Текст книги "Прости за все"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prosti-za-vse-237474.jpg)
Автор книги: Татьяна Бочарова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
С этой оптимистической мыслью Вера уснула. Во сне ей виделись бесчисленные пробирки и колбы, а так же Кобзя и мать, которые мирно и увлеченно беседовали о скверных нравах молодого поколения.
7
Недели летели одна за другой. Казалось, еще вчера был понедельник, и вот на тебе – наступали выходные.
Субботу и, особенно, воскресенье Вера не любила, не знала, чем себя занять. Митя с утра садился за компьютер, потом шел прогуляться в парк – там ему лучше думалось над очередной статьей или лекциями для студентов. Вера оставалась одна. Она посвящала пару часов уборке, хотя квартира и так сияла чистотой, поскольку мусорить было некому. Затем наведывалась в соседний магазин, закупала продукты на неделю и, придя домой, готовила обед.
Возвращался Митя, слегка порозовевший от двухчасовой прогулки на свежем воздухе, как всегда, серьезный и задумчивый. Они с Верой садились за стол, ели, почти не разговаривая друг с другом. Потом Вера мыла посуду, а Митя ложился отдохнуть, чтобы потом продолжить работу до глубокой ночи.
Через день Вере звонила Елена Олеговна. Говорила несколько слов для приличия, а затем неизменно спрашивала:
– Ну как? Ты придумала что-нибудь?
– Пока еще нет, – отвечала Вера.
Мать сердито сопела в трубку.
Каждое утро Вера давала себе слово, что вечером возобновит разговор с Митей насчет обследования, но вечер наступал, Вера смотрела на митину фигуру, склоненную к комьютеру, на его отрешенное от житейской суеты лицо, и слова застревали у нее в горле. На глазах закипали слезы безнадежности и отчаяния.
Она уходила к себе в спальню, забиралась в постель, с головой укрывалась одеялом и тихо плакала, пока не засыпала. Ей снилось, что у нее родился ребенок, мальчик, почему-то смуглый и темноволосый, похожий на мультяшного Маугли. Вера видела этот сон не раз и не два, он был настолько реальным и ярким, что, проснувшись, она долго не могла придти в себя: ей слышался детский плач и казалось, где-то рядом стоит маленькая, покрытая голубым пологом, кроватка.
В такие дни Вера приходила на работу вялая, как сомнамбула, даже сочный голос Кобзи не в силах был вывести ее из состояния полугрез. Наташка и другие девчонки смотрели сочувственно, но сама Вера не замечала их взглядов. Единственное, что еще как-то волновало ее, была пробирка с ядовитой зеленью. Она послушно, как велел зав, занималась ароматизаторами, однако периодически делала попытки вернуться к работе над растворителем. Состав, увы, по-прежнему имел осадок, хотя Вера перепробовала все возможные ухищрения и способы очистки. Оставалось надеяться на Кобзю, но тот молчал и отсиживался у себя в кабинете, появляясь в лаборатории крайне редко и в основном затем, чтобы пропесочить распустеху– Наташку.
К началу зимы Вера совсем приуныла. Она позвонила Маринке, надеясь, что та, по обыкновению, вытащит ее в театр или на выставку, но у Маринки болел мальчик. На улице дул колючий ветер, швыряя в лицо горстями сухого снега, день убыл, остались одни ночи, черные, непроглядные и тоскливые.
В один из таких дней Вера долго ждала троллейбуса, так долго, что у нее закоченели ноги. Троллейбус все не шел, пассажиров собралась уже целая толпа, когда какой-то бородатый старичок, похожий на пророка Моисея, вынырнув из тьмы, как из пустыни, объявил дрожащим от холодам людям, что на линии случилась авария, и все троллейбусы стоят в квартале от остановки.
Вере пришлось добираться до работы на частнике. Шофер оказался болтливым до невозможности, всю дорогу рассказывал о том, как они с приятелями недавно ездили на зимнюю рыбалку, как долбили полынью, как великолепно клевала рыба. Вере страстно хотелось, чтобы он замолчал, потому что в это время из динамика едва слышно лилась неимоверно красивая, печальная мелодия, она как нельзя более подходила к ее состоянию, к тому, что творилось у нее в душе. Однако мужик трепался без передыху до самого института. Вера подумала, что даже в этом ей не повезло, не удалось послушать замечательную музыку. Ей вообще ни в чем не везет, и так будет всегда.
Она расплатилась с водителем и вышла. Тут же налетела пурга, подхватывая ее, увлекая за собой. Вера невольно перешла на бег, и так, бегом преодолела десяток метров от ограды до крыльца. Не снимая перчатки с окостеневшей руки, взялась за ручку двери, и тут услышала за спиной окрик:
– Верунчик! – Это кричал Кобзя, его шаляпинский бас прорезал забитое метелью и мглою пространство институтского дворика.
Вера остановилась и обернулась. Петр Петрович уже бежал ей навстречу, его лицо, обожженное снегом и ветром, алело, развевались по воздуху опущенные уши шапки-ушанки. Он был похож на гигантского зайца. Вера улыбнулась и постучала сапогом о сапог, стараясь согреть замерзающие ноги.
– Верусенька, есть новость! – Кобзя в три огромных прыжка достиг крыльца и распахнул перед Верой дверь. – Ну и погодка, едрит вашу мать! Черт знает что, еле доехал. Мотор то и дело глохнет. – Он потопал ногами, сбивая налипший на ботинки снег, затем стащил ушастую шапку, и безо всяких предисловий заявил. – Ты едешь в командировку.
– Я? – Вера удивленно глядела на начальника. За годы своей работы ей еще ни разу не приходилось куда-либо уезжать, и это было для нее в диковинку.
– Ты, ты, – подтвердил Кобзя и для пущей убедительности покивал головой с роскошной, почти без седины, шевелюрой. – Я нашел место, где производят чистые материалы. Супер чистые, таких нигде больше нет! – Он горделиво пригладил пышные усы. – Теперь у нас, Верусенька, все получится в лучшем виде. Завтра ты выезжаешь.
– Уже завтра? – опешила Вера. – И куда, если не секрет?
– Не секрет. – Кобзя довольно улыбнулся. – В славный град Казань. Я там частенько бывал в свое время, начальство меня на «Тасму» посылало. Какой был завод, закачаешься! Размах, масштаб! А сейчас что от него осталось? А! – Он махнул рукой и обнял Веру за плечи. – Слушай сюда, моя хорошая. Билет сейчас принесут, я уже звонил. На вокзале тебя встретят, жить будешь у заведующей кафедрой. Потрясающая женщина, я с ней уже неделю переговоры веду по межгороду. Она в прошлом году по нашему растворителю диссертацию защитила, она и разъяснит тебе, что да как. Заключишь с ними договор, изучишь технологию, и можешь возвращаться домой. Все ясно?
– Ясно. – Вера кивнула.
Сонливость и апатию с нее точно ветром сдуло. Ай да Кобзя! Неужели решил проблему? А она уже, грешным делом, готова была поставить крест на своей работе.
В полдень курьер принес билет на фирменный поезд «Татарстан». Девчонки, окружив Веру, смеясь, давали наперебой напутствия:
– Верка, чак-чак привези. Это у них лакомство такое, тесто с медом, нарезанное полосками. Объедение! Возьми побольше, на всех.
– А мне кумысу. Ладно, Вер?
– Пирогов с картошкой. Забыла, как у них называются. И браслетики – тетка когда-то там покупала. Такие красивые!
Вера слушала, улыбалась и обещала, что все привезет.
С обеда Кобзя отпустил ее домой, собираться. По дороге Вера заглянула в магазин, набила сумку продуктами – как никак ей предстояло исчезнуть на неизвестное количество времени, должен же будет Митя чем-то питаться в ее отсутствие.
Он вернулся, когда на плите уже остывал ужин, а сама Вера в спальне деловито застегивала молнию на чемодане. Несколько секунд он наблюдал за ее действиями, затем спросил удивленно:
– В чем дело? Ты куда-то собралась?
– В командировку. – Вера разогнулась и откинула упавшие на лоб волосы. – Ужинать будешь?
– Вот как? – задумчиво проговорил Митя, оставив ее вопрос без внимания. – Далеко?
– В Казань. – Вера подошла к нему ближе, положила руки на плечи. – Кобзя меня посылает в тамошний химико-технологический институт. Будешь скучать без меня? – Она заглянула Мите в глаза и улыбнулась.
Он тоже улыбнулся.
– Ты сегодня замечательно выглядишь. И румянец такой красивый.
– Румянец – это косметика. – Вера кокетливо стрельнула глазами на мужа. – Но все равно, спасибо. Мне очень приятно. Ты не ответил, будешь ужинать или нет?
– Буду, но потом. – Митя обнял ее за талию, привлек к себе и тесно прижал. Давно он не прижимал ее так, ах, давно. Вера вдохнула запах его одеколона и почувствовала, как слабеют ноги.
– Ты, наверное, устал, – пролепетала она, закрывая глаза и ощущая пылающей щекой его щеку, приятно прохладную, источающую все тот же дурманящий одеколонный запах. – Тебе нужно отдохнуть…
– Я и отдыхаю, – жарко шепнул Митя ей в ухо.
Он поднял ее на руки, отнес на кровать. Его пальцы скользили по ее телу, проворно и ловко развязывая шелковый поясок халата, расстегивая тугие крючки лифчика, нетерпеливо стаскивая тоненькие черные трусики. Вера покорно подчинялась, чувствуя неодолимое желание. Они так долго не были вместе, а если Митя изредка и приходил в спальню, то все получалось как-то пресно и обыденно, без огня, без страсти. От его ласк оставался неприятный осадок и ощущение чего-то неестественного, лишенного смысла и радости, которая непременно должна была сопутствовать тому таинству, что свершалось между мужчиной и женщиной наедине под покровом ночи.
И вот теперь все было иначе. Все было так, как она мечтала: он целовал ее с жадностью, Вера слышала его дыхание, частое и громкое от вожделения, и не могла сдержать стонов…
…Потом, когда все было позади, она лежала без сил на постели, совершенно голая и счастливая. Митя сидел рядом. Волосы его растрепались, очки он снял, в его глазах плавал туман.
– Жаль, что ты уедешь, – произнес он и погладил Веру по груди.
– Я ненадолго. – Она поймала его руку и, приложив к губам, поцеловала. – Дня на три, четыре, не больше.
Он кивнул и потянулся за ее скомканным халатиком.
– Накинь, простынешь.
– Что ты, у нас тепло. – Вера весело засмеялась, потом резко села и принялась натягивать белье. – Идем, тебе надо поесть. Ты же и не обедал, небось?
– Не помню. – Митя рассеянно пожал плечами.
Она сидела за столом, глядела, как он ест и думала, что была дурой все это время. Разве может кончится жизнь в тридцать лет? А любовь? Ведь они любят друг друга, и будут любить долго-долго.
– Митя, – тихонько проговорила Вера. – Митенька.
– Что? – спросил он с набитым ртом.
– Ничего. – Она улыбнулась, глядя на него с нежностью. – Просто, я поняла – у нас все хорошо. Ведь правда? Все хо-ро-шо. – Последнее слова Вера пропела, глаза ее сияли.
– Конечно хорошо, – согласился Митя, дожевывая котлету. – Ты слишком нервничаешь по всякому пустяку, это лишнее. Отнимает здоровье. Но сегодня ты просто умница.
– Я умница! – подтвердила Вера, обняла мужа и чмокнула его в макушку. – Ты будешь работать?
– Да. Мне в голову кое-какие идеи пришли. Посижу пару часов. Ты ложись, у тебя завтра трудный день.
Вера послушно кивнула.
Митя доел и ушел к себе. Она вымыла посуду, убрала в кухне. Сходила в ванную, приняла душ. Высушила волосы феном. Больше дел у нее не было, можно было последовать совету Мити и пойти спать, однако спать Вере не хотелось. Она заново переживала в подробностях то, что произошло несколько часов назад. Командировка уже не казалась Вере столь привлекательной, она рада была бы никуда не уезжать, остаться с Митей и заниматься с ним любовью каждую ночь. Лишь бы он хотел этого, хотел ее, как только что!
Вера мечтательно вздохнула, сладко потянулась и, с сожалением поглядев на плотно закрытую дверь гостиной, побрела в спальню.
8
Весь следующий день промелькнул незаметно: Вера наводила чистоту в квартире, бегала по магазинам, встречалась с Кобзей, получала от него ценные указания. В половине седьмого она вышла из дому, поймала машину и поехала на вокзал. Митя в этот вечер читал лекции в институте и проводить ее не смог. Честно говоря, Веру это не слишком расстроило, она привыкла к его вечной занятости и тешила себя мыслью о том, как будет им хорошо, когда она вернется назад, в Москву.
Поезд подали задолго до отправления. Вера не спеша шла по перрону, оглядывая ярко освещенные окошки. Пассажиров было немного, а ее вагон оказался и вовсе полупустым. Молоденькая проводница – татарочка с блестящей черной челкой, доходящей почти до самых раскосых глаз, проводила Веру в купе и даже помогла спрятать под нижнюю полку чемодан.
– Вот тронемся, сразу чай принесу, – пообещала она и похвасталась, – Знаете, какой у нас чай? Фирменный, в пиалах.
– Отлично. – Вера улыбнулась ей в ответ и, усевшись поудобнее, принялась с интересом рассматривать купе.
Вокруг были чистота и уют, на окне висела туго накрахмаленная шторка с надписью «Татарстан», столик покрывала такая же крахмальная скатерть, на паласе под ногами ни единой соринки.
Вера глянула на часы – до отправления оставалось пятнадцать минут. Интересно, придет кто-нибудь из пассажиров или ей предстоит путешествовать одной? В принципе, она была не против одиночества, гораздо больше ее пугала перспектива оказаться в крохотном пространстве в обществе незнакомых и малоприятных людей, как часто бывает в дороге.
Вера выглянула за дверь. В соседнее купе затаскивала огромный чемодан дородная дама в песцовой шубе. В самом конце коридора, возле туалета стоял приятный блондин средних лет и неотрывно смотрел в окно. Где-то рядом звонко смеялись молодые голоса. Вера обернулась и увидела черноволосую проводницу.
– Скоро отправляемся, – сказала та.
– А ко мне так никто и не пришел, – посетовала Вера.
– Придут еще, – пообещала девушка. – Знаете этих командировочных – в последний момент прибегут, все в мыле, спасибо, что билет не забудут. А то и забудут, всякое бывает.
Не успела она это проговорить, как за ее спиной возникла крупная высокая фигура со спортивной сумкой наперевес.
– Ну-ка, милая, – произнес густой баритон. – Разрешите-ка, я пройду.
Проводница посторонилась, прижавшись к окну, и навстречу Вере шагнул рослый, плечистый мужчина в темно-синей куртке с меховой опушкой. От него веяло морозной свежестью, на густых, иссиня черных волосах поблескивали крупинки снега. Вера хотела отступить, чтобы дать ему дорогу, но черноволосый остановился прямо напротив ее купе.
– Добрый вечер. Кажется, я ваш попутчик. Ну да, место номер восемь. – Он улыбнулся, демонстрируя ослепительно белые зубы.
– Здравствуйте, – проговорила Вера, почему-то чувствуя смущение.
Мужчина был намного выше ее и такой крупный, что она показалась сама себе букашкой рядом с ним. Он, между тем, скинул с плеча сумку, расстегнул пуховик и ловко пристроил его на плечики. Под курткой у него был надет свитер грубой ручной вязки, желто-песочного цвета. Несомненно, черноволосый был родом из Казани и по национальности татарин. Об этом говорило его бронзово-смуглое лицо с выступающими скулами и темные, косо прорезанные глаза. Он порылся в сумке, вынул из нее пакет с зубной щеткой и мылом, какой-то бумажный сверток и свежую газету, аккуратно разложил все это на столике и, обернувшись к Вере, протянул ей руку:
– Что ж, давайте знакомиться. Рустам.
Она с опаской пожала огромную, крепкую ладонь.
– Вера.
– Вы москвичка?
Вера кивнула.
– К родне едете? – поинтересовался Рустам. – Впрочем нет, вряд ли у вас татарская родня. Решили знакомых навестить?
– Нет, я в командировку. – Вера улыбнулась и села на свое место.
– В командировку? – Рустам удивленно свистнул. – Вот не думал, что встречу коллегу, так сказать. Я ведь сам командировочный. Бизнес-леди? – Он пристально оглядел Веру, слегка наклонив голову.
– Снова не угадали, – сказала она тихо. – Я химик. Работаю в НИИ.
– Когда-то в Казани химическая промышленность была ого-го. – Рустам задумчиво поглядел в окно. – А теперь все не так. Смотрите, мы сейчас тронемся.
Вера отодвинула шторку. Из темноты ей в лицо сияли разноцветные огни. Секунда, другая – и они, задрожав, поплыли вправо.
– У нас с вами получается СВ, – пошутил Рустам. – Что ж, будем считать, мне крупно повезло. Такая красивая попутчица. Сейчас почаевничаем, у меня тут гостинцы остались от жены. Вон там, в пакете.
«Значит, он женат», – мелькнуло у Веры в голове. Ну да, конечно. Она ведь только что видела у него на безымянном пальце кольцо. «Впрочем, какая мне разница?» – осадила она себя недовольно.
Рустам уже разворачивал сверток, там был хворост и разноцветное печенье в форме ромбов. Вера молча смотрела на его руки, безупречно красивой формы, с длинными, сильными пальцами и гладкими, точно перламутровыми, ногтями.
В дверь заглянула проводница.
– Ваши билетики.
– Как тебя звать, дочка? – спросил ее Рустам, протягивая билет.
– Алсу.
– Алсу-кызым, будь добра, принеси нам чайничек.
– Будет исполнено! – Девушка весело блеснула зубами и подмигнула Вере. – Вот вам и сосед, теперь не скучно будет. Я сейчас, мигом, только билеты соберу.
Она исчезла.
Колеса мерно выбивали давно заученный, старый дорожный мотив. Вере стало неуютно и жарко в брюках и джемпере, захотелось переодеться. Она встала, испытывая все то же странное стеснение.
– Мне выйти? – тут же понял ее Рустам. – Пойду, умоюсь. Вы располагайтесь, чувствуйте себя, как дома.
Он взял полотенце, щетку и скрылся в коридоре.
Вера, не спеша, разделась, аккуратно развесила вещи и натянула спортивный костюм. Затем, мгновение подумав, быстрым движением достала из сумочки зеркальце и помаду и тщательно подкрасила губы. Пригладила и без того гладко причесанные волосы. Глубоко вздохнула.
Она не понимала, что с ней. Ей вдруг стало отчаянно весело, захотелось без причины смеяться, как смеялись в соседнем купе. Вера еще раз глянула в зеркальце. А ведь прав этот черноволосый Рустам – она, действительно, красива. Голубые глаза, нос правильной формы, высокий, чистый лоб, нежные, пухлые губы. Как же она всего этого не замечала? Или, вернее, замечала когда-то, но давным-давно позабыла.
В дверь постучали. Вера вздрогнула, поспешно спрятала зеркальце и щелкнула задвижкой.
– Жарко здесь у нас, я гляжу, – проговорил Рустам, заходя в купе. Он стащил через голову свитер и оказался в синей трикотажной футболке. Из-под коротких рукавов выглядывали мощные бицепсы. Черные волосы были влажны на висках. – Сейчас Алсушка чаю принесет, она уже с билетами разобралась.
Он сел напротив Веры, сложил скрещенные руки на столе. Она попыталась смотреть ему в глаза, и ей, наконец, это удалось. Они оба, как по команде, затихли, в купе раздавался лишь мерный звук колес. Потом дверь отъехала, и появилась Алсу с подносом, на котором каким-то удивительным образом умещались чайник, пузатая сахарница и две огромных пиалы.
– А вот и чай, – весело пропела она и тряхнула головой, откидывая со лба свою полированную челку.
– Чай не пьешь, как сильным будешь! – засмеялся Рустам и снял руки со стола. – Это у нас еще в советское время плакат такой висел в гастрономе, – пояснил он Вере. – Для татар чай – главный напиток, такой же, как для китайцев. А в столице все, смотрю, на кофе больше налегают. В час по чашке. Вы, Вера, тоже кофеманка?
– Нет, я чай люблю. Особенно зеленый.
– Полезно для здоровья, – одобрил Рустам и подмигнул проводнице. – Садись с нами, кызым. Принеси себе еще стакан и садись.
– Рада бы, да нельзя. – Девушка кокетливо улыбнулась. – Думаете, вы одни у меня любители чая? Вон, в соседнем купе целая компания. Так что, побегу я. Пейте на здоровье.
Она забрала поднос и скрылась в коридоре. Вера потянулась, было, к чайнику, но Рустам осторожно придержал ее руку.
– Давайте я разолью.
Она кивнула.
Он ловко разлил чай в пиалы, наполнив их аккуратно и одинаково, чуть ниже края.
– Смотрите, не обожгитесь. А то ведь вы к чашкам привыкли. Да и качает здесь, будь здоров.
Вагон, действительно ходил ходуном, будто палуба теплохода.
– Спасибо. – Вера улыбнулась. – Я как-нибудь.
Она взяла пиалу в руки и сделала пару глотков. Рустам смотрел выжидающе.
– Ну как?
– Очень вкусно. Отличный чай.
Она подумала, что разговор у них получается странный, ни о чем. Как в мыльных сериалах, где подолгу смакуется один и тот же эпизод. И вместе с тем, ей было ни чуточки не скучно. Наоборот, хотелось, чтобы Рустам говорил еще и еще, неважно о чем, хотя бы и о пустяках.
Он, однако, замолчал и сосредоточенно пил чай. Вера искоса глядела на его слегка наклоненную голову. Господи, ну чего она так обрадовалась? Чужой мужчина, да и немолодой совсем, кажется, ему прилично за сорок. Все в нем непривычно ей, незнакомо, он словно из другого мира. В их с Митей мире никогда не говорили так громко, не смеялись столь заразительно, без оглядки и стеснения, не пили чай с таким видимым удовольствием, не заигрывали с проводницами.
Да и не мир это был, а мирок – Вера ощутила это вдруг, в одно единое мгновение и с необыкновенной ясностью. Мирок. Тихий, интеллигентный, наполненный запахом книг и шорохом газет, весь в полутонах и полунамеках. А тут, точно окно распахнулось перед ней – и в лицо ударил ветер, свежий, мощный, сметающий все на своем пути. Под его властными, могучими струями хотелось петь и смеяться, растрепать волосы и навсегда расстаться с серьезностью и благоразумием.
Верина рука невольно потянулась к туго закрепленному шпильками пучку и, дрогнув, замерла на полпути. Рустам поставил пиалу на стол, густые, черные брови его чуть сдвинулись.
– У вас красивые волосы, Вера.
– Я знаю. – Она уже смотрела на него, не отрываясь, и ей было легко, так легко, будто невидимая энергия наполнила все ее тело, сделав его почти невесомым и волшебно послушным.
– Вы пейте чай. – Он улыбнулся.
– Я пью.
Колеса выстукивали венский вальс. Тарам, тарам, тарам, там-там, трам, тарам, тарам, там-там…Как хорошо было бы сейчас немного потанцевать. Совсем немного, чуть-чуть.
Но ведь это же бред! Что в нем такого, в этом большом, как медведь, мужчине? Он просто попутчик, обычный сосед по купе. Разве никогда раньше она не ездила в поездах?…
– Вы замужем? – без всякого перехода спросил Рустам.
– Да, замужем, – поспешно проговорила Вера.
– А кольцо? Почему не носите?
– Оно мешает на работе. Я же всегда в перчатках, растворы, химикаты. – Вера почувствовала неловкость и опустила глаза.
– А не на работе? – спокойно поинтересовался Рустам.
– Я привыкла без кольца, – сказала она тверже.
Он понимающе кивнул.
– А я вот привык с кольцом. Шестнадцать лет женат.
– И дети есть? – тихо спросила Вера.
– Три дочери. Старшей весной будет пятнадцать. А младшая нынче пошла в школу.
– Вы счастливчик. – Вера улыбнулась, а сердце ее болезненно кольнуло.
– Согласен, я счастливый человек, – просто проговорил Рустам.
Вере показалось, он каким-то невероятным образом знает, что сейчас творится у нее внутри. Голос его стал мягче, словно бы участливее.
– Ну, а у вас есть дети?
Она покачала головой.
– Нет? Да это не беда, будут еще. – Рустам наклонился к Вере через стол, заглянул ей в лицо. – Честное слово, вот увидите. Вы еще такая молодая.
– Мне уже тридцать, – отчего-то шепотом проговорила Вера и моргнула, прогоняя слезы.
– Тридцать! Вот нашла, чем удивить! – Он добродушно усмехнулся. Потом поднялся и пересел к ней. Положил на плечо свою громадную, тяжелую ладонь.
Вере стало так хорошо и спокойно, как не было никогда в жизни. Она почувствовала себя защищенной ото всех бед и напастей, от всего, что может расстроить и огорчить. От его рук шло тепло, не горячий жар желания, а ровное, дружеское тепло, дающее чувство уверенности и надежности. Ей ничего не нужно было, лишь бы сидеть так, как можно дольше, хоть всю жизнь.
– Глупышка, – ласково сказал Рустам, приблизив губы к вериному уху. – Разве же это возраст? У тебя еще все впереди. Поняла?
Она кивнула и вздохнула судорожно, подавляя окончательно все еще стоящий в горле комок.
– У тебя обязательно будет малыш. – Рустам погладил Веру по голове и слегка отстранился от нее. – Ничего, что я на «ты»? Не обиделась? Ты ж для меня все одно, как и Алсушка – кызым.
– А что такое кызым?
– По-татарски значит девочка, дочка. Мне-то уже сорок семь стукнуло, по сравнению с вами я старик.
– Какой же вы старик! – вырвалось у Веры невольно и оттого слишком горячо. Тут же она почувствовала, как загорелись мочки ушей.
Рустам улыбнулся, блеснув зубами, глаза его весело сощурились.
– Стало быть, ничего еще? Могу понравиться молоденькой?
В тоне его отчетливо слышалась хитреца – разумеется, он прекрасно знал, какое производит впечатление на женщин.
– Можете! – Вера тоже закокетничала, лукаво опустила ресницы, надула и без того пухлые губки.
– Ну хорошо, хорошо. – Рустам снял руку с ее плеча и, вернувшись на свое место, принялся допивать чай.
Вера была разочарована. Ей хотелось, чтобы он по-прежнему сидел рядом и обнимал ее.
Они еще поговорили о том, о сем. Выяснилось, что Рустам работает на заводе, руководит конструкторским бюро. Что в Москве он бывает чуть ли не ежемесячно, но сходить никуда не успевает, потому что завален делами.
– Все мечтаю попасть в Большой, на балет. Мы с женой лет десять назад смотрели «Лебединое озеро», красота! – сказал Рустам и звучно цокнул языком.
Вера, в свою очередь, рассказала ему о лаборатории, Кобзе и их проекте с растворителем. Почему-то о Мите ей говорить не хотелось, хотя Рустам несколько раз спросил ее, чем занимается муж. Она ответила односложно: «Он литератор», и постаралась перевести беседу в другое русло.
Чайник давно опустел, за окном была озаряемая лишь фонарями непроглядная мгла. В соседнем купе, наконец, угомонились, и только изредка раздавался тоненький девичий смех.
Вера боялась смотреть на часы. Наверняка, время заполночь, пора ложиться, рано утром поезд прибудет на вокзал, и сразу надо будет ехать в институт, разбираться с материалами. Но как ляжешь, если прервется этот драгоценный, на вес золота разговор? Ведь им и быть-то осталось вместе меньше десяти часов.
Она ждала, чтобы Рустам подал какой-нибудь знак. Она не понимала, нравится ли ему так же, как он ей. Или он просто привык любезничать с женщинами, решил убить время в дороге?
– Верочка, вы не устали? Вон, глазки слипаются. Я вас совсем заговорил. Стелитесь и на боковую. – Он встал и вышел из купе.
У нее сердце запрыгало в груди. Он хочет ее! Хочет! Сейчас она ляжет, он войдет. Залезет к ней под одеяло, обнимет своими горячим, медвежьими лапами. И…Митя, господи, как же Митя? Ведь еще сегодня утром она любила его. Что за чушь, почему «любила»? И сейчас любит. Он ее муж, а это кто? Посторонний чужак, счастливо женатый, о жене говорит с нежностью: «Она у меня хозяюшка, целый день у плиты. Пироги печь мастерица».
Обо всем этом Вера думала, дрожащими руками расстилала влажную простыню, засовывая в наволочку тощую поездную подушку, вынимая шпильку за шпилькой из тугого пучка. В глубине души она уже знала ответ на все тревожащие ее вопросы. Пусть чужой, пусть женатый, пусть какой угодно. Она будет с ним, даже если после этого ее сбросят с моста в реку.
Она наспех сняла макияж и легла, натянув до подбородка одеяло.
– Рустам! Можете заходить.
Он показался в дверях.
– Все уже спят. Даже наша Алсушка.
Вера наконец глянула на часы: они показывали половину третьего.
Рустам быстро и ловко управлялся с постелью.
– Ну все, спокойной ночи. – Он щелкнул выключателем и погасил тускло светивший ночник. Верхний свет вырубили давным-давно.
Вера зажмурилась, вся превратившись в ожидание. В темноте слышался легкий шорох и скрип.
– Спокойной ночи, – повторил Рустам.
Она открыла глаза. Он лежал на соседней полке, укрытый одной простыней.
– Одеяло могу отдать, чтобы теплее было. Мне-то ничего, я к холоду привычный, а тебе к утру будет зябко.
– Не будет. – Вера почувствовала, как пересохли губы.
Значит, он собирается спать. Ничего ему от нее не надо, все она придумала сама. Ну и ладно, и пожалуйста! Она резко отвернулась к стенке.
– Вера, – тихо позвал Рустам.
Она не отвечала.
– Вера, ты в каком институте будешь работать?
– А что?
– Ничего. – Он усмехнулся. – Просто, стало интересно.
Вера сквозь зубы пробурчала название принимающего ее предприятия.
– А, ясно, – удовлетворенно произнес Рустам. – Ну все, спим.
Ей казалось, подушка колется, как еж. От простыни неприятно пахло сыростью. Вагон трясло так, будто поезд сходил с рельсов. Нет, она определенно не могла спать. А вот Рустам, кажется, преспокойно отключился. Вера слышала его ровное, сонное дыхание совсем рядом. Стоило лишь руку протянуть, и можно было коснуться пальцами его лица. Что, если рискнуть, разбудить?
Она откинула одеяло и села на полке. Сердце гулко стучало в такт колесам. Ей опять вспомнился Митя. Он там, в Москве, один, сидит за компьютером, ждет ее. Она же хотела, чтобы он ее ждал! У них все хорошо, так же точно, как у Рустама с его женой. Даже лучше – они молодые, у них все впереди.
Вагон резко качнуло. Рустам зашевелился, что-то пробормотал во сне, потом перевернулся на другой бок и снова ровно задышал.
Вера приложила ладони к пылающим щекам и так сидела минут пять. Затем переложила подушку поудобнее и свернулась калачиком под одеялом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?