Читать книгу "Дневники марионетки. Книга 1. Ученица мастера"

– Почему-то я не удивлён, – задумчиво высказал Тамир, после того, как звон посуды, вызванный сильным хлопком двери, стих. – Не расстраивайся. Я постараюсь сделать так, чтобы в ближайший месяц у тебя не было времени на грусть.

– Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться, – буркнула я, присаживаясь за стойку, куда хозяин дома уже поставил тарелки и блюдо с жареным куриным филе.

– Настраивайся на лучшее, и тогда ты со всем справишься, – попытался успокоить меня он.

– Да уж… Легко сказать.

***

После обеда Тамир решил показать мне свои владения, но, прогулявшись немного возле дома, мы направились к вершине горы. В отличие от всех остальных дорожек в этом городе, туда вела обычная тропинка, как и было положено лесным переходам.

– Чувствую, что у тебя ко мне много вопросов. Непонятно только, почему ты их до сих пор не задала, – задумчиво проговорил блондин, помогая мне взобраться по высоким скальным ступенькам.

– Сама не знаю, но… Может, просто боюсь услышать ответы? – как бы рассуждая, предположила я.

– Глупо бояться того, что неизбежно. Я готов тебе ответить, так что спрашивай.

Тропинка привела нас к большой деревянной беседке, откуда открывался чудесный вид на всю долину. Тёмные горы пересекал огромный разлом, превращая место, где мы находились, в настоящий остров посреди леса. Вдалеке виднелась кромка берега с редкими домиками, а огромные просторы моря сливались с небом на линии горизонта.

Я заворожено рассматривала открывшийся пейзаж, а Тамир, видимо, так и не дождавшись моих вопросов, начал говорить сам.

– Первым жителем в этом месте был мой дед, и случилось это около тысячи лет назад. Он был одиночкой, не терпел повышенного внимания к себе и считал, что книга лучший собеседник. Вот и поселился в уединённом уголке природы. Хотя в те времена наши сородичи ещё спокойно жили в человеческих городах. Никому не приходилось скрываться. Но… прошли века, и люди решили, что представители моего народа опасны для них. Мы были сильнее, умнее, жили гораздо дольше, чем они, и могли, по их словам, управлять стихиями. Частыми стали мелкие перепалки, в результате которых гибли как люди, так и наши. А потом преследования приняли официальный характер. Нас называли колдунами, продавшими души дьяволу, и решили просто-напросто истребить. Многие тогда погибли. Хотя вместе с нами на костры инквизиции часто попадали и обычные люди. Те, кто просто был на нас похож. Тогда мои родители приехали сюда вместе с другими семьями, чтобы найти спасение для себя и для своих детей. Много сил ушло, чтобы обезопасить это место. Со временем защиту пришлось совершенствовать и дорабатывать, но на сегодняшний день она идеальна.

– А где твои родители сейчас? – спросила я.

– После того, как они перевезли сюда всех, кому тогда грозила опасность, отец решил, что нужно постараться освободить и тех, кого держали в заточении. Мама тогда настояла на том, чтобы пойти вместе с ним… С того дня я их не видел, – он замолчал, задумчиво изучая раскинувшийся перед нами пейзаж, и я не решилась нарушать повисшую тишину. Но после этого рассказа вопросов появилось ещё больше, а ясности становилось всё меньше.

– Что? Интересно, сколько мне лет? – неожиданно спросил Тамир, с насмешкой глядя в мои удивленные глаза.

– Честно говоря, да… – скромно ответила я, поражаясь его интуиции. Ведь, если верить моей памяти и учебникам истории, то костры инквизиции ярче всего горели где-то в середине семнадцатого века. Но в таком случае вся эта история просто не может быть правдой!

– Ну, по моим скромным подсчётам, – лукаво произнёс блондин, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Триста семьдесят два.

– Ого, – только и смогла сказать я.

Да уж… А на вид максимум двадцать шесть, не больше. Хотя его истинный возраст могла выдать только глубина и пронзительность взгляда. Внешне же он оставался очень даже молодым.

Эта новая информация заставила меня иначе посмотреть на этого типа. Так сказать, взглянуть под другим углом.

Он был достаточно высоким, примерно метр восемьдесят пять, с идеальной осанкой, манерами аристократа, правильными чертами лица, светлыми, почти белыми волосами, собранными в неизменный низкий хвост, а вот глаза…

И примерно на этом моменте я заметила, что Тамир как-то странно на меня смотрит.

– Что? – удивлённо спросила я.

– Да так, ничего. Просто ты с таким любопытством меня рассматриваешь, будто увидела живую мумию, – усмехнулся он.

– Прости, – я начала медленно краснеть. Честно говоря, врождённая тактичность ещё ни разу меня не подводила. И я никогда не позволяла себе подобной бестактности… До сегодняшнего дня.

Вдруг Тамир расхохотался. А мне оставалось лишь теряться в догадках, что же такого смешного произошло?

– Перестань! – воскликнула я, когда поняла, что для его смеха может быть только одна причина… и звали её Тиана.

– Ладно, – согласился он, успокаиваясь. – Просто ты действительно очень интересный экземпляр. Такая… как бы тебе сказать? Правильная, что ли. Честная… Чистая… Да, именно, чистая душой.

– И с чего такие лестные выводы? – искренне удивилась я, недоверчиво глядя на блондина.

– Можешь считать, что я смотрю на тебя с высоты своего жизненного опыта, – ответил он, улыбаясь.

Я же предпочла промолчать.

Хватит с меня на сегодня информации, и так голова кругом идёт от всех этих рассказов. А уж великовозрастный наставник с замашками сорванца-подростка и вовсе выводил из себя. Впрочем, вряд ли бы мне понравилось, если бы на его месте оказался почтенный старец, с седой бородой, в восемь раз обёрнутой вокруг тела, в длинном чёрном плаще и с говорящим вороном на плече. Нет уж, лучше Тамир, со всеми его приколами и шутками. Ведь если б эта странна фантазия оказалась правдой, то сердечный приступ был бы мне гарантирован ещё тогда, при нашей первой встрече.

– Обучение мы начнём с завтрашнего дня, – спустя некоторое время проговорил блондин. – У нас будет своё расписание и несколько общих правил. Во-первых, ты должна во всём меня слушаться. Поверь, зла я тебе не желаю, и все те советы и задания, которые буду давать, очень и очень важны. Это понятно?

Я коротко кивнула. Он же внимательно посмотрел мне в глаза и только потом продолжил:

– Во-вторых, как ты уже поняла, о существовании нашей цивилизации, а также об этом месте и твоем пребывании здесь никто никогда не должен узнать. И запомни: те, кто является здесь желанными гостями, знают, как сюда попасть. И если кто-нибудь когда-нибудь попросит тебя проводить его сюда, знай: это чужак. – Дождавшись моего очередного кивка, он встал и подошёл к перилам.

– Не ищи встреч с местными жителями, старайся ни с кем не разговаривать. Слушай и доверяй только мне и своему сердцу, и тогда всё будет хорошо.

Да уж, напоминает напутствие перед боем, хотя, кто знает, как сложится будущее…

***

– Пойми, моей целью не является обучить тебя всему за несколько недель. Я просто должен показать тебе, на что ты способна, и научить контролировать и скрывать эти способности, – в очередной раз проговорил Тамир, глядя на моё тело, без сил валяющееся на траве.

Это утро стало настоящей пыткой. Я уж было подумала, что мой наставник решил за месяц сделать из меня олимпийского чемпиона по лёгкой атлетике. С самого рассвета он заставлял меня отжиматься, подтягиваться, качать пресс, делать разные упражнения на растяжку, а под конец этого безобразия я сорок раз сбегала до беседки на вершине и обратно.

– Скажи мне, мучитель, как физические упражнения связаны с тем, чему ты собрался меня учить? – удивлённо пробормотала я, устало приоткрыв один глаз.

– Чем сильнее и выносливее ты будешь, тем реже тебе придётся обращаться за помощью к своей энергии. Это во-первых. Позже я научу тебя основам боевых искусств. Пойми, для нас с тобой сейчас важнее всего самоконтроль и быстрота реакции.

Я чуть слышно застонала.

– Сейчас завтрак, потом ты быстро примешь душ и спустишься сюда. И не делай такой обречённый вид. Поначалу будет тяжело, но ты быстро привыкнешь…

Собрав остатки сил, я встала и медленно побрела к дому, в сотый раз щедро отвешивая себе мысленные подзатыльники за то, что вообще согласилась сюда приехать. Да лучше сорок раз прокатиться на поезде до Владивостока и назад, чем каждый день начинать с подобных истязаний!

– Кстати, можешь не переживать по поводу Тарши, она решила навестить друзей в Москве, так что в ближайшую неделю её не будет, – услышала я голос Тамира за спиной.

После этой прекрасной новости возникло чувство, что силы вновь ко мне вернулись. Отлично. Теперь хоть на неделю можно расслабиться, хотя бы морально.

Вот только никакого душевного покоя и расслабленности мне не светило. Сразу после завтрака Тамир решил научить меня совмещать сознание с энергетическим полем. Приходилось долго и сосредоточено стараться выискивать энергию собственного тела, сознания и подсознания. Правда, слить их в одно целое у меня никак не получалось, а само занятие вымотало ещё больше, чем физические упражнения. А к боли во всех мышцах добавилась ещё и жуткая боль в голове.

Но Тамир не собирался останавливать занятия даже на полчаса. Он почему-то вбил себе в голову, что обязан научить меня этому именно сегодня. Жаль было его расстраивать, но, как я ни старалась, ничего не выходило. И в итоге моему наставнику всё же пришлось перенести свои попытки на завтра.

Следующее утро оказалось ничем не лучше предыдущего. Всё шло по вчерашнему сценарию до того момента, пока Тамир вдруг не сообразил: что-то не так.

– Не могу понять, в чём мы ошиблись, – вслух рассуждал он, наворачивая круги вокруг меня. Я же в это время лениво рассматривала травинку, только что вырванную из ровного газона лужайки. – Получается, что выбросы энергии у тебя происходят только в моменты психической нестабильности и сильных чувств. Что говорит о том, что ты её не контролируешь. Скажи мне, – он резко остановился напротив, – ты о чём-то думаешь, когда пытаешься соединить энергию?

– При такой боли думать как-то не получается, – пробурчала я в ответ.

– Так тебе что, больно? – на его лице отразилось искреннее удивление.

– Тамир, я же вчера полдня тебе об этом говорила!

– Я думал, что это просто каприз… Если тебе больно, значит, это блок. Следовательно, если энергия вырывается наружу – этот блок она как-то обходит. И при этом боли ты не чувствуешь. Скорее всего, ты сама себе его и поставила. Вопрос лишь в том, как его теперь снять? – Поразмыслив немого, он предложил: – Давай-ка кое-что попробуем. Проведем один маленький эксперимент.

Я глянула на него с чувством полной безнадёжности и подчинения. Сейчас моё тело было настолько вымотано, что сопротивляться я просто не могла.

– Посмотри на меня, – сказал Тамир, присаживаясь напротив. – Только, прошу, не моргай. Расслабься, постарайся ни о чём не думать… а теперь медленно закрой глаза.

Я ответственно выполнила все указания и вдруг почувствовала в мыслях путаницу, которую устроила точно не я. Что-то чуждое в голове.

– Представь себе кирпичную стену, – проговорил Тамир, и передо мной в мыслях выросла высокая стенка из красного кирпича. – Теперь представь, что за ней спрятан весь резерв твоей энергии, который мы так тщетно пытаемся высвободить. Теперь ты должна пробить эту стену. Давай, у тебя получится.

Я с силой ударила по кирпичам. Потом ещё раз и ещё. Представляла, что бью её руками, ногами, пару раз даже двинула головой. Никакого эффекта.

– Ты бы хоть предупредил, что придётся её рушить. Я бы тогда, может, кладку потоньше сделала, когда её представляла, – пожаловалась я Тамиру.

– Соберись с силами! Я знаю, что ты сможешь! Давай. Сделай три глубоких вдоха и ударь. Я верю в тебя, и ты тоже должна в себя поверить.

Под чутким руководством моего наставника я постаралась сосредоточиться. Явно представила, как выставляю вперёд руку и бью по стене, но не рукой, а энергией, которую мне удалось собрать по крупицам. И вдруг стена пала! Рассыпалась от одного единственного удара!

В тот же момент я почувствовала вспышку в голове, как при первой встрече с Тамиром, только свет был гораздо ярче, а боль сильнее. По организму прошла волна слабости, и… наступила темнота.

***

На следующее утро я проснулась от звонка будильника, как обычно, в шесть и далеко не сразу вспомнила, как именно отправилась накануне отдыхать, правда, чувствовала себя не в пример лучше. Тамир уже ждал меня на поляне, давая знак приступать к «зарядке», как я про себя называла это издевательство над моим организмом. А когда после завтрака я в очередной раз попыталась собрать в кучу энергию, то с большим удивлением поняла, что у меня получается!

Она поддавалась мне! С лёгкостью откликалась на мысленные призывы, и уже через час я держала в своих ладонях маленький энергетический шар бледно-голубого цвета и чуть ли ни лопалась от счастья! А Тамир стоял в сторонке и молча ухмылялся.

Остаток дня я занималась тем, что создавала энергетические шарики разных размеров, а потом растворяла их в своих ладонях.

– Ты сегодня показала себя молодцом, – сказал мой наставник за ужином. – Я, честно говоря, сам до конца не верил, что у нас получится. Но ты смогла, и не только снять мощнейший блок со своей энергии, но и концентрировать её в сферу. Это огромное достижение. С завтрашнего дня мы продолжим обучение в другом направлении. А сегодня… В общем, если хочешь, можешь позвонить домой.

– Так здесь же нет ни одного места, где бы ловила сеть…– я устало взглянула на Тамира, мысленно посылая его куда подальше вместе с его разрешением.

– В этом ты права, – он сочувственно посмотрел на меня, а потом улыбнулся и продолжил: – В кабинете есть спутниковый телефон, и я разрешаю тебе им воспользоваться. Только одно ограничение: разговоры не должны превышать десяти минут в день.

Повисла тишина, в которой до меня медленно стало доходить, что теперь я буду иметь возможность связываться с родителями… И Нику позвоню! И подругам! Сообразив, что всё это действительно правда, я тут же соскочила со стула и ринулась к выходу. Но возле самой двери меня остановил голос Тамира:

– Не забывай о правилах, – сказал он мне вслед.

– О них забудешь, как же! – хмыкнула я и скрылась за дверью.

Аппарат обнаружился на письменном столе Тамира. Он представлял собой массивную телефонную трубку довольно странного вида. Я схватила её с такой жадностью, будто от неё зависела вся моя будущая жизнь.

За спиной послышались шаги.

– Ты хоть раз пользовалась спутниковым телефоном? – с издёвкой в голосе спросил Тамир.

– Знаешь, пока не приходилось, но я думаю, что разберусь, – ответила я, вертя в руках эту странную штуковину.

– Как скажешь, только не забудь нажать сначала вот эту кнопочку, а потом, когда программа загрузится, и сбоку загорится зелёный значок, можешь набирать номер.

– Спасибо за объяснения. Я бы как-нибудь сообразила.

– Верю. Просто хорошая техника… Жалко ломать, – и с этими словами он вышел из кабинета.

Разговор с мамой прошёл неоднозначно. Да, она очень волновалась и была невероятно рада меня слышать. Но… я слишком не любила ложь, попросту не умела врать, а в этот раз поведать ей правду не имела права. Пришлось сказать, что я потеряла телефон, поэтому и звоню с неизвестного номера. Правда, когда я заверяла её, что у меня всё прекрасно, она всё же заметила сомнение в моём голосе и даже попыталась выспросить, на самом ли деле всё в порядке. Но… что я могла ей ответить?

Беседа с родительницей заняла больше времени, чем я рассчитывала, и поэтому на разговор с Ником осталось всего несколько минут. Не скажу, что он был рад меня слышать: всё-таки, при нашей последней беседе мы с ним поругались. Но… Ник никогда не умел долго обижаться. Вот и в этот раз мы помирились довольно быстро. Он рассказал, что его бесконечные командировки, наконец, принесли свои плоды, и теперь высоким руководством ему дарована должность директора местного филиала фирмы, в которой он работал. Конечно, я была за него очень рада, вот только мне хотелось поговорить о нас, а не о его замечательной работе. Но времени оказалось катастрофически мало.

Отведённые Тамиром десять минут закончились слишком быстро, мы даже не успели попрощаться. Вернувшись на кухню, я попыталась доесть остывшую картошку, оставленную в моей тарелке, но мыслей в голове было так много, что кусок в горло не лез.

Как же отвратительно получается, что я вынуждена врать своим любимым! А они всерьёз думают, что я еду во Владивосток. Переживают. Но что было бы, скажи я им правду? Поняли бы они меня? Отпустили бы? Да и не могла я им ничего рассказать.

Да ещё Ник… Он на меня обижен, это чувствуется. Ещё бы, сначала нагрубила, а потом почти неделю не выходила на связь. А ведь раньше ни дня не было, чтобы мы не созванивались.

– Может, хватит мучить еду? – услышала я голос Тамира и, подняв глаза, наткнулась на его озадаченный взгляд. – Не стоило тебе звонить родным, ты теперь сама не своя.

– Нет… Ты не прав. Я просто… по ним скучаю.

– Да, понимаю, – хмыкнул Тамир, виновато опуская глаза. – Я вырвал тебя из твоей обычной жизни и окунул в омут неизведанного. Обрёк на жизнь среди тех, кто относится к тебе враждебно, – он глубоко вздохнул. – Не думай, что я не понимаю твоей грусти, просто по-другому было нельзя.

– Да понятно, – может, резче, чем надо, отозвалась я. – Пожалуй, пойду, прилягу. Сегодня был трудный день.

– Конечно… Иди, – как-то отрешённо отозвался он и, может, мне показалось, но после моего ухода с кухни оттуда донесся звон бьющейся посуды. Значит, так мой учитель борется с плохим настроением? И он ещё говорит мне о самоконтроле?

Глава 4. Дебри знаний

Прошла неделя моего пребывания в Доме Солнца, а точнее, в доме Тамира, так как за периметр его владений я старалась не выходить. Теперь наши занятия стали куда более интересными, но и выматывали гораздо сильнее, и морально, и физически. Я уже привыкла каждый день начинать с силовых упражнений, а постоянный контроль эмоций стал моей маленькой «идеей фикс».

А всё началось с того, что наутро после того первого разговора по телефону я проснулась с отвратительным настроением и, пробегая свою ежедневную дистанцию до беседки, споткнулась о корень какого-то дерева и растелилась на камнях. От боли и обиды на себя и весь свет со злостью двинула кулаком по большому камню, который от этого лёгкого удара тут же разлетелся на кучу мелких осколков. Некоторые из них, кстати, долетели до дома Тамира, разбив два окна на втором этаже. Судя по всему в спальне Тарши – хм, надеюсь, она не узнает.

Меня же осколки не задели совсем: по утверждению учителя, сказалась защита собственного энергетического поля. Но не это было самым удивительным, ведь оказалось, что всего один неосторожный удар, сопровождаемый эмоциями, может произвести эффект взрыва гранаты. Вот после этого я стала отчётливо понимать, зачем стоит учиться самоконтролю… и была готова работать над собой.

Помимо ежедневных занятий, Тамир нагрузил меня кучей книг, в которых описывались разные способы использования энергии. Оказывается, эта сила, которая то и дело вырывалась наружу, была способна не только разрушать, но и защищать, создавать и преобразовывать предметы.

А в последние несколько дней мой новоявленный наставник тщетно пытался меня научить не только чувствовать энергетические скопления, но и видеть их. Но, как я ни старалась, как ни бился со мной Тамир, дело с мёртвой точки так и не сдвинулось.

– Предполагаю, что дело в строении зрачка, – сделал вывод Тамир. – Думаю, что именно он влияет на внешнее восприятие энергетических полей. Но, с другой стороны, существует немало обычных людей, способных видеть ауры. То есть, ту же энергию…

– Ага, слышала о таких случаях, но я не такая, как они. Меня не била молния, и я не переживала клиническую смерть. А насколько мне известно, чаще всего способностью видеть энергию обладают именно те, кто побывал на краю жизни, – решила сумничать я.

– А это интересная версия… – задумался Тамир, сосредоточенно что-то прикидывая.

– Я надеюсь ты не собираешься меня убить, а потом воскресить только для того, чтобы я научилась видеть энергию, – конечно, это была шутка, но, судя по нездоровому блеску в глазах наставника, он понял её по-своему.

Тамир резко отшатнулся он меня, а в глазах его появилось непонятное выражение. Видимо, подобная мысль его и в правду посещала.

– Оставим это на крайний случай, – он глубоко вздохнул. – Я постараюсь найти другой способ. Ведь должна же существовать иная возможность.

– Тамир! Ты понимаешь, что говоришь? Я не хочу умирать ради науки! – я сделала пару шагов от него. Этот сумасшедший учёный начинал пугать меня по-настоящему.

Наблюдая за моей реакцией, он расхохотался. Да уж, а я давно подозревала, что у него нездоровое чувство юмора, и не совсем всё в порядке с головой.

– Глупенькая, – он присел рядом со мной на широкую скамью под большим дубом и как-то по-хозяйски растрепал волосы у меня на макушке. – Да как ты вообще могла подумать, что я рискну твоей жизнью ради своих экспериментов?

– Ну… я… – мне нечего было ответить.

– Даже если мне придётся довести тебя до состояния клинической смерти, знай, я ни за что не позволю тебе умереть. Ты моя ученица, моя подопечная. Забрав тебя из дома, я взял на себя ответственность за твою жизнь. И, поверь, сделаю всё возможное, чтобы твоему здоровью ничего не угрожало.

Впервые за время нашего знакомства я посмотрела на него как на друга.

– Я благодарна тебе за честность, – тихо ответила, разглядывая светлые изумруды его глаз, в которых явно читалась искренность.

– Тиа, пора бы тебе уже начать мне доверять, – сказал Тамир, мягко улыбаясь.

А ведь и правда, он столько для меня делает, не пойми, зачем, возится со мной, старается передать свои знания. Да и к тому же, приведя меня в Дом Солнца, он вызвал неодобрение всех, кто живёт в этом месте. И это его не испугало и не остановило. Возможно и даже вероятно, у него есть свои мотивы, о которых мне неизвестно, но…

– Буду стараться, – отозвалась я. – Честно, попробую. Просто для меня доверие означает дружбу.

Тамир кивнул и, встав с лавочки, демонстративно торжественно повернулся ко мне. Левую руку завёл за спину, галантно поклонился и сказал:

– Уважаемая леди Тиана, прошу вас позволить мне быть вашим другом, отныне и во веки веков, – сказал он с серьёзным видом.

Я расхохоталась: вот это шоу! Причем такое интересное и красиво сыгранное!

Но, наткнувшись на осуждающий взгляд Тамира, который продолжал держать мою руку, смеяться перестала. Это было реальное, настоящее предложение дружбы? Без приколов и шуток? А я рассмеялась ему в лицо. Что же я за человек?!

– Прости… – я виновато на него посмотрела. – Не думала, что ты серьёзно.

– Я серьёзен, как никогда, – ответил мой учитель, но руки не убрал. – Так ты согласна?

– Конечно! – я постаралась улыбнуться как можно приветливее. – И ты будешь моим другом? – смущённо спросила его.

– Да, – его взгляд заметно потеплел, и он ответил на мою улыбку. – Знай, что я оправдаю твоё доверие!

Он помолчал несколько минут, что-то серьёзно обдумывая.

– Знаешь, у нашего народа тот, кого признали другом, считается ближе брата, ближе всех. Это серьёзный шаг. И просто так другом мы никого не называем… и от друзей не отказываемся. Никогда.

– Скажи мне, человек, который изображён рядом с тобой на картине в гостиной, он твой друг? – этот вопрос давно меня интересовал, а спросить я как-то не решалась. А сейчас момент был подходящим, как никогда.

– И да, и нет, – уклончиво ответил Тамир, возвращаясь на своё место на лавочке.

– Я тебя не понимаю, – удивлённо прищурившись, я посмотрела на Тамира. Вряд ли бы на видном месте в гостиной кто-либо повесил портрет врага или кого-то, кто неприятен. Разве что… дротики кидать. Но в таком случае там должен быть изображён только один человек. – На картине вас двое, вы стоите спина к спине, но при этом оба совершенно расслаблены. Лично мне, как простому созерцателю, это говорит о том, что вы можете положиться друг на друга, так сказать, позволить прикрывать друг друга со спины. Это означает не что иное, как безграничное доверие. А то, что вы при этом абсолютно спокойны, только подтверждает мою теорию. Даже при первом взгляде на этот шедевр чувствуется глубокая дружеская связь между вами. Я бы даже сказала, что он твой брат. Но вы абсолютно разные. Ты свет, а он тень…

Тамир смотрел на меня, как на существо с другой планеты. Удивлённо и, я бы даже сказала, озадаченно.

– Я всегда знал, что Пьер Амонио замечательный художник. Но даже не подозревал, что настолько, – проговорил он. – В последние годы для меня эта картина стала простым напоминанием о прошлом, я даже не пытался рассмотреть её с твоей точки зрения. А ведь на самом деле всё так, как ты говоришь, – он отвернулся от меня и теперь каким-то пустым взглядом взирал на верхушки сосен. В его позе и во взгляде чувствовалось напряжение. Я кожей ощущала, что, по каким-то причинам, Тамир не хочет говорить об этом черноволосом парне. Может, они в ссоре. А может, и что похуже.

– И всё-таки, Тамир, кто это? – настаивала я. Но стоило мне увидеть глаза учителя, полные печали, решила, что лучше мне не знать ответ. И в тот момент, когда я уже собиралась закрыть тему, он заговорил, да только как-то сбивчиво… совсем не так, как говорил обычно.

– Его зовут Эверио, и да, ты права, он мой друг. Мы знакомы больше полутора веков. Он был для меня ближе всех, даже ближе деда, который меня воспитывал, ближе сестры и брата. Иногда мне казалось, что я ему доверяю даже больше, чем самому себе.

– И где сейчас этот Эверио? – мне было до зубного скрежета любопытно, почему Тамир говорит о нём с такой грустью.

– Не могу сказать, – ответил он, слегка пожав плечами. – Я не видел его больше двадцати лет. Знаю только, что он жив, и дело его процветает. И, предупреждая твой следующий вопрос, скажу, что мне бы не хотелось вдаваться в подробности того, почему мы не видимся. Может быть, позже, но не сегодня. Хорошо?

– Как скажешь, – жаль, конечно, но что поделать. Видимо, здесь кроется очень интересная история. Но что могло заставить таких друзей разойтись по разным углам? Точно не простой спор или размолвка, а что-то более серьёзное. Ну, да ладно. Когда-нибудь я это обязательно выясню.

– Завтра возвращается Тарша, – сказал Тамир, уводя меня от предыдущей темы. – Я прошу тебя относиться к ней терпимее. И, пожалуйста, постарайтесь друг друга не поубивать.

– Я думаю, что для меня будет безопаснее, по возможности, вообще не попадаться ей на глаза, – обречённо ответила я.

– Тебе это вряд ли удастся, – усмехнулся учитель и снова перевёл тему. – Сегодня я начну обучать тебя боевым искусствам. Как я уже говорил, это позволит тебе лучше себя контролировать. И, в случае опасности, больше полагаться на физическую силу. Что немаловажно. Энергетическое истощение, как и физическое, требует долгого восстановления. Поэтому тратить свой ресурс нужно бережно и экономно. В книгах, что я тебе дал, описывается огромное количество способов преобразования энергии в различные предметы и вещества. Так вот, если ты всегда будешь использовать преобразование, то за твой резерв можно будет не волноваться, а вот использование чистой энергии может истощить тебя буквально за несколько минут.

– Вот как? – удивлённо ответила я.

– Да, а ещё преобразованная энергия чаще всего имеет различные цвета, так что ты её сможешь видеть.

– А вот это радует!

***

Следующие несколько часов я чувствовала себя мешком с костями, который то и дело швыряли, роняли и перебрасывали через себя. Так Тамир демонстрировал мне основные приёмы защиты и нападения в ближнем бою. Оказалось, что моей физической подготовки явно недостаточно, а уровень реакции почти, как у черепахи.

А после обеда он вообще решил добить меня окончательно, обставив это как попытку научить перемещению различных предметов только при помощи энергии. Это оказалось ещё хуже простых тренировок. Одно дело собрать силу и преобразовать её в сферу, и совсем другое – заставить эту силу воздействовать на предмет. Только на закате у меня получилось поднять небольшой камень. Я так засмотрелась на плоды своих мучений, что случайно уронила его себе на ногу. На этом казусном моменте Тамир решил сжалиться надо мной и отложил дальнейшие занятия на завтра.

Да, никогда я так не выматывалась!

Теперь утренний кросс и упражнения стали казаться сущими пустяками. От тренировок по «телоистязанию», как я окрестила занятия по боевым искусствам, на моём теле каждый день прибавлялось по несколько новых травм. Синяки, ушибы, царапины стали моими обычными спутниками. А от уроков по преобразованию энергии голова каждый вечер гудела и буквально раскалывалась от боли.

Но Тамир уже не раз дал мне понять, что всё это ещё цветочки. И я даже боялась представить, какими будут ягодки.

Вернувшаяся Тарша упорно делала вид, что я пустое место. Она не говорила со мной, не смотрела в мою сторону, одним словом, всячески игнорировала. Меня подобный расклад тоже устраивал. Если она не хочет видеть во мне живого человека, что ж, пусть. Я, в свою очередь, тоже стала делать вид, что она пустое место или предмет мебели. И, по-моему, подобное положение вещей бесило её ещё больше.

Одним словом, в доме воцарился мир, если состояние холодной войны вообще можно назвать миром.

***

Наступил сентябрь.

Нет, дни всё ещё были тёплыми и даже жаркими. Только сегодня вечером небо над городом неожиданно затянуло грозовыми тучами, и разразился ливень. В такую погоду любые тренировки на улице становились настоящей пыткой, и, казалось, что сама природа всё же сжалилась и решила устроить нам свободный вечер.

Тамир сидел в кресле у камина в своём кабинете и, читая какую-то книгу, вертел в руке бокал с коньяком. Я же, развалившись на ковре перед камином, грела в руках бокал вина и смотрела на огонь. На душе было так легко и спокойно, как будто я, наконец, нашла своё место в жизни и сейчас упивалась этим открытием.

Но в реальности всё было далеко не так радужно.

Да… За месяц, проведённый здесь, я стала считать это место своим домом. И это начинало угнетать. Ведь это не моя жизнь! Ведь там, в городе, среди людей, меня ждут родители, любимый человек, работа и, вообще, всё то, чем я жила все свои двадцать два года.

Я очень соскучилась по своим близким. Да и само вынужденное заточение в этой глуши слишком давило на больное, периодически вгоняя в состояние полной апатии. Я могла свободно разгуливать по владениям Тамира, но не имела возможности выйти даже в магазин или просто пройтись по городу, где меня, мягко говоря, ненавидели.