Читать книгу "Одна тайная ставка"

– Как и нормальных сотрудников, – невесело вздохнул он.

Ждать пришлось около полутора часов. Я уже начала скучать, когда наконец в домофон позвонили. Передав ключи и указав на место находки, квартиру Анны Петровны я покинула. На улице было темно и промозгло. Я огляделась, прикидывая, в какую сторону следует идти, меня интересовала автобусная остановка.

Район мне был незнаком, но общественный транспорт я нашла без особого труда. Впрочем, ни одного подходящего мне маршрута не было. Вскоре на перекрестке возник десятый автобус, и я вспомнила, что видела его возле дома Лазаря. Как ни странно, желания принять это за знак судьбы у меня не возникло. Я спокойно проводила громадину с грязными желтыми боками взглядом и обратилась к стоящей рядом женщине с просьбой подсказать, как добраться до нужного мне адреса.

Ехать пришлось с пересадкой в центре города. Проезжая мимо гостиницы, в которой совсем недавно ночевала, я вдруг подумала, что в квартире Глафиры Дмитриевны мне гораздо уютнее. Все-таки хозяин наполняет свое жилище особым образом. Вероятно, женщина была приятным человеком, как и ее внук.

Спустя час, сидя на диване в гостиной и глядя на черно-белое фото бабушки Субботкина на противоположной стене, я поймала себя на мысли, что хочу узнать о ней больше.

Прикинув, что подойдет для знакомства лучше: дегустация разрекламированных Виктором маринованных помидоров или поиск какого-нибудь старого фотоальбома, я остановилась на втором варианте. В конце концов, соленое на ночь вредно, а полистать карточки из прошлого если не полезно, то по крайней мере увлекательно.

На нижних полках серванта в гостиной я отыскала сразу три фотоальбома: самый яркий из них – с зелеными пальмами посреди тропического острова на обложке – лежал сверху. Я устроилась на полу и принялась перелистывать снимки. Тут были цветные карточки формата десять на пятнадцать, снятые на пленочный фотоаппарат. Я без труда узнала на них Глафиру Дмитриевну. Здесь она была значительно старше и крупнее, чем на старом портрете со стены, но все-таки вполне узнаваема.

Вот она в Сочи рядом с Зимним театром, тут же карточки с галечного пляжа. Наконец, Глафира Дмитриевна запечатлена в знакомом мне интерьере. На диване, где я только что сидела, женщина устроилась в обнимку с розовощеким парнем лет восьми. Я без труда узнала в нем Виктора. Субботкин попался мне еще на нескольких снимках: неизменно довольный и с аккуратно причесанными русыми волосами.

Мне всегда доставляло какое-то особое удовольствие смотреть на семейные снимки. Должно быть, оттого, что у меня самой никогда не было фотоальбома. Отец не фотографировался сам и никогда не снимал меня. Первая фотосъемка, и то групповая, случилась у меня уже в детском доме. Разумеется, получившиеся кадры сложно было отнести к семейным портретам. Поэтому сейчас, окунаясь в детство Субботкина, я будто восполняла внутри утраченную часть своего.

Следующий альбом в светло-серой обложке, стилизованной под кожу, содержал как цветные, так и черно-белые снимки. Здесь было много фотографий из поездок: похоже, Глафира Дмитриевна часто путешествовала. Впрочем, скорее это были командировки. Она, конечно, позировала возле достопримечательностей в модном когда-то пальто и высоких сапогах, но тут же попадались групповые фото из кабинетов в компании коллег и огромные снимки из аудиторий, а также на фоне фасадов учебных заведений с десятками студентов. Скорее всего, женщину приглашали провести лекции в разных учебных заведениях по всей России.

Бабушка Субботкина вела насыщенную жизнь, но вот мужчины рядом с ней я не видела. Фото ее мужа встретилось мне лишь в последнем альбоме. Пыльная коричневая обложка под бархат хранила в себе самое большое количество карточек и воспоминаний.

Тут я и наткнулась на выцветший свадебный снимок. Глафира Дмитриевна в скромном белом платье, с букетом то ли хризантем, то ли маргариток, под руку с усатым красавцем. На дедушку Виктор, как мне показалось, был совсем не похож. Мужчина попался мне лишь еще на одной малюсенькой фотокарточке, сделанной, вероятно, для паспорта.

В самом конце альбома стопкой были сложены несколько огромных снимков, их края выходили за пределы обложки, а потому изрядно потрепались. Все они представляли собой групповые фотографии со студентами. Глафира Дмитриевна была запечатлена на них в разные промежутки своей жизни: лет от тридцати до шестидесяти. Неизменно с красивой прической, идеальной осанкой и одетая с иголочки, будто сошла со страниц журнала прошлого века.

Бабушка Субботкина нравилась мне все больше, я даже поймала себя на том, что блаженно улыбаюсь, сидя на полу возле серванта и перебирая снимки. Ноги между тем стали затекать. Я принялась собирать фотокарточки, чтобы вернуть их в альбом. Очень хотелось принять более удобное положение где-нибудь в кухне за чашкой чая. В серванте я еще вчера заприметила шикарную чайную пару с розовыми пионами в зелени.

Взяв в руки последний оставшийся на полу снимок, я замерла. Лицо одного из студентов, стоящего в самом дальнем ряду, показалось мне смутно знакомым. Я поднесла фотографию к самому носу, но, поскольку качеством в те годы карточки не отличались, толку от этого было мало.

Высокий темноволосый парень со вздернутым подбородком на фотографа не смотрел. Взгляд его бездонных глаз был направлен куда-то в сторону. То ли он просто не успел взглянуть туда, куда следовало, то ли намеренно решил отличиться. Надо признать, ему удалось бы это без особого труда в любом случае.

Я поняла, кого напоминает мне красавец с фото: моего старого знакомого по детскому дому Ланселота Трегубова. Разумеется, это не мог быть он сам, но кто-то из его родственников – вполне. Сам он складывал легенды о своем происхождении. Вырос он в цыганском таборе, к которому прибился после побега из семьи. Родители его работали в цирке. Более того, отец по неосторожности убил мать Ланса во время представления чуть ли не на его глазах.

Я снова внимательно посмотрела на фото. Сходство с Трегубовым темноволосого юноши было очевидным. Судя по тому, что на снимке Глафира Дмитриевна была уже ближе к пенсионному возрасту, сделан он был лет тридцать назад, а значит, молодой человек с фотографии вполне мог быть отцом Ланса. Только в моем представлении работа в цирке мало сочеталась с получением высшего образования. Как правило, такие династии растут в цирковых опилках, перенимая опыт старших поколений.

Возможно, незнакомец, отводящий взгляд от объектива, приходится моему давнему приятелю совсем дальним родственником. Нельзя исключать и случайное сходство. Поговаривают же, что у каждого на Земле есть двойник, а то и несколько. Тем не менее все это не казалось мне совпадением. Более того, Ланса я уже неоднократно в этом городе встречала. Вероятно, с этими краями его что-то связывало.

Как бы то ни было, интерес находка у меня вызвала нешуточный, и я сделала фотографию снимка на смартфон. Качество и без того не самой четкой карточки пострадало, но меня это не особенно смущало.

Уже лежа на высокой постели Глафиры Дмитриевны, я взяла в руки телефон и снова принялась разглядывать незнакомца. Рост, волосы, форма носа: сходство было поразительным. Как жаль, что Субботкин не успел познакомить меня со своей бабулей при жизни. Возможно, она смогла бы приоткрыть завесу тайны, которая меня отчего-то так взволновала.

Ланселот был моей первой любовью, тогда мне казалось, что нам суждено быть вместе всю жизнь, но эта самая жизнь распорядилась совсем иначе. Он исчез, оставив в душе разочарование и рваные шрамы, которые, в свою очередь, сделали меня еще сильнее. Но юношеская влюбленность никогда не исчезает бесследно, даже если после бушующей страсти тебя окунают в пучину предательства.

Ночью мне снилось бескрайнее звездное небо, каким оно бывает в августе в сельской местности. Мы с Лансом валялись в траве и болтали. Беззаботные, юные, полные надежд. Стрекотали кузнечики, тихо шелестел в листве ветер.

Проснувшись от звонка будильника, я еще долго не могла отбросить воспоминания о сновидении. Картинка была слишком реальной, ведь подобные ночи действительно когда-то были в моей жизни. Тогда меня звали исключительно Тайной, а вера в возвращение отца была еще жива.

В отделении, куда я прибыла через час, царила будничная суета. Она быстро вернула меня с небес на землю. В кабинет Субботкина я заходила уже полностью готовой к трудовому дню, какие бы сюрпризы он ни приготовил.

Виктор сидел, склонившись над бумагами на столе. Подойдя ближе, я увидела, что перед ним разложены распечатанные на принтере снимки. Субботкин, поглощенный раздумьями, заметил мое появление не сразу.

– Привет, – поздоровалась я. – Вчерашний труп?

– Ага, – кивнул Виктор. – Неспокойно в городе год заканчивается.

– Когда-то было иначе?

– Пожалуй, нет, – ухмыльнулся он и перешел на интересующую меня тему: – Деньги изъяли. Ефременко их хватило бы на неплохую квартиру в центре нашего города.

– Если она спешно его покинула по собственной воле, непонятно, почему не забрала накопления с собой. Или это только малая их часть?

– Хотелось бы и мне это знать, а еще больше – как девушка чуть за четверть века от роду смогла столько накопить?

– Будучи госслужащей, – продолжила я его мысль.

– То-то и оно, учитывая, что ни во взяточничестве, ни в серых схемах ни разу замечена не была.

– Как я поняла, раньше она работала в другом районе.

– С ними уже разговаривали. Ничего подозрительного по ней у коллег нет. Да и не перевели бы ее к нам, будь в репутации темные пятна.

– Наследство? – предположила я.

– Скорее поверю в богатых спонсоров.

– Честно говоря, девушка не могла похвастаться сногсшибательными внешними данными, хотя мужчин иногда сложно понять, – размышляла я вслух. – Иногда клюют вовсе не на обертку.

– Да там и внутри не прорва интеллекта, что уж греха таить.

Так или иначе, Аннушка умудрилась скопить у себя в морозилке солидную сумму. Только распорядиться ею до своего исчезновения должным образом не успела.

– А не мог ли ваш Крюков способствовать ее обогащению? Судя по всему, человек он небедный.

– Живет хорошо, получше большинства из нас, – согласился Виктор. – Но ты не забывай, у него семья, двое детей, которых надо кормить и обувать. Разумеется, он мог помогать Ефременко материально. Те же духи подарить, которые ты в прихожей заметила. Но снабжать ее такими суммами? Весьма сомнительно.

– Он показался мне занятным товарищем, – призналась я. – И, честно говоря, мне сложно представить их вместе с Ефременко.

– Так они и не вместе, – усмехнулся Субботкин. – Я же рассказывал, она старательно подбивала к нему клинья. Он сдался, но это вряд ли выходило за рамки чисто животного инстинкта.

– Я вот к чему. Что, если их объединила вовсе не постель, а какие-то шкурные интересы? А доступный секс с ее стороны был лишь поводом сблизиться?

– Но что она могла ему предложить?

– Сама не знаю, – призналась я. – Но не отказалась бы просмотреть дела, которыми Ефременко занималась с тех пор, как перевелась в ваш район. Ну и узнать причину перехода не мешало бы.

– Дела ничем не примечательные, уверяю тебя. Но могу чуть позже собрать для тебя папочку на компьютере. А вот в соседний район можешь наведаться, ребята с тобой побеседуют, я предупрежу.

Шел мокрый снег, на улице была настоящая гололедица, и Субботкин, невзирая на свои заботы, взялся меня отвезти, а заодно и представить коллегам. Сопротивляться я не стала – подобное сопровождение поможет расположить их к откровенному разговору.

Виктор проводил меня в просторный кабинет на первом этаже и представил двум следователям. Михаил был добродушным на вид молодым мужчиной со светлыми волосами и смешными рыжими усами, а вот его коллега – мрачный накачанный здоровяк Григорий – выглядел угрюмым и чересчур серьезным. Впрочем, с обоими мы быстро нашли общий язык. Убедившись, что контакт налажен, Субботкин с нами простился, сославшись на срочные дела.

– Расскажите мне об Анне, что она за человек? – обратилась я сразу к обоим.

Вопрос поставил мужчин в тупик, они переглянулись, но никто из них не торопился отвечать. Тогда я решила конкретизировать:

– Как относилась к работе?

– Нормально, – пожал мощными плечами Григорий. – Как и все.

– Ответственно, – уточнил Михаил. – Болела мало, работала добросовестно.

– А с коллегами как общение складывалось?

– Смотря с какими, – хохотнул блондин, бросив озорной взгляд на товарища.

Я догадалась, что с Григорием Анну связывали не только рабочие отношения, но смущать дополнительными вопросами на эту тему мужчин не стала.

– Она девушка открытая, – пояснил качок. – Со всеми находила общий язык. Поскандалить тоже могла, конечно. Не без этого…

– Работа ей нравилась?

– Работа – да, зарплата не очень.

– Она ведь от района не зависит? – уточнила я, хотя ответ был мне заранее известен.

– Нет.

– Значит, с коллегами отношения были хорошими, работала она неплохо, недовольства не выражала и все-таки покинула район, не получив даже прибавки к окладу. Почему?

– Ну это вы у нее спросите, – предложил Григорий. – Если найдете.

Последние его слова мне не понравились. Если это было попыткой пошутить, то, стоило признать, не самой удачной.

– Вы сомневаетесь? – не растерялась я.

– Нисколько, – хохотнул Григорий. – Просто… как бы вам сказать. Если Анна Петровна не хочет, чтобы ее нашли, искать придется долго.

– Умеет заметать следы?

– Ага, а еще искать личную выгоду. Про таких говорят: своего не упустит. Так что, если ее исчезновение – часть плана, она наверняка все заранее хорошо продумала.

– Зачем ей это может быть нужно? Есть от кого скрываться? Пока нет ничего, что могло бы на это указывать.

– А вы подождите, – снова весело отозвался Григорий.

То ли парень знал больше, чем хотел произносить вслух, то ли шутник из него был из ряда вон плохой. Михаил притих, слушая наш диалог, но взгляда с меня не сводил. Я, конечно, слыла девушкой привлекательной, но он скорее не любовался, а наблюдал.

Потратив впустую еще около получаса, я простилась с мужчинами и вышла из здания. Пришлось резюмировать, что ничего существенно нового мне узнать не удалось. Да и шла я по второму кругу. Разговоры об Анне Петровне велись и до меня. Впрочем, квартиру девушки тоже осматривали прежде, чем туда наведалась я. И тем не менее кое-что интересное обнаружить все-таки получилось.

Я неторопливо шла по тротуару тем же маршрутом, которым меня вез Субботкин. Пройти нужно было около трех кварталов. Подмерзший тротуар существенно затруднял движение, а потому шагала я медленно, внимательно глядя под ноги.

– Татьяна, – услышала я за спиной.

Обернувшись, обнаружила Михаила, который догонял меня, пряча подбородок в высокий меховой ворот куртки. Руки он держал в карманах, нелепо пытаясь балансировать на декабрьском льду. Я остановилась и нахмурилась, гадая, чего ожидать.

– Давайте выпьем кофе, – предложил он. – Здесь за углом девятого дома делают отличный латте. Вы с молоком любите?

Я не торопилась отвечать, пытаясь понять, какие цели преследует мой новый знакомый. Парнем он был очаровательным, но не настолько, чтобы сводить с ним близкое знакомство. Тем не менее что-то подсказывало мне: отказывать не стоит.

– И с молоком, и с сахаром, – улыбнулась я.

Мы свернули за угол и вскоре устроились за крохотным столиком, на котором уместились ровно два наших стакана с напитками и мой телефон. Если бы нам пришло в голову взять по пирожному или маффину, места для них тут точно бы не нашлось.

– Вы на Григория не обижайтесь, – начал Михаил. – Он это от злости.

– На меня? – удивилась я, заподозрив его в женоненавистничестве.

– На Аньку, – пояснил парень, смешно дернув усами. – У них роман был, понимаете? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Она, конечно, вертихвостка еще та. Со всеми кокетничала, ну Гришка на нее глаз и положил. Хотя обычно его совсем другие девушки интересуют.

– Какие?

– Вроде вас, – смутился Михаил. – А Анна, она такая… как сказать, слишком простая для него, что ли. Вот говорят же, что можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки – нет. Так это будто про нее придумали. – Он замолчал, а потом торопливо продолжил: – Нет, она правда нормальная девчонка. Просто не в его вкусе.

– Но это не помешало зародиться теплым чувствам?

– С его стороны – да, а вот она просто играла с ним. Я вообще женщин осуждать не привык, но для полноты картины обязан сказать: у нее в любовниках недостатка нет. Так что на что Гриша рассчитывал, я вообще не знаю. Быть очередным его точно не устраивало.

– Это он так сказал?

– Это время показало, – поправив пальцами рыжие усы, многозначительно произнес Михаил. – Григорий точно не был ее основной целью. Она метила на роман с нашим руководством.

– Всеми сразу?

– А у нас на тот момент, когда Ефременко пришла, только один Пузин и был. Заместитель его на пенсию вышел, а замену долго искали. Из наших никого назначить не могли: стажем не вышли, коллектив сплошь молодой. Вот и отдувался за всех. Ну, нашими руками, разумеется, – уточнил Михаил, невесело улыбнувшись. – Теперь-то у него целых два зама.

– Значит, Анна метила в его жены? – решила я вернуть разговор в нужное мне русло.

– Это вряд ли, Пузин в браке. Но в любовницы пробиться у нее быстро получилось.

– И Григорий стал ей не нужен?

– Да она бы вроде и не прочь была продолжать с ним спать, только Гришу такое положение вещей не устраивало. Он ей предложил выбрать: или он, или Пузин. Вы его, кстати, видели?

– Пузина? Нет, не довелось.

– Так вот, фамилия у него говорящая, – заговорщически прошептал Михаил. – Лысенков ему бы тоже подошла.

– Ясно, – не удержавшись, хохотнула я.

– Гришка, дурак, подумал, что между фактурной мускулатурой и обрюзгшими телесами начальника Ефременко выберет первое, но ошибся. Оттого обозлился на нее. И обиду держит до сих пор. Потому и отшучивался сегодня невпопад.

– И наговаривал?

– Что, например?

– Про корысть, например.

– Ну это действительно вполне объективно ее характеризует.

– Григорий также предположил, что Анна могла спланировать свое исчезновение. Есть идеи, от чего она может скрываться?

– У меня, честно говоря, никаких, – признался Михаил.

– По работе к ней вопросов никогда не возникало?

– Нет, трудилась как все, тут уж действительно не придраться.

– А почему она вдруг решила сменить место работы?

– Точно неизвестно, но поговаривают, что это сам Пузин ее и вынудил перевестись в другой район.

– Это почему? Если сотрудницей она была хорошей…

– А любовницей, видимо, не очень, – развел руками Михаил. – Поговаривают, что-то там у них не срослось в отношениях. То ли у нее были завышенные требования, то ли Пузин себе новую пассию нашел. Так или иначе, кошка между ними пробежала, ну и все… финита ля комедия. Точнее, роман.

Я от души поблагодарила Михаила за информацию и время, которое он уделил мне. Меня действительно тронуло то, что мужчина не поленился догнать меня сегодня в такую погоду и поделиться тем, что знал. Мы прощались, стоя на том же углу, где недавно встретились, когда он сбивающимся голосом спросил:

– А телефончик не оставите? Вдруг вспомню еще что-нибудь важное…

Я прекрасно понимала, что это было лишь предлогом получить мой номер, но заветные цифры продиктовала. Кто знает, вдруг в недрах его памяти действительно хранятся сведения, которые от пылкого желания повторной встречи со мной выйдут наружу.

Субботкина я застала на рабочем месте ровно за тем же занятием, что и утром. Он в задумчивости склонился над поверхностью рабочего стола, на котором были разложены распечатки.

– Что у тебя там? – поинтересовалась я.

– Вчерашний труп. Бытовуха, скорее всего. Кто-то зарезал молодую девицу в собственной квартире.

Я приблизилась и посмотрела на фото, лежащие перед Виктором.

– Крови мало, – заметила я.

– Да, лишили жизни одним ударом клинка. Случайно, скорее всего.

– Либо били точно в цель, – предположила я.

– Нафантазируешь тут сейчас, – хмыкнул Субботкин.

– Ты, похоже, занимаешься тем же самым.

– Это почему?

– Сидишь целый день над этими бумагами, размышляешь над чем-то.

– Ты права. Надо действовать! – Виктор вдруг резво сорвался с места и схватил со спинки стула пиджак. – Поедешь со мной?

– Куда? – не поняла я.

– Тут рядом совсем, можно было бы и пешком прогуляться, если б не было так скользко. Осмотрим место происшествия.

– Судя по всему, это уже сделали. – Я подняла со стола одну из распечатанных фотографий.

Девушка лежала на кафельном полу кухни, подол халата с кружевными рукавами был задран, обнажая стройные ноги.

– После твоей вчерашней находки на Глинки у меня большие сомнения в том, что сделали это тщательно.

– Часто завышенные ожидания превращаются в горькое разочарование.

– Поясни.

– Я не волшебница, – пожала я плечами и виновато улыбнулась.

– Ты профессионал, – спокойно ответил Субботкин, и мы покинули кабинет.

Квартира девушки действительно располагалась совсем рядом. Предполагаю, что пешком мы добрались бы даже быстрее, чем на авто. Субботкин любезно предложил мне свое крепкое плечо, я взяла его под руку, и мы засеменили к подъезду по заледенелому двору.

В прихожей было чисто и прохладно. Я увидела, что окно в кухне открыто на проветривание. Тело вывезли, должно быть, еще вчера. Сейчас жилище выглядело так, будто хозяйка просто ненадолго отлучилась. Картину портила только засохшая бурая лужица на кафельном полу.

Я присела и принялась внимательно ее разглядывать. Крови было не так много, вряд ли убийца попал в артерию.

– Куда пришелся удар?

– В сердце.

– И ты всерьез полагаешь, что ее не думали убивать, а просто неудачно ранили? – Я уставилась на Виктора.

Тот лишь молча пожал плечами и выдвинул из-под стола модный табурет с пластиковым прозрачным сидением. На него он в то же мгновение и опустился.

– Ты, как я погляжу, работать не собираешься?

– А я тут все видел еще вчера, – виновато ответил он.

– И, похоже, не впечатлился, – хмыкнула я.

– Говорю же, бытовуха.

– А прибрался кто?

– Неужели думаешь, кто-то из наших? – спросил Виктор.

– Нет, но считаю, что после бытовой ссоры здесь не было бы образцового порядка.

– Вероятно, убийца подчистил следы.

– Значит, располагал достаточным количеством времени, – рассудила я. – Орудие где?

– Его он забрал с собой. По крайней мере, ничего похожего мы в квартире не нашли.

– Экспертиза была? Чем он нанес удар?

– Нож, но не кухонный. Лезвие толстое, прямое, клинообразное.

– Бытовуха, говоришь? – На этот раз я не сдержалась и рассмеялась в голос. – У тебя клинков дома много?

– Пока ни одного.

– Ну значит, пасть жертвой бытовых разборок тебе не грозит.

– Я неконфликтный, – развел руками Субботкин.

Оставив Виктора в кухне, я отправилась изучать жилище девушки. Здесь было две комнаты: гостиная и спальня. Начала я с гостиной. На комоде рядом с ноутбуком стояла фотография в серебристой раме: блондинка с букетом ромашек сидела посреди поля и счастливо улыбалась в камеру.

– Как ее звали? – крикнула я.

– Алиса, – услышала я голос Субботкина из кухни. – Воронцова Алиса Владимировна.

– Красивая, – ответила я.

Я открывала ящики комода, исследовала содержимое отсека для хранения постельного белья в раскладном диване и даже заглянула за картины, которых в гостиной было целых три. Деревенские пейзажи: все раскрашены по номерам. Художественной ценности они, разумеется, не несли, но выглядели вполне симпатично. Я тоже как-то купила такой набор, но особой усидчивостью я не отличалась, а потому закончить натюрморт с виноградом так и не смогла.

Субботкин, должно быть, заскучав в кухне, появился в дверном проеме. Он стоял, опершись о косяк, и наблюдал за мной с печалью во взоре.

– Как успехи?

– Ты торопишься? – уточнила я.

– Просто интересуюсь.

– Иди морозилку проверь, – предложила я.

– Думаешь, все молодые девицы что-то прячут в своих холодильниках?

– Думаю, что ее никто не проверял. Только и всего.

Виктор хмыкнул и после некоторых колебаний все-таки удалился. Вскоре я услышала, как с характерным звуком открылась дверца в кухне, и Субботкин зашуршал пакетами. Я улыбнулась и направилась в спальню.

Надо сказать, что девушка явно питала слабость к разного рода мелким безделушкам. Что в гостиной, что здесь сплошь стояли ароматические свечи, фигурки разных зверей, небольшие картинки в фоторамках, вазочки и шкатулки.

Подоконник Алиса приспособила под нечто вроде туалетного столика. К нему был приставлен бежевый пуф, а на белой пластиковой поверхности возле окна разложены кисти и разнообразная косметика. Тут же стояла красивая подставка для украшений в форме изящной кошечки, задравшей хвост. На ней висело кольцо, а вот в самом блюдце-основании пылилась всякая ерунда вроде пуговиц, булавок и монет.

– Ела одни полуфабрикаты, – разочарованно отчитался Субботкин, входя в спальню.

– Видишь, как много может холодильник рассказать о человеке.

– В мой лучше не заглядывать, когда жена в отъезде, – хохотнул он. – Кстати, помидоры попробовала?

– Ага, съела сегодня на завтрак.

– Яйца, что ли, закончились? – удивился Виктор. – Я же десяток купил.

– Говорю же, кулинарные пристрастия приоткрывают завесы к тайнам.

– И что же говорит о девушке ее желание есть маринованные помидоры на завтрак?

– Это говорит о том, что она прислушивается к рекомендациям товарищей, – подмигнула я и направилась к выходу. – Следуй за белым кроликом!

– Что? – растерялся Субботкин.

– «Алису в Стране чудес» читал?

– В детстве.

– Следуй за тайными знаками!

– Ты их нашла?

– Наверняка, но еще не распознала.

Виктор решил подвезти меня до квартиры своей бабушки, справедливо рассудив, что мой рабочий день подошел к концу. По дороге я призналась в том, что добралась вчера до семейного фотоархива.

– Бабуля твоя много колесила по просторам родины.

– Говорю же, профессор, уважаемый человек. Знаешь, как с ней интересно было? В детстве слушал ее с открытым ртом! Да и взрослым с не меньшим интересом. Рот разве что научился прикрывать.

– А дед? – решилась я задать вопрос.

– Его я не знал. Сбежал сразу после рождения моей мамы.

Я молчала, не зная, стоит ли развивать эту тему. Субботкин предпочел не вдаваться в подробности, добавил только:

– Больше бабуля замуж так и не вышла, хотя мужики увивались за ней чуть ли не до самой смерти.

Меня это нисколько не удивило: привлекательная женщина, успешная в профессии, интересный собеседник. Такая способна очаровать кого угодно. Я снова пожалела, что не успела познакомиться с Глафирой Дмитриевной. Тем более что теперь у меня был вопрос, который так хотелось ей задать.

Сидя в кухне и попивая чай из фарфоровой чашки хозяйки, я не удержалась и снова открыла фотографию на телефоне. Молодой брюнет будто гипнотизировал, заставляя вновь и вновь возвращаться к снимку или по крайней мере к мыслям о нем.

Отложить телефон в сторону я была не в силах. Вместо этого просто начала листать фото в галерее, чтобы перестать пялиться на черно-белый портрет. Я наткнулась на снимок из квартиры Ефременко: лист, вырванный из блокнота, с записанным на нем телефонным номером. Я совсем забыла об этой детали.

Взглянув на часы и поняв, что время позволяет, я отправила Субботкину сообщение с номером и просьбой узнать владельца. «В рабочее время, разумеется», – приписала в конце и добавила смайлик.

Утром, сняв с вешалки постиранный накануне свитер, я остро почувствовала нехватку одежды. На третий рабочий день в этом городе зияющая дыра в моем гардеробе начала всерьез напрягать. Кажется, в обеденный перерыв я отправлюсь за покупками. Двойная польза для внешности: и фигуре воздержание от пищи не повредит, и новый наряд настроение поднимет. Пусть речь и идет об обычной одежде для рабочих будней.

В кабинете я застала Субботкина в компании Анастасии. Сегодня на ней было элегантное бежевое платье с высоким воротом, подчеркивающее все ее неоспоримые достоинства. Я невольно подумала, что в любовницы Крюкова Настя подошла бы гораздо больше, нежели пропавшая Анна. Но подозреваю, что на этот счет у самой красотки было собственное мнение. Вряд ли положение любовницы было для нее приемлемым, да и в то, что сердце Насти свободно, верилось с трудом.

Я прервала оживленный диалог коллег приветствием, а они, обрадовавшись моему появлению, быстро ввели меня в курс дела:

– Номер, который ты мне вчера прислала, принадлежит Крюковой Александре Макаровне, – потирая пальцами виски, выдал Виктор.

– Жена Крюкова? – догадалась я.

– Она самая.

– Есть идеи, зачем Аннушке понадобился номер телефона его жены? – поинтересовался Субботкин.

Анастасия снисходительно улыбнулась, глядя на коллегу. Затем перевела взгляд на меня, как будто ожидая какого-то определенного ответа. Видимо, этот вопрос они успели обсудить до моего появления и теперь хотели услышать мое мнение.

– Сколько угодно, – с готовностью ответила я. – Только прежде хотелось бы узнать, были ли они знакомы?

– Вряд ли. На корпоративы у нас семьи водить не принято, здесь Александра тоже не появлялась.

– Однажды я завозила Крюкову домой бумаги, по его просьбе, разумеется, – пояснила Настя. – Супругу его видела, она вышла поздороваться.

– Намекаешь, что Ефременко он мог поручить нечто подобное?

– Не исключаю, но она об этом никогда не упоминала. Да если что-то такое и имело место быть, скорее всего, случилось это до того, как он вступил с ней в связь.

– Логично, – кивнул Субботкин. – Как бы чего не вышло…

– Вот именно, – подхватила я. – А судя по тому, что Ефременко раздобыла номер Александры, выйти могло.

– Думаешь, ей надоело ходить в любовницах, и она решила вывести неверного супруга на чистую воду?

– Вам виднее. Напомню, что я провела с Анной от силы два часа в соседних креслах, вы же знаете ее несколько месяцев.

– Я такое развитие событий вполне допускаю, – согласилась Настя. – Не удивлюсь, если Аннушка уже успела поставить супругу Крюкова в известность о своем существовании.

– Но зачем? – искренне удивился Виктор. – В таком случае Даниил Альбертович просто прекратил бы отношения с Ефременко, а заодно и уволил бы, чтобы неповадно было.

– Я совсем ничего не знаю об Александре Крюковой, а вот Аннушка наверняка навела справки.

– И? – нахмурился Субботкин.

– Сколько Александре Макаровне лет? – поинтересовалась я.

– Что-то около сорока, они с Крюковым вроде вместе в школе учились.

– Она занимается чем-то, помимо воспитания детей? Работает?

Виктор просительно посмотрел на Анастасию, и она тут же пришла ему на помощь:

– У нее свой психологический центр.

Субботкин вскинул брови в удивлении, а девушка пояснила:

– Александра ведет свой блог, я давно на нее подписана.

– Отлично, можешь найти ее фото? – попросила я.