Читать книгу "Тайны старого замка. Гостья из другого мира"

Глава 9. Королевский бастард

По требованию сестры, Лиза подробно рассказала все, что было написано в дневнике. Катрина поморщилась, когда узнала о признании мамы, что Мона была благодарна герцогу Ламберту за проведенные с ним годы и прекрасную дочь, но, увы, так и не смогла его полюбить. Он больше Моне был отцом, чем мужем.

– Она тосковала по тебе. Вся исповедь мамы была пронизана любовью к Катеньке. Так она называла тебя, – Лиза посмотрела на сестру с ревностью. Ей самой в тетради было совсем мало уделено.

– Катенька, – повторила Кэти, пробуя на звук новое слово.

– Она рвалась к тебе, но боялась вернуться из–за меня. Герцог Ламберт за пару лет до ареста жены прекратил навещать ее спальню. Он был слишком стар для постельных утех. Он точно знал бы, что я не его дочь.

– Я уверена, он признал бы тебя как родную дочь. Он любил нашу маму. Он покрыл бы любой ее грех.

– Разве насилие над ней ее грех? – Лиза повысила голос. Ее глаза сделались влажными.

– У мамы было достаточно грехов до замужества, – Кэти вздернула подбородок. – Она не была разборчива с мужчинами. Может, поэтому она и вызвала интерес короля. Легкая добыча. Она отказалась спать с ним, с самым могущественным человеком государства, тогда как побывала в постели даже у бедного художника…

– Я тебя сейчас ударю, – Лиза поднялась. Кэти в страхе отшатнулась. По ее широко распахнутым глазам было понятно, что она не ожидала такой реакции сестры. – Как ты смеешь рассуждать так о нашей матери?

– Ты бы видела ее обнаженные портреты в особняке графа Фаберта. Я представляю, что этот развратник творил с ней.

– Ты оправдываешь насилие короля? Мама сама спровоцировала его своим поведением до замужества? – Лиза сжала пальцы в кулаки. Ее лицо перекосило от гнева. – Я не хочу жить в мире, где женщина всегда виновата. Я клянусь, что найду способ вернуться к себе, как бы вам ни хотелось похоронить меня здесь.

– Не ты прожила десять лет под чужим именем, испытывая нищету и стыд за мать. Дочь мятежницы – вот кем я была. А когда правда вскрылась, когда все, даже мой муж, узнали о том, как Мона начинала свой путь в нашем мире, я почувствовала себя дочерью распутной женщины. Лучше бы она оставалась мятежницей. Только благодаря отцу, вытащившему ее из грязи, она чего–то стоила.

Лиза ударила сестру по щеке. Та схватилась за лицо. Из глаз брызнули слезы.

– Если бы она была распутной женщиной, она утолила бы голод короля в ту же ночь. Но она старалась стать лучше. Да, она попала в чужой мир, где правят мужчины, и наделала кучу ошибок, пытаясь выжить. Ей было всего восемнадцать. Но когда она встретила герцога Ламберта, стала его женой и родила дочь, у нее появились принципы. И именно они не позволили ей уступить королю. Она берегла вашу честь. И очень сильно любила тебя…

Лиза села. Силы разом покинули ее.

– Я разочарована, Кэти, – выдохнула она, закрывая лицо ладонями.

Ей резко стало все равно, что с ней сделают. Пусть даже убьют. Она вспомнила маму и ее руку на решетке склепа. Из года в год Марина Верховская приходила на кладбище, тоскуя по оставленному ребенку. Лизе бы толику той любви, которую мать испытывала к Катюше.

– Мама любила тебя? – вопрос Катрины застал Лизу врасплох. Красное пятно на щеке сестры алело, что заставило Лизу сжаться. Словно не она ударила, а ей дали пощечину.

– Она была терпелива. Иногда равнодушна. «Как можно полюбить ребенка насильника?» Это ее слова, написанные в той тетради. Пусть я похожа на тебя, но она видела во мне черты короля.

– Тот, кто украл тетрадь, теперь знает, что в наш мир пришел бастард короля, – Кэти вздохнула. – Лучше бы все оставалось как прежде.

– Что теперь со мной будет?

– Не мне решать. Ты, наверное, уже заметила, что в нашем мире правят мужчины. Как скажет мой супруг, так и будет. Я мать. Мое дело заниматься домом и детьми.

– Если меня решат убить, ты пойдешь в сарай за лопатой и начнешь рыть для меня могилу?

Кэти неожиданно рассмеялась.

– У нас для этого есть слуги.

Она поднялась и подошла к Лизе. Наклонившись, крепко обняла ее.

– Прости меня, сестра. Не так должна была произойти наша встреча. Я все испортила. Сейчас я увидела в тебе себя. Потерянную, не знающую, как выжить в мире, ставшим вдруг недобрым. Обещаю, что я всегда буду на твоей стороне. И если муж потребует лопату, я спрячу ее.

Лиза рассмеялась сквозь рыдания.

– И ты меня прости. Я не должна была бить тебя. Мне просто стало так обидно. Мама думала только о тебе, а ты…

– Я тоже думала о маме. Не проходило дня, чтобы я не вспоминала ее. По больше части злилась. Как она смела оставить меня, когда мы с отцом так пострадали из–за нее? А когда узнала, что она родила себе другую дочь, во мне поднялась волна ревности. Я почувствовала себя ненужной.

– Я все двадцать лет чувствовала то же самое. Только поэтому отважилась хоть одним глазком взглянуть на ту, к которой она рвалась. Хочешь посмотреть, какой она была до болезни? У меня в телефоне есть ее фотографии, – Лиза поднялась, чтобы взять рюкзак.

Катрина не стала расспрашивать о незнакомых словах. У сестер еще будет время поговорить. А пока обе плакали, уткнувшись в один телефон, с экрана которого на них смотрела повзрослевшая Мона Да–Винчи.

Далеко за полночь в покои Катрины ввалились Конрад и Найтан. У обоих был обескураженный вид.

– В наших покоях побывали многие, – голос Конрада звучал виновато, что насторожило Катрину. – Кто–то из слуг прибирал вещи после того, как мы ушли на поминки, кто–то менял цветы в вазах на свежие. Но все как один поклялись, что никакой тетрадки не видели. Не сразу, но горничные вспомнили, что видели в коридоре второго этажа кухарку Селену.

– Помощницу Прыси? – Кэти подняла бровь. – А ей что у нас понадобилось? Кухаркам подниматься сюда запрещено.

Найтан скривил лицо и нехотя ответил:

– Я сегодня уговорил ее заняться младшими детьми, пока играл в карты с Гайвором. О моей просьбе многие из слуг слышали, поэтому не стали спрашивать, что она делает на господском этаже.

– Тетрадь взяла она? – Кэти не терпелось узнать правду.

– Похоже на то, – генерал почесал затылок.

– Саму Селену мы не нашли, – пришел на помощь другу принц. – В замке ее нет. Как и личных вещей. Видно, что собиралась второпях.

– Сбежала, гадина, – удрученно выдохнул Вепрь.

– Но зачем ей записи Моны? Селена не умеет читать, я это точно знаю, – Катрина перевела взгляд с Вепря на Ворона.

– Мы выясним, – пообещал Конрад.

– Плохо одно, – Вепрь смотрел куда угодно, только не на Кэти, у которой от гнева блестели глаза, – Селена видела, что твоя сестра появилась из ниоткуда. И что одежда на ней странная для нашего мира. Гай как раз привел кухарку и детей посмотреть на голого генерала, когда я вытащил ключ и закрыл дверь. Боюсь, она собирается дорого продать нашу тайну.

– Думаешь, она пойдет к королеве? – Кэти искала ответ у мужа.

– Завтра я сам навещу матушку. Сегодня уже поздно.

– Почему завтра? Надо опередить Селену, – забеспокоилась Катрина.

– Я отправил своих людей в Трувер, – успокоил ее супруг. – Они тайно покараулят у дверей маминого особняка. И на городских воротах предупредят, чтобы Селену задержали. Ее поймают и приведут сюда, если только она не отправилась в столицу. На большой тракт я тоже послал конный дозор. Они проверят все придорожные постоялые дворы. Должна же она где–то остановиться на ночь.

Лиза в волнении мяла поясок халата. Она не подавала голос, только слушала. Она ничем не могла помочь в поисках маминого дневника. Если бы сразу призналась, что тетрадь у нее с собой, сейчас не пришлось бы прочесывать город Трувер и дорогу, ведущую в столицу. Из–за нее столько людей не будет спать. Чувство вины легло тяжкой ношей на плечи.

– А что у вас нового? – Конрад пытливо посмотрел на младшую сестру жены. – Вы уже поговорили?