Читать книгу "Неизбежно счастливы. Вкус к жизни: обрести и приумножить"

Нужны ли нам салазки и багрец?

Как много в искусстве прекрасного! Кто помнит все, что видел, тот никогда не останется без пищи для размышлений, никогда не будет по-настоящему одинок.

Винсент Ван Гог

Зачем моему ребенку Чайковский и Пушкин? Детям непонятно, что такое багрец, салазки и очей очарованье. Ну и что? Нам всем это было непонятно. Да и сам Пушкин навряд ли понимал это до определенного возраста. Но потом мы узнали, что это такое, и наш словарный запас расширился.

Да и не только в словарном запасе дело. Мы углубляем умение чувствовать, понимать оттенки. Мы расширяем лексикон и учимся подбирать синонимы не только для того, чтобы хорошо говорить и писать. Наша речь становится точнее, мы способны передать полутона эмоций. Да и сами эмоции становятся богаче, «разветвленнее». Нам не просто «плохо», а конкретно «плохо». Например, грустно. Или тоскливо. Или страшно, тревожно, досадно, обидно.

А когда точно определяешь свое «плохо» и знаешь его источник – есть в какую сторону думать, чтобы изменить положение к лучшему, то есть не зависать в несчастье.

Став взрослой, я очень хорошо понимаю, какие высшие блага оказались в моем распоряжении благодаря тому, что в детстве я засыпала под Паганини и Глинку, а на стенах моей комнаты висели репродукции из КОГИЗа – «Шоколадница» Лиотара, «Юдифь» Джорджоне, «Царевна-Лебедь» Врубеля, «Три богатыря» Васнецова, «Девятый вал» Айвазовского.

Мне выписывали журнал «Юный художник». Я быстро пролистывала очерки про лиможские эмали и технику офорта, зато с интересом читала о прерафаэлитах, о творчестве Павла Федотова или американца Эндрю Уайета.

А сами картины! Некоторые из них хотелось рассматривать часами. Например, «Юдифь» Джорджоне зачаровывала грациозной позой девушки и умиротворенностью прекрасного лица. Долгие годы я даже не видела, что под полуобнаженной ногой Юдифи – отрубленная мужская голова.

А дискуссии юных читателей – например, «Есть ли Рембрандт в наши дни?» А критическая статья о современном западном псевдоискусстве? Я читала ее и перечитывала, исполняясь презрением к убогим «шедеврам».

На искусстве выросло и нормальное восприятие наготы. Обнаженное тело с детства и навсегда стало, в первую очередь, объектом любования и заботы. Статуя Давида, «Венера» Боттичелли, роденовские «Поцелуй» и «Мыслитель». А вот одноклассница скривила личико на писюн младенца мадонны Литты. А вот в Comedy Club обстебали фигуру рембрандтовской Данаи…

Сейчас я могу со вкусом провести вечер, дважды прослушав один и тот же концерт Рахманинова в разном исполнении. Слушаешь Мацуева – будоражит эффектная, темпераментная игра, заражаешься эмоциональностью исполнителя. Слушаешь Гилельса – и преклоняешься перед мастеровитостью, «душевностью» старой школы.

По мере «насмотренности» прекрасным калибруется вкус. Сейчас этому даже название дали – «эстетический интеллект». Ты на интуитивном уровне чувствуешь не просто дурновкусие, но и малейший его оттенок. Этот навык важен не только при выборе вещей. Хороший вкус распространяется на все сферы жизни, помогая нам почувствовать плохое, фальшивое, опасное в людях, словах, ситуациях.

Близость к искусству развивает и обогащает эмпатию. Неслучайно у тебя замирает сердце, когда по сцене мечется в предсмертном танце Жизель. В этот момент ты сливаешься с Жизелью воедино, ведь, страдая о ней, ты страдаешь о себе, о том, что было или могло бы быть с тобой.

Близость к искусству, формируя эстетический интеллект, учит умению получать тонкие, «негромкие», разнообразные удовольствия.

А чем больше удовольствий вы умеете получать – тем богаче, красочнее будет ваша жизнь.

Даже если в вашем распоряжении не будет денег и доступа к чему-то – ваш богатый культурный и эмоциональный багаж с лихвой возместит все это. Чтобы наслаждаться сокровищами искусства, не обязательно летать в Ла Скала или за несусветные деньги ломиться на премьеру в Большой. Но прежде чем смочь наслаждаться этими сокровищами, нужно наполнить ими голову – достаточно насмотреться, наслушаться, нанюхаться, натрогаться и напереживаться.

А вот о том же самом из уст академика Дмитрия Лихачева:

«Если сравнить жизнь с драгоценным дворцом со многими залами, то самый большой зал в этом дворце, настоящий «тронный зал» – это зал, в котором царствует искусство. Это зал бесконечных празднеств, которые делают всю жизнь человека интереснее, торжественнее, веселее, значительнее… И самая большая ценность, которой награждает человека искусство, – это ценность доброты. Награжденный даром понимать искусство человек становится нравственно лучше, а следовательно, и счастливее. Да, счастливее! Ибо награжденный через искусство даром доброго понимания мира, окружающих людей, прошлого и далекого человек легче дружит с другими людьми, с другими культурами, с другими национальностями, ему легче жить.

Благодаря своей образной форме искусство наилучшим образом приобщает человека к человечеству: заставляет с большим пониманием и вниманием относиться к чужой боли, к чужой радости. Оно делает эту чужую боль и радость в значительной мере своими. Искусство в самом глубоком смысле этого слова человечно. Оно идет от человека и ведет к человеку – к самому живому, доброму и самому лучшему в нем. Оно служит единению человеческих душ».

Любите ли вы искусство? Какое и за что? Как оно влияет на вашу жизнь? Если вы далеки от искусства, планируете ли вы к нему приобщаться? Или ваша жизнь хороша и без него? Обязательно напишите мне, если это так! Мне очень интересна ваша позиция.

На чумазенькую не согласна!

Недавно пересматривала семейный альбом. Вот моя мама. Ей лет 10. На голове у нее – интересная шляпка с полями, в руках – ридикюль, девчачий, но почти как взрослый. А ведь жили очень бедно. Что ни фото, то в каких-то серых платках, запонах. Но выбирались из области в театр. Зима. До города – 40 километров. С транспортом плохо. Бабушка, ее подруга и трое «общих» детей замотаны в какие-то тряпки. Уж что есть. Главное, что тепло. И вот нате же – на другом фото у мамы фетровый капор, ридикюль. Значит, баба Надя находила важным покупать дочери красивые вещи? Хоть изредка?

«Моя душа, я помню, с детских лет чудесного искала…» – писал Лермонтов. А моя душа искала прекрасного. Она не могла его не искать, когда прекрасное с детства стало моей естественной средой. Хотя я не жила во дворце и не ела с фарфоровой посуды, а мои предки были крестьянами.

Откуда же в мою жизнь пришло прекрасное? Может, с красотой природы, к которой меня учили присматриваться и, кстати, принюхиваться?

«Таня, смотри, вот – мыльные пузыри, а вот – собачки. А вон там голубеет цикорий. Посмотри, как красив пунцовый боярышник».

Может, толику красоты в мою жизнь каждый день привносил скромно, но опрятно сервированный стол, где желтоватая белизна пюре аппетитно гармонировала с краснотой помидора, зеленью лука и коричневатой корочкой котлеты.

Может, сделали свое дело частые посещения театра и репродукции на стенах нашей квартиры. Я росла в личном микромузее. Мечтая, я могла воображать, что это у меня такие огромные глаза и длинные черные косы, как у Царевны-Лебеди с картины Врубеля. Рассматривая «Шоколадницу», я невольно улавливала гармонию ее телосложения, отдыхала глазом на мягкости и размытости, «дымчатости» оттенков, представляла вкус густого какао в маленькой чашечке.

Когда мне было лет 6, в магазины игрушек поступили целлулоидные куколки за 99 копеек. По мне, это были просто красавицы: золотые локоны, глазки, губки, юбка-пачка, панталончики… Куклы выпускались в двух вариантах: в красном платьице и в голубом. У той, что в красном, было белое личико, а голубая была какая-то чумазенькая. Мой детский глаз воспринимал красную куклу более красивой. И когда мальчишка из детсада сломал мою красную куклу, я уже не могла согласиться на голубую. И осталась вовсе без куклы.

Такую же избирательность я проявляла и при покупке школьного дневника. Помните, какими разными они были? В основном серовато-зеленоватые с грубыми темными листами. Были и белые дневники, но с такими же шероховатыми страницами. А вот белый с белыми листами найти было трудно. Но я искала, как могла. Мне почему-то хотелось, чтобы у меня были красивые школьные принадлежности.

И они существовали в природе! Об этом я узнала, когда в 11 лет мы с родителями отправились на «Жигулях» по Белоруссии и Прибалтике. В Минском ЦУМе нашелся и чудесный розовый дневник, и тетради лимонных и мятных оттенков, чьи обложки на ощупь были атласными. И хотя наша машина не могла поднять большой груз, а привезти из поездки хотелось много чего, родители согласились купить и красивый дневник, и яркие тетради. Хотя дома в «культиках» (культтоварах) через дорогу можно было прекрасно купить все то же – но «некрасивых» цветов.

Можно было счесть это детской блажью. Мол, неважно, какого цвета дневник, важно, какие в нем оценки. Но и родители, и я понимали: функциональность – не все, эстетика тоже немаловажна. Красивую тетрадь хотелось беречь, в ней хотелось решать правильнее, писать чище. А розовый дневник не хотелось грубо листать, «портить» тройками.

Из Белоруссии проехали в Литву, Латвию. Успехи тамошней легкой промышленности поразили в самое сердце. Тогда была в моде пластмассовая бижутерия, но у нас ее было днем с огнем не сыскать, а в Риге – пожалуйста. И школьная форма там была другой – и крой, и качество ткани. Во всем чувствовались вкус, талант. Глаз радовался и не мог насладиться маминым костюмом, в котором сочетались два вида черно-белой клетки и который великолепно акцентировался фиалковым шелковым шарфом-бантом. Не традиционным красным! И даже не желтым. А фиалковым. Как же это было небанально, изысканно! А кулончик с ониксом, который купила себе мама? Сама лаконичность и утонченность – просто обработанный камень в виде крупной капли.

Когда началась перестройка, папа пробовал заниматься бизнесом. Появились знакомства с производственниками, а с ними – и возможности. И вот в наш зал въехала светлая полированная стенка во всю длину комнаты. Это было что-то невероятно роскошное, ведь тогда выпускали только темную мебель.

Покупая посуду в новую квартиру, я выбрала тарелки с разными цветами: колокольчиками, маками, ирисами, гортензиями. Уже 5 лет ими пользуюсь, а не уменьшается радость от любования красивыми, по душе выбранными вещами.

Одна девушка захотела обставить квартиру светлой мебелью в стилях прованс и шебби-шик. И заказала себе кровать на высоких резных ножках, и оклеила стены обоями с нежными цветами, и купила электрический камин, хотя подруга ей сказала, что искусственный камин, да еще в городской квартире – дурной тон.

Но, во-первых, почему? Во-вторых, а судьи кто? А в-третьих, камин отлично вписался в ее интерьер и радовал хозяйку своим видом. А значит, правильно, что она создала в квартире свою красоту и защитила ее от поползновений извне.

Мы ведь свой дом не для того обставляем, чтобы угодить чьим-то представлениям о хорошем или плохом тоне.

Например, мой кабинет оклеен яркими обоями с большими розовыми и желтыми пионами, на письменном столе стоит зеленая настольная лампа под старину и салатовый сундучок с городецкой росписью, а поодаль высится рослый фикус. Не проходит и дня, чтобы я не восхитилась красотой своей комнаты – уже в двухтысячный, наверно, раз. Вот как много дает нам красота, причем красота, которая в нашем вкусе.

А бывает и так – вещь объективно красива, но не «наше», и все тут. Когда мне было лет 5, баба Надя из Киева привезла мне чудесный плащик. Из темно-синей ткани под джинсовку, украшенный контрастной машинной вышивкой. Но я ни в какую не хотела надевать этот плащ! Хотя меня убеждали, что он отличный и «мы сами бы носили, если бы такое шили для взрослых». Помню, привели меня в детсад, оставили в раздевалке, а я уткнулась лицом в шкафчик и простояла так какое-то время. Мне было очень стыдно, что меня могут увидеть в этом дурацком плаще. А ведь объективно он был отличной, со вкусом выполненной вещью!

Много, много у меня было и есть красивых вещей. Много я видела красивых людей и зрелищ. Надеюсь, жизнь не обделит меня прекрасным и в дальнейшем.

А какими вещами окружаете себя вы? Что считаете красивым? Расскажите про свои самые красивые вещи и то, как они влияют на вашу жизнь.

Песня не прощается с тобой

В нашей семье всегда любили музыку. У нас был проигрыватель-электрофон с «алмазной» иглой, к которой можно было прикасаться только очень аккуратно, специальной бархатной тряпочкой. Родители покупали много пластинок. Выписывали по почте оперы и балеты в тяжелых жестких обложках – «Чародейку», «Бориса Годунова», «Пиковую даму», «Евгения Онегина», «Трубадура». Из балетов – «Щелкунчик» (с Екатериной Максимовой и Владимиром Васильевым на обложке), «Лебединое озеро», «Жизель». Вернувшись из театра, я часто просила включить балет и выделывалась, изображая балерин. На ногах у меня были «пуанты» – связанные бабушкой шерстяные полуноски типа подследников.

Среди наших пластинок было много классики: Вивальди, Паганини, Чайковский, Гайдн, Бетховен, Бах… Но была в нашей фонотеке и очень необычная музыка. Например, негритянские спиричуэлс в исполнении американского баса Поля Робсона. Часто мы включали и романсы Глинки. Эти произведения я очень люблю и переслушиваю до сих пор. Ну а когда на семейный праздник из пригорода приезжали наши родственники, то нередко ставили пластинку Кобзона с русскими песнями, и кто хотел, пускался в пляс.

А еще у нас был катушечный магнитофон и записи раннего Юрия Лозы, когда он пел еще в группе «Примус». Ну, доложу я вам, эти песни – поталантливее всеми любимого «Плота»! До сих пор слушаю «Бабу Любу» (не путать с песней группы «Серебро»), «Пора по чуть-чуть с утра», «Мой приятель – голубой».

А помните, с каким нетерпением мы раньше ждали воскресенья, когда по телевизору показывали «Утреннюю почту» и «Песню года»? В этих передачах можно было услышать самые модные и свежие песни, а иногда – и «импортные», чаще итальянские. Однажды в конце «Международной панорамы» показали клип «Аббы» как иллюстрацию к теме «Их нравы». Мани-мани-мани, маст би фанни. Ну а мы пели так: «Мани-мани-мани, денежки в кармане».

Я никогда не забуду первое утро моей любви к Виктору Цою. Это был 1987-й, и мы на машине возвращались из автотура по Поволжью. Мне 12, и вот я просыпаюсь в машине и слышу по радио ну очень своеобразный вокал: «Дальшаааа действовать будем мы».

Я прямо оторопела от необычности исполнения и сказала маме:

– Это еще что за фигня?

И стала ржать над певцом. Ржала-то я ржала, но Цой меня сильно зацепил.

Скоро Соловьев снял «Ассу». По моему тогдашнему уровню развития, фильм был мутный и не особо интересный. Но финальный выход Цоя с песней «Перемен»! Но «шелест плащей»! Но неповторимая манера выпячивать подбородок, складывать руки на груди и дергано отбивать такт одной ногой!

Появился мрачный и красивый Бутусов с «Наутилусом Помпилиусом», «Крематорий» впечатлил «Живыми и мертвыми», напалмом жгла «Алиса» с истерично-артистичным Костей Кинчевым. В этом было много искренности, пусть местами и не без патологии. А вот творчество «Аквариума» с самого начала показалось дутой величиной… Привет, «Черный квадрат»!

Потом пришли 1990-е, и на эстраде началась настоящая вакханалия. Неимоверная красотка в лосинах Таня Овсиенко ставила всех на уши песней «Музыка нас связала», Лемох-Огурцов и Титомир отжигали в широченных штанах, «На-На» («нанисты») сладко пели: «Фа-фа-фааая». Но иногда к микрофону прорывались явно случайные люди и дурными голосами вопили что-нибудь «содержательное» вроде:

 
Америка-Америка, в России алкаши.
Америка-Америка, под властью анаши.
Америка-Америка, да ну, да ну, да ну.
Америка-Америка, ууууу.
 

Стало модным петь «сексуальное». Группа «Анонс» записала невероятно смелую песню про СПИД и Олю. Ирина Аллегрова после «Странника» и «Угонщицы» вдруг выпустила «Войди в меня, войди в мои сны, они так влажны». Сейчас мне было бы неловко услышать со сцены такую песню. А тогда ничего, не краснели, хотя и понимали, что перебор. И песни «Мальчишника» скандировали без всякой скромности, а потом – и Шнура…

В последние годы я по субботам смотрю программу «Привет, Андрей!» Малахов собирает талантов-любителей со всей России. Их исполнение не профессионально, и это сразу видно. Но обаяние и ценность проекта – в другом.

Во-первых, поощряются творческие занятия и самореализация людей.

Всем нам будет лучше, если человек будет петь, пусть посредственно, нежели крушить скамейки и лица односельчан или киснуть на диване в обнимку с бутыльком.

Поешь, танцуешь – твой досуг организован.

Отлично, когда творчеством занят душевно здоровый человек. Но замечательно, когда творит и герой моей трилогии «Бойся, я с тобой». Пусть лучше поет, рисует или создает уродливые модели одежды, изливая свою ярость и зависть, чем отстреливает животных, изводит людей или порабощает континенты. Пусть лучше получает необходимое восхищение, прыгая с гитарой на сцене ДК или выставляя лубочные пейзажики на уличном вернисаже, нежели верховодя в банде.

Во-вторых, такие творческие люди на своей малой родине становятся звездами и примерами для подражания, отвлекателями от деструктива. Если некто пойдет на концерт местных певцов в ДК, а не засядет пить в бане и не подерется потом с «корешем», – от этого будет хорошо и ему, и «корешу», и окружающим.

В-третьих, сейчас благодаря соцсетям каждый малый талант имеет шанс быть увиденным-услышанным, создать с нуля свою аудиторию и, возможно, быть замеченным продюсером.

В-четвертых, такие проекты, как «Привет, Андрей!», – это приобщение к родной истории. Сегодня поем Дербенева, вспоминаем 1980-е. Через неделю в программе – песни Бабаджаняна, а это совсем другая эпоха… Так растет, укрепляется в нас любовь к родине.

В нашей семье любят петь. Как нынешние юные любят Цоя, которого не стало задолго до их рождения, так и я вслед за мамой пою про «яростный стройотряд» и «родниковую правду», а она – «Муравейник» Цоя.

Свобода петь – это свобода выражения эмоций. Раньше у людей не было психологов, и дневники вели только представители высших сословий и интеллигенции, а вот в песне, танце любой, даже не умея связать двух слов, мог выразить и радость, и горе, и надежду, и тоску, и любовь…

Песня вдохновляет. Песня дает силу. В 1980-е мы пели «Солнечному миру – да-да-да! Ядерному взрыву – нет-нет-нет!» Благодаря этой и многим другим похожим песням до любого, самого аполитичного человека доходило, что всеобщий настрой против ядерной войны способен многое изменить в планетарном масштабе.

Это о высоком и глобальном. Но песня наполняет силой и в повседневности.

Ощущали, что штанга становится легче, а мышцы – выносливее, если в спортзале включают «Металлику»? Для меня в 15 лет мощным мотиватором стала песня Виктора Цоя со словами:

 
Ты должен быть сильным
Ты должен уметь сказать:
«Руки прочь! Прочь от меня!»
 

Тогда я переживала самые черные дни своей жизни: травлю со стороны мальчика, с которым у нас до этого была типа взаимная любовь…

Песня помогает услышать людей «через годы, через расстоянья», представить себя на месте комсомолки, которой дан приказ на восток, а ее любимому – на запад. И, представив, понять, что она могла тогда чувствовать и что эти чувства очень похожи на твои… В этом смысле хорошая песня – машина времени.

Песня помогает прикоснуться к чужим душам, попытаться ощутить хоть мимолетно, как и чем живет вот этот талантливый, но вечно ощетиненный певец, который поет о «системе», обороне, бункере, упадке и разрушении…

В общем, «песне ты не скажешь до свиданья, песня не прощается с тобой!»

Друзья, расскажите о песне в вашей жизни!

На себя посмотри

Счастье открытого, честного человека дает большой процент не только этому человеку, а прежде всего его детям. Поэтому позвольте сказать вам: хотите, чтобы были хорошие дети, будьте счастливы. Разорвитесь на части, используйте все свои таланты, ваши способности, привлеките ваших друзей, знакомых, но будьте счастливы настоящим человеческим счастьем.

Нетрудно представить себе, что у счастливых родителей, которые счастливы своей общественной деятельностью, своей культурой, своей жизнью, которые умеют этим счастьем распоряжаться, – у таких родителей всегда будут хорошие дети, и они всегда их правильно воспитают.

Анатолий Макаренко

Почему я полюбила читать? Все просто: потому что с раннего детства видела близких за газетами и книгами.

Моей маме говорили: «Твоя вон читает, а моя ничем не интересуется. От телевизора не оттащишь! Растет тупой. Ума не приложу, что делать».

Э, не надо с больной головы перекладывать на здоровую. А ты сама читаешь? Чем занята по жизни? Что делаешь на глазах детей? О чем твоя беседа с ними? О чем говоришь с приятельницей, когда тебя якобы не слышит твой ребенок?

В воспитании главный фактор – личный пример. Если ребенок видит читающих родителей, он и сам потянется к книжке. Стопроцентно! Подтверждаю на примере нашей семьи.

Моя бабушка вспоминала, что в детстве читала даже при свете луны! Вот как хотелось читать. И деда я с детства видела за газетами. Бабушку – реже, много у нее было хлопот по хозяйству. Но когда вышла на пенсию, овдовела – вернулась к любимому досугу.

Соответственно, любовь к чтению «чудесным» образом передалась и моей маме, которая встретила такого же читающего мужа – моего папу. Я просто не могла не полюбить чтение, с детства наблюдая многочисленные примеры читающих людей!

Вот какой интересный пример приводит педагог Анатолий Макаренко:

«…У меня была встреча с одной матерью. Она жаловалась на то, что ее мальчугана выгоняют из всех школ. Мальчик был в такой-то школе, потом был в школе для дефективных детей, потом в школе с особым режимом, потом в лесной школе, потом в санатории, потом в психиатрической больнице, потом в колониях НКВД. И отовсюду бежал.

– Я, – говорит, – его раздела, спрятала одежду. Сейчас он сидит у меня в одном белье, и я его никуда не пускаю. Что же мне с ним делать? Я думаю отдать его учеником на наш завод. Ему 14 лет.

Начал я расспрашивать:

– А в квартире у вас чисто?

– Да нет… порядка нет.

– А сын что-нибудь делает?

– Нет, ничего не делает.

– А постель за собой убирает?

– Нет, не убирает.

– А вы с ним за город когда-нибудь ездили гулять?

– Нет.

– А в цирке были?

– Ни разу.

– А в кино были?

– Ни разу.

– А подарили ему что-нибудь?

– Да он не заслуживает.

– Так что же вы от него хотите?

– Может быть, отправить его к дяде в город Истру?

Тут уж я не вытерпел.

– Пощадите. Несчастный ребенок. Вы ему все нервы истрепали. Человек даже со здоровыми нервами не сможет выдержать перемены 10 коллективов в течение каких-нибудь 5 лет.

Другой вопрос – беспорядок дома. Просто бедлам. 3 комнаты. Половина мебели поломана. За окнами мухи валяются с 1930 года. Кругом толстый слой пыли. Какой же воспитательный процесс может быть в этой пыли, в этой свалке вещей, которую никто не разбирает, не убирает, о которой никто не заботится?»

Многие из вас, кто давно меня читает, знают о трагедии Тани Добровольской, которую в 2020 году застрелил муж. У Тани был небольшой бизнес – она создавала красивую женственную одежду. Это дело она поставила с нуля, и за 2–3 года оно многообещающе развилось.

После Таниной гибели я начала сближаться с ее мамой, Наиной Александровной. Я знала Таню всего 14 месяцев, то есть почти не знала ее. И вот сейчас мне представилась возможность узнать о ней побольше. Причем не прямыми расспросами, а наблюдением за жизнью ее мамы.

Наина Александровна много шьет. При этом она шьет не так, как я: по выкройкам «Бурда Моден», из новых отрезов. Она смело моделирует сама. У нее куча ноу-хау. И она может создать чудо-вещь из таких обрезков, с которыми я не знала бы, что делать.

Она может собрать авторские бусы из «рассыпухи» в шкатулке.

Она может сшить мягкую игрушку – символ года. Вам бы пришло в голову сделать крысе усы из тонких пластмассовых шнуров? А приклеить ей накладные ногти?

Она никогда не ходит «шишигой», даже дома. Всегда подкрашена, причесана.

Она умеет заработать. В черные 1990-е занялась бизнесом. Сначала стояла на улице с лотком, приторговывала мелочовкой: крем для обуви, краска для волос, носки, трусы… Помните, как это было? Потом у нее появилась точка на рынке. Затем – на другом. Человек зарабатывал и заработал себе на обеспеченную жизнь.

Ну и какой могла вырасти Таня у такой мамы? Творческой. Предприимчивой. Здравомыслящей. Умеющей зарабатывать.

Наина Александровна вспоминает: Тане было лет 12, когда в моду вошли бисерные фенечки. Она попросила маму привезти ей из Москвы бисер, наплела этих фенечек, поехала на центральную улицу и все распродала! Заработала очень прилично, особенно по меркам подростка.

А позднее, когда Наина Александровна вернулась из Москвы с новой партией вещей на продажу, Тане приглянулось вишневое пальто из кашемира.

– Сколько?

– 60.

– Забираю.

И, не дав матери опомниться, выложила честно заработанные деньги. Хотя Наина Александровна собиралась подарить ей это пальто. Но очень уж хотелось девочке самой сделать «взрослую» покупку!

А теперь давайте подумаем, откуда у Тани сформировался такой характер? «Из воздуха» или все-таки под влиянием личного примера мамы?

В моей семье читали – я читаю.

Моя мама старалась красиво одеться – и для меня это стало одной из главных радостей жизни.

В моей семье предпочитали не рисковать деньгами и «консервативно инвестировать» – и я такая же.

В моей семье работали в найме и не «предпринимали» – и я не занимаюсь бизнесом.

В моей семье, увы, никто не бегал и не прыгал – соответственно, и я не блистала спортивными достижениями.

В моей семье принято строить трезвые планы надолго вперед – на том стою и я.

А чьи примеры сыграли важную роль в формировании вашей личности? Вспомните всех этих людей и запишите, что вы у них переняли и как это повлияло на вашу жизнь.

А может, чьи-то примеры вдохновляют вас сейчас и вы собираетесь последовать им и улучшить свою жизнь?