Текст книги "Полигон"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poligon-59384.jpg)
Автор книги: Татьяна Вагнер
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
5
…Мне снилось море, покрытое дрожащей ледяной дымкой, в которой затаился старинный корабль под парусами. Невзрачный, затерянный во льдах островок был целью его далекого странствия. Команда корабля… Суровые люди с покрытыми инеем бородами высадились на берег и бродили по Острову в своих неуклюжих меховых одеяниях; они искали меня, чтобы спасти, вызволить из ледяной ловушки; они протягивали мне руку помощи, но я не знала, как ухватиться за нее…
Я вздрогнула и проснулась – глупо было рассчитывать выспаться всего за несколько часов. Но даже такой куцый отдых мог остаться для нас непозволительной роскошью, если бы мы не позаботились защитить себя. Пришлось повозиться с сеткой, растягивая ее над котлованом. Сверху мы кое-как замаскировали ее снегом и ледышками, которые наковыряли топором вместо лопаты. Дан швырнул в середину пустой рюкзак вместо приманки для самых любознательных.
Загородили дыры в стене, где могли, кусками снега, растянули на одной двери пару цепей, а сбоку от самого заманчивого проема в стене устроили ловушку из арбалета, натянутой веревки и крюка из нашего скудного снаряжения.
Всякий, кто попытается сюда пробраться без приглашения, зацепится за веревку и получит стрелу в грудь. Конечно, при условии, что он одного роста с Лешкой, смастерившим всю конструкцию.
Но первый незваный гость оказался совсем другим!
Он обрушился с ледяного склона вместе с лавиной снега и льда. Обескровленный и окончательно обессилевший овцебык скатился прямиком в котлован. Сетка разорвалась, стальная балка пропорола его насквозь, как шампур, но мощная туша продолжала хрипеть и дергаться в предсмертных конвульсиях так, что стены нашего временного убежища сотрясались, громады сосулек обрывались, падали вниз и с грохотом разбивались об пол. Острые осколки льда разлетались во все стороны – мне таким сильно оцарапало щеку, пришлось прижаться к стенам, пока зверь не затих.
Беда миновала, но покинуть укрытие мы решились, только когда снаружи стали доноситься всхлипы. На краю котлована заливалось слезами существо в красной курточке – из команды девятого сектора. Хочешь не хочешь, мы вышли наружу, поминутно оглядываясь на утихшего быка.
Это была девчушка, каким-то чудом она скатилась вниз вместе со снегом, почти не изувечившись. Теперь сидела, плакала, размазывала по лицу слезы и кровь и даже не пыталась вытащить запутавшегося в нашей сетке паренька в такой же куртке.
Девчонка попыталась подняться, когда увидела нас, поскользнулась и грохнулась обратно в снег, пролепетала:
– Вы нас не убьете?
– Кому ты нужна? – огрызнулась я. Действительно, она выглядела очень жалкой. Щеки перечеркнуты потеками краски для ресниц, за кровь на лице я приняла размазанную помаду, перчатки, шапку и очки она потеряла, камера сдвинулась вбок вместе с шерстяным подшлемником. Кожа на ладонях была содрана, она вся дрожала от холода.
– Оружие есть? – спросил Дан.
Она кивнула.
– Бросай сюда, в снег! – «Девятка» послушно полезла в карман и бросила ему под ноги обойму от пистолета.
– Теперь пистолет бросай!
– Нету…
– Куда же он делся?
– Там… – Девушка неопределенно махнула рукой и всхлипнула. – Остался в палатке, все вещи в палатке… Мы утром встали, только Алену никак не могли разбудить. Хотели ей снега в спальник насыпать, чтобы вставала… Вышли из палатки, а там этот… – Девушка кивнула на тушу зверюги. – За нами погнался, мы побежали и свалились сюда…
– Зачем таких убивать? Зря терять время, вы сами перемерзнете, – поморщился Дан, развязал шарф и бросил девушке.
Чужой мальчик
Ее спутник запутался в сетке, как муха в паутине. Сначала мы дергали сетку и надеялись вытащить парня, но ничего не получилось. Бычья туша навалилась на сеть всей своей массой! Пришлось выдернуть меч из ножен – солнечные лучи скользнули по острому клинку – он засверкал, он был прекрасен! Такой легкий и острый – мы словно созданы друг для друга. Я сделала плавное движение в воздухе, как показывают в фильмах, – опустилась на одно колено и подрезала сетку.
Пока мы вытаскивали паренька, он перестал стонать и потерял сознание. Он дышал очень часто, губы посинели, а когда он пытался глубоко вдохнуть, внутри что-то булькало, на губах появлялась кровь. Пока Лешка укладывал бедолагу на снег, хлопал по щекам и растирал лицо, Дан ловко спрыгнул в котлован, потыкал ногой тушу мохнатого быка и крикнул:
– Брось сюда меч – отрезать свежего мясца!
– ЧТО? Ты хочешь разрезать эту мерзкую зверюгу МОИМ мечом? – У меня аж кровь в висках застучала от возмущения – никому я не отдам свое оружие, даже Дану! – Меч не для этого! Он может жизнь спасти, вдруг он сейчас сломается или затупится?
– Ничего ему не сделается!
– Откуда ты знаешь?
– Знаю!
– Да? Раз ты знаешь, возьми и отруби кусок своим топором!
– Хорошо. Сходи и принеси мне топор…
Ни у кого нет права помыкать мною, особенно сейчас, когда я хозяйка этой разящей стали. Не моя вина, что вокруг собрались бестолочи и недоумки. Меч – вот моя команда и моя победа! Губы сами складываются в презрительную гримасу:
– Дан, ты протупил и вышел сюда без оружия? Еще командовать берешься…
– Аня, прекрати! Уймись!
– С чего мне униматься? Не помню, кто тебя начальником здесь назначил? А?
Я уже готова была спрыгнуть в полную снега яму, чтобы со всей суровостью подтвердить свое право на меч, когда браслет на запястье внезапно ожил, издал тонкий, пронзительный звук – не только у меня.
Значит, мы провели на полигоне первые шесть часов, и пришло время узнать, чего нам это стоило! Я автоматически поискала глазами ближайшую транслирующую антенну – там, выше по склону, легкая стальная конструкция взлетает вверх, в самое небо. Соединяет снег и облака.
Не только мы слышим Господина Ведущего благодаря этим иголкам: Игру сейчас смотрят во всех секторах, даже на самых заброшенных населенных территориях установлен как минимум один экран! Я не большая любительница смотреть круглосуточные трансляции на экранах, но мне всегда было интересно: кто управляет этой громадной системой?
Эх, жаль, что сейчас у меня есть куда как более неотложные дела. Мы принялись крутить маленькие колесики регуляторов громкости, чтобы лучше разобрать бархатный, почти ласковый голос Господина Ведущего:
– Первые сутки Игры, контрольное время – шесть часов утра. По состоянию на контрольное время из сорока восьми игроков в двенадцати командах выбыло семь человек. Выбыли игроки следующих команд: четыре – один игрок, сектор пять – два игрока, сектор семь – один игрок… – Дальше я уже не слушала – для меня не имеет никакого значения, сколько игроков осталось. Я хочу знать только одно – имя выбывшего из седьмого сектора! Но Господин Ведущий игнорирует любопытных, зачитывает текст еще раз и в завершение добавляет:
– До встречи через шесть часов. Помните о правилах, побеждайте честно!
От его голоса на душе стало так одиноко и тревожно, что захотелось спрятаться. Не только мне, все вокруг понурились и притихли. Дан кое-как выбрался из котлована и оттирал снегом пятна крови с одежды, а Лешка попробовал подоткнуть под раненого обрывки палатки, чтобы удобнее тащить в наше убежище, приподнял его голову. Паренек медленно открыл глаза и кашлянул – кровь струйкой стекла по подбородку.
– Анна… – прошептал он, или мне послышалось?
Анна… – повторил он еще тише. Стало ужасно неловко: мне не вспомнить, как его зовут! Всех игроков знакомили в самом начале, только я не удосужилась запомнить чужих имен. Пытаюсь поддержать его голову и вижу, что камера паренька раскололась, считай, напополам. Я зачерпнула горсть снега и приложила к его губам.
– Ты лучше молчи, у тебя камера поломана, сейчас вызовем техподдержку, они приедут и окажут тебе помощь… – Пальцами нащупываю кнопку экстренной связи на его браслете и жму со всей силы, так что он пытается отдернуть руку и бормочет:
– Нет… – Чтобы разобрать, пришлось склониться к самым его губам. – Иди к Нику, на восток, как договорились… Он нашел… Он знает, где…
– Он просто бредит, – грустно вздохнул Лешка.
Паренек закашлялся, на губах у него появилась пена, точно такая, как у валявшегося в яме быка. Я вытащила руку из перчатки, смахнула розоватые клочья.
– Где искать Никиту? Куда мне идти? Скажи, скажи, пожалуйста… – чуть слышно умоляю его. Но паренек смог только глубоко вздохнуть и снова закрыть глаза.
Вертолет над нами снова сделал круг и исчез. Я так и не решалась убрать руку у него из-под головы – время тянется бесконечно долго, замерзло, как слезинка на щеке.
Наконец появились снегоходы и охранники общим числом пять, остановились метрах в пятнадцати от нас.
– Что у вас стряслось? – гаркнул тот, кто считал себя старшим.
– Камера разбилась! – Я показала им дефектную камеру.
– Твоя, что ли? – жизнерадостно уточнил охранник.
– Нет, не моя! – Я поправляю съехавший капюшон, чтобы стало видно мою камеру, и уточняю: – Парень сорвался со скалы, ему совсем плохо – кровь изо рта идет!
Охранники склонились голова к голове, о чем-то пошушукались.
– Ну, ладно. Заберем его, как «выбывшего», хотя обычно так не делают…
Я вскочила на ноги:
– Что значит как «выбывшего»? Он еще живой, ему просто нужен врач!
– Этого нет – нету здесь врачей! – отмахнулся охранник.
– Да что ты с ними завелся? – торопили охранника коллеги. – Разговаривать с этими не положено. Поехали!
– Ладно, поехали.
Снег веером рассыпался из-под полозьев снегоходов, охранники сделали вираж и стремительно удалялись от нас. Нельзя дать им уехать так запросто!
Я схватила за плечо подвернувшегося под руку Лешку, развернула камеру у него на лбу так, чтобы самой оказаться в кадре, и заорала прямо в микрофон:
– Эй? Кто-нибудь меня слышит? Скажите Господину Ведущему, что охрана нарушает правила! Игроку отказались заменить испорченную камеру!
Мои спутники застыли, как ледяные статуи, а на лицах такой ужас, вроде солнце сейчас взорвется и небо рухнет прямо на наши головы. Но ничего ужасного не случилось.
Даже наоборот – охранники остановились. Нам было видно, как один из них вытащил переговорную трубку, точно такую же, как у людей из администрации секторов и офицеров самообороны; слов не было слышно, но лицо у него посуровело.
(Когда я была совсем крохой, покойная бабка усаживала меня рядом на диванчике и рассказывала, что в прежние времена переговорные устройства были абсолютно у всех, включая малых детишек, и не считались за роскошь. По ним даже можно было смотреть передачи – считай, как на домашнем экране, только маленьком. Но бабка в юности была актрисой, к старости фантазия у нее совсем разгулялась, потому верить ее рассказам не стоит. Она даже такое выдумывала, что раньше дизельное топливо и даже бензин продавали частным лицам для их автомобилей. Про жетоны на условное топливо никто и близко не слышал, и не нужно было обращаться в администрацию сегмента, чтобы заправить генератор. Можете себе такое представить? Я – нет.)
Вот охранник завершил переговоры и вернулся к нам. Молча швырнул мне новую камеру и укатил, оставив на память о себе свежую лыжню.
Но камера пареньку больше не потребовалась – он умер. Мы оттащили тело во временное пристанище, камеры, не сговариваясь, поснимали и побросали где придется. Снеговые ландшафты, которые они транслируют, вряд ли войдут в передачу «Сто лучших моментов Игры». Пригорюнившись, мы собрались вокруг остывающего тела, не в состоянии решить, что делать дальше. Лешка тронул меня за локоть и предложил:
– Давайте его похороним?
– Какой смысл, все равно найдут и увезут, – вздохнула я.
– Не найдут, если мы его спрячем в шахту. – Он указал на черный колодец, крышка люка которого служила подставкой для нашего чахлого костерка. Лешка снял с запястья свой браслет и протянул мне:
– Смотри, Аня…
– Ты что, его сломал? – ахнула я. – Леха, ты же видел этих охранников. За порчу браслета тебя сразу пристрелят как «выбывшего»!
– Нет, не сломал, просто поковырялся немного, – гордо ответил Леха. – Нас контролируют по радиомаякам: если сигнал с камеры перестанет поступать, мертвых находят по маяку. Но из такой глубокой шахты никакой радиосигнал не проходит, еще и люк задвинем. Они его никогда не найдут!
– Вы что, ненормальные? – ахнула прибившаяся к нам девушка. Звали ее Ира, не представляю, что от нее останется к вечеру: пальцы на руках она успела обморозить и щеки тоже, пока ревела на холоде. Сидит красная, как свекла, и причитает: – Он будет считаться победителем? Если тело не найдут, он останется на Полигоне дольше всех игроков! Вы что, не понимаете?
Она размазывала по обмороженным щекам крем и жалобно подвывала:
– Всех нас могли целый день показывать после такого скандала! Зачем вы у меня камеру забрали – правильно Юля говорила, вы все маньяки!
– Когда ты видела Юлю? – удивилась я.
– Вчера вечером, она к нам подошла, плакала, что ее из команды выгнали замерзать в снегу. Мальчишки ее пожалели и впустили немножко погреться в палатке. Вечером она вышла и не вернулась больше…
– Далась тебе эта Юля. – Дан поймал мой взгляд и подмигнул: значит, что-то ловкое успел придумать. – Слушай, Лешка, снимай с него браслет, и его камеру тоже включи – возьмем с собой. Пусть думает, что нас больше!
– Кто так подумает?
– Самый главный игрок…
– Кто?!
– Господин Ведущий! Ты же с ним играешь, АНЯ?
– Здорово! Только он нас по картам с вертолета пересчитает, – засомневалась я.
– Значит, будем от вертолета прятаться, невелика наука. Леша, давай быстрее! Надо отсюда убираться…
– Почему? – огорчилась Иришка. – Я лучше здесь останусь. Здесь так хорошо – костер горит, ветра нет…
– Леша, ты когда с мамой в зоопарк ходил, не спрашивал, чем кормят медведя?
– Полярного медведя?
– Его.
– Не-а. Я и так знаю.
– Ну? Рассказал бы девчонкам!
– Он питается рыбой, морскими животными, – затараторил Лешка, как отличник на уроке, – всякими нерпами, моржами, нарвалами, птицами, а при нехватке привычной пищи поедает падаль…
На этом слове Лешка осекся и побледнел.
Да, невесело осознать, что в злополучном котловане рядом с нашим убежищем прямо сейчас лежит килограмм триста очень даже лакомой падали! – останки бычары. Если на Острове действительно бродит хоть один оголодавший медведь, он обязательно рано или поздно примчится на запах! Может, он уже совсем рядом…
Мы засуетились с утроенной скоростью: на веревках спустили тело паренька в шахту, кое-как задвинули люк. Его рукавицы и шапка достались Иришке, а трофей посерьезнее – электрошокер, который, судя по всему, составлял вооружение паренька, Дан забрал себе, а я сунула в рюкзак его браслет.
Сколько времени прошло после информационной передачи в шесть утра, точно мы не знали, но успели научиться отмерять время по появлениям назойливого вертолета. Мы дождались очередного визита крылатого соглядатая, теперь у нас будет некоторое время, перемахнем через гряду ледяных торосов[2]2
Торосы – нагромождение обломков льда – образуются в результате сжатия ледяного покрова, зачастую в прибрежной полосе островов, могут достигать 10–20 метров в высоту.
[Закрыть] и отправимся дальше – прогуляться по берегу Острова, если нас никто не остановит.
6
На вид ледяные глыбы кажутся прозрачными и хрупкими, но штурмовать их приходится почти как скалы. Птицы возмущались вторжением в их снежное царство, гомонили и кружили над нами, продукт их жизнедеятельности ляпнулся прямо на красную курточку Иришки.
Она остановилась, принялась отчищать пятно и капризно поджала губы:
– Нет, я дальше с вами не пойду! Здесь столько птиц – они мне куртку уделают… этим… Надо мной весь сектор будет потешаться, я выгляжу как дурочка!
– Кто тебя держит? – огрызнулась я. – Иди ты… куда хочешь!
Иногда мне кажется, что помогать людям не самое стоящее занятие.
Во всяком случае, помогать таким стервозным девкам точно не стоит. Почему они так хотят увидать себя на экране? Лично у меня даже в зеркало смотреться нет желания, а день, когда бабушка перед походом в детский центр повязала мне бант, остался кошмаром моего детства!
Иришка завертелась на одном месте, как волчок:
– Надо искать Центр Управления Полигоном и идти туда. Поняли? Команды, которые играют рядом с ЦУПом, чаще всего показывают, там качество передачи лучше. Правильно папа говорит, что в «десятке» все нищие, потому что воры и бездельники. Все хотят попасть в кадр, стараются, усилия прикладывают. Только вы бродите по закоулкам и думаете, что Господин Ведущий будет показывать зрителям снег и птичий помет!
– Вот почему нам до сих пор не встретилось команд соперников, – фыркнула я. – Побежали мериться силенками перед бункером Господина Ведущего.
– Забавно. Сама до этого додумалась, Красивая? – иронично прищурился Дан.
– Тоже мне великий секрет – мне еще на тренировках про ЦУП рассказывали. Это же Игра, здесь у каждого есть шанс стать героем. Счастливо оставаться! – Иришка повернулась и бодренько зашагала по ровному плотному снегу.
Махать рукой ей вслед я не стала, а вскарабкалась на высоченную ледяную глыбу, с которой открывался отличный вид на прибрежную полосу. Неподалеку, среди угловатых кусков застывшей воды и разметанного ветром снега, что-то темнело. Я соскользнула вниз по ледяной горке и побежала туда, разгребла снег и ахнула!
– Эй! Идите сюда! Скорее!
Под снежным заносом мы откопали шлюпку. Очень старую, почти целиком деревянную, но сохранившуюся практически целиком. Шлюпка вмерзла в лед, но если поддеть ледорубом пару досок, служивших сиденьями, и выломать, можно будет развести костер и сварганить какой-нибудь еды.
– Жалко, говядину от быка не отрезали, – никак не мог успокоиться Дан, выламывая еще одну доску. – Поели бы сейчас…
Лешка оторвался от заготовления дров и серьезно заметил:
– Мясо на маленьком огне не прожарить, а плохо прожаренное мясо есть нельзя!
– Почему?!
– Глисты заведутся: если аскариды, то ничего страшного, но бывает бычий цепень – он во-о-от такой толстый! – Для примера Лешка показал свою руку. – Некоторые глисты проникают в легкие или прямо в мозг и высасывают его…
Еще одно слово про всякую гадость, и меня стошнит.
– Леша! Замолкни, или я тебе нос откушу и высосу мозг без всяких глистов!
Прозвучало так решительно, что Лешка попятился от меня, натолкнулся на уцелевшую скамью, сел и вцепился в доску руками:
– Ой… Что-то здесь есть, под лавочкой…
Там стоял деревянный ящик. Вытащить ящик целиком мы так и не смогли, но отломали ледорубом несколько досок и стали обладателями настоящего клада! В ящике хранилась еда.
Жаль, что от времени плитки шоколада побелели и раскрошились у нас в руках, какао в коробках слежалось и затвердело, как кирпичи. Но круглые жестяные банки с консервами выглядят очень аппетитно! Были еще чашки из какого-то легкого металла и складной нож с разномастными лезвиями.
Мы потащили свою добычу в прибрежную ледяную пещерку, свалили деревяшки, подожгли, согрели руки и вскрыли первую жестянку. Ее содержимое оказалось мало похоже на розоватую консервированную массу из наших пайков, а представляло собой кусочки настоящего мяса в замерзшем жиру.
На крышке консервной банки были выдавлены строчки с буквами и цифрами. Лешка вытащил из куртки очки и разглядывал их очень внимательно:
– USSR – что это?
– Не знаю. Наверное, название фирмы или консерванта?
– Дальше написано 28.01.1939. Если 1939 – это год выпуска? Им больше ста лет, мы точно отравимся…
– Да ладно! – Дан уже грел открытую банку на огне. – Мне один почтенный рассказывал, как в мерзлоте откопали тушу мамонта и съели без долгих раздумий.
Население десятого сектора редко доживает до возраста, в котором человека можно назвать «почтенным». Моя бабка была редким, почти невозможным по нынешним временам исключением. Поэтому я спросила:
– Откуда у тебя взялись знакомые старички?
– В тюряге со мной сидели… – неохотно ответил Дан.
Жители десятого сегмента не ладят с законностью и регулярно оказываются в исправительных центрах ВЭС, расспрашивать освободившихся, что там было и как, не принято. Но таких, кто отсидел в режимной тюрьме, я еще не встречала. Ходит слух, что из тюрем вообще не возвращаются. Как Дан умудрился заработать такое суровое наказание? Я осторожно уточнила:
– Значит, тюряга где-то недалеко от Острова?
– Похоже на то – на самолете часа полтора лету. Но, видишь ли, карту мне конвойные показать забыли! – Он улыбнулся так, что я засомневалась: мой ли это давнишний знакомый? Улыбка выглядит злой и опасной, как отточенный стальной клинок, а за иронией кроется недосказанная тайна – она притягивает взгляд…
– Ничего консервы, вполне съедобные. – Лешка облизнул выпачканную в жиру руку. – Надо будет прихватить пару баночек, напрасно моряки их бросили.
– Они не бросили, скорее оставили, чтобы не таскать, а потом не смогли вернуться.
– Сигарет тоже могли бы оставить, уроды!
– Что с ними могло случиться?
– Мало ли что? Снежная буря или медведь… – Я еще не успела договорить, а эхо уже донесло до нас истеричный девичий вопль:
– А-а-а-а! Медведь! Медведь!
Мы повскакивали с мест и выбежали из пещерки – по берегу бежала до полусмерти перепуганная Иришка и продолжала вопить:
– Медведь, правда! Там кровь… везде-везде.
Я положила руку на рукоятку меча – сталь была нереально холодной, ее ледяная уверенная сила передавалась моей руке. Ползла под кожу вместе с холодом, как электрический ток взбирается по проводам. Нет страха для того, кто готов умереть достойно – ободрял меня меч.
– Покажи, где этот медведь?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?