Текст книги "Знак И-на"
![](/books_files/covers/thumbs_240/znak-i-na-181053.jpg)
Автор книги: Татьяна Веденская
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
7
Дом, к которому в десятом часу вечера подошел Иван Третьяков, располагался на углу Мичуринского проспекта и улицы Столетова, в пяти минутах быстрым шагом от метро «Ломоносовский проспект» и в пятнадцати минутах на машине от их управления на Кржижановского. Идеальное местоположение, просто на зависть. Вокруг со всех сторон торчали высокие, красивые новые дома – район элитный, до Университета рукой подать, да и вообще. Нет, все-таки Морозов был непростой мужик. Впрочем, дом, в котором он жил с дочерью, оказался старым – длинная восьмиэтажка из широкого грязно-желтого кирпича, такие ставили для партийных функционеров и научной элиты в начале восьмидесятых. Звонить в домофон Иван не стал, постоял у подъезда, перепрыгивая с ноги на ногу, подождал прохожего, который впустил его в подъезд. В доме был лифт – не грузовой, маленький, но Иван поднялся пешком. Нужная ему квартира оказалась на шестом этаже справа от лифта. Света было мало – тусклая лампочка в запыленном стеклянном бра. Два коврика – один простой, резиновый, другой – под добротной, массивной и явно дорогой морозовской дверью – щетинистый, двухцветный, с вытоптанной надписью Welcome.
Иван вдруг подумал, что за все годы, что он знал Морозова, он минимум раз десять бывал у того на даче, они встречались в кабаках, даже пару раз играли в покер на квартире у каких-то знакомых Петровича, но ни разу – ни единого – Третьяков не был в его квартире. И, насколько Иван знал, никто тут не бывал. Святая святых.
Он нажал на кнопку звонка и услышал приглушенную птичью трель внутри квартиры. Хорошо бы она не открыла и не ответила на звонки по телефону, и Иван бы с чистой совестью уехал… куда? Не важно, куда-нибудь. Переночевал бы в машине. Но тут он услышал шорохи за дверью, затем характерный звук открывающегося замка.
Дверь приоткрылась совсем чуть-чуть, сантиметров на пять, не больше, и с той стороны на Ивана упала полоса яркого света. Затем щель увеличилась, и свет заслонила женская фигура. На Ивана смотрели холодные темные глаза. Правильное овальное лицо, плотно сжатые губы, взгляд острый, пронизывающий. Слез не видно, только очень бледна и печальна. У нее было такое лицо, что печаль подходила ей больше, чем радость, в печали она была хороша, как спящая царевна из сказки. А что до бледности – кто в Москве не бледен к концу декабря? Может быть, капитан Ком не так уж и неправ? Что-то в ней, безусловно, выбивалось из нормы. Иван пытался прочитать реакцию, но глаза смотрели совершенно спокойно, ровно и ничего не выражали. Лицо покериста, подумал Иван. И совсем, совсем не похожа на отца. Иван попытался вспомнить, какого цвета были глаза у Морозова, и не смог, но дело было даже не в этом. Высокая и тонкая, с длинной шеей и идеальной осанкой, стоящая перед ним девушка была породистой, про таких говорят, короче, принцесса. Даже одета так, словно собиралась играть в гольф. Морозов же был другим, скорее, из тех, что пробиваются из грязи в князи. Только не в князи, а максимум в купцы, если уж на то пошло.
– Алиса Андреевна? – спросил Иван, и взгляд девушки похолодел еще больше, минус пятьдесят по Цельсию. Космический холод.
– С кем я говорю? – спросила девушка. Голос оказался неожиданно мелодичным и густым, как мед.
– Майор Третьяков. Я работал с вашим отцом, он был моим начальником. Сочувствую вашей утрате, – Иван сразу зашел с козыря, чтобы массивная металлическая дверь не захлопнулась перед его носом.
– Вы сочувствуете утрате, – протянула нараспев девушка, словно пробуя слова на вкус. – Благодарю – и прощайте. Я уже сказала вашему коллеге, что не стану ни с кем говорить.
– Подозреваю, что он сам это заслужил. – Иван улыбнулся грустной, понимающей улыбкой – и развел руками: жест открытости, жест – демонстрация доброй воли. – Я и сам столкнулся с этим товарищем, и столкновение это было неприятным. Я сожалею, что именно он позвонил вам, но есть нечто, что гораздо важнее наших с вами эмоций. Найти убийцу…
– Наших с вами, – неожиданно повторила девушка. – Между нами нет ничего общего, нас с вами ничего не объединяет, и не нужно навязывать мне эту ложь. До свидания, майор Третьяков.
Девушка толкнула дверь, но Иван успел вставить тяжелый высокий ботинок в просвет, и ногу довольно сильно придавило. Для таких случаев ботинки на рифленой подошве и на шнуровке были идеальны. Ивану приходилось – и не раз – проникать в квартиры, и вот уже много лет он выбирал для работы и жизни именно такую обувь.
– Мне нужно задать несколько вопросов, и я больше не потревожу вас. Неужели вам в самом деле нужны официальные вызовы?
– Так, значит? – нахмурилась девушка. – Вы вламываетесь ко мне в квартиру? Тогда официальный вызов случится прямо сейчас. Я позвоню в полицию!
– Давайте, – устало кивнул Иван, продолжая смотреть ей прямо в темные глаза. – Давайте, звоните, я только за. Могу опросить вас и в присутствии местной бригады, тем более что это наш район – мой и вашего отца, – и я, скорее всего, лично знаю тех, кто приедет. Думаете, отказ разговаривать пойдет вам на пользу?
– Ваш товарищ сегодня по телефону спросил, что я делала с трех до семи вечера и есть ли кто-то, кто может подтвердить мое алиби, – сказала девушка и распахнула дверь. – Вы тоже хотите задать мне несколько вопросов? Пожалуйста, проходите. Чувствуйте себя как дома! – С этими словами она тряхнула копной длинных ореховых волос, развернулась и быстро пошла в глубь квартиры.
Иван заметил, что девушка довольно сильно хромает. Споткнулась на льду? Вывихнула ногу? Стоя в прихожей, Иван огляделся. Квартира уютная, ухоженная, с хорошим ремонтом. Стены светлые, с картинами и фотографиями в подобранных друг к другу рамках. Вдоль всего коридора по внутренней стене тянулся высокий, под потолок, белый стеллаж, полный книг. Сотни, тысячи книг. Многие из них явно куплены еще в советские времена, это ясно по обложкам. Кто бы ни собирал эти книги, это был не Андрей Петрович Морозов. Он ничего не читал, кроме статей по криминалистике и судебной практике. Иван задумался на секундочку, испытав острый импульс – желание разуться: в квартире был светлый, идеально отполированный паркет. Иван посмотрел поочередно на свои подошвы. Ничего хорошего. Внутрь забился и таял снег. Иван чертыхнулся и принялся расшнуровывать ботинки.
– Что вы делаете? – услышал он. Алиса стояла в дверном проеме, в дальнем конце коридора и с изумлением смотрела на Третьякова.
– Наследить не хочу. Полы чистые, – пробормотал он.
Девушка задумчиво посмотрела на него, а затем подошла к шкафу в прихожей, нагнулась, достала оттуда тапки большого размера и протянула их Ивану. По ее лицу пробежала гримаса, и Иван безошибочно понял – почувствовала запах от одежды и, чего уж там, от самого Ивана. Наплевать. Подумаешь, принцесса Несмеяна.
– Спасибо, хоть не придется снова полы мыть. Пройдите в кухню, – сказала Алиса, а ее лицо снова стало непроницаемым.
Иван пошел за ней. Кухня тоже уютная и новая, белая, со стеклянными витринами и фарфоровыми фигурками, которые кто-то явно с любовью собирал. Алиса указала на стул около стола, и Третьяков присел на край. Сама она осталась стоять. Иван невольно продолжал разглядывать девушку. Надо же, какая красивая у Морозова дочь. Наверное, в мать пошла. Мать… Нет, с этого не начнешь, нужно с чего-то другого.
– Почему вы хромаете? Споткнулись на улице? – спросил он, и Алиса обернулась, нахмурилась.
– Нет. А почему вы спрашиваете?
– У меня работа такая – спрашивать. Я сам пару недель назад поскользнулся, упал и так вывихнул лодыжку, что пришлось мазать каким-то кремом. Или мазью, никогда не понимал, в чем разница. Вот я и подумал, может, вам к врачу надо.
– Не нужно мне к врачу, – ответила она. – Какие еще у вас ко мне есть вопросы? Если про алиби, то у меня его нет, ни до, ни после того, как отец уехал, я из дома не выходила и ни с кем не виделась, так что можете хоть сейчас строить версии, если хотите.
– Я даже в мыслях не держал, – ответил Иван, снова – в который уже раз – мысленно выматерившись. Чертов сержант, о чем только думал. Бывают же такие совершенно пустые головы. – А в какое время ваш отец уехал в Благинино? Это вы можете мне сказать?
– Это могу, – пробормотала девушка, и лицо ее потемнело. – В тринадцать двадцать пять. Вообще он обычно уезжает рано, чтобы не попасть в пробку. Хотел уехать в восемь, но без десяти девять вернулся – забыл свою новую игрушку.
– Игрушку?
– Он купил свистульку, такую, чтобы уток, кажется, подманивать. Не знаю, я в этом не разбираюсь. Никогда не понимала его увлечения охотой. Он говорил, что это – чисто мужское, первобытное, от наших предков, которые жили в лесах. Древляне, кривичи и прочие. В общем, он все хотел победить мамонта… – Она замолчала, на этот раз надолго. Иван ее не перебивал, не спрашивал. Хорошо уже то, что она с ним вообще разговаривает. Хотел было включить диктофон, но передумал – побоялся спугнуть. – Вот за этой свистулькой он и вернулся.
– Он был один?
– Да, один, – кивнула она, но потом нахмурилась. – Нет, я не знаю, но думаю, что один. Я его не видела.
– В смысле? Вы же сказали…
– Я его не видела, я его слышала. Я была в своей комнате, когда он вернулся, и он крикнул мне, что забыл свистульку и что раз так, поедет попозже. Я выходила из комнаты, но он был у себя, разговаривал с кем-то, так что я не стала ему мешать. Только вытерла пол.
– Пол?
– Натекло на пол с ботинок. Вообще, у нас двор убирают ужасно, сваливают весь снег горами на обочину, а тротуар вообще нормально не чистят.
– Ладно, значит, он побыл еще дома и уехал. Так? В час двадцать пять? – Иван переспросил намеренно.
– Когда папа уезжал, он дунул в свистульку, такое получилось кряканье утки. И крикнул, чтобы я не засиживалась у компьютера, но это он всегда мне говорит. А после я слышала, как хлопнула входная дверь.
– У вас были какие-то свои планы на Новый год? Поэтому вы не поехали с ним на дачу? – спросил Иван и удивился, с какой жесткостью девушка ответила на его вопрос:
– Я никогда не езжу на дачу. Никогда.
– Почему? – опешил Третьяков.
– Какая разница? Разве недостаточно вам того, что сегодня меня там не было? Вы же это хотите знать? Я не была на этой чертовой даче ни разу за все пятнадцать лет, и ноги моей там не будет. Скажите, а вы как думаете, его убийцу найдут? Этот ваш товарищ сказал, что это было ограбление. Он называл папу «убитым», – сказала Алиса, голос – как шелест падающих листьев. – «Убитым».
– Сочувствую. Черт! Вот бывают же идиоты, – выпалил Третьяков. Набить бы этому Чертоку лицо, так, чтобы запомнил. И на всякий случай уволить к чертям собачьим.
– Да уж, – согласилась она. – Так что же? Что вы думаете? Найдут?
– Очень на это надеюсь.
– Я посмотрела статистику. Большинство дачных ограблений остаются нераскрытыми, это почти всегда глухари.
– Статистику? – хмыкнул Иван, но Алиса, кажется, даже не заметила его удивления. – Не стоит доверять статистике. Кроме того, именно поэтому я и здесь, пытаю вас этими вопросами, чтобы мы смогли полностью восстановить день вашего отца по минутам. Я как раз хотел спросить вас, было ли что-то особенно ценное в этот раз на его даче, но вряд ли вы…
– Да, я ничего не знаю об этом. Кроме разве этой его новой свистульки, которую он увез с собой.
– А время? Время вы прямо точно помните?
– Да, я точно помню время, – ответила Алиса. – Я же сказала, час двадцать пять.
– Вы посмотрели на часы? Когда? – спросил он агрессивнее. Тоже мне, Алиса – искусственный интеллект. – Именно в этот момент или примерно в этот момент?
– Именно в этот момент, да, – ответила она суше. – Нет, я не смотрела на часы, у меня просто хорошее чувство времени и память тоже – особенно на числа и последовательности. Я всегда могу достаточно точно сказать, который час. К примеру, сейчас двадцать один час сорок три минуты – плюс-минус одна минута. Можете посмотреть на часы, – кивнула она. Иван украдкой бросил взгляд на часы. Время было точное. Вот черт.
– А позже он вам не звонил?
– Он редко звонит мне с дачи.
– Вы не поздравляете друг друга с Новым годом?
– Я очень спокойно отношусь к смене чисел в календаре, и папа хорошо знает это. Он должен был вернуться первого января, – ответила Алиса.
– Скажите, пожалуйста, Алиса Андреевна, а он вам случайно не говорил, кого ждет к себе в гости на Новый год?
– У него было много друзей-знакомых, но таких, чтобы прямо близкие… нет, таких было мало, и почти все – там, в Благинине. Вам надо с Салатниковыми поговорить или с тетей Катей.
– Тетя Катя?
– Когда-то у папы был самый лучший друг, дядя Олег. Тетя Катя – его жена. Она вообще очень любит дачу, папа говорил, она там с ранней весны до поздней осени. Правда, зимой она туда вроде не ездит.
– Дядя Олег… Олег Викторович? Никитин? – спросил Иван, пролистав свои заметки.
– Да, именно он, – удивилась она. – Вам о нем уже известно? А впрочем… Они дружили семьями, его жена, тетя Катя, дружила с мамой. У них, кстати, тоже есть дочка, папа даже говорил, что мы с ней хорошо вместе играли на даче, только я не помню этого, маленькая была. Тетя Катя и дядя Олег сюда к нам тоже часто приезжали, и дочка их приезжала, только она намного меня старше, так что мы так и не стали общаться. Потом дядя Олег умер, и я больше, кажется, их никогда и не видела.
– Кажется? А как же ваша фотографическая память? – не удержался Иван.
Алиса покачала головой.
– Дело не в моей памяти, она, кстати, вовсе не фотографическая. А людей я почти никогда не запоминаю.
Иван сощурился.
– Никого и никогда не запоминаете? Такая избирательная память на числа?
– Почему – никого? Преподавателей и коллег я помню. Просто люди… не являются объектом моих интересов, – пояснила Алиса, и Иван с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.
– Может быть, хотя бы имена друзей отца вспомните? Хоть кого-то? Мое имя, к примеру? Третьяков?
– Почему я должна помнить ваше имя? – нахмурилась Алиса.
– Ну, мы с вашим отцом довольно близко общались, он мне в свое время денег одолжил, очень помог. Вот, я ведь хотел даже у него Новый год справлять. Подумал, может быть, он упоминал – меня, кого-то еще.
– Так вы это не придумали? Вы говорили серьезно? – спросила Алиса, чем поставила Ивана Третьякова в тупик.
– Серьезно – что?
– Про вашу дружбу с моим отцом? – Она сощурилась. – Я думала, вы просто так, чтобы найти ко мне подход. В конце концов, я почти никого не знаю из его друзей. Вы что, в самом деле были его другом?
– Может быть, не лучшим – но другом точно. Я хорошо его знал и очень уважал, – кивнул он. – Мы вместе работали, а когда ваш отец пошел на повышение, продолжали общаться. Я знаю его почти десять лет, и он пригласил меня на дачу на Новый год. Собственно, именно так и вышло, что я там оказался.
Алиса застыла, прямая, как палка, и посмотрела на Третьякова так, будто увидела привидение. Затем она заговорила – через силу, с явным напряжением, медовый голос срывался на хрип.
– Это что же, вы его нашли? Вы лично нашли моего отца? Вы… были там, в Благинине? Вы видели его… тело? – спросила она, это слово далось ей с большим трудом.
Третьяков хотел поправить девушку, напомнить ей о пожарных, которые были на месте раньше него, но передумал. Он расскажет все подробно потом, а пока Иван только медленно кивнул. Алиса сделала непроизвольный глубокий вдох и закрыла лицо ладонями, как закрывают дети, чтобы не видеть страшную сцену в фильме ужасов. Нет, подумал Третьяков. Не железная, хоть и леди.
8
Она простояла так около четырех минут – ни жеста, ни звука, ни слезинки, – а когда убрала руки от лица, ее глаза были черны, как космический вакуум. Иван и хотел сказать что-то, но не нашелся, растерялся, что вообще-то на него не похоже. Уж он повидал на своем веку потерпевших и их родню, уж он умел выражать соболезнования и находить правильные слова. Он умел делать это, не включаясь лично, оставаясь под надежным прикрытием слов «это только работа», а сейчас вот молча смотрел в большие черные глаза и хотел провалиться сквозь чистый кафельный пол. Он откашлялся и спросил:
– У вас кто-то остался?
– Да, конечно, – ответила она так, словно просто хотела его успокоить.
– Это хорошо, – кивнул он. – Скажите, у вашего отца ни с кем не было конфликтов в последнее время?
– Он страдал перед смертью? – Она его совсем не слушала и смотрела куда-то мимо него на пустую стену.
– Я не знаю, – честно ответил Иван. – Не думаю. Есть высокая вероятность того, что он умер во сне. Экспертиза покажет больше, а пока… вы уж простите, я не смогу вам ответить на все вопросы, это в интересах следствия.
– В интересах следствия… – пробормотала она. – Нет, я не знаю о его конфликтах. Впрочем, это не значит, что их у него не было. У моего отца было много разных интересов – и по работе, и вне ее. Он был учредителем нескольких фирм, хотя я знаю, что ему плевать было на эти фирмы.
– Почему вы думаете, что ему было плевать на фирмы?
– Знаете, он часто говорил, что мечтает развязаться со всеми делами и уехать жить на дачу… ну насовсем, понимаете? Отец вообще меня в свои дела не особенно посвящал, но иногда он становился, как бы это вам сказать…
– Разговорчивее?
Алиса посмотрела ему в глаза и кивнула.
– То, что он выпивал, ни для никого не секрет, – сказала она чуть враждебно. – Это ему никак не мешало, он всегда знал, когда ему на работу и когда пить нельзя. И никогда не напивался до свинского состояния. Ну… почти никогда, – поправилась она. – Иногда люди просто бессильны перед собственными слабостями.
– Так что он сказал вам про свои дела? Что хочет все бросить?
– Он часто говорил, что оно того не стоит, вся эта суета вокруг денег, что вообще люди переоценивают значение денег. И знаете, однажды он даже сказал, что все это – не шутки, и что с него хватит, и что он обязательно пошлет все к чертям… Да, он так и сказал: «Вот закончишь ты институт, Алиска, и я пошлю все к чертям. Уволюсь и уеду на дачу». Он сидел вот там, на том стуле напротив вас, – Алиса показала рукой. – Да, он был сильно пьян, сильнее обычного, потому что уже приехал домой пьяным, но я думаю, что-то его расстроило в тот день. Знаете, сильнее обычного.
– В какой день? Когда это случилось, примерно?
– Примерно? – Алиса склонила голову и закрыла глаза, сосредоточившись. – Это случилось летом, четырнадцатого июля, а время… была половина восьмого. Двадцать минут восьмого.
– С ума сойти, – не сдержался Иван, и Алиса еле заметно покачала головой, словно эта реакция ее раздражала.
– Не думайте, что это что-то сверхъестественное. Меня тренировали запоминать числа с самого детства, и я просто привыкла. Если мне нужно, я могу как бы… увидеть число, даже то, какого оно цвета и формы, – это все техника запоминания. Придаешь числу дополнительный параметр. Меня этому мама научила, мы с ней много играли, например в «быков и коров», когда мне исполнилось три года. Потом с папой тоже, хотя ему приходилось записывать все цифры на бумажке. Он-то их не мог так же запоминать, как я. Почему-то у него никогда не получалось.
– Быки и коровы? – переспросил Иван.
– О, это очень просто, такая развивающая игра, – кивнула Алиса. – Один человек запоминает число, а другой должен его отгадать. Например, вы можете запомнить хоть сейчас.
– Какое? Одно число? Цифру?
– Нет, именно любое, только нужно заранее согласовать его разрядность. Можете загадать двузначное, но играют и в трех-, и в четырехзначные, и в пяти-. Впрочем, дальше это куда сложнее, если не записывать. А играть очень легко. Вы загадали?
– Действительно, «легко», – хмыкнул Иван. – Ну, допустим, загадал. Сказать?
– Нет, вы что! Дальше я назову число. Например, скажу – пятьдесят шесть. Если я не угадала ни одной из ваших цифр в числе – скажете, что мимо. Если я угадала цифру, но она не в правильном месте, это «корова». К примеру, если вы загадали шестьдесят пять – получается, две коровы. Мне останется только поменять цифры местами. А если я угадала только одну позицию полностью, а одну угадала частично, цифра не на своем месте – скажете: «Бык и корова». Моя задача – угадать ваше число за самое маленькое количество попыток.
– Что-то я ничего не понял. А если я загадал шестьдесят шесть?
– Тогда это один бык, – пожала плечами Алиса. – Все очень просто.
– Очень, очень просто, – мотанул головой Иван.
– Да не важно. Я не хотела вас запутать, просто хотела, чтобы вы поняли, почему я очень хорошо вижу и запоминаю числа, последовательности. У нас, кстати, многие такие.
– У вас?
– У нас в институте.
– А где вы учитесь? – спросил Иван. – Ваш отец говорил, что в МГУ, правильно?
– Да, в МГУ. Я там еще со школы занималась, и потом, тут у нас можно дойти пешком до любого корпуса, – добавила она почему-то виноватым тоном.
– А какой факультет, если не секрет?
– Никаких секретов. Вычислительная математика и кибернетика.
– Ничего себе!
– Ничего особенного на самом деле, – нахмурилась она. – Просто так уж сложились звезды. У нас по маминой линии много математиков и физиков. Такая уж семья.
– А ваша мама где живет, далеко? У них с вашим отцом какие были отношения? Я помню, Андрей Петрович говорил, что вы с ним вдвоем живете. Они давно развелись?
– Мама умерла, – пробормотала Алиса, и Ивану стало окончательно не по себе. Да, конечно, девушка взрослая, двадцать лет, но все равно, получается, теперь сирота.
– Сочувствую, – сказал он и закашлялся. – Я не знал, извините.
– Откуда вам знать, если отец никогда не говорит об этом – ни с кем, даже со мной. Я маму почти не помню, только по фотографиям и по его рассказам. Еще помню один момент, как мы куда-то идем, и она держит меня за руку и спрашивает про числа, а я ей отвечаю: «Быки или коровы». Я даже помню сами цифры, но, возможно, я сама себе придумываю это воспоминание. Хотя папа считает, что это все было в действительности. – Пока Алиса говорила о матери, ее лицо просветлело. Забылась, отвлеклась, затем одернула сама себя. – Так о чем мы говорили?
– О том, что ваш отец хотел все бросить. Скажите, вы не будете возражать, если я взгляну на его комнату? – спросил Иван.
Алиса задумчиво кивнула без особого энтузиазма. Тогда Иван добавил, что для осмотра ему нужно ее согласие либо ему придется уйти ни с чем.
– Нет-нет, давайте осмотрим комнату. Если вдруг там найдется что-то полезное… чтобы поймать убийцу… – Она прикусила губу. – Получается, вы считаете, его убил кто-то из знакомых?
– Давайте не будем делать преждевременных выводов, – аккуратно сказал Иван.
Алиса махнула рукой.
– Не хотите говорить – и не надо.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?