Читать книгу "Сладкая булочка города N"

Глава 9. Беда

Марк посмотрел на застывших друзей.

– Глория продолжает игру? Я так понял? – он подошел ближе и склонился над сидящей с закрытыми глазами девушкой. – Милая, какую тайну ты знаешь?

– Я знаю, почему убили первого советника короля, – Глория приоткрыла глаз и, поморщившись, оттолкнула от себя нависшего над ней хозяина яхты.

– Не говори глупостей, Глори, – Электра, проходя мимо дивана, дернула подругу за локон. – Откуда тебе знать такие тайны?

– Подслушала, – выдохнула она и, вновь закрыв глаз, сползла на бок. Подтянув под голову подушку, словно дите пошлепала пухлыми губами и погрузилась в сон. Стюард укрыл ее принесенным пледом.

– Кто–нибудь из нас поверил ей? – Марк посмотрел на Реджи.

– Я – нет, – произнес Реджинальд, сунув руки в карманы. – Она всего лишь хотела привлечь к себе внимание.

– У нее получилось, – Электра поморщилась, увидев, как из уголка губ Глории течет слюна. – Она никогда не пила до этого.

– Просто дурочка, – Макс достал носовой платок и, перегнувшись через спинку дивана, вытер подруге губы. – Пусть поспит.

Когда друзья направились к лестнице, заметили, что на ней стоит Фест.

– Джулия ушла, – сказал он и, развернувшись, потопал наверх. Вечеринка была окончательно испорчена. Союз Осторожных показал себя новичку с неприглядной стороны.

Все разбрелись в разные стороны. Марк отправился к бару, где присоединился к другой компании, Реджи и Электра пошли танцевать. Хотя настроение у обоих было вовсе не танцевальное, оставаться в одиночестве со своими мыслями совсем не хотелось. Фест, постояв немного с задумчивым видом, счел лучшим покинуть пристань. Он помахал Марку, когда проходил мимо бара. Сел в мобиль и, громко рыкнув мотором, умчал.

Как и предполагала Джулия, ближе к полуночи кто–то из подвыпивших гостей вечеринки упал с причала. Как выяснилось, свалилась девушка. Она истошно кричала и звала на помощь. Музыка резко оборвалась. Матрос с яхты откликнулся первый.

Кроме него, спасть тонущую кинулось сразу несколько парней, несмотря на то, что спасатели были начеку и делали все, что положено. Они сбросили вниз спасательный круг. Но дело осложнялось еще тем, что под причалом, куда волной затянуло жертву, было совершенно темно. Сутолока только усилила неразбериху.

Когда утопающую достали, она громкими рыданиями привлекла к себе женскую половину гостей. Каждая пыталась помочь несчастной. Кто–то протянул широкий шелковый палантин, чтобы можно было обернуться в него. Промокшая ткань модного платья совсем не скрывала прелестей девушки. Она была без нижнего белья, что соответствовало условиям вечеринки. Кто–то пожертвовал платочком, чтобы она вытерло лицо, где потек обильно нанесенный грим. Один из мужчин накинул на нее смокинг и увел всхлипывающую девушку с причала.

Прыгуны в воду не стали переодеваться, а продолжили веселье, с еще большим азартом поглощая спиртное в баре. Вновь заиграл оркестр и возбужденные парочки вернулись к танцам. Гости радостно воскликнули, когда в небе с шумом раскрылся первый шар фейерверка. Последующие за ними хлопки раздавались один за другим, заглушая музыку и расцвечивая огнями небо и море.

– Реджи, это же посудина Марка! Как она оказалась так далеко? Вроде только что стояла у причала, – Электра обернулась, чтобы удостовериться, что не ошиблась. Знакомой яхты на месте не было.

– Черт! Там осталась Глория. Она сейчас оглохнет, – Реджинальд запустил пальцы в волосы, нарушая напомаженную укладку.

– Лодку, быстро подайте лодку! На борту остались люди! – послышался нервный крик Марка.

Реджи и Электра стояли близко, поэтому в грохоте непрерывно взрывающихся петард услышали его. Спасатели торопливо отвязывали лодку.

– Что такое, Марк? – Реджи тронул друга за плечо, привлекая к себе внимание. Марк обернулся на него с таким перекошенным лицом, что Электра вскрикнула, понимая, что происходит нечто страшное.

– Кто–то увел яхту! Фейерверк планировался ровно в двенадцать. Воспользовались тем, что матрос покинул свой пост.

– Кто–то специально ее поджег?! – сразу оценил ситуацию Реджи.

– Боже, там Глория! – Электра зажала в страхе рот рукой.

– Смотрите, яхта горит! – понеслось по пристани, и Марк, в отчаянии махнув рукой, прыгнул в лодку, где на веслах уже сидели спасатели.

Пламя быстро охватило яхту. Стоящие на пристани видели, как по ней метался мужчина. Когда он понял, что иного спасения нет, прыгнул в воду. Подоспевшая лодка вытащила на борт стюарда. Реджи и Электра узнали его по белому кителю.

К яхте уже нельзя было подплыть, а уж тем более подняться на нее. Пламя гудело и сворачивалось в огненный смерч. Марк приказал отогнать лодку подальше, чтобы продолжающие взрываться петарды не попали в нее. Его хорошо было видно на фоне яркого пламени. Он стоял и в отчаянии хватался руками за голову.

Сломалась мачта и заставила накрениться яхту. Когда она зачерпнула воду, то полностью потеряла равновесие. После такого резкого крена ее уже нельзя было спасти. Не прошло и пятнадцати минут, как от яхты на поверхности остались лишь обломки, некоторые из которых продолжали дымиться.

Реджинальд сидел на песке и бил по нему руками. У него началась истерика. Все, что он мог произнести, было одно слово – Глория. Электра стояла на коленях рядом и гладила плачущего друга по спине. По ее щекам тоже текли слезы.

– Надо сходить к Глории домой, – сказала она, поднимая очки, чтобы промокнуть платком глаза. – Ее мама умрет на месте, когда узнает о страшной кончине дочери. Отец Глори еще вчера вернулся в столицу.

– Нет–нет–нет, – помотал головой Реджи. – Я не пойду. Я не могу принести такую страшную весть. Пусть Марк. Это его была яхта.

Во дворе поместья Геллеров разом сделалось тесно. Сюда съехался и сбежался чуть ли не весь город. Никто толком не мог объяснить, что произошло. Почему яхта оказалась в море, и кто поджег ящики с петардами. Думали на стюарда – он последний оставался на корабле. О Глории не говорили. О том, что она находилась в кают–компании, знали лишь несколько человек.

Чуть позже появились родители Марка в сопровождении градоначальника. Марк бросился к отцу. Тот стоял с суровым видом и молча слушал сына. Запоздало появилась пожарная машина. Своим сигналом она еще больше взволновала толпу.

Градоначальник, отдав распоряжения по наведению порядка, покинул причал. Вслед за ним местная полиция увела матроса и стюарда. Последний был в подпаленной мокрой одежде и имел ужасный вид. Его трясло от пережитого.

Из местной больницы на двух машинах прибыли врач и медсестры, которые кинулись оказывать первую помощь потрясенным людям. Несколько экзальтированных особ тут же попадали в обморок.

За кем–то из участников вечеринки приехали родители. Музыканты складывали инструменты. Официанты собирали по всей пристани фужеры и бокалы. Слышался звон бьющегося стекла – грузчики небрежно складывали ящики с пустыми бутылками в небольшой грузовичок.

Появились люди с метлами, но их прогнали, так как несколько человек в гражданском исследовали скудные улики. Кто–то из них принес списки приглашенных. Было понятно, что беседовать будут со всеми.

– Реджи, пошли. Бесполезно здесь оставаться. Мы ничем не сможем помочь Глории, – Электра поднялась и потянула за собой друга.

– Как думаешь, она чувствовала боль? Как представлю, что Глори металась по горящей кают–компании в дыму и грохоте…

– Не думай об этом, Реджи. Не надо, – Электра обняла поднявшегося с земли друга.

– Градоначальник пришлет водолазов и, когда они достанут ее тело, мы будем знать, как прошли ее последние минуты. Сгорела она или захлебнулась…

– Реджи, прекрати накручивать себя.

– Эл, можно я сегодня останусь у тебя? У меня дома никого нет. Мои уехали в столицу, а в одиночестве я сойду с ума.

– Мы пойдем к тебе, Реджи. Я только предупрежу родителей, чтобы они не беспокоились.

Они шли по темной улице, тесно прижавшись друг к другу. В городе N освещался только центральный район, а дом Глории Ронсон находился не в таком фешенебельном месте, как у остальных друзей ее компании. Реджи еще ни разу не был у нее в гостях, поэтому она ловко переиначила его план провести трудное время у нее дома. Эл стеснялась, что мужчина поймет, насколько ее дом отличается от привычных ему домов. Она и в компанию попала лишь благодаря Глории. Их отцы служили при дворе.

Электра только делала вид, что живет в достатке. Заставила всех поверить, что ее черно–белые наряды избранный ею стиль. Ведь никто не придирался к Глории – любительнице розового цвета. На самом деле Эл просто меняла воротнички на одном и том же черном бархатном платье. Друзья были слишком заняты собой и своими проблемами, чтобы замечать ее хитрость.

Но вместе с тем, они уважали Электру за ее суждения, ум и прямоту. Эл никогда не отказывала в помощи, которая особенно была ценна в университете. К ней можно было обратиться в любое время суток, и она без слов потратила бы ночь на переписывание конспектов или составление курсовой.

Хоть отец Электры и занимал должность архивариуса, она оплачивалась не так высоко, как, например, труд королевского повара. Да, Ронсоны имели в Лазурной бухте свой дом, а не съемный, но он сильно отличался размерами и архитектурными изысками от тех особняков, что стояли на улице имени Адмирала Гайрона – выдающегося морехода, открывшего Старому миру неведомые земли.

– Эл, как ты думаешь, петарды начали взрываться случайно, или кто–то хотел, чтобы яхта загорелась?

– Насколько я знаю, ни одна петарда не взорвется, если не поджечь ее фитиль. Но раз Марк этого не делал, то, выходит, яхту спалил его стюард. Он мне с самого начал не понравился. Слушал наши разговоры. Дергал щекой, когда улыбался.

– Мне непонятно, зачем он это сделал. Ведь сам едва не сгорел.

– Ох, Реджи. На что только не идут преступники, чтобы сделать себя жертвами. Кто подумает, что можно намеренно нанести себе увечья, лишь бы отвести от себя подозрения?

– Но зачем? Зачем ему поджигать яхту? Хорошая работа, хозяин не скупердяй…

– А ты уверен, что дело не в Глории и ее последних словах? Она что–то знала о столичном деле…

– …и ее заткнули навсегда? – Реджинальд остановился. – Выходит, она подслушала что–то на самом деле важное, раз убийца решил ее обезвредить до того, как она рассказала бы об этом остальным.

– Если бы она не уснула, то жестокая рука убийцы занеслась бы и над нашими головами. Не зря говорили, что он находится где–то здесь, – Электра боязливо оглянулась. – Я уже сомневаюсь, верны ли сведения, что это была женщина.

Глава 10. Чудеса продолжаются

Неделей ранее

Аня посмотрела в небо. Луна была слишком большой и имела странный рисунок рельефа. Отсутствовали привычные пятна кратеров. Этот спутник был покрыт густой сетью каналов, точно на него набросили паутину.

Анна села на камень. Ноги просто не держали. Осознание того, что с ней вторые сутки происходит нечто необъяснимое, пугало. Аня застонала и закрыла лицо ладонями. Никакого Российского посольства она не найдет. России в этом мире просто нет. Никто ей не поможет. Дороги назад нет, если только она не свяжется с теми, кто ее выкрал. Но они были последними, с кем хотелось бы встретиться. Они сделали все, чтобы она попала к мерзкому старику и… вложили в ее ладонь нож.

Впервые за все время Анна задумалась, а она ли убила толстяка? Может, его убил кто–то другой? И, чтобы уйти от ответственности, нашел козла отпущения? Вернее, козу? Девчонку, которую никто не будет искать, и которая ни слова не понимает на местном языке, а потому оправдаться не сможет.

Анна не знала, сколько она так сидела. Испытанный шок заставил забыть, зачем она пришла к морю. Очнулась только тогда, когда порыв ветра бросил волосы в лицо.

Опустив ноги в набегающую волну, Аня решилась войти в воду. Сняла халат и ночную рубашку – не захотела купаться в ней, так как в постель пришлось бы ложиться голой. А утром Альба задалась бы вопросом, что не так с ее рубашкой. Анюта устала врать.

Она входила в воду осторожно, ногой щупая незнакомое дно. Привыкнув к прохладному морю, провела ладонями по телу, сильно надеясь, что смоет с себя не только следы крови, но и отгонит тревогу. Надо как–то приспосабливаться к жизни.

Полежав немного в форме звезды и поглазев на незнакомые звезды, Анна поднялась и неторопливо направилась к берегу. Она широко раскинула руки, отдаваясь ласковым прикосновениям ночного ветра.

Здесь, на море, совсем не чувствовалась осень. Если бы Альба не жаловалась на Рафаэля, из–за которого она оставила свою овощную лавку накануне праздника «День рыжих тыкв», Анюта думала бы, что вокруг царит лето.

Она не дошла до берега метров десяти, когда неяркий свет ее лампы загородил кто–то большой. Аня закрыла руками грудь и присела. Сначала она не могла разобрать, кто фыркает и копается в ее вещах, но потом поняла, что видит большую собаку. Такую большую, что Анна поначалу решила, что перед ней волк. Но откуда в городе взяться крупному хищнику?

– Пошел прочь! Кыш! – зашипела Анна, боясь кричать громче, чтобы не привлечь к себе внимание других пляжных гуляк. Собака повернула морду и, блеснув глазами, задрала ее верх. Она нюхала воздух. – Кыш!

Анна не собиралась сидеть всю ночь в воде. Она боялась, что собаке понравится пальто Альбы. Если блохастая уляжется спать на ее вещах, то придется бежать домой в чем мать родила.

– Я кому сказал, кыш! – Анна осторожно подошла ближе, чутко следя за настроением собаки. Та выглядела вполне миролюбиво. Не щерилась, не поднимала шерсть на загривке. Лампа помогла разглядеть, что собака не поджала хвост, а даже пару раз вильнула им, словно увидела старую знакомую. А это точный признак, что она не видит врага в голой девушке.

Набравшись храбрости, Анюта плеснула в немаленькую морду горстью воды. Собака чихнула.

– Поди прочь!

На этот раз собака послушалась и, встряхнувшись, отошла в сторону.

Обе не спускали друг с друга глаз, пока Анна выбиралась на берег. Как только она вышла из воды, тут же схватила бархатное пальто и торопливо застегнула его на все пуговицы. В голову пришла мысль, что хозяин собаки может быть где–то рядом. Аня не стала тратить время на ночную рубашку, а просто зажала в кулаке и, схватив лампу, поспешила уйти.

Собака всю дорогу до поселка шла за ней по пятам. Когда Анюта оборачивалась, та останавливалась. Так и довела до дома.

Трясясь от страха и холода (не очень приятно идти в пальто, накинутом на мокрое тело), Аня закрыла входную дверь на щеколду и прильнула к ней спиной. Сердце грохотало кузнечным молотом.

Отдышавшись, подошла на цыпочках к дивану и прислушалась к сопению тетушки Альбы. Потихоньку сняла с себя пальто и схватилась за рубашку. Хорошо было бы вытереться, но до Анны вдруг дошло, что она не вспомнила о полотенце. Оно так и осталось лежать на камне.

– Черт–черт–черт! – шепотом выругалась она, не понимая, что делать.

Возвращаться к морю? После встречи с огромной собакой она ни за что не отважилась бы вновь выйти в темноту. Но утром Альба спросит, где полотенце, и тогда придется признаться, что ходила ночью на пляж.

«Проснусь рано утром и сбегаю», – решила Анна и укрылась с головой. Ее трясло.

Но конечно же, утро началось не так, как она планировала. Ее разбудила тетушка Альба.

– Вставай, засоня! Я уже и на местный рынок сходила, и по лавкам пробежалась. Нашла для тебя краску, – она поставила на стол бутыль с черной жидкостью. – Аптекарь обещал, что такая даже меня превратит в жгучую южанку. А ты знаешь, что их кудри черны, точно сажа? Еще прикупила тебе легкий сарафан, блузку без рукавов и длинную юбку. Сгодятся для теплой погоды.

Альба повесила купленные вещи на спинку стула. Аня, зевнув, потерла глаза.

– Белье тоже тебе подобрала, – Альба вытащила из корзины коробку с сиреневым бантиком и бросила Анне.

– Спасибо, – Аня нашла в хрустящей бумаге шелковые трусы и что–то вроде короткой комбинации, которую приложила к груди. Белье выглядело милым, но старомодным.

– Сисек у тебя почти нет, и я посчитала, что не стоит тратиться на лифчик, – тетушка доставала следующую обновку, не видя, как от смущения у ее подопечной загорелись щеки. – Зато я купила тебе полосатый купальник. По последней моде. Дорого получилось, но быть на море и не искупаться – это не про нас.

– Даже не знаю, как вас благодарить, – Аня поднялась с дивана и обняла добрую женщину.

– Как только ты со своим мужем разберешься, я тебя к себе в лавку возьму. Будешь торговать овощами и комнатку у меня на чердаке снимать, – Альба похлопала «племянницу» по спине. – Согласна? Правда, я не понимаю, каким образом у тебя получится полюбовно со своим Леонардо разойтись.

– Согласна, – кивнула Анна. После ночных открытий она на все была согласна. Одна она в этом мире, совершенно одна.

– Вот и славно. Потом расскажешь, в какой части столицы вы жили, чтобы я поняла, бывает твой изверг в моей лавке или нет.

– Нет, не бывает, сразу могу сказать, – Анна поторопилась заверить тетушку, так как понятия не имела, как в столице называются улицы, и в каком районе проживал ее «муж». – Он богатый и не имеет привычки ходить по овощным лавкам.

– А почему же платье на тебе было такое…

– Простое? Бедное? – Анна поняла, что попала впросак. Пришло время выкручиваться. – Вы правильно заметили, что оно с чужого плеча. У нас в доме даже слуги лучше одеваются. Я сбежала в шелковом халате, а платье сдернула с веревки в одном из дворов, через которые пробиралась к вокзалу.

– Правильно сделала. В халате тебя быстро заприметили бы, – согласилась тетушка, выкладывая из корзины покупки: баночку меда, бутылку молока, свежий хлеб – его запах заставил сглотнуть слюну. – Иди умывайся и садись к столу.

Анна закусила губу. Она совсем забыла о полотенце, оставленном на пляже. Солнце светило вовсю и наверняка на берегу полно отдыхающих. Да и Альба не выпустит ее из дома, пока не покрасит волосы.

– Чего сидишь? Заодно чайник принеси. Закипел, наверное.

Анна повертела головой, не понимая, где находится кухня. В углу стояла печь, похожая на буржуйку, но в ней не горел огонь.

– Во дворе, под навесом, – подсказала тетушка. – Дома печку разжигают только зимой. Иди в ночной сорочке, потом переоденешься, когда волосы покрасим.

Аня пошла за дверь, ломая голову, как сбегать к морю. И ведь ничего не придумаешь, чтобы оправдаться, почему из закрытого дома исчезло полотенце. Хорошо хоть догадалась расправить на вешалке пальто, чтобы оно высохло.

Стоило выйти на крыльцо, как в глаза бросилось полотенце, висящее на дворовом кране. Анна закрыла ладошкой рот. Кто–то принес забытую вещь с пляжа и положил на видное место. Теперь не оставалось сомнений, что у собаки был хозяин, и он следил за ночной купальщицей. Ну не пес же принес полотенце!

Хоть и испугалась Анюта, все же обрадовалась, что не придется бежать к морю или выдумывать для Альбы еще одну историю. Кто бы знал, как Ане надоело врать.

После завтрака Альба разложила на столе гребешок, флакон с краской и купленную специально для процедуры губку. В дом заранее натаскали кипяток, чтобы не пришлось полоскать волосы в ледяной воде. После покраски планировали искупаться, поэтому притащили из хозяйской пристройки огромный ушат.

– Раздевайся, – приказала Альба, налив в миску порцию дурно пахнущей краски. – Заляпаем одежду, в век не отстираем. Давай–давай, не стесняйся. Я четверых детей вырастила. Двух мальчиков и двух девочек. Никто от стыда не помер, когда я им спины терла. Большие теперь стали, своими домами живут.

– Ого, вы не говорили, что такая богатая на детей.

– У меня и внуков уже четверо. Младшенький сын только не пристроен. Работает на ферме – это его доля наследства. Поставляет мне овощи. А он у меня красивый – глаз не оторвать. Как–нибудь познакомлю. Может и понравитесь друг другу. Но ты для начала стань незамужней женщиной. Мне не нужны скандалы и кулачные бои с твоим Леонардо.

Аня разделась и села на стул, распустив по плечам волосы. Болтовню своей старшей подруги слушала вполуха. Понимала, что не может войти в семью Альбы, имея за плечами тяжкий груз в виде мертвеца. И документов нет. Как бы не пришлось всю жизнь скрываться. Тут не до любовных отношений.

– А как у вас наказывают за убийство? – Аня не ожидала, что ляпнет то, о чем думает.

– Неужели вздумала мужа извести? – тетушка замерла. С губки капнула черная клякса на пол.

– Нет–нет, что вы. Просто интересно знать, как у вас вершится правосудие, – Анюта еще больше загоняла себя в тупик.

– Как и везде: за убийство – казнь. А ты разве не из нашего королевства? – Альба опустилась на стул, чтобы видеть глаза «племянницы».

Анна скрипнула зубами, не зная, что ответить. Пришлось импровизировать.

– Честно говоря, я не помню, откуда я. Меня, когда мужу продавали, чем–то опоили. Внушили, что я сирота. А я понятия не имею, так ли это. Может, у меня где–то мама есть. Или бабушка. Все что было в моей жизни до того, как за пеленой.

– То–то я вижу, ты не от мира сего. Все тебе удивительно.

– Так и есть, – Анна печально вздохнула.