Читать книгу "(Не)фиктивная жена мафиози"

(Не)фиктивная жена мафиози

Глава

Первая брачная ночь… При одной мысли об этом внутри всё холодеет, словно там образовалась вечная мерзлота. Неужели сейчас я отдамся незнакомому человеку, который стал моим мужем несколько часов назад? Хотя можно ли назвать Марата человеком? Как по мне это дикий зверь: такой же безжалостный, грозный, опасный и непредсказуемый. Даже представить не могу, какие демоны прячутся внутри его чёрных непроницаемых глаз.

От воспоминания о взгляде, который бросил на меня мужчина во время брачной церемонии, по коже бегут мурашки, но вместе с тем где-то в ниже пупка разгорается жар, будто из маленького уголька пытается вспыхнуть пламя.

Нервно сминаю в ладонях концы пояса длинного шёлкового халата, который надела прежде, чем войти в комнату мужа. Ну что я так боюсь? Ну не убьёт же он меня? Нет, Марату я нужна живой, ведь я не просто его жена, а залог мира между мафиозными кланами. Хотя проще сказать, что стала заложницей, райской птичкой, помещённой в золотую клетку, разменной монетой… Кому что больше нравится. Только вот мне не нравится ни один из вариантов! Но ради прекращения кровопролитной войны мне придётся пожертвовать личными интересами.

Сердце замирает, пропуская удар, когда собираюсь постучать в спальню мужа. Марат сказал, что жить мы будем раздельно, сперва я этому безумно обрадовалась, но сейчас понимаю, что нам нужно хотя бы поговорить, узнать друг друга. Всё, к чёрту эту робость и страх! Меня особо не спрашивали, когда привели сюда, словно овцу на заклание, так чего теперь стесняться и переживать, – худшее уже произошло.

Рывком распахиваю тяжёлую массивную дверь и застываю, словно ноги приросли к полу… Сперва вижу лишь Марата, причём полностью обнажённого и невольно залипаю на эту картину. Широкие плечи, мускулистые руки, увитые канатами выступающих вен, количество кубиков такое, что впору задуматься, действительно ли мой муж человек. А в довершение ко всему впервые вижу вживую мужское достоинство. Ой, мамочки, это точно то, о чём думаю? Почему такое огромное?

От страха и стеснения зажмуриваюсь, даже глаза ладошками закрываю, но и под закрытыми веками продолжаю видеть эту картинку, которая словно впечаталась в мой мозг. А затем я замечаю ещё одну деталь, на которую сперва не обратила внимания: блондинка в провокационном нижнем белье, томно изогнувшаяся на кровати. Не может этого быть, наверное, почудилось. Открываю глаза, но эта девица – не плод моей фантазии.

– Марат… – начинаю дрожащим голосом. – Кто это? Что здесь происходит?

Муж лишь хмурит густые брови и накидывает на плечи тяжёлый атласный халат, запахиваясь в него.

– Тебя не учили стучать? – отвечает вопросом на вопрос супруг низким раздражённым голосом, напоминающим рокот волн.

Я ожидала, что он начнёт оправдываться, скажет хотя бы, что это не то, что я подумала. Но нет!

– Что это женщина делает в нашем доме? – интересуюсь, чувствуя, что меня накрывает волной неконтролируемой истерики, уже с трудом владею голосом, подбородок начинает дрожать, а пульс крови в висках кажется оглушающим.

– В нашем? – переспрашивает Марат, поднимая бровь и кривя губы в насмешливой улыбке. – Ты что-то путаешь, девочка! Это мой дом!

Его слова звучат как хлёсткий удар кнута, кажется на коже останутся рубцы и кровоподтёки.

– Но я ведь твоя жена… – шепчу, ощущая, что земля буквально уходит из-под ног, приходится привалиться к дверному проёму, чтобы позорно не упасть на глазах у этой сладкой парочки.

– Вот именно, жена! Так что помни свою место, Инга!

Лицо Марата сейчас напоминает дьявольское: чёрные глаза горят недобрым огнём высокий лоб прорезает суровая морщина, красиво очерченные губы подрагивают в демонической ухмылке. Мне страшно, смоттреть на этого огромного взрослого чужого мужика, рядом с которым чувствую себя хрупким воробышком, но и у меня есть гордость. Да пусть хоть пристукнет на месте, но терпеть такое я не намерена!

– Ты – настоящее чудовище! – выплёвываю я, давясь словами и злыми слезами, которые закипают в глазах, но я сдерживаюсь. Этот мужчина не увидит меня плачущей.

Марат крикивтся, словно от зубной боли, а его пылающий взгляд становится вдруг мёртвым и пустым, будто что-то внутри него умерло или перегорело. Но длится это буквально пару секунд, а затем мужчина принимается оглушительно хохотать.

– А ты неглупа, милая жёнушка! Сразу поняла, всё что нужно. Да, Инга, я чудовище. И чем быстрее ты смиришься с этим фактом, тем проще тебе будет! А теперь иди в свою половину и не мешай мне! Как ты могла заметить, твой приход оторвал меня от важного дела! – он с ухмылкой кивает а полуобнажённую девицу, которая демонстративно зевает, давая понять что наша беседа её утомила.

Дверь захлопывается прямо у меня перед носом и я слышу издевательский смех блондинки, который словно сотней лезвий режет кожу, исполосовывая каждый сантиметр души, втаптывает в жидкую зловонную грязь мою гордость.

– Ненавижу… – шепчу я зло и удивительно спокойно. – Ты ещё пожалеешь об этом, Марат!

Глава

В этой ситуации есть лишь один человек, который может меня понять и поддержать: моя мама. Для меня она всегда была не только женщиной, подарившей жизнь, но и подругой, мудрой советницей и жилеткой, в которую выплакала немало слёз. Я видела, как дрожали её руки, когда происходила свадебная церемония. Но женщины нашей семьи умеют держать лицо… и удар.

– Мама… – всхлипываю я в трубку, услышав родной голос, хотя обещала себе не плакать.

– Инга, дочка, что случилось? Марат тебя обидел? Если этот мудак поднял на тебя руку, то я ему вырву сердце!

И самок интересное, что она сейчас не приукрашивает, моя ма, наверное и впрямь на это способна. Отец всегда говорит, что без железной хватки супруги и её стального стержня не построил бы свою огромную империю.

– Нет, он меня и пальцем не тронул. Я пришла в его комнату, чтобы поговорить, но он там развлекался с другой. Представляешь, всего через несколько часов после свадьбы, под той крышей, где нахожусь я?! Он настоящее животное, чудовище бессердечное!

Кажется, слышу, как ма облегчённо выдыхает в трубку. Неужели она считает, что это нормально и в порядке вещей?

– Инга… – произносит собеседница спокойным тоном, будто разом перестав волноваться. – Марат – непростой человек, видит бог, я бы никогда не позволила тебе оказаться с ним рядом, но сейчас он единственный, кто может обеспечить твою безопасность.

– Безопасность? – переспрашиваю недоумённо. – Ты о чём? Я не понимаю!

Мама мнётся и молчит.

– Ма, я слышу, как у тега извилины работают, пока ты придумываешь какую-то сказку, которую можно мне скормить. Послушай, я уже взрослая, может, пора наконец-то разговаривать со мной начистоту.

Во вздохе собеседницы столько невысказанной горечи, сожаления и безысходности, что у меня перехватывает дыхание. Хочется сейчас оказаться с ней рядом, обнять за худенькие плечи, на которых она тащит какую-то неизвестную мне ношу.

– Твой папа уже немолод, хоть и старается бодриться, но годы берут своё. Многие считают, что он стал слишком слаб, чтобы руководить кланом. Мы старались держать тебя подальше от всего этого, надеялись, что дела отца тебя не коснутся, поэтому и отправили учиться заграницу, но я боюсь что тебе угрожает опасность. Брак с Маратом защитит тебя. Никто не рискнёт обидеть его семью!

Я вздрагиваю от услышанного, прокручиваю ещё раз в голове, пытаясь понять что же происходит. Какая-то душная, давящая, безграничная безнадёга и страх накрывают меня. Ощущение того, что жизнь никогда не будет прежней добавляет красок в картину экзистенциального ужаса.

– Ладно, пусть я в безопасности, но как же вы с отцом? Вам тоже угрожает опасность? – почти кричу я, хотя ни разу до этого не повышала голоса в отношениях с матерью.

– Не волнуйся, малыш, возможно, я просто преувеличиваю. Это всего лишь бредни уставшей старухи, которая только что выдала замуж единственную доченьку и теперь обмывает это сама с собой!

– Хочешь, я приеду?

– Нет, первую брачную ночь ты точно должна провести под крышей дома своего мужа! И не переживай, что в его постели другая. Тебе же и лучше. Ты же сама сказала, что Марат тебя пугает.

Пугает это мягко сказано, меня озноб пробирает, когда он на меня смотрит, а в голове путаются мысли. Но я не признаюсь маме, да и самой себе какой острый и ядовитый укол ревности испытала, увидев мужа с другой. Нет, это был даже не укол, я полноценный нокаут, почти лишивший меня сознания. Так чего я хочу на самом деле? Переспать с этим самцом? Но это же бред, он для меня чужой и не особо приятный человек!

– Дочь, ты здесь? – раздаётся в трубке встревоженный голос собеседницы, выводящий меня из тяжёлых размышлений. – Всё в порядке?

– Да, извини, я задумалась! Ты, конечно, права! И я рада, что мы поговорили. Прости, если расстроила тебя.

– Малыш, ты никогда меня не расстраивала, ведь ты мой замечательный светлый ребёнок. Я места себе не нахожу, что ты теперь живёшь под одной крышей с Маратом. Но это самое безопасное место, которое можно найти. Кстати, через несколько дней мы с отцом уедем в отпуск на месяцок! – в голосе мамы слышу тревогу и тут же напрягаюсь, делаю стойку, словно охотничья собака, почуявшая дичь.

– В чём дело, мам? Вы с отцом никогда не уезжали куда-либо больше, чем на пару дней! Вам всё же угрожает опасность?

– Милая, всё в порядке, просто твои старики родители решили, что заслужили право покупаться в океане! Надо же хоть иногда отдыхать! Я уже знаешь сколько не была на море? Ой, даже посчитать не могу! Обещаю, что привезу тебе ракушек!

Невольно улыбаюсь, а на сердце теплеет, когда вспоминаю, как ещё маленькой ездила с родителями в Сочи и тогда ещё молодой и ловкий папа нырял мне за разноцветными ракушками.

– Я люблю тебя, ма. Пообещай, что всё будет хорошо!

Слышу, как она делает глоток и закашливается.

– Ой, мартини не в то горло попало. Всё, моя хорошая, отдыхай! Я тоже тебя очень люблю.

Мама нажимает отбой, и я слушаю короткие гудки, вспоминая её фразу: «Не обещай того, что не можешь выполнить!»

Глава

Ночь провожу словно в бреду, тонкая полугрань между явью и сном, из которой не могу выбраться. Яркие и красочные картины всплывают в сознании, то переходя в сумбурные сновидения, то мелькая перед открытыми глазами, когда просыпаюсь. У меня бывает такое состояние, когда перенервничаю, тут остаётся лишь ждать утра. Молюсь о том, чтобы солнце поскорее встало, ведь мои видения больше похожи на кошмары.

Мне кажется, что я убегаю по бесконечным коридорам от Марата, пытаюсь спрятаться, но его тяжёлое дыхание и зловещий смех всегда звучат совсем близко. Не знаю, что он хочет сделать со мной, но страшно до липкого пота и стучащих зубов. Наконец, мне удаётся ускользнуть от него в какую-то тёмную подворотню, и я с облегчением выдыхаю и ступаю дальше в темноту, но тут же закрываю рот руками, чтобы не закричать и не выдать своего присутствия, – мои ноги наткнулись на что-то мягкое. «Не смотри!» – приказывала я сама себе, но взгляд упрямо устремился вниз, и тут я закричала сквозь душащие рыдания: на земле лежали тела отца и матери, с дырами от пуль.

Мой собственный крик меня будит. Вскакиваю с кровати, мокрой от пота. Сердце колотится так, словно стремится сломать рёбра и пробить грудную клетку. Страшная картинка застыла в голове, не желая уходить и не давая мне успокоиться. Ни умывание ледяной водой, ни отчаянные глотки прямо из-под крана, чтобы остудить сорванное криком горло и потушить тревогу, не помогают.

Тревожное ощущение того, что нечто ужасное скоро случится, заставляет метаться по комнате из угла в угол. Надо сперва успокоиться, а затем позвонить маме. Вчера я и так её напугала и расстроила поздним звонком в слезах, не стоит усугублять ситуацию. К тому же ещё рань несусветная, – первые лучи солнца робко и неспешно вползают в комнату.

Но я словно ощущаю зуд под кожей, который ничем не унять, и это сводит с ума. Ощущение неминуемой беды усиливается с каждой секундой. Всё, так больше нельзя! Набираю номер мамы, чтобы услышать её голос и успокоиться, но её телефон выключен. То же самое и с мобильником отца. Вроде ничего особенного, но меня накрывает так, что телефон выпадает из дрожащих рук.

Не понимая, что делаю, срываюсь с места и бегу в комнату Марата. Сейчас мой неверный муж – единственный человек, кто может помочь. Этот суровый взрослый загадочный мужчина, от которого веет опасностью… Захочет ли он меня вообще выслушать, ведь вчера дал понять, что я для него никто. И хотя пообещала себе не вступать с ним больше в диалог, но сейчас просто нет выхода. Гордость придётся на время задвинуть, по крайней мере, до тех пор, пока не смогу убедиться, что родители в порядке.

Возле знакомой двери останавливаюсь, вспоминая события вечера, и уже хочу было развернуться и уйти в свою комнату, но что-то толкает меня, и я вновь вламываюсь в спальню мужа без стука и его разрешения. Сейчас мне не до этого дворцового этикета и расшаркиваний.

К удивлению, обнаруживаю, что Марат уже проснулся, и, более того, – один в комнате. О вчерашней блондинке ничего не напоминает, можно было бы подумать, что она мне приводилась, но, к сожалению, это не так.

– Что, красавица растаяла с первыми лучами солнца, словно утренний туман? – не удерживаюсь от ехидного вопроса, который сам срывается с губ, пока стараюсь отвести взгляд от мужа, облачённого в одни спортивные шорты.

Судя по тому, как блестит его сильное мускулистое тело, а в руках у него гантели, которые, наверное, весят как я, мне пришлось отвлечь мужа от утренней тренировки.

– А ты ревнуешь, Инга? – в тон мне отвечает Марат. – Если так хотелось меня, то чего же не присоединилась?

Щёки вспыхивают, а уши пылают так, что, наверное, светиться должны.

– Извращенец! – выкрикиваю зло прямо в лицо самодовольному муженьку. – Похотливое животное!

– И ты забыла, что я чудовище! – с наглой усмешкой произносит Марат и вдруг оказывается рядом со мной, словно переместившись в пространстве.

Даже не успеваю ничего понять, как он буквально впечатывает меня в дверь всем своим мощным разгорячённым телом, пахнущим чем-то остро-пряно-сладким и совершенно одурманивающим. Сильные пальцы ложатся на мои щёки, сжимая их. Хватаю воздух приоткрытыми губами и пытаюсь вырваться, но ощущение такое, что я в железных тисках оказалась.

– Итак, Инга, ты знаешь, что я зверь, но всё же вновь пришла ко мне спальню! Ты хочешь проверить моё терпение?

Мужчина наклоняется ко мне и втягивает воздух, будто хищник, почуявший добычу.

– Мне нравится твой запах, такой чистый и невинный! – продолжает он, а затем вдруг проводит кончиком языка по моим губам почти невесомо и удивительно нежно.

Меня словно пронзает разрядом тока, который разбегается от моего лица и несётся по всем нервным волокнам.

– Не надо… – шепчу испуганно, вдруг понимая, что этот огромный, сильный мужчина может делать со мной всё, что взбредёт в его извращённую голову.

Леденящий ужас и горячее возбуждение накрывают противоречивыми ощущениями и почти лишают меня воли. Под взглядом чёрных бездонных глаз Марата чувствую себя беспомощной и голой.

– Марат, спаси моих родителей, я уверена, что они в беде! Умоляю! – лепечу из последних сил.

– Девочка, ты ошиблась, я не супергерой, спешащий на помощь всем, кто оказался в беде! – холодно произносит он, отстраняясь.

– Пожалуйста, я сделаю всё, что ты скажешь! Только помоги! – молю чуть слышно и хватаю его за руку в отчаянном жесте.

Чёрные глаза мужа вспыхивают адским пламенем. Кажется, только что я заключила договор с самим дьяволом.

Глава

Марат

Инга… Моя жена… Пиздец, приплыли! Я никогда не думал, что в моей жизни есть место матримониальным связям. Ну где я, а где женитьба? Таким, как я нельзя заводить семью! Но успокаиваю себя тем, что мой брак будет фиктивным. Старый удав Махортов чувствует, что слабеет, поэтому и решился на такое предложение: его легальный бизнес и единственная дочь в обмен на мою лояльность. Дальновидный ход: ведь лучше быть живым слугой, чем мёртвым королём, да и о своей принцессе так трогательно печётся, что пустил бы слезу, если умел плакать.

Кажется, у Махортова и впрямь единственное слабое место и ахиллесова пята – его дочурка. Старый хищник дорожит своим потомством, иначе бы ещё попортил мне крови, но теперь будет как шёлковый.

Когда увидел Ингу, входящую в зал бракосочетания в белом платье и дурацкой фате, скрывающей её лицо, слегка охренел и чуть не заржал. Ну прям образцово-показательная церемония, со всеми необходимыми атрибутами. Только вместо выкупа невесты, мы с её папашей подписали договор, а одного тамаду можно заменить взводом моих молчаливых церберов. От них, конечно, песен под баян и дурацких конкурсов не дождаться, зато безопасность обеспечивают на уровне.

Но когда девчонка встала рядом со мной и подняла фату, меня будто током ёбнуло. Никогда бы не подумал, что у мудака Махортова может быть ребёнком долбанный ангел, с небес сошедший. Малышка аж светилась, или просто так падали солнечные, но на секунду я ощутил странное волнение, как в детве, когда бабуля брала меня с собой в церковь.

Я так жадно разглядывал свою почти супругу, что та залилась краской, опустила глаза и затрепетала длинными ресницами, отчего башню сорвало окончательно. Мне захотелось впиться поцелуем в приоткрытые дрожащие пухлые губы, смять, подчинить, почувствовать их сладость и трепет. Кровь отлила в область паха. И тогда я пообещал себе, что и пальцем не прикоснусь к этой малышке.

Нет, я, безусловно, чудовище, но есть некоторые вещи, которые не позволю себе никогда. Махортов не зря держал свою дочурку подальше от всей этой грязи, которая стала нашим образом жизни. Уже успел изучить послужной список и медицинскую карту своей жены: закрытые школы, пансион чуть ли не для благородных девиц, отсутствие вредных привычек и половых связей. Вообще не думал, что девственницы ещё существуют, такого краснокнижного зверя не встречал уже давненько.

Порой напоминаю себе царя Мидаса, только тот превращал в золото всё, к чему прикоснётся, а я – в грязь и порок. Именно поэтому я не поцеловал жену во время церемонии, а затем вызвал домой Элю для снятия напряжения в первую брачную ночь. Моя Элька из того же теста, говна и грязи, что и я, и не скрывает этого, поэтому с ней так легко и удобно. Но самое херовое то, что пока верная любовница умело и методично мне отсасывала, я представлял на её месте хрупкую невинную жёнушку, что так быстро догадалась о том, какое я чудовище. Но так будет лучше для всех.

Элю отправил через пару часов с охранником, объяснив, что теперь она не может оставаться ночевать, да и наши интимные встречи придётся перенести в гостиницу или мой загородный дом. Почему-то трахать другую, когда рядом, под одной крышей, ангелоподобная Инга, было противно. Удовольствие от секса разом превращалось в какую-то механическую рутину по снятию напряжения, а профессиональные ласки любовницы казались слишком бездушными и автоматическими, словно трахаешь не бабу, а робота.

Чтобы сбросить утренний стояк, приходится минут двадцать проторчать в ледяном душе, а потом ещё столько же махать гантелями. Когда член наконец-то начинает опадать, в комнату врывается Инга, которая так и не удосужилась постучать в дверь. И чему эту лань учили в её пансионах? С этикетом явно херовато, так что придётся мне заняться воспитанием.

При мысли, что неплохо бы положить малышку животом себе на колени, задрать её халатик и как следует отшлёпать, стояк вновь возвращается, да так, что в паху заломило. Никогда так не реагировал на баб, хоть и успел перепробовать множество. Эта маленькая хрупкая девчонка с решительно-испуганными глазищами на пол-лица будит во мне всех внутренних демонов.

Как же хочется запачкать это невинное чистое создание, заставить её стонать и извиваться, умолять меня не останавливаться. Сам не понимаю, как оказываюсь возле малышки, буквально вжимаю её в дверь, чувствую, как хреначит её сердечко, словно у испуганной птицы, попавшей в силки. Я не звал её в свою спальню, но она сама пришла. Да видят демоны, я старался держать себя в руках и был джентльменом на возможных для меня максималках, но меня кроет так, что отпускаю тормоза.

– Марат, спаси моих родителей, я уверена, что они в беде! Умоляю! – шепчет небесное создание и смотрит на меня доверчиво.

– Девочка, ты ошиблась, я не супергерой, спешащий на помощь всем, кто оказался в беде! – отрезаю я, ибо сейчас мне плевать на её родаков, хочу лишь побыстрее сорвать халатик с девчонки и сделать её моей, присвоить, заклеймить.

– Пожалуйста, я сделаю всё, что ты скажешь! Только помоги!

В этом взгляде столько мольбы и боли, что со всей дури бью кулаком в стену.

Бля, детка, я не герой, а злодей, сейчас ты сама не понимаешь, что говоришь! Но, конечно, воспользуюсь твоей слабостью и уязвимостью, ведь я чудовище!