Текст книги "Ведьмы за границей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vedmy-za-granicey-122471.jpg)
Автор книги: Терри Пратчетт
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Посылку он поднимал, зажмурив глаза.
В обширном магическом поле Плоского мира свет путешествует неспешно, а потому и время не спешит. Как говаривала Нянюшка Ягг, когда в Орлее полдник, у нас тут вторник…
Но сейчас в Орлее только светало. Лилит сидела наверху башни и с помощью зеркала отправляла свой образ осматривать мир. Она вела поиски.
Из каждого блика на гребне волны, из каждой ледышки, из каждого зеркала или отражения Лилит могла выглянуть. Для этого не нужно магическое зеркало. Любое зеркало годится, если знаешь, как им пользоваться. А Лилит, чья сила гудела мощью миллиона отражений, отлично это умела.
Только уколы сомнения не оставляли ее. Наверняка Дезидерата избавилась от нее. Она как раз из таких. Совестливых. И наверняка отдала той глупой девчонке с мокрыми глазками, которая порой приходила к ней в хижину, той, что носит дешевую бижутерию и не умеет прилично одеваться. Она как раз подошла бы.
Но Лилит должна была убедиться. Своих высот она достигла благодаря тому, что всегда все проверяла.
В лужах и окнах по всему Ланкру на миг появлялось лицо Лилит, а затем уходило дальше…
А теперь светало уже в Ланкре. В лесу клубился осенний туман.
Матушка Ветровоск толчком открыла дверь хижины. Не заперто. Того единственного гостя, которого ждала Дезидерата, замки бы не остановили.
– Она похоронилась там, на заднем дворе, – раздался голос сзади. Нянюшка Ягг.
Матушка на миг задумалась, как реагировать. Она могла обвинить Нянюшку, что та нарочно пришла пораньше, чтобы обыскать хижину одной, но это вызвало бы закономерный вопрос, почему заранее явилась и Матушка. Она, конечно, могла придумать себе оправдание, если дать ей время. Но в целом лучше всего было просто заняться делом.
– Ага, – кивнула она. – Всегда у нее все аккуратно, типичная Дезидерата.
– Ну, такая у нее была работа, – Нянюшка Ягг протиснулась мимо нее и оглядела комнату с интересом. – При такой работе надо уметь за всем следить. Батюшки, ну и здоровенный же кот!
– Это лев, – поправила Матушка Ветровоск, разглядывая голову над камином.
– Да кто бы ни был, это ж на какой же скорости он таранил стену, что пробил насквозь? – сказала Нянюшка Ягг.
– Кто-то его убил, – сказала Матушка Ветровоск, осматривая комнату.
– Ну ясное дело, – согласилась Нянюшка. – Если б я увидела, как мне такой страшила проедает стену, я бы его тоже пришибла.
Типичной хижины ведьмы, конечно, не существует, но если бывает нетипичная хижина ведьмы – это была она. Помимо голов разных зверей со стеклянными глазами, стены покрывали полки с книгами и акварельными картинами. В стойке для зонтов стояло копье. Вместо фарфора и керамики в буфете красовались явно заграничные латунные котлы и тонкие заграничные вазы. Нигде в доме не было сушеных трав, зато тут оказалась масса книг, в основном заполненных мелким аккуратным почерком Дезидераты. Целый стол устилали какие-то тщательно прорисованные карты.
Матушка Ветровоск недолюбливала карты. Она истинктивно чуяла, что они жульничают с ландшафтом.
– Что ж, она много где побывала, – Нянюшка Ягг подняла резной веер из слоновой кости и кокетливо[7]7
Нянюшка Ягг понятия не имела, что значит кокетничать, но рискнула бы угадать.
[Закрыть] обмахнулась.
– Ну, ей это было легко, – Матушка открыла несколько полок в комодах. Провела пальцами по каминной полке и недовольно взглянула на них. – Лучше бы нашла время пыль стереть, – проворчала она. – Вот я бы ни за что не умерла, пока мой дом в таком состоянии.
– Я все думаю, где она оставила… ну, знаешь… ее? – Нянюшка открыла дверцу напольных часов и заглянула внутрь.
– Постыдилась бы, Гита Ягг, – сказала Матушка. – Мы здесь не за этим.
– Нет-нет, конечно. Просто интересно… – Нянюшка Ягг попыталась незаметно привстать на цыпочки, чтобы заглянуть на верх комода.
– Гита! Срам какой! Иди завари нам по чашечке чаю!
– Ой, ну ладно.
Бормоча под нос, Нянюшка Ягг скрылась на кухне. Через пару секунд раздался скрежет водной колонки.
Матушка Ветровоск тихонько подошла к креслу и пошарила под сидушкой.
Из соседней комнаты раздался грохот. Она срочно выпрямилась.
– Не думаю, что она прятала ее под раковиной! – крикнула она.
Ответ Нянюшки Ягг она не разобрала.
Матушка выждала мгновение, затем быстро скользнула к большому камину. Она вытянула руку и пощупала внутри.
– Что-то ищешь, Эсме? – спросила Нянюшка Ягг из-за спины.
– Тут сажа просто ужасная, – Матушка немедленно выпрямилась. – Ужасная просто сажа.
– А ее там нет? – проворковала Нянюшка Ягг.
– Понятия не имею, о чем ты.
– Ой, да кончай зубы заговаривать. Всем известно, что она у нее была, – сказала Нянюшка Ягг. – Прилагается к такой работе. По сути, это и есть работа.
– Ну… может, я бы и не отказалась на нее взглянуть, – признала Матушка. – Просто подержать в руках. Но не использовать. Такого у меня и в мыслях не было. Я такие штуки видела всего раз или два. В наши дни их мало осталось.
Нянюшка Ягг кивнула:
– Да, такой древесины уже не сыщешь.
– Она же не с собой ее похоронила, верно?
– Не думаю. Я бы не стала хорониться с такой штукой. Это большая ответственность. Да и в могиле ее не удержишь. Такие вещи любят, чтобы их использовали. Будет еще все время кататься у тебя в гробу. Одни проблемы с этими штуками.
Она слегка расслабилась:
– Пойду разберусь с чаем, – сказала она. – А ты камин разожги.
Она ушла обратно на кухню.
Матушка Ветровоск потянулась к каминной полке за спичками и вдруг поняла, что их там нет. Дезидерата вечно говорила, что слишком занята, чтобы не пользоваться магией дома. Даже белье у нее само себя стирало.
Матушка не одобряла применение магии в быту, но сейчас ей было не до того. Да и чаю хотелось.
Она бросила пару поленьев в камин и просто смотрела на них, пока те не вспыхнули пламенем чисто от смущения.
И лишь тогда она краем глаза приметила занавешенное зеркало.
– Почему завешено? – пробормотала она. – Старушка Дезидерата вроде не из суеверных была.
Она откинула занавеску.
Она посмотрела.
Немногие люди в мире могут похвастать таким самообладанием, как у Матушки Ветровоск. Твердым, как железный слиток. И примерно таким же гибким.
Она разбила зеркало.
В башне зеркал резко выпрямилась Лилит.
Она?
Лицо изменилось, конечно. Стало старше. Прошло уже много лет. Но глаза не меняются, а ведьмы всегда смотрят на глаза.
Она!
Ведьма Маграт Чесногк тоже стояла перед зеркалом. В ее случае – совершенно не магическим. К тому же оно было пока целым, хотя пару раз его едва не постигла та же участь.
Она нахмурилась на свое отражение, затем сверилась с дешевой печатной брошюркой, которая пришла вчера.
Она прошептала себе под нос пару слов, выпрямилась, вытянула руки перед собой, яростно ударила кулаком по воздуху и крикнула:
– КИИИИйййяяяааааа! Кхм.
Маграт всегда говорила, что открыта новому. Ее разум был открытым, как поле, как небо. Шире открыть разум невозможно, разве что с помощью хирургической операции. И она всегда искала, чем бы его заполнить.
Сейчас его наполняли поиски внутреннего покоя, космической гармонии и истинной сути Бытия.
Когда люди говорят: «Мне в голову пришла идея», это не просто метафора. Частицы вдохновения, отдельные сырые мысли летают по космосу тут и там. Такие головы, как у Маграт, притягивают их так же, как вода в пустыне наполняет ямки.
«Это все из-за того, что мама не заботилась о правописании», – подумала она. Заботливый родитель написал бы «Маргарет» грамотно. И тогда она была бы Пегги или Мегги – надежные, здоровые имена, полные силы. А когда ты Маграт, мало что можно сделать. Такое имя подходит разве что зверушке, живущей у реки в норе, которую вечно заливает.
Она подумывала сменить имя, но в глубине души понимала, что это не сработает. Даже назвавшись Хлоей или Изобель для виду, внутри она останется Маграт. Но было бы здорово хотя бы попробовать. Здорово побыть не Маграт хоть несколько часов.
Именно такие мысли обычно заводят людей на путь Познания Себя. И Маграт уже давно поняла, что Познающей Себя не следует рассказывать об этом Матушке Ветровоск. Та считала, что вопросы эмансипации женщин – это бабское нытье, которое не подобает обсуждать в присутствии мужчин.
Нянюшка Ягг проявляла к Маграт больше понимания, но вечно все сводила к двусмысленным намекам – вернее, у Нянюшки они получались вполне односмысленными, чем она даже гордилась.
Короче говоря, Маграт отчаялась хоть чему-то научиться у старших ведьм и решила забрасывать сети шире. Гораздо шире. Настолько шире, насколько сетей вообще хватит.
У упорных искателей мудрости есть одна странность: где бы они ни оказались, они непременно жаждут той мудрости, которая далеко от них. Мудрость – одна из немногих вещей, которые издали выглядят больше, а не меньше[8]8
Взять, к примеру, учение мадам Космополит, весьма популярное у молодежи горного народа, живущего в тайных лощинах среди вечных снегов Овцепикских гор. Презрев наставления своих старейшин, которые одеваются в оранжевые балахоны и крутят молитвенные барабаны, они то и дело отправляются за тридевять земель, в туманный равнинный Анк-Морпорк, в дом номер 3 по улице Щеботанской, чтобы причаститься мудрости мадам Мариэтты Космополит, местной швеи. Никто не знает, зачем это им, ведь они не понимают ни бельмеса из ее слов или, что чаще, гневных криков. Видимо, такова притягательность этой уже упомянутой дальней мудрости. Многие бритоголовые монахи возвращаются потом в горные скиты, чтобы медитировать на странные мантры, которыми их удостоили, например «Отвалите!» или «Если я снова увижу, как за мной следит хоть один из вас, черти оранжевые, он у меня отведает тумаков, ясно?» и «Да что вы, придурки, вечно тут толпитесь и пялитесь мне на ноги?» Они даже создали новый вид единоборства на основе своих впечатлений – искусство невнятно орать друг на друга, а затем пытаться огреть соперника метлой.
[Закрыть].
Сейчас Маграт искала себя на Пути Скорпиона, который сулил космическую гармонию, внутреннее единство и умение выбить противнику почки через уши. На такой путь она была не прочь ступить.
Но были проблемы. У автора, магистра Лобсанга Достабля, был адрес в Анк-Морпорке. Трудно было поверить, что космическая мудрость может происходить из такого города. К тому же, хоть автор и нагородил с три короба о том, что Путь нельзя использовать для агрессии, а только для постижения космической мудрости, это было напечатано мелким шрифтом между картинками, на которых люди с энтузиазмом колошматили друг друга палками на цепях и кричали «Кия!». Дальше вас учили, как разбивать кирпичи рукой, ходить по раскаленным углям, ну и прочим космическим делам.
Маграт решила, что Ниндзя – отличное имя для девушки.
Она снова уставилась на свое отражение.
В дверь постучали. Маграт подошла и открыла.
– Кия? – сказала она.
Браконьер Харкер отшатнулся. Его и так уже трясло. По пути через лес за ним следил разъяренный волк.
– Эм-м, – ответил он и наклонился вперед. Его потрясение сменилось беспокойством: – Вы что, головушкой стукнулись, сударыня?
Она непринимающе уставилась на него. Затем на нее снизошло озарение. Она сняла с головы повязку, украшенную узором из хризантем, без которой почти невозможно познавать космическую мудрость выворачивания противнику локтей на 360 градусов.
– Нет, – сказала она. – Чего вам?
– Я вам посылочку принес, – сказал Харкер, протягивая сверток.
Он был чуть более полуметра в длину и очень тонкий.
– Там еще записка, – вспомнил Харкер. Пока она разворачивала письмо, он зашел ей за спину и попытался прочитать через плечо.
– Это личное, – сказала Маграт.
– Правда? – невинно спросил Харкер.
– Да!
– А мне сказали, вы дадите мне пенни за доставку, – заявил браконьер.
Маграт нашарила монетку у себя в кошельке.
– Из денег куются цепи, сковывающие рабочий класс, – предупредила она, протягивая монету. Харкер покорно кивнул: он никогда в жизни себя не считал каким-то там рабочим классом, но готов был слушать любой бред, если за это дают пенни.
– Надеюсь, у вас голова поправится, сударыня, – сказал он.
Оставшись одна в своем додзе (бывшей кухне), Маграт развернула сверток. В нем была тонкая белая палочка.
Она еще раз перечитала записку. Там было сказано: «Вечно у мене не було времени Обучить себе смену, такшо енто предстоит Тебе. Отпровляйся в город Орлею. Я б сама енто сделала токмо не могу по пречине смерти. Элла Суббота НИЗАШТО не должна выйти замуж за прынца. PS Енто важно!»
Она поглядела на свое отражение в зеркале.
Она поглядела в записку снова.
«PSPS Скажи тем 2 Старым Кошелкам, пущай Низашто не едут с Тобой, они токмо все Испортиют».
Ниже было еще.
«PSPSPS Она норовит преврощать все в тыквы, но ты ей овладеишь, глазом мыргнуть не успеишь».
Маграт снова глянула в зеркало. Затем снова на палочку.
Бывает, минуту назад жизнь была проще простого, а потом вдруг раз – и она полна сложностей.
– Божечки мои, – сказала она. – Да я фея-крестная!
Матушка Ветровоск так и стояла, гляда на безумную паутину осколков, когда вбежала Нянюшка Ягг.
– Эсме Ветровоск, ты что наделала? Это же к несчастью, это… Эсме?
– Она? Она?
– Ты в порядке?
Матушка Ветровоск на миг закатила глаза, затем тряхнула головой, словно прогоняя немыслимую мысль.
– Чего?
– Ты вся побледнела. Никогда тебя такой бледной не видела.
Матушка осторожно вытащила осколок из своей шляпы.
– Ну… это немного внезапно, когда стекло вот так бьется… – пробормотала она.
Нянюшка взглянула на руку Матушки Ветровоск. Рука была в крови. Затем она взглянула в лицо Матушке Ветровоск и решила никогда не признаваться, что разглядывала ее руку.
– Это может быть знамение, – сказала она, наобум выбрав безопасную тему. – Бывает, когда помрет кто, начинаются такие дела. Со стен валятся картины, часы ломаются… огромные платяные шкафы с лестниц падают… такие вот знамения, знаешь.
– Никогда не верила в подобную чушь, все это… погоди, платяные шкафы падают с лестниц? – переспросила Матушка. Она тяжело дышала. Если бы Матушка Ветровоск не славилась стальным хладнокровием, можно было подумать, что она только что пережила величайшее потрясение в жизни и отчаянно пытается забыться в повседневной перепалке.
– Именно так было после смерти моей двоюродной бабки Софи, – сказала Нянюшка Ягг. – Ровно через три дня, четыре часа и шесть минут после ее смерти, минута в минуту, ее шкаф упал с лестницы. Наши Даррен с Джейсоном как раз пытались перетащить его за угол, а он из рук выскользнул, и как-то так. Чертовщина же! Ну-у-у, я все равно не собиралась оставлять его там, он бы достался Агате, а она мать навещала только на Страшдество, а я-то за Софи ухаживала до последних дней…
Матушка позволила привычным, размеренным семейственным стенаниям Нянюшки Ягг окутать себя, а сама ухватилась за чайные чашки, как за спасательный круг.
Ягги были, что называется, расширенной семьей – и не просто расширенной, но и удлинненной, растянутой и рассредоточенной. Ни на каком листе бумаги не уместилось бы их семейное древо, которое скорее походило на семейный бурелом. И у каждой веточки была давняя мелочная обида на другие веточки, связанная с такими благородными поводами, как «Что ихний Кевин сказал про нашего Стэна на свадьбе кузена Ди» и «Кто забрал серебряный сервиз, который тетушка Эм обещала завещать нашей Дорин, хотела бы я знать, спасибо большое, если не трудно».
Нянюшка Ягг, как бесспорный матриарх, поддерживала все стороны без разбору. Это в какой-то мере можно было назвать ее хобби.
В одном семействе Яггов ссорились столько, что хватило бы на целую страну где-нибудь в глухомани.
Порой это вводило недалеких чужаков в заблуждение, и те совершали роковую ошибку: неодобрительно отзывались об одном Ягге при другом Ягге. После чего все до единого Ягги обрушивались на них, все ветви семейства объединялись, как детали хорошо смазанной стальной машины, чтобы безжалостно обрушивать погибель на голову чужака.
Жители Овцепиков считали, что ссоры в семействе Ягг – это благо. Сама мысль, что они обратят свою неудержимую энергию на внешний мир, внушала ужас. К счастью, любой из Яггов в первую очередь предпочитал скандалить с другими Яггами. Они же семья!
Странные штуки эти семьи, если задуматься…
– Эсме? Ты в порядке?
– Чего?
– У тебя чашки ходуном ходят, а ты не видишь! Да еще и чай разлила по всему подносу.
Матушка с недоумением оглядела получившийся бардак и постаралась исправить его, как могла.
– Кто ж виноват, что чашки такие крохотные, – проворчала она.
Дверь распахнулась.
– Доброго утра, Маграт, – добавила она, даже не обернувшись. – А ты что здесь делаешь?
Она догадалась по тому, как крякнули петли. Маграт ни за что в жизни не смогла бы открыть дверь аккуратно.
Не говоря ни слова, младшая ведьма прошла в комнату, красная как свекла, пряча руки за спиной.
– Мы тут просто зашли разобрать вещи Дезидераты, как подобает добрым сестрам-ведьмам, – громко заявила Матушка.
– А вовсе не искать ее волшебную палочку! – добавила Нянюшка.
– Гита Ягг!
Нянюшка Ягг тут же приняла виноватый вид и склонила голову.
– Прости, Эсме.
Маграт вытащила руки из-за спины.
– Ну-у, – сказала она и покраснела еще сильней.
– Ты ее нашла! – воскликнула Нянюшка.
– Эм-м, нет, – ответила Маграт, не решаясь посмотреть Матушке в глаза. – Дезидерата сама отдала ее… мне.
Тишина получилась трескучей и гудящей.
– Она отдала ее тебе? – сказала Матушка Ветровоск.
– Ну-у, да.
Нянюшка и Матушка переглянулись.
– Что ж! – сказала Нянюшка.
– Вы с ней были знакомы, что ли? – вопросила Матушка, повернувшись к Маграт.
– Я частенько заходила поглядеть ее книги, – призналась Маграт. – А она… а она любила готовить заграничную еду, а никто больше ее не ел, так что я приходила составить ей компанию.
– А-га! Втиралась в доверие! – огрызнулась Матушка.
– Но я правда не думала, что она завещает мне палочку, – сказала Маграт. – Правда не знала!
– Это, должно быть, какая-то ошибка, – мягко сказала Нянюшка Ягг. – Наверное, она хотела, чтобы ты передала ее одной из нас.
– Совершенно верно, так и есть, – сказала Матушка. – Она просто знала, что ты хорошо следишь за вещами. Дай-ка взглянем на нее.
Она протянула руку.
Маграт крепче сжала палочку.
– …Она отдала ее мне… – пропищала она.
– Она под конец уже совсем туго соображала, – сказала Матушка.
– …Она отдала ее мне…
– Быть феей-крестной – тяжелая ответственность, – сказала Нянюшка. – Надо быть находчивой, гибкой, тактичной и разбираться со сложными делами сердечными и всем таким. Уж Дезидерата это знала.
– …Да, но отдала ее мне…
– Маграт Чесногк, как старшая ведьма я повелеваю отдать мне палочку, – сказала Матушка. – От них одни неприятности!
– Погоди, погоди, – сказала Нянюшка. – Это уже слишком…
– …Нет… – сказала Маграт.
– И кстати, ты не старшая ведьма, – сказала Нянюшка. – Старая Мать Дисмасс старше тебя.
– Заткнись. И кстати, она все равно выжила из ума, – сказала Матушка.
– …Ты не можешь мне приказывать. У ведьм нет иерархии… – сказала Маграт.
– Это непристойное поведение, Маграт Чесногк!
– Вообще-то нет, – сказала Нянюшка Ягг, надеясь погасить страсти. – Непристойное поведение – это когда бегаешь по улице в одних…
Она осеклась. Старшие ведьмы заметили, как из рукава Маграт выпал клочок бумаги и спланировал на пол. Матушка рванулась вперед и схватила его.
– Ага! – торжествующе воскликнула она. – Теперь поглядим, что Дезидерата на самом деле написала…
Она прочла записку про себя, шевеля губами. Маграт постаралась собраться с духом.
На лице Матушки дрогнула пара мышц. Затем она хладнокровно свернула записку.
– Как я и думала, – сказала она. – Дезидерата велела помочь Маграт всем, чем мы можем, учитывая ее возраст и все прочее. Не так ли, Маграт?
Маграт посмотрела в лицо Матушке.
«Можно обвинить ее во лжи, – подумала она. – Записка ясно гласила… ну, по крайней мере, та часть, что касалась старших ведьм… и можно заставить зачитать ее вслух. Там же все ясно как день. Ты что, хочешь навечно остаться третьей ведьмой?»
Но на этом огонек мятежа, запылавший в непривычном очаге, угас.
– Да, – беспомощно пробормотала она, – что-то такое.
– Тут сказано, что нам очень важно отправиться куда-то там, помочь кому-то там выйти замуж за принца, – сказала Матушка.
– В Орлею, – поправила Маграт. – Я про нее читала в книгах Дезидераты. И вообще-то там сказано – помешать выйти за принца.
– Фея-крестная, которая мешает девушке выйти за принца? – удивилась Нянюшка. – Звучит как-то… противоречиво.
– Зато такое желание легче исполнить, – сказала Матушка. – Миллионы девушек не выходят замуж за принцев.
Маграт решила хотя бы попытаться.
– Орлея – это очень далеко, – сказала она.
– Уж я надеюсь, – сказала Матушка Ветровоск. – Вот уж чего бы не хотелось, так это чтобы заграница была под носом.
– В смысле, туда неближний путь, – простонала Маграт. – А вы же… уже не так молоды, как прежде…
Тишина получилась долгой и плотной.
– Мы отправляемся завтра, – отрезала Матушка Ветровоск.
– Слушайте, – отчаянно выпалила Маграт, – ну почему бы мне не съездить одной?
– Потому что тебе не хватает опыта в феекрестном деле, – сказала Матушка Ветровоск.
Это был перебор даже для покладистой Маграт.
– У вас его тоже нет! – возразила она.
– Это верно, – согласилась Матушка. – Но суть в том, что… суть в том… суть в том, что у нас намного дольше нет опыта, чем у тебя.
– У нас огромный опыт неимения опыта, – весело добавила Нянюшка Ягг.
– Это всегда самое важное, – сказала Матушка.
В доме Матушки было лишь одно потертое зеркальце. Вернувшись домой, она закопала его в глубине сада.
– Так-то, – сказала она. – Попробуй теперь за мной пошпионь.
Людям всегда казалось, что Джейсон Ягг, мастеровитый кузнец и коновал, никак не мог быть сыном Нянюшки Ягг. Он выглядел так, будто его не родили на свет, а построили. Причем в корабельных доках. К его неторопливой и добродушной природе генетика решила добавить мышцы, которых хватило бы на пару быков, руки толщиной с деревья и ноги словно четыре пивных бочонка колоннами по два.
В его пылающую кузню приводили норовистых жеребцов, красноглазых и взмыленных царей лошадиного народа, тварей с копытами размером с кастрюлю, лягавшихся так, что кто помельче пробивал собой стенку. Но Джейсон Ягг знал тайное Лошадиное Слово: он один входил в кузню, тихонько прикрывал дверь и через полчаса выводил отлично подкованное и удивительно притихшее животное[9]9
Однажды Матушка Ветровоск устроила ему допрос с пристрастием, и, поскольку от ведьмы секретов не утаишь, он скромно признался: «Да что там, мэ-м, ничо такого не делаю, просто беру конягу под уздцы и хрясь ему молотом промеж глаз, пока не опомнился, а потом шепчу, значица, ему на ухо: “Токмо рыпнись, гад, и я твои яйца по наковальне размажу ужо, ты меня знаешь”».
[Закрыть].
Позади его исполинской туши столпились остальные члены бескрайнего семейства Нянюшки Ягг и немало прочих односельчан, которые, завидев, как ведьмы занялись чем-то интересным, не удержались от соблазна поглазеть на то, что считается в Овцепиках славным зрелищем.
– Уезжаем мы, малютка Джейсон, – сказала Нянюшка Ягг. – Говорят, у них там в заграницах улицы мостят золотом. Может, я так разбогатею, а?
Кустистая бровь Джейсона приподнялась, выдавая напряженную работу мысли.
– Ну, нам бы в кузне пригодилась новая наковальня, – предложил он.
– Если я вернусь богатой, тебе вообще не придется больше ходить в кузню, – пообещала Нянюшка.
Джейсон нахмурился.
– Но мне нраица ковать, – медленно произнес он.
На миг Нянюшка растерялась:
– Ну ладно, тогда мы тебе сделаем наковальню из чистого серебра.
– Она будет не оч, мам. Слишком мягкая, – сказал Джейсон.
– Если я привезу тебе наковальню из чистого серебра, у тебя будет наковальня из чистого серебра, мальчик мой, нравится это тебе или нет!
Джейсон склонил гигантскую голову:
– Да, мам, – сказал он.
– Проследи, чтобы кто-нибудь проветривал дом ре-гу-ля-торно, то бишь каждый день, – сказала Нянюшка. – И чтобы камин разжигали каждое утро.
– Да, мам.
– И чтобы все ходили только через черный ход, слышишь? На переднее крыльцо я проклятие наложила. Ну, куда там девочки задевали мой багаж? – Она поспешила прочь, как серый петушок, погоняющий стайку кур.
Маграт с интересом слушала ее. Для нее самой приготовления свелись к большому баулу с несколькими сменами одежды, подобранной с учетом любых сюрпризов, какие может преподнести погода за границей, и баулу поменьше с полезными на вид книгами из хижины Дезидераты Пуст. Дезидерата славилась своими записями и заполнила аккуратным почерком десятки книжечек. Названия у них были вроде «Через Великую пустыню Неф с волшебной палочкой и метлой».
Похоже, единственное, что она поленилась записать, это инструкции по пользованию той самой палочкой. Насколько Маграт представляла, ей надо махнуть и загадать желание.
Несколько тыкв, непредвиденно появившихся по дороге в ее хижину, могли подтвердить, что эта стратегия не работает. Одна тыква до сих пор считала, что она горностай.
Теперь Маграт осталась наедине с Джейсоном, который переминался с ноги на ногу.
Он пригладил свой чубчик. Его воспитали в почтении к женщинам, а Маграт более-менее вписывалась в эту категорию.
– Вы ведь присмотрите за нашей маман, да, госпожа Чесногк? – сказал он с беспокойством в голосе. – Она ведет себя ну оченно странно.
Маграт ласково похлопала его по плечу.
– Такое постоянно бывает, – сказала она. – Ну, то есть, когда женщина вырастила семью и все такое, она хочет пожить собственной жизнью.
– А чьей жизнью она жила до сих пор?
Маграт смущенно подняла глаза. Когда ей в голову пришел этот перл мудрости, он казался безупречным.
– Понимаешь, какое дело, – сказала она, выдумывая объяснение на ходу, – в жизни женщины приходит время, когда ей нужно найти себя.
– А чо бы ей тута не поискать? – жалобно произнес Джейсон. – Ну то есть, я не то чтобы перечу, госпожа Чесногк, но мы тут подумали, может, вы отговорите ее и госпожу Ветровоск уезжать?
– Я пыталась, – сказала Маграт. – Правда пыталась. Говорила им, вам не надо ехать. Годы уж, говорю, не те. Вы уж не так молоды, говорю. Глупо, говорю, ехать за тридевять верст из-за такой ерунды, особенно в вашем возрасте.
Кузнец склонил голову набок. Джейсон Ягг явно не вышел бы в финал чемпионата Плоского мира по скоростному соображанию, но свою мать он хорошо знал.
– Вы все это маман сказали? – спросил он.
– Слушай, да не волнуйся ты, – сказала Маграт. – Уверена, ничего с ней не…
У них над головой пронесся грохот. Пара осенних листьев, плавно кружа, опустились наземь.
– Черт бы побрал это дерево… какой дурак сюда дерево поставил? – раздался голос сверху.
– А вот и Матушка, – сказала Маграт.
Во всестороннем развитии Матушки Ветровоск все же были пробелы – например, она так и не научилась управлять метлой. Это было чуждо самой ее природе. Она полагала, что ее работа – двигаться, а весь остальной мир должен сам устроить так, чтобы она прибыла на нужное место. В результате ей порой приходилось слезать с деревьев, на которые она перед этим не влезала. Это она и сделала теперь – спрыгнула на последних футах, готовая испепелить любого, кто посмеет хоть пикнуть на этот счет.
– Что ж, мы все в сборе, – бодро сказала Маграт.
Это не помогло. Матушка Ветровоск немедленно пригляделась к коленям Маграт.
– И во что это ты разоделась? – спросила она.
– Э-э-э. Ну. Я подумала… в смысле, наверху будет холодно… ветер и все такое, – начала Маграт. Этого она боялась и презирала себя за слабость. В конце концов, это было практично. Эта идея пришла ей в голову однажды ночью. Помимо прочего, практически невозможно постичь космическую гармонию смертоносных ударов магистра Лобсанга Достабля, когда постоянно путаешься ногами в юбке.
– Штаны?
– Вообще-то это не простые…
– Причем на глазах у мужчин! – заявила Матушка. – Просто срам!
– Что срам? – спросила Нянюшка Ягг, подойдя со спины.
– Маграт Чесногк, которая стоит тут, раздвоив ноги, – Матушка презрительно вздернула нос.
– Главное, чтобы она не забыла спросить имя и адрес юноши, – примирительно сказала Нянюшка Ягг.
– Нянюшка! – сказала Маграт.
– А по-моему, очень удобные на вид, – продолжила Нянюшка. – Только немного мешковатые.
– Я такого не одобряю, – сказала Матушка. – Всем видно ее ноги!
– Неа, не видно, – возразила Нянюшка. – Ткань мешает.
– Да, но всем видно, где находятся ее ноги, – сказала Матушка.
– Это просто смешно. Все равно что сказать, что под одеждой все голые, – сказала Маграт.
– Маграт Чесногк, думай, что говоришь, – сказала Матушка Ветровоск.
– Так ведь это правда!
– Лично я не голая, – отрезала Матушка. – На мне еще три нижних рубашки.
Она оглядела Нянюшку с головы до ног. Гита Ягг тоже переоделась для поездки за границу. Матушка Ветровоск мало к чему тут могла придраться, но хотя бы попыталась.
– А ты… только посмотри на свою шляпу, – проворчала она.
Нянюшка знала Эсме Ветровоск уже семьдесят лет, так что в ответ просто усмехнулась.
– Самый писк моды, правда? – сказала она. – Ее сшил господин Вернисаж в Ломте. Ивовый каркас до самого кончика, а внутри – восемнадцать карманов. Такая шляпа выдержит удар молота. А как вам это?
Нянюшка приподняла подол юбки. На ней были новые туфли. К самим туфлям у Матушки Ветровоск не было никаких претензий. Подобающие ведьминские туфли, по таким могла проехать груженая телега, и на плотной коже не осталось бы и следа. Единственная проблема с туфлями заключалась в их цвете.
– Красные? – сказала Матушка. – Ведьмы таких туфель не носят!
– А мне нравятся, – сказала Нянюшка.
Матушка фыркнула.
– Уж ты себя умеешь порадовать, конечно, – сказала она. – Наверняка у них там в загранице любят всякие дурацкие выходки. Но ты же знаешь, что говорят о женщинах, которые носят красные туфли.
– Главное, чтобы говорили, что у них сухие ноги, – рассмеялась Нянюшка. Ключ от входной двери она вложила в руку Джейсону.
– Я буду тебе писать письма, если обещаешь найти того, кто тебе их прочитает, – сказала она.
– Да, мам. А что насчет кота, мам? – спросил Джейсон.
– А, так Грибо едет с нами, – сказала Нянюшка Ягг.
– Что? Но это же кот! – воскликнула Матушка Ветровоск. – Нельзя возить котов с собой! Я не собираюсь путешествовать со всякими там котами! Хватит и того, что мне придется терпеть штаны и вызывающие туфли!
– Но как его оставить? Он же будет скучать по мамочке, правда? – промурлыкала Нянюшка Ягг, подбирая Грибо. Он повис на ее руках, как бурдюк с водой, перехваченный за середину.
Для Нянюшки Ягг Грибо был все тем же милым котеночком, который когда-то катал клубки пряжи по полу.
Для остального мира это был огромный котяра, сгусток дикой и несокрушимой жизненной силы, покрытый шерстью, больше похожей на то, что растет на хлебе, который забыли в сыром чулане на недельку. Незнакомцы часто жалели его, поскольку ушей у него не было в помине, а морда выглядела так, будто на ней станцевал медведь. Они и не подозревали, что Грибо этого добился, героически пытаясь подраться или потрахаться со всем, что двигалось, будь то даже телега, запряженная четверкой лошадей. Свирепые псы визжали и прятались под лестницей, когда на улицу выходил Грибо. Лисы не смели показываться в деревне. Волки обходили ее седьмой дорогой.
– Размяк, пусечка, на старости лет, – сказала Нянюшка.
Грибо поднял на Матушку Ветровоск желтый глаз, горевший самодовольным злорадством, которое кошки приберегают для тех, кому не нравятся, и замурлыкал. Пожалуй, Грибо был единственным котом, который умел хихикать, мурлыкая.
– И вообще, – сказала Нянюшка, – ведьмам положено любить кошек.
– Вот только не таких, как этот котяра.
– Ты просто не кошатница, Эсме, – сказала Нянюшка, крепко тиская Грибо.
Джейсон Ягг отвел Маграт в сторонку.
– Наш Шон читал в одном альманахе, что в заграницах водятся страшные дикие звери, – шепнул он. – Такие, знаете, здоровые мохнатые твари, которые бросаются на путников. Боюсь подумать, что будет, если они бросятся на маман или Матушку.
Маграт поглядела ему в широкое красноватое лицо.
– Вы уж последите, чтобы с ними ничего дурного не приключилось, ладно? – сказал Джейсон.
– Не стоит беспокоиться, – сказала она, надеясь, что так и есть. – Я постараюсь.
Джейсон кивнул.
– А то там сказано, в альманахе, что многие из этих зверей на грани вымирания, – добавил он.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?