Читать книгу "Сожги мою тишину"

Таня Кель
Сожги мою тишину

Глава 1

Элара

Когда мне сломали палец, я не закричала. Нет, храброй я не была. Я просто не умела кричать.

Мужчина надо мной смеялся. Но я почти не слышала, потому что перед глазами плыли круги от боли, а в ушах звенело.

Можно ли умереть в немом молчании? Да. И сейчас я умирала.

Всего два часа назад у меня была семья. Мама готовила ужин, а папа только вернулся с работы. Правда, нервный немного. Суетливый.

Он крепко обнял меня и дал тетрадь с нотами.

– Новая пьеса. Для тебя. Потом сыграешь. Не забудь.

И как-то стало немного странно. Ведь он редко дарил мне именно ноты. Да и обнимал чаще, чем обычно.

Мама позвала ужинать. Нормальный вечер. Кто бы знал, что он будет последним.

На холодильнике, среди магнитов и рецептов маминым почерком, висела фотография: две девочки в одинаковых жёлтых платьях, одна чуть старше. Я проходила мимо неё каждый день и давно перестала замечать.

Мы только улеглись спать. Я листала ленту в телефоне. Как вдруг, сквозь музыку в наушниках услышала грохот.

Сначала подумала, что у мамы что-то упало, но он повторился, потом ещё. И крик. Мамин. Звук разбитого стекла.

Родители никогда не ругались и не били посуду. У нас в семье так не принято. Поэтому я быстро встала и у двери замерла. Смотрела в щель, и ужас расползался по всему телу липкой струйкой.

В наш дом ворвались люди в масках. Они схватили отца.

– Где файлы? – закричал один из них.

Папа стоял на коленях и мотал головой.

– Говори, а то пристрелим твою суку!

– Ивор. Что происходит? – услышала я дрожащий голос матери.

– Вы не посмеете!

Выстрел.

Он прошиб меня молнией. Тело вздрогнуло. Я отступила. Споткнулась.

Это страшный сон. Только что… застрелили… мою маму?

Я заметалась по комнате в жуткой агонии. Куда прятаться?

Мозг не успел ничего придумать, кроме как залезть под кровать. Слёзы сами брызнули из глаз, и я в какой-то момент обрадовалась, что я не могу говорить. Потому что тогда бы рыдала в голос.

Хлопок.

И я зажала себе рот рукой. Ужас сковал цепями. Я не могла даже пошевелиться.

Скрип двери. Шаги. Сквозь небольшой зазор я видела огромные ботинки.

Где-то внутри я молилась, чтобы меня не нашли.

Ботинки остановились прямо перед моей кроватью.

Нет! Нет! Нет!

Сейчас меня вытащат и… тоже убьют?

Я старалась даже не дышать. Но это невозможно. Лёгкие всхлипы невольно пробивались из груди.

Секунда, и меня схватили за ногу. Ещё одна, и вот я уже валяюсь в ногах у каких-то мужчин.

– А это кто у нас тут притаился? – гнусно пробасил один. – Красивая девочка. Пианистка?

Я повернулась. Единственно, что могла – это смотреть смерти в лицо.

Но и этого не видела. Только маски и бешеные глаза убийц.

– Красивая девочка.

Тот, что стоял надо мной, потянул ко мне руку. Провёл грязным пальцем по губам.

Не знаю зачем, я действовала на инстинктах. Вцепилась зубами в его фалангу и со всей силы сжала челюсти.

– Ах ты сука! – закричал он.

И отдёрнув руку, резко выпрямился.

А потом…

Всё случилось быстро. Он поднял свою ногу и с силой впечатал в мою ладонь. В это же время вынимая пистолет и перезаряжая его.

Мир на несколько мгновений померк. Боль пришла не сразу. По частям. Но нарастала стремительно.

Я открыла рот, но не могла ничего произнести. Моё дыхание остановилось. Я лишь видела, как на меня наставили дуло пистолета.

Сейчас всё закончится. В эту секунду.

– Эй! Эл! Стой! – крикнул ему второй и подошёл. – Девчонку надо к Акселю. Она последняя. Ты опять погорячился и всех перестрелял раньше времени. Давай, чувак. Успокойся! Остынь!

– Твою мать! – выругался Эл.

Он убрал свою ногу с моей руки, и я смогла наконец прижать её к груди, сгорая от невыносимой боли.

– Тащи её сам!

И быстрыми шагами этот мужчина ушёл.

Мне же надели на голову какой-то мусорный пакет и перекинули через плечо.

Наверное, просто отсрочили казнь. Куда меня несут? Зачем? Кто эти люди? Чего они хотят?

Боже! Они убили моих родителей! Что мне делать? Я не знала, что болит сильнее: сердце или рука.

Меня погрузили в машину. Я это отчётливо поняла. И даже не на сиденье. В багажник запихнули.

Думала, такое только в каких-то жутких фильмах, но нет.

Связывать не стали. Действительно. Зачем? Ведь я никуда не убегу.

Я чувствовала, как завёлся мотор, машина качнулась и поехала.

Меня всю трясло. Вязкий ужас окутывал тело. Дышать сложно. Поэтому я просто стащила с себя ненавистный пакет. Но даже так воздуха не хватало.

Багажник был тесный. Пахло бензином и соляркой. Каждая кочка отзывалась в сломанном пальце вспышкой боли. Я прижимала руку к груди и чувствовала, как палец пульсирует.

Рядом со мной лежала сумка с инструментами. Машина подпрыгнула на повороте, и моё лицо прижалось к грубой подошве чьего-то ботинка. Вокруг грязь, песок и запах резины. Я попыталась отодвинуться, но места не было. Так и лежала, прислонившись щекой к чужой обуви.

Мама. Папа.

Пока я боролась с болью и страхом, воспоминание подкралось, и снова началась паника. Их больше нет. А я еду в багажнике чужой машины, и никто на свете не знает, где я.

Автомобиль ехал долго. Время в темноте растягивается и становится бесконечным. Я считала повороты. Может, если выживу, пригодится.

Слёзы кончились не скоро. Осталась только тупая тяжесть в груди и привкус крови на губе. Оказывается, я прокусила её, когда мне ломали палец, и до сих пор не заметила.

Я наивно полагала, что это конец. Но это оказалось самое начало моего жуткого путешествия. Эту ночь я не забуду никогда.

Глава 2

Элара

Когда багажник открылся, я зажмурилась. Хоть и ночь стояла, но в глаза ярко светили фонари.

Меня грубо вытащили и повели в шикарный особняк. Холодный воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула.

Что ж. И такие люди бывают преступниками. Удивительно.

Мои стражи пинали в спину, чтобы я шла быстрее. Но ноги были ватными, и я с трудом их передвигала.

В горле пересохло, язык прилип к нёбу. В голове шумело. Я почти ничего не различала. Босые ступни обжигал ледяной холод дорогого пола.

Тем не менее заметила шикарный мрамор, люстры, портреты. Здесь пахло деньгами. Их явно передают по наследству вместе с фамилией и страшными секретами.

Когда меня втолкнули в кабинет, сердце забилось. Сейчас что-то произойдёт. Моя судьба решится.

На шикарном кожаном кресле сидел мужчина в дорогом костюме и с бокалом виски. При других обстоятельствах он бы показался мне даже красивым: утончённые черты лица, тёмные волосы, светлые глаза, но они отдавали ледяным холодом. Он смотрел на меня, как на насекомое, случайно залетевшее в комнату: с лёгким раздражением и вопросом – прихлопнуть сейчас или подождать, пока само сдохнет.

Ох, папа, с кем же ты связался?

Я стояла напротив него и обнимала себя руками. Правая кисть отдавала тупой болью, расходящейся до локтя. Палец распух вдвое и торчал под неправильным углом. Я старалась не смотреть на него, но боль не давала забыть.

Сейчас снова ужас стал бежать чёрными струйками по венам.

– Хотите сказать, что осталась только она? – тихо спросил он. – Я же приказал достать мне файлы, а не убивать!

Охранники что-то невнятно пробормотали в ответ.

– Идиоты! – вздохнул мужчина и его взгляд вернулся на меня. – Значит, ты дочь Ивора Линда?

Я кивнула.

– Где папочка прячет документы знаешь? Скажи, и я отпущу тебя.

Мне нечего сказать. Челюсти сжались сами собой.

– Ты знаешь, кто я? – встал мужчина и медленно направился ко мне. – Я Аксель Ван дер Хольт. Один из учредителей холдинга «Хольт и партнёры». Ты хоть понимаешь, что я раздавлю тебя как таракана и никто даже не узнает? Твой отец перешёл мне дорогу и спрятал кое-что. И ты явно в курсе, где папочка всё хранит. Правда?

Он навис надо мной скалой. Конечно же, от него пахло дорогим одеколоном. Ни капли пота. Ни тени волнения. И явно спасать меня никто не намерен. Мужчина только что узнал, что его люди убили двоих, и его пульс даже не дрогнул. В этом нет сомнений.

Я попыталась отойти, но Аксель схватил за больное запястье и крепко сжал. От боли я лишь открыла рот, и слёзы брызнули из глаз.

– Отвечай! – рявкнул Хольт.

– Так это… немая она, – буркнул один из охранников. – Эл ей руку сломал, она даже не пикнула.

Меня швырнули к столу и кинули передо мной ручку с бумагой.

– Тогда пиши! – Его голос снова стал холодным и спокойным. – Где файлы?

Дрожащими пальцами я взяла ручку в левую руку и долго корябала: «Не знаю».

– Флешки? Диски? – продолжал пытать меня мужчина, нависая сверху.

Я написала то же самое.

– Компьютер? Внешние носители? Облачные хранилища?

Все вопросы звучали ровным тоном, без нажима. Как будто у него такое происходит ежедневно. Ему что, каждую среду приводят девочек со сломанными пальцами, которых надо допросить?

Богатый, мерзкий ублюдок.

И хоть меня всю трясло от злости и страха, я продолжала отвечать: «Не знаю».

Одно и то же, с каждым разом буквы становились крупнее, левая рука сильно дрожала.

Тогда он обогнул стол и плюхнулся в кресло.

– Твой отец рассказывал тебе о работе?

Я мотнула головой.

– У него есть сейф?

«Нет» на бумаге было моим ответом.

Хольт вырвал у меня записку и медленно прочёл:

– Не знаю, нет, не знаю… бесполезная.

Он аккуратно сложил листок пополам, убрал в ящик стола, и я поняла, что он хранит всё. Каждую бумажку, все доказательства. Этот человек не оставляет следов, и у него всё под контролем.

Мужчина взял телефон, будто забыл обо мне, набрал кому-то. Я не вслушивалась в разговор, потому что мерзавец говорил о чём-то своём, и явно это не имело отношения ко мне. Что-то про утренние встречи, отчёты. Будничный вечер обычного человека, который между звонком бухгалтеру и ужином заказал убийство. Так, наверное, живут все богатые.

После того как закончил, он посмотрел на меня.

– Уберите её. И за собой тоже уберите!

Это что… меня сейчас убьют?

Я резко обернулась. Один из охранников достал пистолет и направил в мою сторону.

– Да не здесь, придурки! Вывезите её куда-нибудь в лес!

Они промычали что-то невнятное, схватили меня под руки и поволокли.

Я не могла кричать и звать на помощь, но упиралась в пол босыми ногами. Они скользили по дорогому мрамору.

Нет! Прошу! Мне так хочется жить! Я ещё не влюблялась, не путешествовала. У меня могла бы быть прекрасная жизнь.

А сейчас… я просто умру в тишине. И меня даже оплакать некому. И за что? Почему?

Глава 3

Рейн

Три часа ночи – отличное время, чтобы вернуться туда, откуда нормальные люди бегут без оглядки.

Мой верный «Дукати» ровно рычал подо мной. И я спокойно ехал по ночным улицам. Вообще, обожаю спящий город. Он как будто накрывает полотном все тайны, зализывает раны, которые успел сделать днём.

Я одиночка. Мне особо никто не нужен, кроме, конечно, моего мотоцикла. Он не имеет претензий, не спрашивает, где я был, и не лезет в душу. Просто едет, куда кручу руль. Между нами идеальные отношения.

И вот я снова у ненавистного особняка. На холодных воротах мигали красным камеры. Сонный охранник… как его? Всегда забываю имена. То ли Петер, то ли Питер… Неважно. Он подошёл и с важным видом нажал кнопочку. Со мной даже не поздоровался, урод! А ведь из нашего кармана ему капают бабки.

Но меня в этом поместье не жалуют. Я младший сын великого Ван дер Хольта. Угрозы не представляю, в делах компании не участвую, просто прожигаю жизнь в тусовках. Это устраивает всех. Особенно Акселя.

Шлагбаум открылся без вопросов, и я заехал. У бокового входа заглушил мотор. Взял шлем под мышку и немного постоял, вдыхая свежий вечерний воздух.

Костяшки саднили: два часа лупил грушу в зале, потому что не мог уснуть. После поехал к Лизе… или Луизе? Хрен его знает. Не запоминал имена любовниц, как и любые другие. Кстати, она ничего так. Отлично справляется с моим аппетитом. Мне всегда мало секса. Он меня редко насыщает. Я могу заниматься им хоть всю ночь и остаться голодным. Почему? Потому что нет чувств. Одна физиология.

Но Лиза справилась сегодня хорошо. Или я просто от неё устал?

Когда уходил, она надула губки. Но быстро их раздула обратно, стоило мне бросить несколько сотенных купюр.

Шлюхи. Я любил их. Все вопросы и обиды решались деньгами, а у меня их много.

И теперь духи этой дамочки остались на воротнике куртки. Они отдавали бордельной сладостью.

Ещё немного понаслаждавшись тишиной, я зашёл через боковую дверь. В доме по обыкновению было тихо. Но я ненавидел эту тишину, потому что она воняла гнилью. Я вырос в этом и привык.

Пройдя вход в подвал, я стал подниматься к себе. Так короче и меньше шансов наткнуться на придурочного Акселя, который в три часа ночи вполне может сидеть у себя в кабинете и перебирать драгоценные отчёты. Наверное, он никогда не спит. У брата нет ничего человеческого. Иногда мне кажется, что если его разрезать, там будет пустота.

Я шагнул ещё и услышал звуки. Обернулся.

Двое тащили кого-то мелкого. Это первое, что бросилось в глаза. Свет луны из окон упал на тёмные волосы, осветил белоснежную кожу. Это девушка? Любовница Акселя? Не похоже. Да и не обращались бы с ней так. Хотя… если сильно достала брата…

Но эта мышка в обычной измятой одежде. И рваной ко всему прочему. Будто по асфальту волокли. Босые ноги скребли по полу.

Она дёргалась, пыталась вырваться, но беззвучно. Ни криков, ни стонов, ни даже шёпота. Я видел только её профиль. Девушка открывала рот, её шея напрягалась до жил, а звука ноль. Эта мышка задыхалась как рыба. Молча.

У меня есть одно железное правило: не лезть, не спрашивать и не узнавать. Оно работает безотказно уже двадцать четыре года. Благодаря этому правилу я жив, здоров, при деньгах и никто ко мне не лезет. В этом доме любопытство может стать фатальным.

Я хотел пройти мимо. И прошёл бы. Но что-то резануло внутри.

– Эй-эй! – крикнул я, и охранники обернулись.

Просто взгляну, что с девчонкой всё в порядке, и пойду дальше. Не убьют же они её… или убьют?

Мышка подняла голову. Серые большие глаза прошили насквозь. Они были полны ужаса и боли. И они не просили меня о чём-то. Как будто девушка уже смирилась с неизбежным и просто наблюдала со стороны.

– Стоп! – рявкнул я, когда охранники дёрнулись.

Это что… я сейчас сказал? На хрена? Но мужики замерли. Я их узнал. Один – Эл, широкий и тупой, с лицом как кирпич и такими же каменными мозгами, а второй, помельче… да фиг знает, как его зовут.

– Приказ Акселя, – буркнул Эл.

– И куда вы её? – подошёл я.

Они молчали, ничего не ответили. Потому что здесь никто не любит, чтобы кто-то совал нос не в свои дела.

По их мрачным лицам я понял, что девушку везут не на прогулку.

– Отпустили. Оба!

И с каких пор я вдруг стал спасителем странных девчонок?

Эл посмотрел на меня как на идиота. Что ж. Имел право. Я таким себя сейчас и ощущал. Просто обычно всё для меня проходило без последствий.

– Рейн, не лезь, – раздался тихий голос за спиной.

Аксель. Козлина.

Я обернулся. Он стоял около входа в подвал. Выглядел, как всегда, идеально: белая рубашка, закатанная до локтей, чистые ручки. Никогда не видел у него крови, даже когда по его приказу ломались кости.

Мы стояли друг напротив друга и сражались взглядами. Аксель уже в плечах, суше меня и явно холоднее градусов на десять. Он мне чем-то напоминал смесь Кощея и Кена.

– Не лезь, Рейн, – повторил он спокойно.

– Ты убьёшь эту девчонку?

– Она проблема.

Я обернулся, чтобы взглянуть на неё. Худая мышка с разбитой губой. Макушкой едва ли достанет мне до груди.

– Она весит килограмм пятьдесят. Какая, на хрен, проблема?

– Девчонка видела лица, дом и знает имена.

– И что дальше? Жалобу напишет? Кто ей поверит?

– Не стой у меня на пути, Рейн, – медленно подошёл Аксель. – Ты мой брат, но не думай, что у тебя есть хоть какие-то права что-то решать. Ты вообще не в курсе дел…

– Да у тебя самые крутые дела. Ты весь скоро лопнешь от своей гиперкрутости. Я не спорю. Но это уже перебор. Понял? Кого дальше будешь перемалывать? Младенцев?

Я понимал, что спорил с ним впустую. Но продолжал говорить, потому что иначе придётся молча смотреть, как хрупкую девушку уносят в темноту. А я уже один раз промолчал. Мне тогда было четырнадцать, и я до сих пор себя за это ненавижу.

Хрен ему, а не молчание. Меня он не тронет. Буду до утра стоять и испытывать его терпение.

Аксель подошёл совсем близко. Его лицо было буквально в тридцати сантиметрах от моего. В светлых глазах разверзлась пустота.

– Последний раз говорю. Отойди!

Но я не двигался. Пусть попробует сначала допрыгнуть до меня, потом уже что-то квакает. Он умнее, зато я сильнее. И я могу с лёгкостью его размотать по этому залу. Ну и охранников в придачу. А ещё… ну просто уже не мог бросить то, что начал. Девчонку, конечно, не знал, но она настолько мелкая, что, наверное, во мне включился синдром спасателя.

Аксель долго смотрел на меня, и я понимал, что это за взгляд. Он просчитывал, сколько я стою его времени и сил. Каждый человек для него – существо с ценником. Мой он вычислил давно. Ноль. Я нужен лишь для фотографий на семейных ужинах.

С вялой грацией Аксель достал телефон.

– Ла-а-адно, – протянул он. – Разбудим отца. Пусть решит, кого из вас закопать.

Его пальцы стали медленно набирать номер.

Ага. Тяжёлую артиллерию подогнал. Мне б побольше мозгов, я бы с ним посоревновался. Может, реально? Просто втащить? А утром объяснить отцу, что Акселю стоит поучиться себя защищать не только тупоголовыми охранниками.

Но брат уже поднёс телефон к уху и выжидающе смотрел на меня. В уголке его рта мелькнула улыбка, но больше механическая, как у куклы.

Я стоял и не двигался, только кулаки сжимал. Сердце колотилось так, что рёбра загудели. Нас сейчас отец обоих с этой девчонкой отправит на тот свет.

Что я делаю? Какого хрена?

В трубке послышался сонный и низкий голос отца.

– У нас ситуация, – бросил Аксель, глядя мне в глаза. – Нужно твоё вмешательство.

Глава 4

Рейн

Мы шли по коридору к кабинету отца, и я физически чувствовал холод, излучаемый Акселем. Придурок что-то задумал. Хочет ещё раз показать всем, какой я неудачник? Пусть попробует.

– Ты вообще слышишь себя? – процедил я, стараясь не повышать голос. Во мне всё кипело. – Ты притащил сюда девчонку. Во что ты превращаешь дом? Ты, твою мать, стал полоумным киллером? В чём её вина?

– Она свидетель.

– Ты совсем уже? Такими темпами можно весь город перемочить!

– Именно так всё и работает, Рейн. Ты просто никогда не интересовался процессом.

Он даже не поворачивал головы, чтобы мне отвечать.

– Просто твой процесс – дерьмо. Я думал, это я вляпываюсь всегда в какую-то хрень, но ты меня переплюнул. Мне до тебя даже не дорасти. И знаешь, вообще не хочется. Ты такой дебил.

– И этот дебил занимается тем, что зарабатывает деньги, на которые ты, на минуточку, ездишь на своём мотоцикле, пьёшь виски и трахаешь дорогих шлюх. – Аксель остановился и спокойно посмотрел на меня. – Не строй из себя праведника, братик. Тебе не идёт. Ты раньше достаточно успешно участвовал в процессе, закрывая глаза на всё. Что вдруг случилось? Встало на очередную шлюху?

Мои кулаки сжались. По телу потекла лава. Я ему точно сейчас втащу. Пусть только даст повод.

– Так она здесь при чём, Аксель?

– Она дочь человека, который украл у нас документы, и это может стоить нам сотни миллионов. Девчонка жила с ним в одном доме. И она очень даже при чём до последней сраной клетки.

– И ты грохнешь невиновного человека?

– Не люблю рисковать.

Он пошёл дальше, а я стоял секунду, пытаясь унять бешенство. Потом двинулся следом, потому что выбора уже нет.

Кабинет отца располагался в дальнем крыле. Я здесь редкий гость. Каждый раз выходил с ощущением, что меня перемололи через мясорубку, а после хорошо прожарили.

Магнус Ван дер Хольт сидел в кресле, в халате, со стаканом воды в руке. Ни следа сна на лице. Может, он вообще не спал. Я ни разу в жизни не видел, чтобы у него дрогнула хоть одна мышца. Ни на похоронах матери. Ни когда я в шестнадцать разбил машину и чуть не убился. Его ничего не могло сокрушить. Да что уж там… просто шелохнуть.

Брат коротко и без эмоций обрисовал проблему. И я тоже послушал, потому что пока не знал, во что впрягся.

Ивор Линд, бывший аудитор, обнаружил документы по строительному дивизиону Акселя. Скопировал их и спрятал. В итоге… как сказал Аксель, его пришлось убить. Вместе с женой. И он назвал это инцидентом. Что, твою мать? Двух человек застрелили и это… инцидент?

Дочь жива, но бесполезна. Информацией не владеет и является угрозой безопасности. Он сразу предложил от неё избавиться. Но ему помешал я.

Я слушал и чувствовал, как желудок сворачивается в узел.

Меж тем отец повернулся ко мне.

– А ты что скажешь?

– Она никому не расскажет. Аксель её до полусмерти напугал.

– Гарантии?

Какие, к чёрту, гарантии? Я открыл рот и закрыл. У меня их не было. В моём арсенале только идиотский порыв, из-за которого я встал горой в том коридоре между Акселем и той девчонкой.

– Она не говорит, – вставил Аксель ровным тоном. – Немая с детства, судя по всему. Физически не может произнести ни слова, но это слабая гарантия.

– Что? – посмотрел я на него.

Никак не мог переварить информацию.

– Немая, Рейн. Ты ведь даже этого не знал, когда полез? – В его голосе проскользнуло веселье. – Вступился за девчонку, не зная о ней ровным счётом ни-хре-на. Впечатляет. Браво.

Немая? Поэтому она не кричала и не звала на помощь? Вот что меня зацепило? Беззвучная и чудовищная тишина, от которой всё внутри перевернулось.

– Тем более, – пришёл я в себя и повернулся к отцу. – Она не может рассказать. Физически.

– Но может написать, – усмехнулся Аксель. – Может набрать текст, показать жестами. Немота – это не молчание, Рейн. Не будь ребёнком.

– Она знает наши лица, – медленно произнёс отец, взвешивая каждое слово. – Наш дом, имена. – Он сделал глоток воды, поставил стакан на стол и посмотрел на нас обоих, переводя взгляд с одного на другого, и в конце заключил: – Либо она наша, либо её нет.

Меня за секунду сковал ледяной ужас.

– В смысле… наша?

– В прямом. – Отец откинулся в кресле и сложил руки на животе. – Ты вступился, Рейн. Ты за неё отвечаешь. Женишься и привяжешь к семье. И через неё найдёшь то, что спрятал её отец.

Земля поехала из-под ног. Я сглотнул, провёл рукой по воротнику.

– Ты шутишь, – хрипло выдавил я из себя.

Только этого не хватало. Такого поворота событий я не ожидал.

– Я когда-нибудь шутил?

Нет. Магнус Ван дер Хольт даже не улыбался. Он всегда отдавал приказы, а за неисполнение закапывал. И между первым и вторым пространства для шуток не было.

– Это твоя работа, – продолжил он, глядя мне в глаза. – Войди в доверие, узнай детали, где хранит, кому передала. Не справишься… – отец перевёл взгляд на брата. – Аксель закончит оба дела. И её, и документы.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Вот я влип!

Брат еле заметно кивнул. Мне показалось, что даже улыбнулся.

Отец выдвинул ящик стола, достал что-то маленькое, тёмное. Положил на стол.

Это оказалось кольцо. Я узнал его. Оно принадлежало Грете. Маме.

Воздух кончился.

– Возьми, – бросил отец. – Утром приедет регистратор к девяти. Я позабочусь об этом.

Протянув руку, я коснулся кольца. Маленькое и тонкое. Мама носила его двадцать лет и сняла за неделю до смерти. Сказала, что жмёт, но я знал, что она врала. Просто она больше не хотела принадлежать этой семье. И через неделю её не стало.

Я вышел, не попрощавшись. Аксель что-то говорил вслед, но я уже не слышал. Гул в голове заглушал всё.

Всю ночь я не спал, и утро пришло слишком быстро. Я сидел в кресле у окна, крутил кольцо между пальцами и думал.

Ник появился в семь, потому что я его позвал. Высокий, жилистый, собранный, как всегда. Мой начальник охраны и единственный друг.

Он окинул взглядом комнату и цокнул. Да, я знал. Пустая бутылка виски на полу и разбитая часть мебели говорили без слов.

– Хреново выглядишь, – констатировал он.

– Я идиот, Ник.

– Ну, допустим, это не секрет. Что на этот раз?

Я коротко рассказал ему об этой ночи. Без драматизма и сухо. Ник сел на диван и молча слушал, скрестив руки. Его лицо не менялось. Мне нравился этот навык. Я так не умел. У меня на роже обычно красная строка бежит из моих чувств.

– Ты влез за незнакомую девчонку против Акселя и Магнуса, – подытожил Ник, когда я закончил. – А теперь женишься.

– Ага.

– На немой девушке, которая, вероятно, хочет тебя убить, потому что твоя семья убила её родителей.

– Выглядит скверно, – пробормотал я.

Ник долго молчал, а потом усмехнулся.

– Ну, хоть тихо будет.

Я швырнул в него подушкой, но он увернулся. Отличные рефлексы. Я однажды видел, как он, не глядя, поймал стакан в полёте, который падал со стола. Это немного бесило.

– А если серьёзно? – спросил он.

– Я в дерьме. Если не найду документы, Аксель убьёт девчонку. И меня, возможно, за компанию.

– А документы существуют? Точнее, их точно украли?

– Аксель уверен, что да. Её отец работал аудитором, что-то скопировал и спрятал. Акселю нужно это вернуть, а я должен через неё узнать, где всё хранится.

– А она-то знает?

– Говорит, что нет.

– Пишет, что нет, – поправил Ник без иронии.

Я потёр лицо ладонями.

– Да. Пишет, твою мать. У меня будет жена, которая не может даже пожелать доброго утра.

– Зато на хер не пошлёт, – улыбнулся друг. – Плюсы есть.

Я взглянул на него, и он поднял руки вверх, капитулируя. А потом встал и подошёл к окну.

– Ты ведь понимаешь, что всё это не про неё, – пробормотал Ник, не оборачиваясь. – Твой отец проверяет тебя. Впервые даёт настоящее задание и посмотрит, справишься ты с ним или нет.

– Херовое задание. Жениться на девушке, чью семью мы уничтожили. Блеск!

– А ты думал, он тебя за красивые глаза кормит? Ты Ван дер Хольт, Рейн, – повернулся ко мне Ник. – Рано или поздно пришлось бы отрабатывать фамилию.

По коже расползлись неприятные мурашки.

Друг ушёл, сказал, что будет внизу, если понадобится. Я остался один. Встал, подошёл к окну и увидел двор в сером утреннем свете. У дальнего крыла мелькнула маленькая фигура. Охранник вёл мою невесту куда-то, держа за локоть. Она шла, опустив голову. Ей даже не удосужились дать обувь. Так босая и шлёпала маленькими ножками. Девушка казалась очень хрупкой рядом с этим каменным домом. А я ведь больше его.

В голове роились мысли. Этот дом через неделю или две перемелет её. Не выдержит. Здесь остаются только самые толстокожие.

Она подняла голову и посмотрела на фасад. Я заметил, что девушка внимательно изучала дом, как будто бы даже считала этажи. Она не ломалась, рассматривала свою клетку.

Я отвернулся, налил виски из новой бутылки и выпил. Обжигающая волна прокатилась по горлу.

Через два часа я женюсь. Какой ужас.

Около стакана блеснуло кольцо. Я поднял его и сжал в кулаке. Металл впился в ладонь. Мама сняла кольцо, потому что хотела перестать быть Ван дер Хольт. И ей это удалось. Навсегда. А я собирался надеть его на другую женщину и сделать из неё то же самое. Пленницу с красивым кольцом на цепочке.

Ошейник. Для нас обоих.