Читать книгу "Сожги мою тишину"

Глава 5

Элара

Меня затолкнули в комнату и приказали приготовиться к… свадьбе? Серьёзно? Конечно, это лучше, чем смерть в лесу, но я никак не могла понять ход мыслей этих людей. Да и спросить не у кого.

– Иди в душ и приведи себя в порядок. Платье принесут позже, – грозно сказал охранник и скрестил руки на груди.

Он явно не собирался уходить. Будет сидеть здесь, как цепной пёс, и караулить меня.

Но тут его отодвинула маленькая смуглая женщина в одежде горничной. Её лицо уже тронули морщины. Голубые глаза смотрели строго, но в них можно было найти крупинку доброты.

– Иди попей кофейку, – проскрежетала она церберу. – Я сама справлюсь.

– Но…

– Иди-иди.

Мужчина запротестовал, но его быстро вытолкали за дверь.

– Я Марта, – подошла она.

Её пытливый взгляд остановился на моей опухшей руке.

– Бедолага. Я вызову врача. Пусть осмотрит. Распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть. Если нужна помощь, я к твоим услугам.

Я заметалась в поисках хоть какой-то бумаги и ручки, но ничего подходящего не нашла. Показала жестами, что нужно.

– Не можешь говорить? Немая?

Кивок был моим ответом.

– На вот. – Марта достала из подола блокнот и протянула его мне вместе с карандашом. Пока я писала, всё причитала: – Что ж это… ироды такие. Не угомонятся никак.

Меня интересовал один вопрос: зачем меня женят и на ком? На страшном Акселе? Или на том, кто заступился за меня?

– На Рейне, младшем Ван дер Хольте, – ответила женщина, прочитав мои каракули. – Но я не знаю почему. В голову господ не влезешь. Нам запрещено задавать вопросы.

Я обняла себя руками и всхлипнула. Слёзы катились по щекам большими каплями. Это всё не со мной происходит. Я не заслужила. Почему так? Что за звери живут в этом доме?

– Ну-ну. Рейн не такой уж и плохой. – Марта подошла и платком вытерла щёки. – Давай я помогу тебе раздеться. С одной рукой неудобно.

Я села на кровать, и вместе мы справились с одеждой. После она помогла в ванной помыться, привела волосы в порядок. Но я так и не могла успокоиться даже под её мирное бормотание.

Как бы меня ни пытались украсить, всё равно проступал синяк на скуле, прикушенную губу тоже сложно закрасить помадой.

Пришедший врач только наложил шину и сказал, что нужно в больницу сделать рентген и вправить кость. Никто в этом доме не мог мне помочь. Все видели меня, но как будто так и должно быть. Видимо, у Ван дер Хольтов принято молчать обо всём. Сколько страшных скелетов раскидано по этому дому?

Когда я попросила, чтобы Марта позвонила в полицию, она только печально покачала головой.

– Полгорода под их влиянием, деточка. И в полиции тебе не помогут. Смирись. А если кто узнает, что мы так сделали, то… даже не хочу говорить, что будет.

И я поняла. Из этой клетки мне не выбраться. И родителей похоронить не смогу.

В какой-то момент во мне выключились все эмоции. Я больше не могла переживать. Закончились силы. И просто делала то, что скажут.

Меня нарядили в белое платье. Совсем простое. Его даже свадебным не назвать. Это мой саван.

Марта помогла застегнуть пуговицы на спине, и на мгновение её пальцы замерли. Я повернулась и буквально на миг увидела, как в глазах женщины мелькнула грусть. Но тут же горничная встрепенулась и продолжила свою работу. Перед выходом дала ещё обезболивающего. И вместе с охраной меня проводили вниз.

В гостиной собралось всё семейство. Самый старший, видимо, отец – стоял у окна. По комплекции он был похож на моего будущего мужа. А вот глаза как у Акселя. Тот же сидел в кресле, скрестив руки на груди. Явно скучал. В отличие от регистратора. Высокий, худощавый мужчина нервно перебирал бумажки на столе.

И конечно же, там находился жених. Он ходил из угла в угол, смотря куда-то себе под ноги.

Когда мы зашли, все взгляды вонзились в меня иглами. А я смотрела только на Рейна. Впервые видела его при свете дня. Вчера ночью не могла разглядеть. Мне было интересно увидеть того, кто вобьёт последний гвоздь в крышку моего гроба.

Он оказался высоким, широкоплечим. Пиджак смотрелся на нём немного нелепо, потому что обтягивал сильно все его мышцы. Явно не та одежда, которую он носит каждый день. Каштановые волосы лежали небрежно, будто только что с подушки. Из тёмных глаз сочилась усталость и злость. Но они красивые. И от этого становилось ещё более тошно. У палачей не должно быть красивых глаз.

Он не побрился. На щеках лёгкая щетина.

Меня подвели к нему, и я почувствовала запах дорогого парфюма, перемешанного с виски. Пил, наверное.

Он взял меня под локоть и довольно грубо подвёл к столу, усадил на стул и сам сел рядом. Всё происходило как во сне. Я будто плыла в тумане, отмечая лишь факты.

Все молчали, кроме регистратора. И если честно, это мероприятие больше напоминало похороны. Хотя, может, оно так и было.

Торжественную речь никто не произносил. Нам дали только бумаги на подпись. Он размашисто написал своё имя и подвинул папку мне. Я взяла ручку. Пальцы дрожали. Несколько секунд смотрела на графу, где надо расписаться.

– Ну же. Давай закончим это наконец, – бросил он слегка раздражённо.

У меня нет выбора. Либо так, либо гнить в земле.

Кое-как я вывела подпись.

– Можете обменяться кольцами, – проблеял регистратор.

Мой уже муж достал из кармана кольцо на цепочке, посмотрел на мою руку, замотанную в шину. Челюсти Рейна сжались. Кажется, мужчина ещё больше разозлился. В его голове что-то щёлкало. Наверное, прикидывал, как надеть на распухший палец кольцо. Но оно было на цепочке. Поэтому он просто расщёлкнул замок и склонился, чтобы застегнуть украшение.

Я слышала его пыхтение у уха.

– Чёрт! Волосы мешают! – пробубнил Рейн и почти нежно убрал пряди.

Это лёгкое прикосновение так контрастировало с тем, что происходило вокруг. С его раздражением, злостью, с напряжённостью, которая витала в воздухе.

Ласковый палач. Даже смешно.

Секунда, и замок защёлкнулся. Кандалы на месте. Меня заковали навечно.

Началась какая-то суета. Отец семейства покинул помещение вместе с регистратором. К нам подошёл Аксель.

– Ну, что, братик. Прими мои искренние поздравления.

В его голосе слышалась насмешка. Я смотрела на пол, не хотела встречаться с ним взглядом. Но в одно мгновение его пальцы схватили меня за подбородок. Мерзавец поднял мою голову и заставил на себя смотреть.

– Красивая невеста. Повезло. Но я бы лучше её закопал. Симпатичных девиц полно, а вот…

– Хорош! – резко ворвался между нами Рейн.

Я не поняла как, но теперь смотрела на его спину.

Продолжает защищать. Даже после всего этого. Странно.

– Раз это моя ответственность, то так тому и быть. А ты держи руки при себе. Понял?

– Ладно-ладно, – примирительно промурлыкал Аксель и тихо ушёл.

Мы остались одни.

– Пойдём, – повернулся муж. – Покажу тебе комнату.

Он направился к выходу, а я всё так и продолжала сидеть на стуле. Силы закончились. В голове мутнело. Мне хотелось плакать, но слёз уже не было.

Я попыталась встать, оперевшись на стол, но земля поплыла.

– Эй-ей! – только и услышала я вскрик Рейна.

На секунду сознание отключилось, а когда пришла в себя, то он уже нёс меня куда-то.

Глава 6

Элара

Я дёрнулась, желая, чтобы он отпустил, но мужчина только пробубнил:

– Спокойно лежи. Не создавай ещё больше проблем.

Мне неприятна была такая близость. Я чувствовала его мышцы, дыхание. Руки, которые держали. Кажется, будто ему не стоило никаких усилий вот так меня нести. Не хотелось его касаться, но пришлось. Потому что ещё никто не поднимал меня. И я вцепилась в его спину.

Рейн на секунду повернул голову, и наши лица оказались слишком близко друг к другу. Его челюсть нервно двигалась, а чёрные глаза прожигали. Я замерла. Забыла, как дышать.

Мужчина дёрнул головой и как-то грустно хмыкнул. Теперь он смотрел только прямо перед собой.

– Мы с тобой женаты лишь формально, – начал он тихо, но безэмоционально. – Ты просто будешь жить здесь. Я тебе ничего не должен, и ты не должна мне.

А как же родители? Кто заплатит за их смерть? Мне хотелось сейчас обвинять всех вокруг. Если бы только я могла говорить.

Он толкнул ногой дверь, и мы вошли в новую комнату.

– Это твоя спальня. Моя напротив. Не перепутай!

– Господин Ван дер Хольт, – услышала я голос Марты, и Рейн вместе со мной развернулся к ней.

– Что? – почти рявкнул он.

– Вашей жене нужно в больницу.

– Охрана пусть отвезёт.

Рейн всё порывался меня положить на постель, но отважная женщина не давала.

– А вдруг нужно будет подписать документы? А вы единственный её родственник сейчас.

Мужчина на секунду замер. Потом раздражённо рыкнул и быстро понёс меня обратно по коридорам.

– Вот же беда на мою голову, – ворчал он, сильнее прижимая к себе, когда надо было открывать двери. – И зачем я только в это вляпался. Идиот. Дебил.

Он зашёл в гараж и усадил меня на переднее сиденье спортивного автомобиля. Когда пристёгивал, опять оказался слишком близко. Теперь уже замер и несколько секунд рассматривал моё лицо.

– Я вожусь с тобой не из-за того, что я добрый, – наконец выдал он. – Это всё нелепая случайность. Урок я усвоил. Мне на хрен не сдалось кого-то спасать. Пусть Аксель хоть всех в этом городе перемочит.

В моей голове сразу же вспыхнули жуткие картинки с родителями. Всю затрясло. И глаза снова стали гореть. Тоска вырывалась наружу слезами.

– Чёрт! – выругался Рейн, резко выпрямился и с такой силой захлопнул дверь, что я вздрогнула.

В окно наблюдала, как он бесится. Бьёт ногой по колесу. Из его рта вырывался отборный мат.

Только через несколько минут он успокоился, провёл рукой по лицу и сел за руль.

Машина заревела, и мы помчались по дороге.

Рейн водил жёстко. Уверенно. Но такая скорость мне не нравилась, и я вжималась в кресло. От испуга я вцепилась пальцами в его плечо.

– Что? Нравится скорость? – как-то злобно бросил он, не смотря на меня.

И вдавил газ ещё сильнее.

Если мы умрём, то, наверное, это будет быстро.

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Не хочу видеть свою смерть такую. Понятно, почему он гнал: у каждого есть свой способ избавиться от стресса, и Рейн явно приходил в себя только так. Зачем ему заботиться о какой-то девчонке, которую навязала семья. В этом я была уверена. Не выглядел он счастливым женихом.

Мне оставалось считать секунды. Казалось, мы вот-вот разобьёмся.

Но машина затормозила, и я открыла глаза. Мы стояли возле современного медицинского центра. Скорее всего, частная клиника. Рейн глубоко дышал и смотрел прямо перед собой.

Только сейчас я поняла, что всё ещё сжимаю пальцами его плечо.

Отдёрнув руку, я прижала её к груди. Мне хотелось, чтобы весь этот кошмар наконец закончился.

Мой муж вышел из машины и обогнул её. Движения у него были рваные, дёрганные.

Он открыл мою дверь, отстегнул ремень и потянул за локоть. Вот сейчас я видела грубость. Таким и должен быть Ван дер Хольт.

Мы вошли в приёмную, и буквально через пять минут мне уже делали рентген. А ещё через пятнадцать – меня обступили врачи и больно растянули руку, чтобы вправить кость.

От резкой боли мне поплохело. Закружилась голова. Если бы могла кричать, то орала бы на всё отделение.

Вообще, у меня был голос когда-то. Но после того как в пять лет на моих глазах машина сбила мою сестру, я перестала говорить. Врачи диагностировали психогенную афонию. Я уже молчала пятнадцать лет и общалась с помощью музыки. В ней моя жизнь и вся я. А теперь…

Мою руку забинтовывали в гипс, пока я приходила в себя.

– Перелом со смещением. Посмотрим, как будет срастаться, – бормотал доктор Рейну.

Тот стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и серьёзно смотрел. Кажется, снова злился, но непонятно на что. У него даже напряглись мышцы шеи, и я видела вздувшуюся вену. Надоела ему? Хочет побыстрее избавиться? Здесь мы с ним солидарны. Я тоже не особо желала его видеть.

Врач доделал свою работу и сел за компьютер делать записи. Я же тем временем подошла и, взяв ручку с бумажкой, коряво накарябала: «Смогу ли я играть на фортепиано?»

Оторвавшись от экрана, доктор прочёл её вслух. Сбоку послышался ехидный смешок от Рейна. Оно и понятно. У него-то жизнь вся расписана по минутам. Золотой мальчик. Мажор.

А я хотела оставить хоть что-то. В память о родителях… и о себе. Если не смогу играть, то потеряюсь во тьме этого страшного дома.

– Эм. Через месяц, если всё будет хорошо, снимем гипс, – добродушно улыбнулся врач. – И тогда посмотрим. Перелом не сложный. Должно зажить без проблем.

Я была благодарна ему за слова, но в то же время ненавидела. Все они работали на семью Ван дер Хольтов. Он даже не спросил, откуда у меня разбитая губа и сломанный палец. Им всё равно, когда они слышат эту фамилию.

Доктор продолжил заполнять документы, а я села на стул. Хотелось закрыть глаза и провалиться в пустоту.

Тишина кабинета успокаивала. В мыслях – чистый лист. Я, кажется, начала дремать.

– Вот и всё! – поднялся доктор и отдал бумаги Рейну. – Нужно будет сделать ещё рентген и ко мне через неделю.

Муж прошёл мимо меня, бросив только:

– Пойдём.

Я встала и поковыляла за ним. Оказавшись в машине, я откинулась и снова закрыла глаза. На этот раз Рейн вёл спокойнее, и я заснула. Проснулась уже когда он нёс меня на руках по коридорам дома, но решила притвориться, что до сих пор сплю, потому что сил не было даже отбиваться.

Рейн положил меня на кровать, на несколько секунд задержался напротив моего лица. Я чувствовала обжигающее дыхание мужчины. А потом быстро вышел.

Сейчас мне хотелось провалиться в тишину и спокойствие сна. И я, закутавшись в одеяло, заснула.

Не знаю, сколько спала, но разбудили меня странные звуки. Как будто кто-то вскрикивал.

Голова гудела, во рту так сухо, словно в пустыне.

Я встала и тихонечко пошла искать кухню. Выйдя в коридор, поняла, что за дверью Рейна стонет женщина. Они что… занимались сексом?

Мои ноги сами подошли к его комнате. Да. Всё так. Тихий скрип кровати смешивался с их страстными возгласами. Не о такой свадьбе я мечтала. И уж точно не думала, что в первую брачную ночь мой муж будет трахать другую.

А в принципе, без разницы. У нас и не любовь с ним. Его семья убила моих родителей, а я осталась жива только благодаря лёгкой нотке его мужества. Она явно не вписывалась в общий оркестр его семьи и выглядела на их фоне как фальшивая секунда. Единственный сбой в партитуре, написанной кровью.

Я быстро пошла вниз и, пока наливала воду, видела за окном охрану. Они сторожили дом даже ночью. Мне не выбраться, не сбежать.

На столе лежала газета. И в свете ночников я зацепилась глазами за строчки: «ДТП со смертельным исходом произошло минувшей ночью на участке шоссе близ Уинтерфолла. Супруги Ивор Линд, 55 лет, и Джессика Линд, 52 года, погибли в результате столкновения их автомобиля с дорожным ограждением. По словам представителя полиции, причиной аварии предположительно стала техническая неисправность транспортного средства. Пострадавших среди других участников движения нет».

Значит, даже это смогли подстроить. Люди с пулями в теле попали в аварию… Всё куплено. И полиция в том числе.

Несколько крупных капель упали на бумагу. Кажется, я не перестану плакать. Мои родители мертвы, а я в этом страшном замке. И никто не станет меня искать. Я пленница с обручальным кольцом на шее. Вот такой и будет моя жизнь.

Боже, за что?

Глава 7

Рейн

Утром я чувствовал себя так, будто по мне проехался грузовик. Открыв глаза, увидел рядом с собой… как же её звали? Впрочем, неважно. Забыл. Что-то на «А». Аделин? Ария?

У неё красивые рыжие волосы, и она отлично скачет. Выносливая. Это всё, что мне необходимо знать.

Я медленно поднялся, натянул штаны и вышел. Мне нужно кофе и много.

Перед кухней замер. Спиной ко мне стояла Элара. А вот её имя почему-то врезалось в память клеймом. Девушка что-то готовила себе. Она была одета всё в то же белое платье.

– У нас есть слуги, чтобы готовить завтрак, – буркнул я, смотря, как она с трудом справляется одной рукой.

От моего голоса Элара вздрогнула и резко повернулась. Её глаза опухли, видимо, ночью плакала. Косметику девушка стёрла, и теперь я отчётливо видел разбитую губу и синяк на скуле.

Чёрт! Я сам не прочь иногда с кем-то побоксировать, но женщин не бил никогда. Что же за охрана у сраного Акселя.

Поневоле сжались кулаки.

А меж тем я поймал себя на том, что неотрывно смотрю в её глаза. Какой необычный цвет: серый, с зелёными прожилками. В них плескалась пугливая настороженность. Будто она ожидала от меня удара или чего-то плохого. Её здоровая рука вцепилась сзади в столешницу.

Я подошёл ближе и достал турку.

Элара тем временем отступила. Схватив со стола карандаш и блокнот, написала: «Я предпочитаю сама готовить».

– Думаешь, я собираюсь тебя отравить? Если бы хотел, то уже сделал бы это, – усмехнулся я.

Выждав несколько секунд, я отошёл. Больше она ничего не писала.

Девушка начала коряво перекладывать себе яичницу на тарелку. Всё, разумеется, падало.

– Тебе помочь? Или не мешать?

Она опалила меня злым взглядом и отрицательно мотнула головой.

Я уже было собрался всё же закончить её мучения с едой, как вдруг на плечо легла рука.

– Рейн, милый, а это кто? – промурлыкала моя ночная бабочка.

Встала всё же.

– Жена, – бросил я.

Рыжеволосая красавица рассмеялась и, развернув моё лицо, впилась жадным поцелуем.

– Ты такой шутник, – проворковала девушка.

Я не стал разубеждать. Элара должна понять, что наш брак – это формальность. Может, таким способом я сломаю её и она сама отдаст информацию. Потом оба будем свободны. Или сбежит куда? Хотя этот вариант плохой. Очень плохой. Зря я её, что ли, спасал, чтобы девчонку пристрелили в тридцати метрах от дома.

А может, я просто не выношу то, как она смотрит с презрением. У всех женщин при виде меня глаза загораются, а у этой – гаснут. И это до чёртиков бесит.

Я чуть повернул голову и увидел, как Элара быстро доскребла яичницу, взяла тарелку и пошла на выход.

По пути задела меня плечом. Специально? Наверное. Она явно злилась.

Рыжая потянулась ко мне, но я уже не обращал на неё внимания. Сварил кофе, выпил, обжёгся и даже не заметил. В голове крутилась маленькая мышка, худая, почти прозрачная, словно призрак.

Херня какая-то.

– Рейн, ты меня слушаешь? – капризно протянула ночная бабочка.

– Нет, – рыкнул я. – Вызови такси. Деньги на тумбочке.

– Но…

– Проваливай!

Она что-то ещё обиженно щебетала, но я уже шёл к спортзалу. Когда внутри пожар, у меня два выхода: бить или ехать. Мотоцикл стоял в гараже и сейчас не то время, значит, бокс.

Зал находился в восточном крыле. Стеклянная стена от пола до потолка выходила в коридор. Так Аксель мог видеть, кто тренируется, не заходя внутрь. Контролёр хренов. Но сейчас мне было плевать. Я скинул футболку, надел перчатки и начал молотить грушу.

Минут через пятнадцать увидел в стекле отражение Элары. Она шла по коридору, прижимая к груди блокнот, и смотрела прямо перед собой.

На секунду девушка остановилась, и её взгляд скользнул ко мне.

Я замедлился. Мышцы гудели.

В отражение я видел, как она рассматривает меня: плечи, руки, татуировки, сползающие по груди. Но я не чувствовал интереса, скорее, это походило на злобное любопытство.

Я пару раз ударил по груше. Руки были напряжены, вены вздулись. И снова взглянул. Но она уже исчезла. По коридору только разносился звук быстрых удаляющихся шагов.

Я ухмыльнулся. Остановил раскачивающийся снаряд, а после ухмылка сползла, потому что пульс колотился бешено. И это вовсе не от тренировки.

– Идиот! – проворчал я себе под нос.

Дальше пошли обычные дела: болтовня с приятелями, планирование вечера. Я вёл праздный образ жизни. Может, стоило заняться каким-то своим бизнесом, но пока я не понимал, куда двигаться. Отец отплатил мне достойное образование, но в его сферу я лезть не хотел, а делать что-то своё не решался. Вот так и завис между тусовками и мечтами.

Элара спустилась на кухню в полдень. И сразу же сунула мне под нос блокнот, пока я обедал. Ник сидел напротив и чуть не подавился, увидев мою безмолвную жену с решительным лицом.

«Мне нужно фортепиано».

Я прочитал, посмотрел на неё. Она стояла прямо, спина была напряжена, а подбородок чуть задран. Серые глаза прожигали меня. Блокнот девушка держала в левой руке, а правую прижимала к бедру.

– Нет, – ответил я и вернулся к еде.

Ещё не хватало здесь привлекать внимание.

Элара не двинулась. Стояла и ждала. Я чувствовал её взгляд на своём лице. Он давил, зарывался в душу.

– Я сказал – нет! Не знаю, как это на языке жестов, но ты же не глухая?

Элара перевернула страницу и написала новую строчку. Пододвинула ко мне по столу.

«Ты отнял у меня всё. Оставь хотя бы это».

Я вскипел. Сжал челюсти. Прочёл ещё раз.

– Я ничего у тебя не отнимал, – процедил я, глядя ей в глаза. – Это сделал Аксель. А я вытащил тебя из этого дерьма. Поэтому не путай ничего. Поняла?

Элара наклонила голову набок и беззвучно усмехнулась. Правда, как-то горько. Потому забрала блокнот и ушла.

– Жёстко ты с ней, – пробормотал Ник.

– Я и сам по самые гланды в говне. На хера мне ещё проблемы?

– Ну, поставь у себя в крыле фортепиано, и никто даже слова не скажет. В чём проблема?

– Заткнись, Ник.

Он поднял руки и вернулся к своему стейку, но я видел, как он прыснул. Явно не одобрял моего поведения.

Весь остаток дня слова из записки не вылетали у меня из головы. Я ходил по дому, занимался с мотоциклом, чтобы занять руки, общался с приятелями по телефону, но всё бесполезно. Её корявые строчки жгли мой мозг.

Элара хоть и была сломанной и без голоса, но будто требовала у меня это. А ещё я заметил, что мы с ней немного похожи. Все в этом доме ползали на коленях перед моим отцом и Акселем. Все, кроме меня и неё. А раз в этом мы сошлись, значит, похер на них.

Я взял телефон и набрал номер нашего семейного помощника Сэма.

– Привезите фортепиано.

– Какой?

– Самый лучший и дорогой.

– Я уточню.

– Мне нужен до вечера.

Положив трубку, я почувствовал себя последним кретином, потому что шёл на поводу у девчонки.

Ближе к ночи грузчики привезли рояль фирмы «Стейнвей». Взглянув на ценник, я присвистнул. Не думал, что инструменты могут столько стоить.

Его затащили в моё крыло, а я стоял в коридоре и смотрел на всё это, прислонившись к стене. Несколько мужиков пыхтели, потели. Рояль оказался огромный: блестящий, чёрный, с изогнутой крышкой. В ней прикольно отражалась люстра.

Но он выглядел совершенно нелепо в этом доме. Почти как бабочка в морге.

Элара вышла на шум и замерла в противоположных дверях. Её руки упали вдоль тела. Девушка смотрела на рояль и в её глазах будто рождалась и умирала вселенная. В какой-то момент даже подбородок дрогнул.

Нет-нет-нет! Только не плачь.

Я ни хрена не знаю, что делать с чужими слезами. С женскими и подавно. А с её… вообще караул.

Но Элара не заплакала, лишь бросила на меня быстрый взгляд и что-то чиркнула в блокноте.

А потом вырвала лист и подошла.

На клочке бумаги было написано: «Спасибо».

– Не за что, – буркнул я. – Можешь играть сколько хочешь.

Я невольно чувствовал вину. И хоть убеждал себя, что виноват только Аксель, её родителей убили люди Ван дер Хольтов. А я имею к ним прямое отношение.

Я ушёл, не оборачиваясь.

Вечером не мог найти себе места. Бродил по дому. Ник уехал по делам, Аксель, слава богу, торчал в офисе, отец же заперся в кабинете где-то далеко, в своём крыле. Тишина огромного поместья давила на уши.

И вдруг я услышал мелодию.

Ломаный и неровный звук шёл из гостиной. Элара играла только одной рукой. Ноты спотыкались, обрывались и начинались заново.

Я пошёл на звук. Дверь была приоткрыта. Девушка сидела за роялем, освещённая одним торшером. Тёмные волосы закрывали лицо. Левая рука неуверенно и медленно бегала по клавишам, а правая лежала на коленях. Она играла что-то грустное. Даже сердце защемило. От этой музыки хотелось только смотреть в окно и молчать.

Я прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.

– Звучит как что-то умирающее, – усмехнулся я в своей идиотской манере.

Не любил драмы и совсем не нравилось это чувство тоски.

Элара захлопнула крышку рояля так громко, что удар прокатился по комнате. Девушка резко встала и повернулась ко мне.

В её глазах я прочёл бешенство. Как будто вся злость, что накопилась, сейчас вырвалась наружу.

Она быстро подошла ко мне и задрала голову. А я чуть наклонился, но от этого мы стали лишь ближе.

Да, я застал её в самый уязвимый момент. Не знаю, как там у пианистов. Возможно, они входят в транс и своей репликой я разрушил её момент. Именно поэтому сейчас получал столь злобный взгляд. Но мне не нравилось такое отношение.

– Осторожнее, девочка, – сказал я тихо. – Будешь так хлопать крышками, я решу, что ты пытаешься привлечь моё внимание.

Элара толкнула меня в грудь, но я даже не качнулся. Я весил как минимум вдвое больше неё.

Она пихнула ещё раз, явно выпроваживая меня отсюда.

Я перехватил её здоровое запястье и рывком развернул. Ей спина впечаталась в мою грудь.

И на мгновение меня прошибло искрой.

Элара была маленькая, тонкая. Горячая. Я чувствовал, как ходят её лопатки, как вздымается грудь от тяжёлого дыхания. Мой подбородок оказался ровно над её макушкой. Волосы пахли обычным, самым дешёвым шампунем, а не духами или бордельной сладостью. И от этого я стал дуреть.

Я скользнул вниз, коснулся её уха и ощутил, как по телу девушки прошла дрожь.

А потом опустил взгляд и увидел её хрупкое запястье в своей огромной ладони. Тоненькая венка быстро билась под большим пальцем.

– Пульс, – шепнул я. – Сто двадцать, не меньше. Это ненависть или что-то поинтереснее?

На секунду Элара замерла, но лишь только я разжал руки, девушка вырвалась, отскочила. У двери развернулась и посмотрела на меня жгучим взглядом. Слова не нужны. Я знал, чего она хотела – уничтожить меня.

Когда Элара ушла, я всё ещё стоял и не шевелился. Грудь хранила тепло её спины.

Я дышал рвано, и это раздражало.

– Чёрт! – вырвалось у меня.

Подойдя к роялю, я провёл пальцами по крышке, поднял её и долго смотрел на клавиши. Подумалось, что девушка так разговаривает. Музыкой. А я назвал её голос умирающим.

Молодец, Рейн. Так держать.

А ночью, когда я уже собирался засыпать, под мою дверь влетела записка.

Я встал, открыл дверь.

Никого.

Развернув бумажку, прочитал: «В следующий раз предупреди, когда позовёшь к себе шлюху. Я заткну уши. И кстати, судя по её стонам – она симулировала и совсем от тебя не в восторге».

Мне понадобилось пять секунд, чтобы понять, что это Элара про прошлую ночь говорила. Та рыжая. Оказывается, моя жена всё слышала.

Сначала я прыснул, а потом рассмеялся, прижавшись лбом к дверному косяку. Немая девчонка язвительно отчитывала меня. Забавно.

Смех кончился резко, будто его обрезали.

Внутри что-то кольнуло.

Скомкав записку, я сжал её в кулаке. Комната Элары напротив. Мы не выносим друг друга, но молчим. И это громче любых криков.

Нас ждёт интересная жизнь. Теперь мне стало любопытно.