
– Браслет останется с тобой, – чеканя каждое слово, заявил деспот. – Благодаря ему ты будешь в безопасности. Относительной. Сила твоя будет заблокирована, а значит, Серен не сможет ее у тебя отнять.
Снова подумалось о кочерге. С каким удовольствием я бы пронзила ею гнилое сердце негодяя, который продолжал снисходительно цедить слова. Каждое – напоминание о том, что я по-прежнему в его власти. Его жена. От которой де Шалон почему-то не собирался отказываться. Даже предположить боюсь, для чего еще я могла ему понадобиться.
– Постарайся оставаться спокойной, иначе поднимется температура. Мне жаль, что артефакт доставляет тебе неудобства.
А мне жаль, что Опаль тебя тогда не отравила…
– Даю три дня на то, чтобы ты перебесилась. Потом я вернусь, и мы поедем в Навенну.
Обычно супружеские прощания сопровождаются поцелуями и объятиями. В моем случае вместо поцелуя угрозой прозвучал ультиматум. Объятия заменил взгляд, которым меня проткнули, как будто той самой кочергой.
И пока я отходила от шока и обдумывала слова маркиза, его светлость убрался в столицу через свое треклятое зеркало.
Нет, все-таки зря тогда не вышла за месье Бошана.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?