Читать книгу "Трофей одинокого зверя"

ГЛАВА 2

* * *

– ОЛЕГ —

Запах я почуял за километр.

Сначала подумал: показалось.

В такую погоду, когда небеса решили устроить всемирный потоп, а ветер ломал деревья как спички, нормальные люди сидят дома и пьют чай.

А если у них нет дома, то ищут, где спрятаться.

Но не в моей тайге. Не на моей территории.

Я сидел в кресле, смотрел на мониторы системы безопасности и пил кофе.

На экранах сплошником серая стена дождя.

Камеры захлёбывались водой, но кое-что показывали.

Лес был пуст, всё зверьё попряталось.

Река бурлила, скоро выйдет из берегов, это я знал и без камер.

И тут появился неправильный запах.

Человек и чужак.

Я встал и подошёл к окну, вслушался в ветер.

Там, за шумом дождя, треском деревьев и воем урагана билось маленькое и испуганное человеческое сердце. И оно приближалось.

– Какого чёрта? – спросил у пустоты.

Пустота не ответила.

И тут я понял. человек не просто шёл мимо, этот дурак пересёк границу моего участка!

– Твою мать, – со злостью выдохнул я.

Внутри поднялась волна звериной и дикой ярости.

Это моя земля! Я здесь хозяин! А какой-то идиот посмел сюда зайти без моего разрешения?!

Ярость захлестнула разум.

Почувствовал, как когти начинают прорезаться из-под ногтей, глаза меняли цвет, и зверь внутри поднимал голову и скалил зубы.

Сейчас я найду нарушителя и разорву его!

После брошу лесным волкам на съедение.

С мрачным и решительным настроем пошёл к двери и распахнул её.

В лицо ударила стена воды, но я даже не поморщился.

Это была женщина, настоящая идиотка, которая решила прогуляться по тайге в конце марта, да ещё под ураганом.

Мокрая и дрожащая, она смотрела на меня своими огромными синими глазами и пыталась что-то сказать.

С её волос текла вода, с губ срывалось судорожное дыхание, а её запах ударил мне в голову так, что я пошатнулся.

Запах был сладкий, терпкий и до невозможности знакомый и родной.

Это был тот аромат, который волки ищут всю жизнь, и о котором говорил мне отец.

Зверь внутри меня застыл, а потом словно взорвался.

«МОЯ!» – зарычал он так, что у меня уши заложило. – «МОЯ! МОЯ! МОЯ! Падай к её ногам! Лижи ей руки! Защищай любой ценой! Люби её!»

Я сжал руки в кулаки.

«Заткнись», – зашипел зверю.

Но зверь не заткнулся, он забился внутри меня, требуя, чтобы я схватил её в охапку, внёс в логово и никогда больше не отпускал, а человек помнил заветы отца.

Я глядел на эту мокрую, дрожащую и испуганную девушку и думал, что она лишь наваждение.

Но зверь орал: «Нет! Она настоящая! Чувствуешь её запах?! Так пахнет твоя пара!»

– А вы, я смотрю, тут самый главный леший?

Я изнутри разрывался на части.

– Как ты здесь оказалась? – прорычал безумным голосом.

– Впустите погреться? – пискнула она, глядя на меня снизу вверх. – А то я тут, кажется, немного заблудилась.

Я хотел прогнать её. Заявить ей: «Убирайся, пока я не сделал тебе больно и мой зверь не вырвался на свободу. Или пока я не поверил в эту ложь».

Вместо этого шагнул в сторону и пропустил её в дом.

Она прошла мимо. Такая маленькая, мокрая, пахнущая дождём, лесом и страхом, и этим проклятым запахом.

Её кожа пахла домом, как будто она всегда была моей.

Зверь внутри выл от счастья.

Я же возненавидел каждую секунду.

* * *

В доме она остановилась посередине гостиной и замерла, оглядываясь.

Вода с её куртки стекала прямо на мой идеально чистый пол, который я собственными руками вчера мыл, потому что не выношу бардак.

Я закрыл дверь и повернулся, вдруг увидел, что она хромает.

И тут зверь снова включил режим истерики.

«Она ранена! Ей больно! Помоги ей, спаси! Срочно!»

Человек пытался сопротивляться, но зверь был сильнее.

Я подошёл к ней, схватил в охапку и, игнорируя её писк, донёс до дивана и бросил на него.

Аккуратно бросил. Ну, насколько я вообще умею аккуратно.

Наверное, она приложилась спиной посильнее, чем надо.

– Эй! Ты чего?! – заорала она, вскакивая и глядя на меня в ужасе.

Я почуял её страх.

Такой резкий, кислый запах. Неприятный.

От него зверь внутри заскулил, что я, идиот, напугал свою пару, я плохой, должен извиниться, принести подарок, убить мамонта, ну давай уже!

Я сделал глубокий вдох.

Не думал я, что волки так по-кретински сходят с ума из-за своей пары.

– Я хотел сократить твой путь до дивана, – проворчал я.

Она округлила глаза. Смахнула воду с лица.

С её волос всё ещё текло, и на моём диване (кожаный, чёрный, итальянский, между прочим) уже образовалась мокрая лужа.

– Офигеть у тебя манеры, – прошептала она, и вдруг, как ни в чём ни, бывало, представилась: – Кстати, меня Катя зовут.

Катя, маленькая Катя.

Моя Катя.

Зверь свернулся калачиком и замурлыкал. Хотя волк не может мурлыкать, но, как ни удивительно, мой смог.

– Сядь, – произнёс я жёстче, чем надо было. – Что с ногой?

– А представиться сначала? – огрызнулась она.

– Зачем?

Она забавно фыркнула, и я чуть не улыбнулся.

Проклятие, я сам от себя в шоке.

– Ну, знаете, есть такой этикет, – произнесла она и села на диван. – Принято говорить людям при знакомстве «меня зовут так-то», прежде чем бросать людей на мебель.

– Глупости.

Она пожала плечами.

– Ого, какая крутая берлога, – вдруг выдохнула она, меняя тему. –Ты случайно, не Джеймс Бонд?

– Чего?

– Ну, – хмыкнула она и обвела рукой комнату, – камин, кожаный диван, у тебя даже оружие на стене! Прямо как у супершпиона, только девушки голой в джакузи не хватает.

– Джакузи на втором этаже, – ответил машинально.

Она поперхнулась.

– А ты, я смотрю, с юмором.

– Я не с юмором, Катя.

Она удивлённо смотрела на меня и, кажется, попыталась понять, шучу я или я реально социопат.

А я сам не знал, потому что в этот момент зверь внутри меня затих, сильно принюхался, и выдал новую порцию безумия:

«Она голодная и сильно замёрзла, ещё она устала. Накорми и уложи отдыхать в свою постель. Рядом с собой. Навсегда».

– Чёрт, – выдохнул вслух.

– Что такое? – испугалась она.

– Ничего. Просто сиди здесь.

– Слушай, а ты всегда такой гостеприимный? Или только перед полнолунием?

И нервно хихикнула, а я замер.

Полнолуние через три дня.

Если она не уйдёт до полнолуния, я превращусь, а она будет рядом, то…

– Нога сильно болит? – спросил я.

– Терпимо, – улыбнулась она. – Не обращай внимания.

Я кивнул.

– Тебе нужно позвонить, сообщить, что ты жива? У меня есть спутниковый телефон.

Она вздохнула.

– Да, надо сообщить. Мой телефон утонул в болоте. Красиво так утонул, с пузырьками.

– Зачем ты вообще сюда припёрлась?

– Искала город, – ответила она и пожала плечами. – Город Семи Ветров, легендарное городище шаманов. Я историк, этнограф и реставратор. Короче, копаюсь в старом дерьме.

– Здесь нет никакого города, – выдал я резко. – Никогда не было.

Она удивлённо подняла бровь.

– А ты откуда знаешь?

– Я хозяин этой земли, – ответил я. – И я знаю всё, что здесь было и есть. Города нет. Забудь.

– Странный ты, – протянула она. – Ладно, хозяин, как тебя звать-то? А то неудобно, ты меня в дом пустил, а я тебя мысленно «лешим» называю.

– Олег.

– Олег, – повторила она, и улыбнулась.

У неё была красивая и тёплая улыбка. И чёртовы ямочки на щеках.

Зверь внутри растаял и потёк лужицей умиления.

– Красивое имя. Древнее и княжеское, – произнесла она.

– Ты всегда так много болтаешь?

– Ты всегда такой бука? – парировала она.

Мы смотрели друг на друга.

Дождь хлестал в окна.

Камин потрескивал.

Её запах заполнял комнату, дом, мою голову, мою душу.

Я должен был её выгнать. Сейчас. Пока не поздно.

Но вместо этого я спросил:

– Есть хочешь?

Она просияла.

– О, боже, да! Я с утра не ела! Готова даже сама всё приготовить, если вдруг ты не можешь или тебе лень! Кстати, я потрясающе готовлю! Например, могу макароны отварить…

Я не выдержал. Уголок моего рта дёрнулся вверх.

– Сиди. Я сам. И разденься, а то простудишься.

Я пошёл на кухню, а она осталась на диване, маленькая, мокрая, чужая. И моя одновременно.

Достал рагу из холодильника и попытался не думать о том, какие её волосы на ощупь.

Не получилось.

ГЛАВА 3

* * *

– КАТЯ —

Я стянула с себя парку и бросила её на пол.

Руки дрожали от холода, страха и адреналина, который потихоньку рассасывался, оставляя после себя осознание: я влипла. По самые уши.

Парка упала на идеально чистый пол и растеклась по нему мокрым пятном, как дохлая медуза.

– Ой, – сказала я вслух. – Пожалуйста, извините.

Ответа не последовало.

Олег был на кухне.

Я более внимательно огляделась. И офигела.

Ребята, это был не дом.

Это был... космос.

Если бы я не знала, что нахожусь в тайге, то решила бы, что попала в дизайнерское лофт-пространство в центре столицы.

Только за окнами вместо пробок была стена дождя и вековые деревья

Камин из чёрного камня. Натурального, матового, с прожилками.

Внутри горел огонь, прикрытый стеклянной дверцей.

Рядом стояла поленница, дрова были сложены не абы как, а идеальной пирамидой.

Я такие в соц. сетях видела у девушек, которые помешаны на порядке.

Там ещё подпись обычно стоит: «Мой идеальный вечер у камина».

У меня так никогда не будет, потому что мои дрова будут точно валяться, как попало, а камин я вообще не умею разжигать.

Задрала голову.

Потолки высоченные.

Балки из грубого дерева, но обработанного так, что это выглядело ультрасовременно.

Окна в пол. Панорамные.

Сейчас в них хлестал дождь.

Пол – это частично паркет, частично плитка.

Мебели было минимум.

Чёрного цвета огромный и кожаный диван, такие же два кресла.

Журнальный стол из слэба дерева, залитого эпоксидкой.

Очень красиво и безумно дорого, а ещё ни одной лишней вещи.

Я покрутила головой.

Ни пылинки, вообще никакого лёгкого бардака. Ни чашки, забытой на столе, или пульта не на месте.

Короче, вообще ничего человеческого.

Плед на кресле был сложен идеальным прямоугольником. И готова поклясться, он линейкой мерил, когда его складывал и укладывал.

– Твою ж дивизию, – прошептала я. – Да тут прямо военный порядок.

Никаких женских штучек, типа цветочков, дурацких статуэток, вообще ни одного намёка на то, что в этом доме бывает женщина.

И тут до меня дошло, что я сейчас вся мокрая, грязная и с меня течёт, а я стою посреди этой стерильной чистоты, как ходячая катастрофа.

Под ногами уже собралась приличная лужа.

С моих волос капало на кожаный, наверное, очень дорогой итальянский, мать его диван.

– Караул, – выдохнула я.

Нужно срочно что-то делать. Например, хотя бы разуться.

Я осторожно опустилась на самый краешек дивана.

Села, стараясь не касаться спинки, чтобы не намочить ещё и её, и стянула ботинок со здоровой ноги.

Так, а теперь больная.

Я взялась за ботинок на подвернутой ноге и осторожно потянула.

– У-у-у-а-ай! – заорала так, что, кажется, где-то в лесу проснулись все медведи.

Боль прострелила от щиколотки прямо в мозг, словно электрическим током меня ударило.

Мне показалось, что в ногу воткнули раскалённый лом, провернули и оставили там навсегда.

В глазах потемнело, на секунду я вообще перестала видеть.

А когда зрение вернулось, я обнаружила, что по щекам текут слезы.

– Сука, – прошептала я. – Какая же боль.

И тут же:

– В чём дело?

Олег стоял в дверях, и ужасно недовольно смотрел на меня.

– Нога... – всхлипнула я и кивнула на ботинок, который так и остался на ноге. – Всё-таки я здорово её повредила. Подвернула так, что, наверное, перелом. Не знаю, но болит сильно.

Я снова задрала штанину и прошептала:

– Кабзда моей ноге... Видишь?

Лодыжка выглядела так, будто под кожу засунули теннисный мяч. Распухла, покраснела и местами начала синеть.

Классическая гамма «закат в тайге» – багрово-синюшные оттенки. Очень живописно, но я бы предпочла любоваться этим на картине, а не на собственной конечности.

– Только не реви, – вдруг строго и властно приказал Олег.

Я аж поперхнулась слюнями.

– Ч-что?

– Не реви, сейчас посмотрю.

Он подошёл, и тут я заметила, каким красноречивым взглядом он посмотрел на пол, точнее, на лужу, которая с меня натекла, и на грязь, смешанную с тающим снегом. Потом перевёл взгляд на мою парку, которая продолжала медленно растекаться по паркету, как пятно позора.

Он посмотрел на это всё безобразие и поморщился.

Губы поджал так, что они превратились в тонкую линию, но мужчина промолчал.

«Прости, дядя леший, – подумала я. – Вот такая у тебя гостья. Я вообще с порядком не дружу. Я и порядок – вещи несовместимые. Однажды у меня в профиле в соц. сетях стоял статус: «Неряха, разгильдяйка, вечно всё теряю, но зато весёлая». Олег бы точно не стал такой девице, как я писать, чтобы познакомиться».

Он опустился передо мной на корточки.

Осторожно взял мою ногу и, как заправский хирург, почти не причинив боли, снял ботинок.

– Ой, – выдохнула я удивлённо. – А как ты сумел так...

– Тихо, – оборвал он меня.

И начал стягивать носок.

Вот тут мне стало по-настоящему стыдно.

Потому что на мне были носки с сердечками.

С ярко-красными, дурацкими, очень дурацкими сердечками.

Я купила их в супермаркете по огромной скидке за сто рублей, потому что они смешные.

И теперь этот суровый мужик в идеально чистом доме снимал с меня носки с сердечками.

Я мысленно провалилась сквозь землю.

Он даже бровью не повёл.

Просто стянул носок, отбросил в сторону и уставился на мою лодыжку.

Пальцы у него были грубые, мозолистые, но прикасался он осторожно.

Ощупывал кости, давил на опухоль.

– Ай! – взвизгнула я, когда он нажал на самое больное место. – Больно же!

– Терпи.

– Легко сказать!

Он продолжал ощупывать, а я откинулась на спинку дивана и заскулил, как щенок, которого обидели.

Потому что сил терпеть молча не было.

Потому что это была реально адская боль.

Олег вздохнул. Тяжело. Раздражённо. Так вздыхают на детей, которые ноют в очереди в поликлинику.

– Кости целы, – сказал он мрачно. – Но это вывих и одновременно растяжение. Не очень хорошая комбинация. Сейчас всё сделаю.

Он встал и ушёл.

Я осталась одна.

Сидела, шмыгала носом и смотрела на ногу. Теннисный мяч под кожей никуда не делся. Наоборот, кажется, стал больше.

– Красота, – сказала я тоскливо.

Олег вернулся быстро. В руках он нёс медицинский чемоданчик.

– Сначала нужно снять с тебя штаны, – сказал он деловито. – А то потом будет не очень удобно.

Я замерла.

Снять штаны?

Перед ним?

Сейчас?

Я посмотрела на него.

Он смотрел на меня абсолютно спокойно.

– Я... э-э-э... – начала я.

И тут же покраснела. Потому что вспомнила, что на мне.

На мне были обычные хлопковые трусы, в которых стыдно даже умереть, потому что врачи увидят.

И на этих трусах были... зайчики.

Серьёзно. Маленькие розовые зайчики с ушами по всему периметру.

Я закрыла лицо рукой.

– Господи, – прошептала я. – За что?

– Что? – не понял Олег.

– Ничего, – выдохнула я. – Снимаю.

Я расстегнула джинсы.

Попыталась стянуть их самостоятельно и снова взвыла от боли.

Олег, не говоря ни слова, помог мне. Он просто взял и стянул штанины, приподняв мои ноги.

Я осталась в свитере и трусах с зайчиками, а он даже не посмотрел.

Ноль эмоций.

Я не знала, радоваться или обижаться.

С одной стороны удобно, что не пялится, а вот с другой… А что это со мной не так, что на меня не пялятся?

«Катя, у тебя нога распухла, ты вся мокрая, ужасно грязная, с тебя течёт, и ты в трусах с дурацкими зайчиками. Выдохни и успокойся».

Олег тем временем открыл чемоданчик, достал тюбик с мазью и бинты.

– Сначала обмажу обезболивающей мазью, – объяснил он, не глядя на меня. – Она заморозит ногу, и тебе больше больно не будет. Потом зафиксирую повязкой, а после ты поешь и выпьешь лекарство. Договорились?

Он говорил так уверенно и спокойно, что я вдруг перестала бояться и кивнула.

– Договорились.

Он начал обрабатывать ногу.

Его грубые и сильные пальцы касались моей кожи осторожно, почти нежно.

Мазь действительно заморозила боль, и я смогла выдохнуть.

И тут во мне проснулась Катя-которая-не-умеет-молчать.

– Слушай, – заговорила я. – А ты всегда так встречаешь незваных гостей?

Это я решила пошутить, если что.

Олег поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

– Ты не гостья, а проблема.

Я фыркнула.

– Пф! С любым человеком может случиться беда. И ты, Олег, не исключение. Помощь мне – это плюсик в карму. Быть может, в будущем, если... Ну, не дай бог, конечно, но, если случится беда – тебе тоже помогут. Я верю в бумеранг, он всегда возвращает как зло, так и добро.

Он ничего не ответил, просто продолжал бинтовать мою ногу.

Молчал, как бука.

– Ты вообще разговаривать умеешь? – не унималась я. – Или только «сядь», «не реви», «ты проблема»?

– Умею, – буркнул он.

– О, прогресс! – улыбнулась я. – Слушай, а почему у тебя в доме так... идеально? Ты что, перфекционист? Или просто женщин боишься? Просто женщины умеют наводить лёгкий хаос, который добавляет пространству изюминки и особого уюта. Я вижу, что женщина в этом жоме не живёт.

Он замер на секунду. Потом продолжил бинтовать.

– Порядок должен быть порядком, – сказал он, а про женщину ни слова.

– А, понятно, военная выправка. У моего деда так было, всё по линеечке. Помню, он меня в детстве строил, если я игрушки не убирала. Я тогда поклялась, что буду жить в творческом беспорядке, и вот живу.

Он закончил с бинтом и поднял голову, внимательно посмотрел на меня.

– По тебе видно.

И в этом «по тебе видно» было столько всего не очень приятно. Например, вижу, что ты неряха, и что ты дура, да и вообще ты конкретно влипла.

– Готово, – буркнул он, вставая. – Сиди, я сейчас принесу поесть.

И ушёл.

– Ну, Катя, – прошептала я. – Ты влипла по полной.

Но знаете что? Этот Олег мне понравился. Да, вот так, почти с ходу.

Да, он странный и весь такой мрачный, но ногу забинтовал, не выгнал под дождь и даже пообещал покормить.

Я посмотрела на огонь в камине, за окнами выл ветер, а на кухне гремел посудой Олег.

– Могло быть и хуже, – решила я.

Например, он мог оказаться маньяком.

Я откинулась на диван и закрыла глаза всего на минуточку.

Просто чтобы перевести дух.

* * *

– Просыпайся.

Голос выдернул меня из сна.

Я неохотно открыла глаза, увидела, что надо мной стоит Олег с подносом в руках.

– Ты заснула, – объявил он. – Я тебе поесть принёс.

На подносе была тарелка с горячим мясным рагу, хлеб и кружка с чаем. Ещё и кусок пирога с вишней.

Ого, вот это сервис.

Я села и удивлённо взглянула на всё это добро.

– Спасибо, – проговорила тихо. – Большое-пребольшое тебе спасибо, Олег.

Он кивнул и поставил поднос на приставной столик рядом с диваном. Видимо специально его принёс, потому что этого милого маленького столика здесь не было.

И снова он ушёл.

ГЛАВА 4

* * *

– КАТЯ —

Я посмотрела на свои руки.

Грязные.

Под ногтями земля.

На ладонях были разводы от грязи, смешанной с водой.

Я выглядела так, будто не в тайге заблудилась, а полгода в шахте уголь добывала.

И тут прислушалась к себе: мне нужно в туалет.

Очень.

Прямо сейчас.

И как я это сделаю? На одной ноге допрыгаю? И куда?

Я не знаю, где у него санузел.

А у меня нога травмирована. И костылей нет.

И вообще, я в одних трусах и свитере, и это не та ситуация, в которой хочется ковылять на публике.

Я тяжело вздохнула.

– Олег! – крикнула я.

Но ответом мне была тишина. Я честно подождала минуту, но всё равно ноль реакции.

– ОЛЕ-Е-Э-ЭГ! – заорала дурниной и закашлялась.

Горло сразу запершило, как будто я наоралась на концерте и теперь буду немой неделю.

Мужчина появился через секунду. Он стоял в дверях гостиной, и глаза у него были весьма странные.

Они горели, точнее, светились в полумраке комнаты, и в этом взгляде было что-то звериное. Словно он готов был рвать и метать, убивать, защищать.

Он осмотрелся.

Увидел, что опасности нет, никто на меня не нападает, я просто сижу на диване живая и здоровая.

И его глаза сразу стали обычными.

Но я всё успела заметить.

И что это было?

– Ты кричала, – произнёс он мрачным тоном, подходя ближе. – Что случилось?

– Я не кричала, я звала тебя, – поправила его и попыталась улыбнуться. Максимально дружелюбно, во все тридцать два зуба. – Я просто попросить тебя хотела, чтобы ты...

– Никогда больше так не делай, – оборвал он жёстко. Провёл рукой по волосам, жест получился нервный. – Не кричи больше так, будто тебя режут. Поняла меня?

Я всплеснула руками.

– Да не кричала я! Ну, то есть кричала, но просто звала тебя! Но я поняла. Прости, пожалуйста.

И сложила руки в молитвенном жесте.

– Мне очень нужно в туалет, – проговорила я. – Да и руки помыть надо, а то грязные. Поможешь?

На лице Олега отразилась такая гамма эмоций, что я на секунду испугалась.

Там было всё от ужаса до желания придушить.

– Конечно, – процедил он сквозь зубы.

Подошёл ко мне и как-то очень нервно и раздраженно сдвинул журнальный столик с подносом в сторону, и...

Я думала, он подставит мне плечо.

А он просто взял меня на руки. Подхватил меня, как пушинку, и понёс, а я даже пискнуть не успела.

– Эй! – выдохнула я, вцепившись ему в шею. – Я вообще-то тяжёлая, не надорвись.

– Не надорвусь, – буркнул он.

Он нёс меня по коридору, а я чувствовала, как под его футболкой перекатываются твёрдые и очень большие мышцы. И пахло от него хорошо, отчего внутри у меня всё сжалось.

«Катя, не отвлекайся. Тебе в туалет надо, а не в обморок от феромонов».

Он остановился у запертой двери, осторожно опустил меня на пол.

– Я жду тебя здесь, – произнёс он. – Спокойно делай все дела.

Я кивнула и толкнула дверь.

Ванная комната встретила меня... Скажем так, я снова офигела.

Ребята, это был санузел уровня «миллиардеры тоже плачут».

Стены были сделаны из грубого серого камня. На минуточку всё настоящее, а не плитка с имитацией под камень.

Были очень стильные вставки из дерева.

Пол тоже паркетный, ещё и с подогревом.

Я босой ногой почувствовала приятное тепло.

Свет лился мягкий и рассеянный. Никаких тут люстр не было, только бра и точечные светильники, создающие приятный полумрак.

Душевая кабина вместо ванны.

Она была огромная, с навороченной панелью управления, на которой кнопок больше, чем на ноутбуке.

Я такие душевые в журналах про интерьер видела, они стоят как вся моя машина.

Раковина была в виде каменной чаши на деревянной стойке. Над ней висело огромное зеркало во всю стену.

Тут тоже ни одного женского предмета. Никаких там баночек, кремиков, духов или расчёски с копной волос. Только мыло в стильной банке и крем для рук.

– Красота, – прошептала я.

И тут же вспомнила, зачем пришла.

Я доковыляла до фаянсового товарища, справила нужду и уже собралась вставать, как вдруг...

– Ваш биоматериал проанализирован. Отклонений не выявлено. Вы здоровы.

Я замерла.

– Э-э-э… Что?

– Ваш биоматериал проанализирован, – повторил приятный мужской голос откуда-то из недр унитаза. – Отклонений не выявлено. Вы здоровы.

Я схватилась за сердце.

– Блин, унитаз... ты разговариваешь?

– Я – интеллектуальная система анализа здоровья. Рад был вам помочь.

Я посмотрела на унитаз. Унитаз смотрел на меня своим белым фаянсовым оком.

– Обалдеть, – выдохнула я. – Унитаз только что прокомментировал мою...

Ну, вы поняли.

Я с трудом встала, нога напомнила о себе и подошла к раковине, включила воду.

Пальцы дрожали. Не знаю, то ли от холода, то ли от удивления.

Унитазы со мной ещё не говорили.

Я, конечно, прекрасно осведомлена про умные дома, пылесосы, которые сами убирают и тому подобное, но про унитазы, которые анализируют биоматериал и ставят диагноз, слышала как-то в какой-то передачи, всё-таки думала, что это из области фантастики.

– Надеюсь, ты не записываешь всё на камеру, – проговорила вслух.

К счастью, в этот раз унитаз промолчал.

Я тщательно вымыла руки. Намылила раза три, потому что грязь въелась в кожу и под ногти. Умыла лицо, потом внимательно вгляделась в своё отражение зеркале и ужаснулась.

– Мамочки.

Из зеркала на меня смотрела не я, а какая-то жуткая тётка.

Лицо было уставшее, помятое и имело отвратительный серый оттенок, который мне точно не шёл.

А волосы?

Мои прекрасные и ухоженные волосы, на которые я трачу ползарплаты в салоне, торчали в разные стороны, как у чучела.

Глаза горели нездоровым блеском и под глазами образовались тёмные круги.

Я пощупала лоб. Вроде он не горячий, но горло уже противно першило.

– Унитаз заявил, что я здорова, – прошептала своему отражению. – Наверное, врёт, потому что я похожа на больную. Психологически так точно.

Тяжко вздохнула и одёрнула свитер.

Критически осмотрела свои трусы и решила, что это уже неважно, так как мой социальный статус всё равно уже упал ниже плинтуса, когда я показала этому мужику носки с сердечками.

Открыла двери. Олег стоял там же, где я его оставила.

Он прислонился к стене, скрестив руки на груди и ждал.

– Ты не предупредил, что у тебя говорящий унитаз, – выпалила я. – Так можно и инфаркт схватить. Представляешь, сижу я, никого не трогаю, и тут голос снизу: «Вы здоровы». А если бы я была больна? Он бы объявил мне: «У вас глисты, валите к чёрту?»

Олег бровь поднял и сказал:

– Это просто унитаз.

– Говорящий!

– Аналитический модуль, – поправил он.

Я кивнула.

– Просто ты не предупредил, а у меня сердце слабое.

– Не слабое, – произнёс он без интонации.

Но почему-то мне показалось, что внутри он усмехнулся.

Он снова поднял меня на руки. Так же легко, как и в прошлый раз.

Донёс до дивана. Опустил и бросил коротко:

– Ешь. Как закончишь, просто позови. Не кричи, а нормально позови. Я услышу.

– Я звала в первый раз, ты не услышал, – буркнула я, устраиваясь поудобнее.

– Я всё слышал, – вздохнул он и тряхнул головой, как собака, которая пытается стряхнуть с себя воду. Или наваждение. Потом резко развернулся и ушёл.

У меня было чёткое ощущение, что он сбежал.

– Странный, – сказала я пустой комнате.

Потом понюхала свои подмышки.

От меня пахло потом. И ещё чем-то кислым, наверное, адреналин вышел.

– М-да, – констатировала я. – Даже дикарь не польстится на такую «красотку». Я сейчас выгляжу как чучело, воняю, у меня трусы с зайчиками. Идеальная женщина. Просто «мечта».

Я посмотрела на поднос.

И вдруг поняла, что умираю от голода.

Я схватила ложку, отправила в рот первую порцию рагу.

И застонала.

Боже. Боже мой. Как же это было вкусно!

Рагу наваристое, мясное, с крупными кусками нежнейшего мясца, которое таяла во рту.

Овощи тоже мягкие и в тему, всё идеально приготовлено.

Хлеб явно домашний, с хрустящей корочкой.

Чай был горячий, ароматный и божественно вкусный.

Я ела и чувствовала, как жизнь возвращается в тело.

Как тепло разливается по животу. Как мозги встают на место.

Я доела всё до последней капли. Выпила чай с куском вишнёвого пирога, откинулась на диван и закрыла глаза.

В животе стало тепло.

Нога не болела, чудесная мазь работала.

В доме было уютно, только дождь стучал по стёклам и в камине потрескивал огонь.

– Я в таёжном раю, – прошептала я, – у сурового дикаря.

И тут же в голову полезли мысли.

Почему он живёт один, и дом у него, как в журнале, но нет ни одной женской вещи?

Почему у него глаза светятся?

И что такого произошло с ним, когда я крикнула? Он ведь прибежал с таким видом, будто спасать меня от смерти собрался.

– Катя, не лезь, – проговорила сама себе. – Твоя задача просто пережить ураган и вернуться домой, а не разгадывать загадки таёжного отшельника.

Но внутри уже заскреблось любопытство, которое и привело меня в тайгу, и которое, кажется, теперь вело меня прямиком в неприятности.

Только гораздо более опасные, чем вывих ноги.

* * *

– ОЛЕГ —

Я сбежал. Просто развернулся и ушёл, оставив её на диване с едой в обнимку.

Потому что, если бы остался ещё на минуту, и она снова бы улыбнулась, или выпалила ещё какую-нибудь глупость про говорящий унитаз, я бы сломался и сел рядом.

С удовольствием бы прикоснулся к её волосам, глубоко и полной грудью вдохнул бы этот запах. Но нельзя.

Я уже потрогал и понюхал. Поздно, идиота кусок.

Заперся в своей комнате на втором этаже и прислонился лбом к холодной стене, закрыл глаза.

Она не моя пара.

Слова отца вбились в череп.

«Она всего лишь иллюзия. Проклятие дразнит меня. Если поверю, сближусь с ней, проведу с ней ночь, то потом весь морок растает, как дым и я сдохну от боли».

Я сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль чуть помогала.

«Не смей плохо думать о ней!»

– Прекрати, – прошептал вслух.

Её запах впитался в мою кожу и залез под кожу.

Я нюхал её, когда нёс до дивана, и когда снимал ботинок, а потом обрабатывал ногу.

Делал вид, что занимаюсь делом, а сам просто упивался её сказочным ароматом.

Он проник прямо в кровь. Тёк по венам, добрался до сердца и взорвался там фейерверком.

Сладкий, терпкий и такой родной.

Так пахнет дом, пахнет весна и моя женщина.

– Чёрт, – выдохнул я и стукнул кулаком по стене.

Камень тут же треснул, а на костяшках выступила кровь.

Больно. Это хорошо.

Значит, я ещё человек.

Волк внутри взвыл.

Он рычал внутри так, что у меня виски заломило.

«Это она!» – выл зверь.

– Заткнись, – прошептал я.

Но зверь не унимался.

Он требовал, чтобы я шёл к ней, упал к её ногам и был с ней… всегда.

– Нет.

«Иди! Она там совсем одна!»

– Нет.

«Она пахнет тобой! У неё на коже твой запах! Ты уже пометил её, она твоя!»

Я замер.

Что?

Я поднёс руку к лицу. Вдохнул. От меня пахло... Катей.

Значит, и от неё пахнет мной.

Значит, зверь прав, я уже пометил её.

Не специально. Просто от прикосновений.

От того, что нёс на руках. От того, что трогал её ногу и просто дышал рядом.

Она пахнет мной. Я пахну ей.

– Чёрт, – снова выдохнул я.

Зверь внутри довольно заурчал.

«Теперь она никуда не денется».

– Заткнись, – повторил я. – Она уедет. Как только ураган прекратится, она уедет. И я останусь один. Как всегда.

«Не уедет! Она не сможет! Ты не отпустишь её!»

– Откуда ты знаешь, что не отпущу? Ещё как отпущу, – хмыкнул я.

«В ней нет страха перед тобой, болван, она уже хочет тебя. И ты хочешь её…»

У меня перехватило дыхание.

Я вспомнил, как она смотрела на меня, когда я бинтовал её ногу. Она покраснела, когда снимала джинсы и смущалась.

А ещё помнил, как мило она улыбалась, когда глупо шутила.

– Нет, – выдохнул вслух. – Она просто человек и просто рада, что её не убили и накормили. Не выдумывай.

Зверь презрительно фыркнул.

«Человек глуп. Волк знает лучше».

Я отошёл от стены, подошёл к окну.

За стеклом хлестал дождь, и река поднималась.

Дороги уже не было, я проверял по камерам.

Мост смыло.

Она здесь застряла надолго. Одна. Со мной.

На день, два или вообще на неделю.

Я не выдержу неделю!

Я сполз по стене на пол и обхватив голову руками.

В голове стучало, в висках пульсировало и хотелось...

Да много чего хотелось.

Например, спуститься в гостиную и сесть рядом с ней. Смотреть, как она ест, слушать её болтовню и смеяться над её шутками.

Я даже забыл, как это смеяться, а она умеет.

Хотелось прикоснуться к её щеке, убрать прядь волос с лица, провести пальцем по губам. А ещё очень сильно хотелось прижать к себе и никогда не отпускать.

– Хватит, – прорычал тяжело. – Ты сильный, справлялся и не с таким.