Читать книгу "Потерянная страна Лагом. Книга 1. Семейная сага"

– Чуть не забыла! – девушка стукнула себя ладонью по лбу. – Запись телефона на листке сделана примерно четыре дня назад.

– Как раз в тот момент, когда Пивоварова потеряла телефон!

– Ага! Или его у неё украли!

Глава 3

Евгения стояла возле зеркала и рассматривала себя со всех сторон. Её не обманывало отражение, несмотря на отсутствие очков, она заметила несколько седых волосков на висках, и наметившиеся две вертикальные линии над переносицей. Всего тридцать семь – рановато для седины, да и со складками надо что-то решать, пока не образовалась безвозвратная глубина. Ничего современная косметология способна на многое! Конечно, не хотелось бы встать в общий строй дам с одинаково надутыми губами, скулами и подбородками. Некоторые её подруги и знакомые, перебарщивая с уколами и процедурами, становились похожими друг на друга, словно выходили не из салона красоты, а из инкубатора.

«Надо найти своего мастера и обращаться только к нему. Это должен быть мужчина, – Оленичева улыбнулась своим мыслям. – Мужчины более профессиональны в вопросах эстетических процедур. Они чувствуют красоту на подсознательном уровне».

Она пригладила непослушные волосы и прислушалась к звяканью посуды на кухне – мать накрывала на стол.

– Евгения ты забрала из починки мой телефон? – Полина Игоревна продолжала громыхать тарелками.

– Забрала, – не поворачивая головы, громко ответила Оленичева и усмехнулась. Иногда мать использовала давно вышедшие из обихода слова вроде – «починка», «бдеть» или относительно женщин иногда всплывало определение «бедовая». – Только твой аппарат ремонту не подлежит, ты намертво утопила его в тазу!

– Я же не специально!

– Понимаю, только новый аппарат надо покупать. После обеда поедем по магазинам!

– Какая жалость, – снова донеслось из кухни. – Придётся восстанавливать все номера! Может СИМ карта сохранилась?

– В салоне сказали, что телефон и его содержимое реанимации не подлежат!

– Меня, наверное, все потеряли!

– Ну, кто мама, все? Я же здесь!

– Женя помоги мне, – голос матери звучал ещё молодо и звонко. Полина Игоревна когда-то прекрасно пела и слыла одной из первых столичных красавиц. Время поработало над внешностью – словно мелкой рыболовной сетью покрыло морщинками лицо и состарило тело, но не тронуло голос.

– Иду! – Оленичева, не отрываясь от зеркала, вытянула шею и провела тыльными сторонами ладоней от ключиц до подбородка. – Мы не ждём гостей, а ты сервируешь стол, словно на приём, – с этими словами Женя появилась на кухне.

– Распущенность начинается с мелочей, – строго парировала мать. – Сначала семья, принимая пищу, обходится без салфеток, потом не замечает пятен от кофе на скатерти, а заканчивается всё тем, что кому-то становится лень делать маникюр и закрашивать седину.

– Какая длинная цепочка действий и бездействий ведёт к распаду и самоуничтожению! – Оленичева младшая вскинула брови. – А ты на что намекаешь?

– Я не намекаю, а говорю прямо, – Полина Игоревна поставила тарелки и внимательно посмотрела на дочь. – Если не хочешь, чтобы тебя бросил очередной ухажёр, то сходи к парикмахеру и наведи порядок на голове!

– Он меня не бросит, – беззаботно засмеялась Евгения. – Он клянётся, что любит и обожает.

– Мало ли случалось в твоей жизни обожателей! И где они? В семьях, с жёнами и детьми! А тебе под сорок! Пора бы уже обзавестись стабильностью!

Женщины замолчали на несколько минут. Они ловко расставляли тарелки с едой на столе, занятые своими мыслями. Евгения не обижалась на мать, она уже привыкла к ежедневному ворчанию. Конечно, мама хочет только лучшего для неё, но кто знает, что лучше на самом деле. Оленичева жила легко, она встречалась с мужчинами и без особых трагедий расставалась с ними. Женщина не желала обременять себя детьми, пелёнками и прочей рутиной, которая присутствует в каждой семье. Евгения считала, что всё ещё впереди! Она бы не особенно стремилась к сохранению отношений с последним воздыхателем, но он оказался щедрым, по-настоящему был влюблён, да и её биологическое время уже начинало поджимать. Этот факт она вдруг стала осознавать в последнее время и не благодаря материнским выговорам, а именно тем незначительным штрихам, которые замечает каждая женщина в определённый период жизни. Морщинки под глазами и седые волоски на висках раздражали своим присутствием!

– Так и когда ты намерена нас познакомить? – мать сидела за столом прямо с безукоризненной причёской и аккуратным маникюром на ногтях. – Женя, ты должна основательно подумать над своим будущим. – Полина Игоревна отложила нож и, протянув правую руку, накрыла ладонью запястье дочери, которая сидела рядом. – Я думала именно за этим, ты привезла меня в город из коттеджного посёлка. Свадьбу хочется и внуков! – Оленичева старшая как-то виновато улыбнулась и погладила рыжие непослушные локоны Евгении.

– Да мама, я как раз хотела с тобой об этом поговорить, – Женя перехватила ладонь пожилой женщины и на секунду прижала к губам. – Ты не хочешь поехать в Геленджик к тёте Варваре?

– А ты для этого приволокла меня в Москву, – мать досадливо махнула рукой, нервно схватила нож и начала с остервенением резать кусок мяса. – Я могла бы прекрасно перезимовать в коттеджном посёлке! Там чуткие, отзывчивые соседи! Этот Трещёткин милый мужчина, всегда готов прийти на помощь!

– Ты прекрасно знаешь, что он взялся волочиться за мной! Из этих соображений он так часто и назойливо появлялся в нашем доме!

– Да какая разница, по какой причине! – Полина Игоревна вздохнула. – Трещёткины добрые, воспитанные и безотказные люди. Что я буду делать в городе в четырёх стенах! Смотреть телевизор и с бабками на лавки возле подъезда семечки лузгать?

Дамы снова замолчали и только звякали ножи и вилки о фарфоровые тарелки. Полина Игоревна прекрасно готовила, но в последнее время ей пришлось пересмотреть рацион из-за высокого сахара в крови. Евгения скучала по блинчикам со сгущёнкой и воскресным пирогам с повидлом, но безропотно смирилась к постному меню. Сегодня мать превзошла самую себя, она приготовила лосось со спаржей под лёгким соусом «Холландез», поэтому женщины с удовольствием поглощали пищу, не отвлекаясь на разговоры. После еды дамы так же без слов, навели порядок на кухне, и перешли в гостиную. Полина Игоревна включила телевизор и села на диван. Евгения пристроилась рядом, поджала под себя ноги и положила голову на плечо матери.

– Конечно, я не хочу, чтобы ты расселась, как забытое корыто рядом с дворовыми пенсионерами! Поэтому предлагаю тебе на время перебраться к тётке Варваре. Там море, чистый воздух и нет снега!

– С самого детства ты была своенравной, – казалось, Оленичева старшая совсем не слышала дочь. Мысленно она унеслась в свои дальние дали.– Никогда не делала то, что не по нраву. Ты невзлюбила колготки серого цвета, ни за что не хотела надевать в детский сад, как мы с отцом не уговаривали. А я их доставала с большим трудом через знакомых. Колготочки такие тёплые, импортные, но только серые. Тогда на всё был дефицит! Ну, просто невозможно было достать что-то приличное с весёлой, деткой расцветкой. Ты не ела лук, ни в каком виде! Мы с папой подстраивались под тебя, а иногда готовили себе отдельно. Ты терпеть не могла физкультуру, и затащить тебя на урок удавалось не всегда! Нам приходилось задабривать тебя или мороженым, или новыми туфлями. А скольких воздыхателей ты отшила, которые табунились вечерами возле подъезда! Тебе они доставались легко, по щелчку пальцев. Именно из-за лёгкости ты не ценила эти отношения. Другие девочки мечтали просто прогуляться с такими мальчиками рядом, а ты игнорировала их назойливое внимание!

– Я ходила в кино с некоторыми, – Женя улыбнулась воспоминаниям. – С Двигубским целовалась на первом курсе института! А с Брониславом прожили почти год вместе!

– Это ничего не значит, раз ни один не зацепил твою душу! – Полина Игоревна развела руки и снова сложила их на коленях. – Вот твои подружки, кому нужны были эти отношения, кто дорожил ими, быстро вышли замуж, нарожали детей и вполне счастливы! Когда умер папа, тебе исполнилось пятнадцать лет, самый переходный возраст. Ну, думаю, всё, пиши-пропало! Испугалась тогда, что теперь одной мне не справиться с молодым растущим организмом, но нет, наоборот! Ты стала серьёзней и много помогала, хорошо училась, даже подружилась с физкультурой. Только во взглядах на противоположный пол ничего не изменилось, – Оленичева старшая отстранилась и посмотрела дочери в глаза. – Ты не думаешь, что давно пора обзавестись семьёй?

– Да, мама! Именно об этом я и думаю! Я встречаюсь с прекрасным человеком.

– И ты нас познакомишь?

– Обязательно!

– Когда?

– В ближайшее время. Если хочешь, мы вместе пойдём в ресторан, – Женя снова уютно устроилась на материнском плече.

– Ну, что ты! Я приготовлю ужин, накрою стол в гостиной, – мать обвела рукой пространство комнаты, – достану из шкафа австрийский сервиз, богемский хрусталь и льняную вышитую незабудками скатерть, которую ты привезла из Турции.

– А может не стоит заморачиваться по поводу совсем заурядному? – Женя скривилась, зная, что мать не увидит её лица. – В последнее время твоя стряпня служит только для понижения сахара в организме. Согласись, это не совсем желанная пища для сильного здорового мужчины.

– А он сильный и здоровый? – Оленичева потёрла ладони, предвкушая встречу с будущим зятем, отчего браслеты на запястьях тихо звякнули. – Хотя, пусть будет и не очень сильным, важно, чтобы человек хороший вошёл в наш дом. Главное, чтобы любил тебя! Да, ты права, – Полина Игоревна снова отстранилась и мечтательно закатила глаза к потолку, – мы сто лет не были в ресторане! Самое лучшее место для знакомства! Я выгуляю свои новые серьги и рубиновое колье. А домой мы его пригласим перед свадьбой! – мать схватила Женю за руки и горячо затрясла. – Но ты ему скажи, чтобы всё честь по чести – ваш товар, наш купец! – Оленичева заливисто засмеялась своим молодым голосом. – Пусть это старомодно и смешно, но в старой традиции есть что-то глубоко тайное и трогательное!

– Мама, я почти живу у него! Зачем этот фарс! – Евгения прекрасно понимала, что спорить с матерью бесполезно, но всё же предприняла попытку. – Мы не хотим организовывать пышную свадьбу, приглашать людей, надевать наряды, заказывать ресторан, поить и кормить гостей под крики «горько»! Ты понимаешь, что обстановка вокруг не располагает к разухабистым торжествам!

– Ну, я не знаю, – Полина Игоревна опустила глаза и расправила невидимую складку на диванном пледе. Она так долго мечтала о дне свадьбы, что от расставания с грёзами у Оленичевой старшей сжималось сердце.

– Просто распишемся, обменяемся кольцами, поцелуемся и прокатимся в плавучем ресторане по Москве реке, – успокаивала дочь. – Твой будущий зять уже забронировал столик на корабле-ресторане «Мэ Вай»!

– И всё же, как без соблюдения традиций! Нужен хлеб-соль, клятва на иконе о сохранении семьи! – вяло сопротивлялась женщина. – И потом, необходимо купить туфли, платья, проверить меню, дать задаток в ресторане.

– Даже не думай об этом! Жених платит за всё! И уверяю тебя, праздник он устроит по высшему разряду! В ресторане «Мэ Вай» один из учредителей его друг.

– Ну, хорошо, – со вздохом согласилась мать. – Рестораны, так рестораны! Но до заключения брака ты обязана пригласить его в наш дом!

Дамы замолчали, задумались каждая о своём. Наконец Полина Игоревна нарушила тишину и перевела разговор на другую тему:

– Как дела на работе? О чём поёт сегодня твоё радио? Какие новости несёт в народ?

– Именно сегодня, не знаю, – отозвалась Евгения Олеговна, поднялась и подошла к окну, потом неожиданно повернулась. – С сегодняшнего дня я там не работаю!

– Что-то случилось? – встревожилась мать. – Ты поругалась с руководством радиовещательной компании?

– Нет, не поругалась. Я подала заявление на расчёт неделю тому назад. Сегодня отработала, попрощалась с коллегами и забрала трудовую книжку.

– И что, есть уже другая работа на примете?

– Нет, пока нет, – Женя отрицательно покачала головой. – Так ты поедешь к тётке Варваре?

– Да на что тебе далась Варвара? Весь день только и слышу про сестру. Зачем я к ней поеду? Здесь загородный коттедж, квартира, все удобства!

– Я хочу, чтобы ты пожила в Геленджике, рядом с родной сестрой под присмотром. Мне так будет спокойнее.

– В каком смысле? Я не ребёнок, чтобы за мной присматривать и ещё в своём уме.

– Я не могу оставить тебя одну.

– Так, поясни, что происходит?

– Завтра я знакомлю тебя со своим женихом, послезавтра вечеринка в плавучем ресторане, а через три дня посажу тебя на поезд до Краснодара. Билеты в купе уже куплены, – Женя разговаривала с матерью, как с маленьким ребёнком. – Мне какое-то время надо побыть здесь, но скоро я приеду к тебе.

– Ты приедешь? Сразу после свадьбы оставишь мужа?

– Мы пока не решили, вероятно, приедем вместе.

– Совсем закружила мне голову! Не понимаю, что происходит и почему такая спешка?

– Ты прекрасно всё понимаешь. Будет лучше какое-то время побыть возле моря, с близким человеком. Вот поэтому я настаиваю, чтобы ты поехала в Геленджик к сестре, – Евгения сжала руку матери. – Ты давно не виделась с тёткой, а у неё сад с виноградом, сливовыми и абрикосовыми деревьями, дом шикарный почти у кромки моря.

Полина Игоревна смотрела на дочь с немым вопросом, потом закрыла ладонями лицо и заплакала:

– Я знала, что должно произойти нечто подобное! Не хотелось верить, что на нашу жизнь придутся такие испытания, да видно, горькая участь написана на роду!

– Мама не драматизируй, ещё ничего не произошло! Лучше давай, собирайся, нужно купить тебе телефон, туфли и платья для нас. В ресторане мы должны выглядеть супер элегантно!

– Да, ты права! – Полина Игоревна вытерла слёзы и поднялась. – Просто всё так быстро меняется. Мой возраст любит тишину, стабильность и покой, – неожиданно Оленичева сложила ладони на груди. – А кто присмотрит за квартирой?

– Не волнуйся, я договорилась с соседкой по площадке Анной Иосифовной Верещагиной. Она за всем проследит. Ты сможешь с ней сама ещё раз переговорить для пущей уверенности!

– Что-то не очень нравится эта кандидатура. Шум у них часто, вроде выпивают, – женщина с сомнением покачала головой.

– Ну, что выпивают, то это не самый большой недостаток. Анна Иосифовна женщина порядочная, хозяйственная. Сынок, правда, поддаёт, но имеет работу и значит не совсем алкоголик.

– Может, лучше сдадим квартиру, пока нас нет? Всё деньги и за коммунальные услуги никакого беспокойства.

– Тоже вариант! Вот ты об этом с соседкой и поговори!

***

После женитьбы Пётр съехал со съёмной квартиры, и с молодой женой поселился в родительских хоромах. Большой семьёй жили недолго. Дела генерала шли в гору и вскоре родители приобрели особняк, в который и переселились, предоставив молодожёнам полную свободу. Мария немного огляделась и потом взялась наводить свои порядки. Особенно не бесчинствовала, но постепенно заменила кое-какую мебель, ковры на полу и посуду. И вовсе не потому, что ей что-то не нравилось, просто не привыкли её пальцы к дорогому фарфору, и всё время норовили отправить посудину в свободный полёт на пол, а битые тарелки в свою очередь могли испортить иранские ковры ручной работы. Окончательно избавляться от дорогих вещей Маня даже не помышляла, просто упаковала ненужное в коробки, рулоны с коврами обтянула плёнкой и отправила мужа снести добро в гараж. Пётр не сопротивлялся таким переменам, его мало интересовал декор квартиры, главное, чтобы было тепло, сытно и чисто. Однако после редких визитов свекрови, Маше становилось понятно, что родственница не совсем одобряет новые порядки. С её постной мины Мария считывала некоторое пренебрежение к снохе простолюдинке. Ну, что поделать, не та досталась жена единственному сыну, ни роду, ни племени, ни вкуса, ни чувства возвышенного. А Маша делала вид, что не замечает кислого выражения лица генеральши и в свою очередь размышляла:

«Эх, маменька, забыла, что генеральшами не рождаются, а становятся! Замуж выходила за молодого офицерика после военного училища и скиталась вместе с ним по дальним гарнизонам. Добром обзавелись, когда чины у мужа стали появляться. В былые времена тоже, наверное, носки штопала и картоху в мундирах варила в алюминиевой кастрюле! А сейчас, глянь-ка! Знает толк в дорогой мебели, коврах, посуде и мехах. Если бы свёкор не достиг карьерных высот, тоже бы жили в хрущёвке и ели борщ из тарелок советского периода!»

После скандалов с битьём посуды Маша хвалила себя за предусмотрительность, ведь в пылу ссоры есть риск перебить «веджвудский» сервиз. А скандалы случались разорительные. Поговорка «милые бранятся – только тешатся» не всегда срабатывала, иногда стоял дым до потолка от побоища, и летели пух и перья. Потом приходилось закупать новую кухонную утварь до следующего урагана. Когда Пивоварова после очередного взрыва ворочалась и не могла уснуть, то мысленно по полочкам расставляла причины раздоров. Во-первых: они молоды, переполнены энергией иногда и негативной, во-вторых: родители могли бы играть роль сдерживающих факторов, но они проживают отдельно! И в третьих: у них нет детей, отсюда много нерастраченной любви и силы, смотри пункт номер первый!

После последнего разорительного скандала и визита следователя прошло несколько дней. В шкафах снова появились тарелки, и наступил период затишья. Маша рассматривала содержимое шкафов и ужасалась. Иногда после побоищ оставалась посуда, но для восполнения не всегда удавалось приобрести именно такую, поэтому на полках скопилась пёстрая разносортица.

– Петя, – Мария убрала прядь волос за ухо и сложила руки на груди. – Сходи в гараж. Надо принести коробки с посудой, а то у нас сплошная разнокалиберность!

– Это обязательно? – Пивоваров образовался в кухонном проёме. – Тебе есть разница, какие тарелки будут на столе? – двумя пальцами он поднял очки с переносицы на лоб и уселся на диванчик.

– Мне нет! А вот твоим родителям может не понравиться, особенно матери, – Маша отвернулась от шкафа, сделал шаг, и погладила мужа по щеке. – Могли бы твой юбилей справить в ресторане.

– Отец настоял, хочет о чём-то серьёзно поговорить. И дело не в дне рожденье, так семейный ужин.

– Но готовить-то мне! Потом порядок наводить! Твоим не так-то просто угодить!

– Я тебе помогу, – Пётр потянул жену за руку и усадил себе на колени. – Старики не так часто наведываются к нам, так что можно потерпеть.

– Вот если бы у нас была своя квартира, то за пёстрые тарелки никто бы не смог упрекнуть, а так живём на птичьих правах, я в этом доме не хозяйка! Даже шторы поменять не могу!

– А чем тебя шторы не устраивают?

– Устраивают! – Маша повернула голову мужа к себе, стянула очки, положила на стол и заглянула ему в глаза. – Пусть маленькая квартирка, но своя!

– Это наше жильё! Ты здесь прописана, я тоже! Со временем родители оформят права на недвижимость на моё имя! Вот тогда ты сможешь менять шторы и обои сколько захочешь!

– Может ты и прав! Даже на маленькую квартирку в Москве нужны огромные деньги! – Маша высвободилась из объятий, поднялась и вернулась к шкафу с посудой. – А ты знаешь, что отмечать день рожденье в сорок лет мужчинам не рекомендуется. Говорят, пышный праздник может повлечь за собой череду неудач, крах карьерного роста и возникновение проблем со здоровьем.

– Перестань! Я не верю в приметы! – махнул рукой Пивоваров и улыбнулся. – Какие коробки приносить? В гараже их много!

– Там подписано, найдёшь! Всё не тащи, только «веджвудский» обеденный сервиз.

– Хорошо вилки с ножами из качественного металла не смогли покорёжить! Хоть столовые приборы в сохранности, – негромко ворчал Пётр, надевая кроссовки в прихожей.

За столом царила непринуждённая обстановка, а всё потому, что после выпивки и хорошей закуски, натянутость постепенно рассосалась. Лишь Мария только мочила губы в своём бокале. С утра она чувствовала себя неважно, а от запаха алкоголя вообще подступала к горлу тошнота. Маша мечтала провести день, гуляя по городу в компании мужа, хотелось бесцельно скитаться до устали, потом зайти в первое попавшееся кафе, выпить вина и закончить вечер в кинотеатре, как в те времена, когда они только познакомились. Однако накануне позвонила свекровь и предупредила о визите. И вместо того, чтобы провести время друг с другом, пришлось заниматься покупками, готовить еду, вылизывать квартиру, сервировать стол. Гостей собралось немного – кроме родителей приехала сестра свекрови с мужем. Сначала сидели чинно, вежливо передавали друг другу тарелки с салатами, мужчины разливали напитки, а дамы скупо обменивались репликами. Ну как же, генеральская семья, тут что-то лишнее брякнуть равносильно тому, что у церковного алтаря пёрнуть! Постепенно языки размягчились, разговоры полились рекой, перемежаясь взрывами смеха. Маша вздохнула с облегчением: наконец она может расслабиться и не сидеть, словно проглотила шпагу, которая распёрла позвоночник от горла до копчика. К родителям мужа Мария относилась с уважением и не более того. Девушка не нашла в них уютную жилетку, в которую можно поплакать. Со свекровью они не стали подружками, не сплетничали о девичьем, не доверяли друг другу секреты. Маша никогда не делилась душевными переживаниями с женщиной, которую называла не мамой по русской традиции, а по имени и отчеству – Евгения Сергеевна. В свою очередь Пивоваровы старшие внешне тоже не проявляли особой душевной теплоты в адрес снохи. Это был выбор сына, пусть с этим выбором и живёт! Что они могут поделать! Главное, ему нравится! Разонравится эта, появится другая! И всё же Пётр неожиданно для родителей уже долгое время проявлял постоянство – Марию менять на другую зазнобу не желал и даже, похоже, не заводил адюльтеров на стороне. Иногда Евгения Сергеевна замечала натянутость между супругами, но никогда пара не выясняла отношения публично. Главное, что квартира сияет чистотой, холодильник забит продуктами, Петруша всегда в свежих рубашках и отглаженных брюках. А то, что сноха не пользуется дорогим фарфором и коврами, так это только плюс! Значит бережливая!

Маша складывала тарелки в посудомоечную машину на кухне и невольно захватила разговор мужчин, которые переместились из-за стола на просторный балкон для перекура. Выход на лоджию имелся как из гостиной, так и из кухни, да и разогретая алкоголем компания общалась громче обычного, поэтому девушке не надо было специально прислушиваться. Мужчины расположились в плетёных креслах вокруг низкого столика. В панорамном окне солнце медленно садилось за горизонт, на улицах зажигались фонари и рекламные табло сверкали разными цветами. Первую скрипку в беседе как всегда играл Анатолий Михайлович Пивоваров. Высокий, статный подтянутый мужчина с ёжиком седых волос, последнее время всё чаще носил светские костюмы. Он отошёл от дел и в генеральскую форму облачался по необходимости. Несмотря на отсутствие отличительных знаков, его принадлежность к вооружённым силам можно было определить по выправке. А уверенность речи и властные нотки в голосе говорили о том, что мужчина носит высокое звание.

– Мы сейчас словно находимся в состоянии диссоциативного расстройства личности. С одной стороны всё нормально, ровно, быт, магазины, рестораны, развлечения, а с другой мы не желаем замечать происходящего! Это не про нас, там, где-то! – Анатолий Михайлович выпустил дым, затушил в пепельнице сигарету и, взболтав в бокале коньяк, сделал несколько мелких глотков. – Такое раздвоение личности может привести к ужасающим последствиям!

– При раздвоении личности, человек не знает, что он не один. Одна личность сменяет другую незаметно. Возникают провалы в памяти, пациент понимает, что какой-то момент стёрся, но восстановить его не в состоянии! Поэтому с таким диагнозом общества, я не соглашусь, уважаемый Анатолий Михайлович! Люди прекрасно осознают, что происходит вокруг!

Маша даже занавеску отодвинула и незаметно посмотрела на того смельчака, который отважился перечить самому генералу. Она толком не была знакома с этим невысоким лысым мужчиной. Знала только, что его зовут Егор Петрович и он муж сестры её свекрови. Они встречались за общими застольями, мило улыбались, раскланивались и не более. Мария заметила недовольную усмешку на лице свёкра, а Егор Петрович гнул свою линию:

– Наш народ не страдает амнезией, просто старается не замечать, блокировать негатив и делает это намеренно. Правильно вы говорите, мой дорогой генерал, что так удобнее, комфортнее и безопаснее! Спокойно думать, что это не с нами и не про нас! Ведь мир прекрасен! Нет сейчас французских и итальянских Альп, зато есть горнолыжные курорты в Сочи, Домбае, в кузбасской Горной Шории. Рестораны продолжают работать в прежнем режиме, филармонии и концертные залы забиты под завязку, магазины ломятся от изобилия! Новости доставляются из телевизора в верном направлении, холодильник не пустеет. А кому не нравятся политические ток шоу, пожалуйста, выключайте, не смотрите! Полно всяких разных передач вроде «Прямого эфира», «Голоса» или «Поём на кухне всей страной». И потом, в холодильник при желании можно положить всё что угодно! Дефицита ни на что нет!

– А так не должно быть! Нельзя жить только хлебом и зрелищами! – Анатолий Михайлович влил в себя остатки коньяка. – Удобно спрятаться в домике, не спорю! Но в наши дни надо иметь собственную, честную и открытую позицию! Я, как военный понимаю, насколько сложная сейчас ситуация и просто патриотическими лозунгами дело не решить!

– Что ты предлагаешь, папа? – Пётр захмелел, он махнул рукой, рассыпая вокруг себя пепел. – Я, например, думаю, что каждый должен заниматься своим делом!

– И вот каким таким делом занят ты? – Пивоваров повернулся к сыну. – Штаны протираешь в администрации Юго-Западного округа в отделе информационной безопасности. Это что за работа такая государственной важности? – Маша замерла, ожидая продолжения. Свёкор никогда не отличался душевной чуткостью даже в отношениях к близким, но то, что он сказал дальше повергло девушку в отчаяние.– Я думаю, тебе нужно проявить самые сильные мужские качества и отправиться туда, где сконцентрирован человеческий резерв всей страны!

– Ты на что намекаешь? – Пётр трезвел на глазах. Он вдруг понял, что это не пьяный разговор. – Погоди папа, давай потом это обсудим.

– Почему потом? Давай сейчас! И я не намекаю, а говорю прямо! Ты, как сын генерала, должен показать пример и встать в строй рядом с такими же молодыми, сильными мужиками! Я уверен, ты справишься! Я уже для службы не гожусь, слишком стар, а значит пришёл твой час! Сделаем красиво с интервью на телевидении, со статьями в газетах, с этими, как их, – свёкор пощёлкал пальцами, – блогерами! Я уже вижу заголовки типа «Сын генерала Пивоварова продолжает династию»!

– Ты это серьёзно? – Пётр затушил сигарету и поднялся. – Да, в университете, где я учился, была военная кафедра, но она не дала никакого опыта! Меня совершенно не привлекает военная дисциплина, я IT специалист и хороший специалист! Моя стезя информационные технологии! А это, скажу я тебе, на сегодняшний день весьма востребованная профессия! И напомню, это ты воткнул меня в администрацию Юго-Западного округа, сулил какие-то мифические карьерные перспективы! Хотя я мог найти работу где-нибудь в Лондоне, Мадриде или Риме!

– Вот и хорошо, что остался на родине! Она в тебе сейчас нуждается!

Маша слушала и мысленно сокрушалась. Потом она поняла, что весь разговор произошёл не случайно. В ноги влился свинец, она передвинулась к диванчику, опустилась, сложила руки на коленях и закусила губы, чтобы не заплакать. В голове вихрем проносились мысли, которые кружились разноцветными картинками. Ещё несколько дней тому назад она била посуду и требовала развода, даже представляла, что будет где-то жить отдельно, не в этой квартире, не рядом с мужем, но в глубине души точно знала, что Пётр никогда не исчезнет из её жизни. И вот сейчас этот крепко выпивший солдафон решил лишить её самого близкого в этом мире человека. И к этому Мария не была готова! К разводу готова, разъехаться готова, а отпустить насовсем не готова! Да не хочет она, не желает! И кто он такой этот хрен с горы, чтобы решать! Теперь Пётр её собственность, как и она его, по крайней мере, до тех пор, пока не появилось свидетельства о разводе! И такого свидетельства не возникнет никогда! Она не допустит! А к родителям сын уже имеет отношение косвенное, потому что у него есть своя семья! От воспоминаний глаза налились слезами, а память выталкивала картины прошлого. Она плохо помнила родителей, только какие-то смутные силуэты, далёкие голоса и ладони матери. Бабушка была всем миром, она давала тепло, добро и открывала душу. Интернат она ненавидела, старалась забыть и глушила эпизоды с видениями красного кирпичного казённого здания. Там на первом этаже располагалась столовая, откуда разносились запахи пережаренного лука и несвежей рыбы. Хотелось забыть навсегда дырявые колготки, ботинки со сбитыми каблуками и нос, который всё время краснел от холода. А тогда было холодно даже летом! Пётр вошёл в её жизнь так естественно, что Маша даже не поняла, любит его или нет. Казалось, что он всегда находился где-то поблизости, просто пришло время, и он оказался рядом. И вот сейчас придётся снова лишиться поддержки, любви, семьи, тепла и благополучия!

Маша тряхнула головой, глубоко вздохнула несколько раз, чтобы утихомирить волнение и вышла на балкон со словами:

– Анатолий Михайлович я надеюсь это шутки такие? Какой из Пети солдат?

– А такой же, как из других парней и мужиков. Они призываются с разных уголков страны: из Тувы, из Бурятии, из Мордовии, из Калмыкии! Москвичи разве отдельная каста? Священная корова, которую трогать нельзя? – генерал не поднялся с кресла, лишь повернул голову и посмотрел на сноху совершенно трезвыми глазами. – Сейчас каждый должен спросить себя: – «Кто если не мы?» В стране объявлена мобилизация, а значит, каждый должен встать в общий строй плечом к плечу!

– Но как вы можете? Это же ваш сын!

– Да это мой сын и я хочу им гордиться! Хочу, чтобы молодёжь брала с него пример! Хочу, чтобы все знали, что генерал Пивоваров не спрятал сына, не отправил за границу, не выбил бронь, а вместе со всеми на общих основаниях отправил сначала в учебную часть, потом куда командование определит!

– Его могут там убить! – Мария прижала руки к груди. – У вас разве есть другой сын или вы в состоянии родить нового? Петя ваш единственный наследник! Неужели нельзя обойтись без этого патриотического порыва? – девушка повернулась и рукой указала на мужа, который молча курил, переваривая информацию. – Сегодня ему исполнилось сорок лет! Жизнь только начинается! У него ещё не родилось потомство! Петя, да не молчи ты! Скажи что-нибудь!