Текст книги "Осколки нашей истории"
![](/books_files/covers/thumbs_240/oskolki-nashey-istorii-278486.jpg)
Автор книги: Таня Свон
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Глава 5
Ноябрь не терпит долгого дня. Когда мы с Филом, держась за руки, выходим на улицу, солнце уже спит за горизонтом. Из темного, низко нависшего неба, как пух из подушки, сыплются снежинки. Тонкий белый покров скрипит под подошвами, а Фил крепко придерживает меня за плечи, когда идем через небольшой парк по узкой скользкой тропинке.
– Пока, Ангелина! Увидимся на следующей тренировке! – машут мне девчонки, которые обгоняют нашу пару.
Мне бы тоже поторопиться, ведь день не окончен. Впереди еще встреча с Дашей. Но так хочется растянуть эту близость с Филом…
Я шагаю вперед и преграждаю Филу путь, встав перед ним. Вижу, что девочки впереди уже скрылись за елями, укрытыми снегом, как сахарной пудрой, а позади – никого. Воздух искрит от холода, мороз щиплет щеки, но внутри пылает жар. Я предвкушаю поцелуй, который согреет быстрее самого горячего кофе.
– Обиделась на меня?
– Что?
Едва поднявшись на цыпочки, я опускаюсь обратно и хмурюсь.
– Ты ведь об этом сейчас хотела поговорить?
Он прячет ладони в карманы куртки и опускает голову так, что я больше не вижу его глаз. На красную шапку оседают снежинки, но так и хочется смахнуть их ладонью, а заодно встряхнуть Фила.
– Я хотела тебя поцеловать.
И вот красивые карие глаза снова смотрят на меня. Теплые, как какао, таящие загадок больше, чем космос. От нежности щемит сердце, но что-то не дает мне расплыться в улыбке и беззаботно утонуть в объятиях любимого.
– Это мило, но грустно. Ведь я этот поцелуй не заслужил.
Где-то в парке лает собака, но этот звук тонет в смехе нескольких человек. Оглядываюсь, но никого не вижу. Пока что мы наедине.
– Ты глупости говоришь, – качаю головой и делаю шаг навстречу Филу. Уже не так резво и смело. Теперь это похоже на прогулку по льду. Треснет или нет под моим напором?
– Не делай вид, что ничего не случилось. – Фил набирает полные легкие холодного воздуха и тяжело выдыхает. Руками шарит по карманам куртки, но не находит то, что ищет.
Сигареты.
Значит, интуиция не подвела. Все гораздо хуже, чем Фил мне говорит.
– Я недоговариваю. Вру. Подвергаю тебя опасности одним присутствием в твоей жизни!
Снова лай. И смех похож на взрывы. Вовсе не звонкий и радостный, а пугающий, как грохот надвигающейся беды.
– Я выбрала тебя.
– И этот выбор делает тебя несчастной. Думаешь, я не вижу?
Горло сдавливает незримая рука. Не могу дышать, глаза щиплет.
– Мне тяжело не знать, что с тобой происходит на самом деле, и я волнуюсь… Это нормально.
– Знаю, – понизив тон, виновато произносит Фил. Он обнимает меня за плечи и прямо над ухом выдыхает: – И потому мне еще тяжелее. Ведь ты заслуживаешь большего.
Еще ни разу наши разговоры не заходили в такое русло, и теперь я не знаю, что делать. Как реагировать? Хочется плакать, но разве этим решу проблему? Нет, только добавлю новых.
– Прекрати, – слово режет горло. Только его и могу выдавить, не сорвавшись на плач.
– Ангел, нам обоим тяжело. Ты переживаешь из-за меня, потому что я уже не могу изменить свою жизнь. Я же волнуюсь за тебя, ведь твоя жизнь – в самом разгаре. Перед тобой открыты все двери. Почему стучишься в мою?
Он не говорит вслух, но между строк слышу просьбу уйти. Отпустить и не причинять боль нам обоим. Филу не выбраться, и я не могу этого изменить. Только смириться.
– Я не хочу смотреть, как ты сгораешь вместе со мной.
Несильно ударяю его в грудь и сжимаю ладони в кулаки.
– Ты все это говоришь из-за того разговора во время вальса? Из-за того, что я спросила, хотя обещала этого не делать? Наказываешь меня за нарушенное правило?
– Что? Нет!
– Тогда зачем ты это делаешь? Все было хорошо…
«Не было».
– Потому что хочу сказать, что это только начало. Дальше будет так же, а может, и хуже. Я не хочу, чтобы ты надеялась, будто…
Я вздрагиваю от хлопка, будто неподалеку взорвалась петарда. Смех и голоса движутся в нашу сторону, как и лай. Собака скулит, а кто-то кричит:
– Лови! Держи ее! Держи!
Мы одновременно поворачиваем головы на звук, но фонарей там нет. Свет касается только тропинки, что тянет к выходу из парка. В темноте движутся фигуры, у кого-то мелькает искра фонарика на телефоне. Потом другой огонек пролетает над землей и взрывается, едва ее коснувшись.
Собака жалобно скулит, но этот звук тонет в ужасном и мерзком хохоте.
– Стой тут.
Фил моментально срывается с места, и я впервые вижу, как быстро он может двигаться. Несмотря на указание, срываюсь с места, но не могу бежать и вполовину так же скоро. Подошва скользит, в темноте двигаться сложно, но Фил этих преград будто не замечает.
– Что вы творите?! – орет Фил, пока я пытаюсь не задохнуться от бега. – Вам руки поотрывать, ублюдки мелкие?
– Свали отсюда, – тонкий мальчишеский голос. – Это моя собака. Делаю с ней что хочу.
Издалека вижу, как Фил включает фонарик на телефоне и присаживается на корточки перед крошечным холмиком на снегу. Ноги отказываются нести меня дальше, когда понимаю – это не горка из земли или снега. Это тело животного, что дрожит и едва дышит. Белая шерсть и снег вокруг окроплены красными брызгами, такими же яркими, как пятна, что начинают тошнотворно плясать перед глазами.
Кровь. Это кровь…
Я отшатываюсь, хватаюсь за ствол тонкого деревца, но все равно оседаю на землю. Слезы беззвучно катятся по щекам, пока Фил осматривает несчастное измученное животное.
– Твоя говоришь? А ошейника ведь нет.
Уже слышу, что в голосе его гремит угроза. Густая, как дым, и такая же горькая.
– Снял, – врет мальчишка, и его дружки мерзко ржут. – Эта сука себя плохо вела. Надо было ее наказать.
– Правда? – холодно интересуется Фил и встает. – Тогда, по вашей логике, мне стоит наказать вас.
В свете чужого фонарика что-то коротко блестит, и меня будто током прошивает.
– У него нож, пацаны! Валим!
Садистов точно ветром сдувает. Небольшой группой они подлетают к забору и легко перемахивают его, даже не оборачиваясь. Тем временем Фил падает на колени и что-то торопливо режет на теле собаки.
Веревки.
Еще ни разу я не слышала, чтобы Фил ругался матом. Но сейчас ни капли не удивляюсь, когда слышу, каким потоком он бормочет ругательства себе под нос.
Он слышит скрип снега под моими подошвами, но не оборачивается и даже головы не поднимает. С остервенением режет веревки, которые оплетают и лапы, и шею дворняги.
– Я ведь просил подождать, – на изломе отчаяния выдавливает Фил. – Ты не должна этого видеть.
Хочу что-то сказать, но губы, мокрые от слез, шевелятся без звука. Тогда я опускаюсь рядом с Филом, утираю влажные щеки красной от холода рукой и хватаюсь за веревки. Ножа у меня нет, но я справлюсь. Порву, развяжу… Я смогу… Я…
– Не получается.
– Не надо, Ангел. Голыми руками тут не справишься. Погоди, я сам. Ангел?
Фил заглядывает мне в лицо, и я вижу, что он тоже едва сдерживает боль. Он тянется к моему лицу, но в последний момент опускает руки, что уже испачканы в крови умирающего животного.
– Обними меня. Вот так, иди сюда. – Он притягивает меня к себе так, чтобы была рядом, но не мешалась под рукой. Наверняка намеренно Фил поворачивает меня так, чтобы не могла видеть собаку. – Все будет хорошо, слышишь? Я сделаю, что смогу.
Киваю, как китайский болванчик. Шкафчики моей памяти распахиваются, и в одном из них я вижу старое воспоминание – рассказ Фила о его учебе, которую пришлось оставить за год до выпуска.
Он мог бы быть ветеринаром.
Прижимаясь к Филу, я скоро ощущаю, как слабеют его руки, точно надежда покидает тело. Да и скулить собака перестает…
– Нужно вызвать полицию, – слышу голос Фила, доносящийся точно сквозь дымку сна. – Я не… я…
– Не говори.
Я всхлипываю и крепче обнимаю Фила, чувствуя, что и он обнимает меня. Колени мерзнут, потому что я стою на них на снегу. Макияж уничтожен. Да и времени наверняка уже много… Я точно опоздаю на встречу с Дашей, на которую уже и идти не хочется.
И вдруг я слышу скулеж. Тонкий, будто мышь пищит, и исходит он вовсе не от собаки, что лежит на снегу позади меня.
– Ты слышишь?
Мы с Филом подрываемся на ноги и бросаемся на звук. В темноте искать сложно, поэтому мы оба включаем фонарики на телефонах. Уже через минуту мы находим источник писка.
Изверги затолкали щенка в пакет, обвязанный скотчем. Чудо, что щенок прогрыз небольшое отверстие и не задохнулся.
– Совсем малыш, – Фил поднимает белого щенка на руки.
Тот испуганно мечется, тявкает. Боится, что ему снова будут причинять боль.
– Это ужасно… Что с ним теперь будет? – Я сдерживаюсь, чтобы не обернуться на погибшую маму крохи.
– Оставлять его тут точно нельзя, но и в приют сегодня ехать уже поздно.
Фил расстегивает куртку, прячет тявкающего щенка за пазуху и только тогда застегивает замок. Он придерживает малыша так, чтобы его белая мордочка торчала наружу, и это зрелище заставляет сердце разрываться от умиления и тоски.
– Я вызову полицию. Тех уродов нужно наказать. Провожу тебя до остановки и вернусь сюда… Нужно рассказать, как все было.
– Думаешь, их станут искать? Никому нет дела до мелких хулиганов. К тому же на улице холодно. Сколько будешь ждать? Не заболеешь?
Фил берет меня за руку и неторопливо ведет обратно, к свету и тропинке.
– Если не попытаюсь, то все точно останется как есть. А я не могу думать об этом. Сколько еще животных пострадают от рук этой мелочи?
Фил вызывает полицию, а я пишу сообщение Даше. Говорю о тренировке на отшибе города и о том, что сегодня тренер нас задержал. Предлагаю встретиться в другой раз, и Даша легко соглашается.
Даша со страниц, 19:40
Понимаю. Из того района еще и уехать тяжело. Уж я-то знаю, как там транспорт ходит
Лина Ринг, 19:41
Живешь где-то рядом?
Даша со страниц, 19:41
Не
Щенок не унимается. И как мы сразу его не услышали?
– Плачет по маме, – вздыхает Фил и крепче сжимает мои пальцы.
– Куда ты повезешь его?
– Сегодня к себе. А завтра подумаю, что делать дальше.
Мы останавливаемся у остановки, и я слегка чешу лобик щенка. Он чуть успокаивается, но поскуливать не перестает.
– Может, тебе помочь? – предлагаю я, смотря в мрачные, без единой искры глаза Фила. – Могу спросить дома, есть ли что-то, что мы можем тебе отдать из еды для щенка. Молоко или… Что вообще едят щенята?
Фил гладит меня по голове и ожидаемо отказывается:
– Спасибо, Ангел, но я справлюсь сам. Тем более это все временная мера.
Киваю и оборачиваюсь на шорох шин. К остановке как раз подъезжает мой автобус, который довезет почти до дома. Я бы хотела остаться с Филом, дождаться полиции и просто поддержать его. Но Фил чуть ли не подсаживает меня на ступени, когда двери автобуса раскрываются.
– Позвони мне, когда выйдешь из автобуса, и разговаривай со мной, пока не дойдешь до квартиры. Поняла?
– А если я попрошу отца меня встретить? Все равно болтать всю дорогу с тобой? – шутливо спрашиваю я, поднимаясь на ступень выше.
– Только если из-за этого у тебя не будет проблем, – без намека на веселье отвечает Фил и напоследок касается губами тыльной стороны моей руки.
Двери автобуса закрываются, мы машем друг другу через окно. Я сажусь на свободное кресло, стараясь не думать о том, зачем в кармане куртки Фил носит нож.
Глава 6
После очередной ссоры с родителями и переписки с Филом до глубокой ночи просыпаюсь с отвратительным настроением, несмотря на выходной. Ощущаю себя так, будто меня кто-то пережевал и выплюнул по кусочкам, которые никак не могу собрать воедино.
Фил допоздна разбирался с полицией, а потом еще долго устраивал уголок для щенка у себя дома. Мари весь вечер выпытывала, как прошла репетиция, но разговор прошел так себе, потому что мне постоянно приходилось переключаться на разговор с родителями.
Папа не верит, что репетиции для конкурса проходят на другом конце города и длятся несколько часов. Он уверен, что я вру, чтобы гулять с Филом. Даже удивительно, что родители быстро поверили и почти смирились, когда я показала пересланное сообщение от Вероники с условиями конкурса. Правда, тогда взбесилась уже мама.
«Неужели нельзя было выбрать другого партнера?»
И так по кругу. Обвинения и колючие вопросы раздражают, но искреннее волнение и забота в родительских глазах потрошат сердце.
Выползать из кровати не хочется. Даже телефон в руки брать не спешу. Знаю, что там все по-старому, и не желаю портить себе настроение еще больше. Однако телефон вибрирует раз, а потом еще. Интерес побеждает, и я гляжу на разблокированный экран.
Это Даша. Зовет встретиться сегодня.
* * *
Еще издалека я замечаю Дашу у входа в торговый центр. Она стоит чуть поодаль от дверей, ноги скрещены, одна рука согнута у груди, а во второй Даша держит сигарету. Кофейного цвета пальто до колен расстегнуто, но грудь и шею закрывает объемный белый шарф. Шапки на Даше нет, и ветер треплет короткие темно-русые волосы.
Пока она меня не заметила, в голове проскакивает трусливая мысль. Может, уйти? Боюсь, что эта встреча окажется лишь повтором нашей переписки, когда я клялась в своей невиновности, а Даша просто не знала, что сказать.
Но как быстро промелькнула идея побега, так же скоро она растворилась в уверенности. Ничего не изменится, пока я не возьму ситуацию в свои руки. Нужно хотя бы попытаться.
– Даша! Привет. – Я протискиваюсь сквозь поток людей, что тянется к входу, и приближаюсь к Даше.
Боюсь, что она повернет голову и окинет меня презрительным или пустым взглядом, но облегченно выдыхаю, когда вижу слабую улыбку.
– Ну, здравствуй, юная звездочка Лина.
Следующий час мы гуляем по торговому центру. Первые минуты разговор не вяжется. Я чувствую себя так, будто на меня устремлен свет нескольких софитов, но я вдруг забыла свою речь. Стою и глупо топчусь, пока от меня чего-то ждут.
По тому, как ведет себя Даша, понимаю – она разделяет мои чувства. Часто поправляет волосы, касается лица или теребит край шарфа.
Мы не знаем, о чем говорить, но обе думаем об одном и том же. Об Алекс Шторм и сплетнях, которые расползлись по всем уголкам книжного сообщества. И хоть я видела, что Дашу в основном считают жертвой и никакое осуждение в ее сторону не льется, все равно не могу молчать.
– Как ты? После всего… этого.
Даша наклоняется к витрине, за которой выставлены резные шкатулки из дерева. Не отрывая от них глаз, она грустно улыбается:
– Ты за этим меня позвала? Хотела узнать, как я себя чувствую? Мило, но не стоило.
В стекле вижу отражение лица Даши и отворачиваюсь, когда наши взгляды сталкиваются. Мимо проходит шумная компания подростков, и меня подмывает слиться с этой толпой и улизнуть.
Разумеется, Даша думает, что я преследую какую-то личную цель. И глупо отрицать, что это не так.
– Частично за этим. – Я первая отхожу от отдела с изделиями из дерева и иду вдоль ряда бутиков. Даша следует рядом, хоть и делает вид, что не видит меня. – Не буду прикидываться ангелом и говорить, что переживаю только о тебе. Мне не нравится, что наши отношения испортились из-за… Ну ты сама понимаешь. Это тяжело, когда тебя почти все вокруг ненавидят, и я решила, что пора что-то делать. Решила начать с тебя.
Колечко в носу Даши ловит свет от ламп, и крошечный блик привлекает мое внимание. Я поворачиваю голову и вижу, что Даша улыбается и смотрит на меня с неожиданной гордостью.
– Спасибо, что не стала врать. Твой ответ немного, хм, – она задумчиво чешет скулу, кожа которой блестит от хайлайтера, – эгоистичный, но честный. Мне это нравится.
Неожиданная похвала приободряет. Один из камней, что тяжким грузом давил на сердце, крошится.
– А живется мне явно лучше, чем тебе, – Даша жестом указывает на фудкорт, и мы сворачиваем к нему. – Меня жалеют, а тебя ненавидят. И это все в момент выхода первой книги.
Она не говорит, что сочувствует мне, и я догадываюсь, что Даша все еще сомневается. Что же, ее можно понять. Я знала, что быстро наладить ни наше общение, ни общую ситуацию не получится.
От лавки с напитками и сладостями исходит теплый уютный аромат, который срабатывает как магнит. Не сговариваясь, мы встаем в очередь за кофе.
– Кстати, видела твой недавний эфир.
– Это было тупо.
– Вовсе нет. Это было смело. Я давно ждала, когда же тебя бомбанет.
– Вот уж спасибо, – бурчу под нос, делая шаг к стойке заказов.
Ждем, пока бариста приготовит наши напитки. Смотрю на девушку, что суетится у кофемашины, а внутри все сжимается от тоски по лету. Те воспоминания пропахли кофе из «Чао-какао» и вечерней свежестью. Они звучат в моей памяти ритмами электронной музыки, так похожей на треки из восьмидесятых. Я полна амбиций и надежд, а сердце поет от нежной влюбленности, что только набирает бутоны…
Кажется, это было так давно… Будто и не со мной вовсе.
– Кстати, не я одна одобряю твой поступок, – нарушает молчание Даша. Она облокачивается на стойку, вязаный белый шарф спадает почти до коленей. – Некоторые и не надеялись, что дашь отпор. Но вот. Ты показала, что не сахарная!
Бармен ставит перед нами стаканчики с кофе и мило улыбается. Я отвечаю тем же, а Даша обходится слабым кивком. Она держит стакан одной рукой, будто в нем не горяченный кофе, а прохладный морс.
– Это было на эмоциях. Мне стоило подумать, прежде чем включать трансляцию.
– Ну да, чтобы тебя и дальше продолжали гнобить.
Мы садимся за самый дальний свободный столик. Даша поворачивается спиной к забитому людьми залу и поудобнее устраивается на своем месте.
– Ты сказала, что была на эмоциях. Что-то случилось перед эфиром? – говорит она, перед тем как сделать первый глоток.
Я коротко рассказываю о выходке моей старосты и конкурсе, в котором вынуждена участвовать, потому что продалась за возможность пропускать ненужные занятия. Упоминаю, что победительница получит большой денежный приз, но молчу о том, куда хотела бы его потратить. Или, точнее, кому отдать…
– Сомневаюсь, конечно, что выиграю. Там много крутых участниц, которые уделают меня в конкурсе талантов.
– Сказала молодая писательница, – делано басовитым голосом вставляет Даша, но смеяться как-то не хочется.
– Ты и так знаешь, что я за печально известная писательница. Это не похоже на козырь в рукаве.
– Зря ты так думаешь. Если порыться и откинуть в сторону всю грязь, на твою книгу полно хороших рецензий.
– А толку? Никто не захочет ее читать, потому что автор – я.
– Как раз после твоего эфира все с точностью до наоборот. – Даша загадочно улыбается и откидывается на спинку стула. – Я веду свой чат совместных чтений, там много ребят. По секрету скажу, что многие твоей книгой заинтересовались. Может, сейчас и не будут говорить так активно, как могли бы, но «Дебют» точно не пройдет незамеченным.
Если бы я не сидела, то точно свалилась бы на пол от шока.
– Не верю.
– Зря. Я вот тоже захотела почитать. У тебя случайно нет с собой авторского экземпляра?
Даша протягивает мне раскрытую ладонь и призывно перебирает пальцами. Мне остается только виновато пожать плечами.
– Я хотела взять с собой книгу, но подумала, что это неуместно.
Даша огорченно вздыхает. Собирается сделать глоток кофе, но стакан уже пуст. Тогда она поднимается и уверенно направляется в сторону магазинов.
– Пойдем. У меня есть идея.
Мы движемся по широкому коридору в потоке людей. Блики от ярких ламп под потолком и на витринах гуляют по стеклам, за которыми в модной одежде позируют манекены. Даша идет мимо них, уверенным шагом обгоняя гуляющих.
– Уже догадалась, куда идем?
– Есть одно предположение.
– И какие мысли на этот счет? Трепещешь от предвкушения?
Увидеть свою книгу на прилавке – мечта каждого писателя. Раньше мне казалось, что, когда мой «Дебют» окажется на полке известного книжного магазина, больше стремиться будет уже некуда. Теперь же я точно знаю, что моя история уже добралась до прилавков, старая мечта исполнилась. Та пустота в душе, появления которой боялась, потому что не знала, чем ее заполнить, не пугает, ведь теперь уверена – это не конец, а только начало.
Но вот как с первого уровня перейти на следующий?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?