Читать книгу "Сожги мою тишину"

Глава 11

Элара

Я не выходила из комнаты четыре дня после банкета. Не играла на рояле, не писала записок и даже не смотрела в окно. Просто лежала на кровати, погружаясь в бездну.

На шее уже давно зажил след от цепочки, но он как будто фантомно зудел по ночам. И я трогала его в темноте, чтобы не забыть об этом и перестать оправдывать Рейна.

Мозг уже пытался это сделать. Подлый и предательский разум говорил, что мужчина спас меня, привёз рояль, защитил от Эла. Но ведь так же он держал меня за цепочку, как собаку, трогал моё бедро при чужих людях и хотел присвоить только себе.

Какой удобный мир выстроил себе Рейн. И родственникам не отказывал, и женщину желал поиметь.

Я не плакала. Слёзы давно кончились. Осталась сухая усталость, от которой нельзя отдохнуть.

По ночам я думала об отце.

Его лицо уже расплывалось в памяти. Я пыталась удержать, но черты ускользали. Помню только большие и тёплые руки. В последний вечер он обнял меня крепче обычного и сказал что-то про новую пьесу.

Тетрадь. Она лежала на моём столе, в комнате. А её больше нет.

Папа исписал ноты своим почерком. Это последнее, чего касались его руки перед тем, как они стали мёртвыми.

Попросить Рейна их привезти?

Смешно. Разумеется, он откажет. Как и с моими вещами сделает, просто купит всё новое.

Я перевернулась на бок и прижала здоровую руку к груди. Гипс давил и чесался. Через месяц его снимут, и я снова смогу играть обеими руками. Если бы была папина пьеса, то и её сыграла бы.

Если доживу.

На пятый день Марта принесла завтрак, поставила поднос на стол и долго мялась у двери.

Да, я не особо хорошо питалась. Не хотелось.

Я села на кровати и посмотрела на неё. Женщина выглядела обеспокоенной.

– Поешь, – пробормотала она. – Пожалуйста.

Но я не двигалась. Тогда Марта подошла и взяла мою здоровую руку. Её голубые глаза смотрели строго, но как-то по-доброму.

– В доме неспокойно, – проскрежетала женщина. – Аксель давит на всех. – Она замолчала, а после добавила: – Рейн не такой, как они. Было время, и я думала, все в этой семье одинаковые. Но я ошибалась.

Я выдернула ладонь. Не желала ничего о нём слышать. Снова обманываться? Ни за что! Но одно не ускользнуло от моего внимания: Марта говорила это со странным выражением лица, как будто знала какую-то тайну и скрывала.

– Ты всё равно поешь. Такая худенькая, так совсем скоро исчезнешь.

Женщина быстро вышла, оставив привычный завтрак из овсянки, тоста и яблока.

Марта тоже в клетке. И она молчит, потому что в этом доме это единственный способ выжить.

Съев яблоко, я встала и впервые за пять дней открыла дверь.

Куда мне идти? К роялю? В комнату, которую я считала убежищем.

Но только войдя в общий зал, я остановилась как вкопанная.

В кресле у окна расположился… Аксель.

Он будто ворвался в моё безопасное место, и весь мир застыл, заставив меня затаить дыхание.

Мужчина закинул ногу на ногу, а в руках вертел телефон. Аксель явно меня ждал, всем своим видом показывая, кто в доме хозяин.

Сколько он здесь? Минуту? Час?

– А вот и ты. – Аксель убрал телефон и посмотрел на меня. Светлые глаза замораживали холодом, а от аккуратной улыбки ползли мурашки по спине. – Я уже думал, ты решила навсегда остаться в своей спальне. Было бы жаль.

Мои ноги приросли к полу. Сердце заколотилось в горле. Каждая клетка тела кричала, что мне надо бежать. Но некуда. Снаружи его люди. Это его мир.

Мужчина медленно встал, подошёл к роялю и провёл пальцами по крышке. Казалось, он гладит его перед тем, как сломать.

– Красивый инструмент, – протянул Аксель задумчиво. – Рейн для тебя постарался. Мой брат бывает… сентиментальным. Это его слабость. Одна из многих.

Он поднял крышку и нажал клавишу. Безвольная ми зазвенела в воздухе.

– Я слышал, ты хорошо играешь. Отец тебя учил?

Какой невинный и почти тёплый вопрос. Но когда он его задавал, я видела в его глазах лёд, покрывающий тёмную воду.

Не смея пошевелиться, я погружалась на глубину.

– Мне рассказывали, что Ивор увлекался музыкой. Писал пьесы для дочери. – Аксель улыбнулся. – Трогательно. Наверное, у вас был свой маленький мир, да? Свой язык?

В лицо бросилась кровь. Откуда?.. Он не может знать. Просто прощупывает. Закидывает крючки и смотрит, дёрнусь ли я.

Я выстояла и не шелохнулась. В груди яростно билось сердце, стуча в висках барабанами.

Аксель повернулся ко мне и приблизился.

– Когда снимут гипс, ты снова сможешь играть. Это сколько? Месяц? Полтора? – Он наклонил голову набок. – Я подожду. И когда ты снова сядешь за эти клавиши, то сыграешь для меня всё, что написал папа. Каждую ноту.

Я пыталась переварить сказанное, но не могла, поскольку мозг давал только одну команду: бежать.

– А если окажется, что играть нечего...

Он хлопнул крышкой рояля, и я вздрогнула. Его пальцы снова провели ласково по поверхности.

– Хрупкий инструмент. Правда?

Мужчина улыбнулся мне как-то по-дружески, но от этого меня бил озноб. А потом он тихо вышел.

Я стояла посреди комнаты и не могла пошевелиться. Ноги тряслись. Дыхание застряло где-то между рёбрами.

Он не кричал. Не бил. Не хватал. Просто трогал мой рояль и говорил тихим голосом. И я испугалась его больше, чем Эла с пистолетом.

Потому что Эл – тупая сила. А Аксель был часовым механизмом, который тикает, и ты не знаешь, когда рванёт.

И у меня есть всего месяц или полтора. После этого приговор исполнится.

Через несколько минут я услышала сдавленный голос Рейна в коридоре и подошла к двери.

– Какого хрена ты делал в моём крыле?

– Навещал невестку, – спокойно ответил Аксель. – Разве нельзя?

– Мы договорились!

– Ты договорился. А я делаю то, что считаю нужным.

Послышался глухой звук удара. Я чуть приоткрыла дверь: Рейн прижимал Акселя к стене за рубашку. Его костяшки побелели, а лицо так напряглось, что я видела пульсирующую жилку на шее. Казалось, Рейн занимал весь коридор. Он шире и мощнее, но Аксель смотрел на него совершенно невозмутимо. В этом доме сила ничего не решает.

– Закончил? – тихо спросил Аксель.

Рейн дышал тяжело. Его грудь вздымалась. Пальцы сминали дорогую ткань одежды.

– Не трогай её, – процедил он.

– Тогда делай свою работу. – Аксель аккуратно снял руки Рейна с воротника, поправил рубашку. – Полтора месяца. Гипс снимут, она сядет за рояль. Ты принесёшь мне всё, что я попрошу. Или…

– Или что?

– Или я найду менее сентиментальный способ решить эту проблему.

Аксель ушёл. Его ровные и спокойные шаги вскоре затихли за углом.

Рейн стоял в коридоре, упёршись лбом в гладкую поверхность. Его кулак медленно разжался. А потом он несколько раз глухо ударил стену.

Я тихонько закрыла дверь.

Он пришёл вечером. Сначала постучал. Но я не открыла.

Спустя минуту тишины дверь резко распахнулась. Рейн вошёл и остановился на пороге.

Я стояла у окна. Обернулась.

В комнате горел только тусклый ночник. Его тёплый свет разливался по помещению, и всё казалось мягче, кроме лица мужчины. Оно было уставшим и напряжённым. Под глазами залегли тени. Я обратила внимание на его содранные костяшки.

Он приблизился, и я отступила. Спиной коснулась подоконника.

– Послушай, – начал Рейн. – Аксель дал немного времени. Когда снимут гипс…

Мужчина не договорил. Поднял руку. И я зажмурилась. Вся сжалась.

Это уже рефлекс. Тело жило само по себе в этом доме. Наверное, я ждала чего-то плохого от Рейна. Может, снова притянет за цепочку или схватит.

Наступила тишина.

Я открыла глаза, увидела его зависшую в воздухе руку. Пальцы находились в десяти сантиметрах от моей щеки. Замершие.

А лицо… Таким я его ещё не видела. Как будто я ударила мужчину. В чёрных глазах проскользнул ужас, смешанный с болью.

– У нас месяц… полтора, – отошёл Рейн. – Если поможешь мне, я вытащу тебя отсюда.

Я смотрела на него и не верила. С чего бы? Он столько всего успел сделать… но в то же время единственный, кто защищал.

Палач и спаситель в одной оболочке. И я не знала, какой из них настоящий. Может, оба, а может, ни один.

Подойдя к столу, я взяла карандаш. Пальцы подрагивали, но я всё равно написала: «Мне нужны мои вещи из дома. Ноты».

Он прочитал. Поднял на меня глаза. В них мелькнуло… удивление?

– Я привезу, – пробормотал Рейн. – Что ещё?

Я долго изучала его. Красивый. Тёмные глаза обволакивали, затаскивали в опасный омут. Несколько прядок упало на его лоб. Мне хотелось подойти и провести по ним.

Но нет. Он враг. Все они тут одинаковые, просто кто-то явно показывает своё отношение ко мне, кто-то не так откровенно.

Однако всё же спросила: «Зачем ты мне помогаешь?»

Просто, чтобы знать.

Рейн прочитал и задумался, уставившись в одну точку, а после повернулся и направился к двери. На пороге остановился.

– Не знаю, – бросил он и вышел.

Я стояла с карандашом в руке, и мысли путались.

Мне нужны ноты из дома, которого больше нет. Это последний подарок отца. Что в этих нотах? Может, просто музыка? А может, какое-то послание. Аксель тоже догадывался, но он никогда не сможет расшифровать.

И чтобы получить тетрадь, я должна довериться человеку, чья фамилия убивает всё живое.

Какой жестокий выбор.

Рухнув на кровать, я закуталась в одеяло и прижала блокнот к груди. Между нами с Рейном стена, но иногда на ней появляются трещины, сквозь которые просвечивается свет. Или же это яд? Невозможно понять.

Глава 12

Рейн

Уже несколько дней у меня была бессонница. Лёжа в темноте, я пялился в потолок и никак не мог уснуть. Виски не помогало, как и качалка. Даже мотоцикл не убирал жёсткие вибрации, расползающиеся по телу. Я на нём проехал сто двадцать километров по ночной трассе и вернулся таким же пустым.

Вот и сегодня. Я встал в три часа ночи, натянул штаны и пошёл на кухню. Может, выпить молоко, как в детстве? Мама грела мне его, когда я не мог уснуть. Наливала в толстую белую чашку и садилась рядом. Просто сидела, и этого хватало.

Комнаты были тёмными. Только луна из высоких окон ложилась полосами на пол.

Я шёл по коридору и тут увидел Элару. Девушка двигалась бесшумно, словно и не касалась пола.

Тусклые лучи падали на неё. И я снова залюбовался её красивыми изгибами под ночной рубашкой. Даже дышать перестал.

По телу прошли мурашки, и я вздрогнул.

– Чёрт… ты как призрак, – выдохнул я.

Элара посмотрела на меня. Серые глаза блеснули в темноте. Девушка тоже не спала и бродила по этому дому, как тень. Видимо, ночью чувствовала себя здесь в большей безопасности.

На секунду она замерла, а потом прошла мимо и ушла в сторону библиотеки.

Я несколько минут смотрел ей вслед. Хотелось отправиться за ней, но о чём мы будем разговаривать? Да и с каждым днём мне всё сложнее было находиться рядом с ней. На меня сразу же обрушивалась лавина чувств. А сейчас надо было заснуть, а не провести бессонную ночь.

И точно. Она призрак. Преследует, даже когда её нет рядом.

Я вернулся в комнату и уже скоро заснул. А утром спустился в тренажёрный зал и услышал Акселя из кабинета. Дверь была приоткрыта.

– До конца месяца, – говорил он кому-то ровным голосом. – Если мальчик не справится, я решу по-своему. Радикально. Вопросов не будет.

Это про меня и Элару. И я знал, как Аксель может разобраться. С помощью пули.

– И подготовьте зачистку по адресу Линда. Всё, что осталось: бумаги, носители, технику. До конца недели всё должно быть чисто. Дом продадим.

Кровь запульсировала в висках. Он всё уничтожит. А Элара просила меня забрать вещи.

Я быстро пошёл к себе, набрал Ника.

– Мне нужна машина не из нашего гаража. Чистая. Через час.

– Куда? – спросил друг.

– Дом Линдов. Аксель пошлёт туда людей, и всё вычистят.

Наступила тишина. Ник думал несколько секунд. Для него это вечность.

– Буду через сорок минут.

Он действительно совсем скоро подъехал на неприметном сером седане. Мы отправились по адресу. Я смотрел в окно на пригороды Уинтерфолла. Тут много аккуратных домиков, везде подстриженные газоны, велосипеды у заборов. Нормальная жизнь обычных людей. Не таких, как мы. Здесь росла Элара. Ходила в школу. Встречалась с друзьями. Может, у неё был парень. А вот от этой мысли неприятно кольнуло внутри.